The Serpent and the Rook

      На подходах к древнему, возвышающемуся на холме замку разбит большой лагерь, и Леандра находится там, дожидаясь вечера. Палатка, находящаяся в центре лагеря, заколдована так, чтобы содержать внутри несколько помещений – длинный стол с несколькими стульями, на котором с одного конца разложены планы и записи, а на другом стоит ваза с фруктами, тарелка с хлебом, кувшин с чем-то... пахнущим крепко. Пол устлан коврами, в ответвлении находится не слишком большая, полутёмная комната с уютно потрескивающим камином и роскошной кроватью под балдахином. У камина на каменном полу разложена волчья шкура. Это место... удивительно уютное.       Она ходит по палатке туда-сюда, дожидаясь условного сигнала. Снаружи догорает закат, хоть его и не видно.       Союз с гоблинами всё ещё официально не нарушен, но стоит кому-то из них узнать о том, что студент, обладающий ключом к Испытаниям и владеющий врождённой Древней магией, тот самый ученик, за которым Ранрок так исступленно охотился, находится здесь – начнётся резня.       Лучше всего держать нейтралитет до последнего, и сейчас всё устраивается так, чтобы Леа могла пробраться в замок, не наткнувшись ни на один гоблинский патруль или обойдя их незамеченной.       Условный сигнал подан, и Леандра отправляется в сердце замка. В какие-то из подобных вылазок её сопровождал профессор Фиг, но сегодня она убедила его не соваться в это логово диких зверей – находиться меж двух огней сразу она просто не выдержит. С ней идёт Руквуд, и это странно. Он возвращается в свой фамильный замок, исполненный нескрываемого презрения к тому, что того касаются гоблины своими грязными ручонками, и входит как хозяин – заблудший хозяин, вступающий в наследие своих предков. Леа входит как непрошенный гость, но она лучше представляет, что ждёт её дальше. Она не стала делиться подробностями заранее, тем более что... объяснить это не так-то просто.       Например, то, что возле врат их встречает портрет Чарльза Руквуда. Приветствует её, уже знакомую по встрече в зале картографии, и с вежливым недоумением смотрит на её спутника, увиденного впервые.       – Знакомьтесь, – с лёгкой сконфуженностью Леа делает жест рукой. – Чарльз Руквуд, один из четырёх Хранителей средоточия Древней магии. Виктор Руквуд, лидер банды пепламб.       Напряжение, возникшее между двумя дальними родственниками, можно резать ножом – невзирая на то, что один из них запечатлён на холсте. Виктор сощурился и глядит на своего предка с вызовом и чуть презрительным небрежным интересом. Чарльз хмурится, едва ли это наследие он пророчил своему роду – становление тёмным магом и главарём шайки бандитов. Одновременно он достаточно тактичен и доверяет выбору Леа, чтобы выплюнуть эти обвинения – да и понимает, что едва ли может на что-то повлиять.       – Что ж... Я рад, что вы добрались, юная леди. Испытание ждёт вас. Используйте свой ключ.       Леа кивает, не без облегчения покидая сцену, полную безмолвного напряжения, и устремляется к двери, которая проявляется, полнясь изящными позолоченными завитками, при её приближении. Ключ открывает путь к Испытанию. Леа замирает, глядя в полумрак, и скорее ощущает телом, чем замечает, что Виктор подошёл к ней.       – Кхм. Разумеется, пройти его вы, как и прежде, обязаны в одиночку, – вслед им выкрикивает портрет, не скрывая неудовольствия в голосе.       Леа оборачивается, Виктор тоже – резко, полы его плаща подлетают.       – Что за чушь? – фыркает он, глядя на портрет уже с неприкрытым презрением.       Прежде чем Леандра успевает среагировать, Чарльз пожимает плечами, похоже, исполненный довольства от складывающегося положения.       – Таково непреложное правило. Испытуемый должен доказать свою готовность познать тайны Древней магии и принять её. Испытания именно для этого и предназначены, в конце концов. Он не имеет возможности принять чью-либо помощь.       Это ещё одна шероховатость, вопрос о которой Леандра не подняла заранее. Теперь она вот-вот готова начать жалеть об этом. Но в то же время не может отринуть мысль о том, что была бы рада сопровождению в этом неуютном, мрачном Испытании с его бездонными пропастями, гладкими холодными стенами, движущимися блоками и безликими рыцарями. И что правило Хранителей, честно сказать, такое же нелепое, как и прочие их поступки и решения. Разве ей всё ещё есть что доказывать? У них в любом случае нет другого претендента!       – А то она раньше не доказывала вам готовность! – рычит Руквуд, делая шаг к портрету – сложно судить, что им движет – персональная ненависть к предку, возмущение тем, что его действиями смеют управлять, или... неравнодушие к ней.       В любом случае Леа ощущает тёплую приязнь, хоть и понимает, что решения Хранителя не изменить.       – Как бы вы, интересно, запели, если бы ваша испытуемая померла на очередном Испытании? – Чарльз открывает рот, но не находится, что ответить, да и не успевает. – Вам просто повезло с ней, – Виктор кивает на Леа, а сам уже тянется за палочкой. – Попробуй меня остановить, холст облезлый.       Хранитель захлёбывается в возмущении:       – Прекратите это безобразие! Это священное место!       – В гробу я видел твоё священное место!       Леандра понимает, что если не вмешается прямо сейчас, от портрета и впрямь останется один пепел. Она решительно встаёт между спорщиками, вынуждая обратить на себя внимание.       – Всё в порядке, я пойду одна, – Руквуд переводит на неё взгляд, его глаза мечут молнии. – Я уже это делала и сейчас тоже справлюсь.       Ей кажется, что прервать эту волну ярости – всё равно что остановить камнепад, поэтому решение приходит мгновенно, интуитивно, на уровне телесных рефлексов.       Она берёт его за руку.       – Виктор, я справлюсь, – она называет его по имени впервые, и это сочетание срабатывает, теперь он не просто смотрит, но и видит её. – Я пройду Испытание, получу новую часть видения. Портал перенесёт меня в замок, я отчитаюсь Фигу и вернусь. Успею до утра. Хорошо?       Леа ощущает внутри странную будоражащую лёгкость, ладонь, в которой она держит ладонь Виктора, покалывает иголочками, а от портрета, оказавшегося позади, не доносится не звука, но она спиной чувствует изучающий взгляд. Это не то, что она хотела бы показывать кому-либо, но теперь уже поздно отступать. Она понимает, что Хранитель внимательно наблюдает за происходящим, подмечает то, как легко она привела в чувство главаря бандитов, как назвала его по имени, как близко стоит и как держит его за руку, как они смотрят друг другу в глаза – подмечает всё это и делает выводы.       Руквуд, наконец, выдыхает и кивает, скривив губы. В конце концов, она пообещала ему максимум того, что может дать. Вместо того чтобы остаться в спальне факультета и отдохнуть после напряжённого дня, обещает прибыть на отдых сюда, в бандитский лагерь. И поделиться ценнейшими сведениями, которые известны единицам.              Испытание остаётся позади, новый пазл к разгадке тайны Древней магии, зал картографии, где её уже ждут. Портреты Хранителей возвышаются от зачарованного пола-карты до верхних сводов зала, профессора кивают ей с уважением, хотя и смотрят как на... диковину? Неужели кто-то действительно с блеском прошёл первые несколько Испытаний? Кто-то столь... юный? Почему-то теперь Леандре становится всё сложнее терпеть эти вежливо-удивлённо-снисходительные взгляды. Она невольно бросает взгляд на Чарльза Руквуда, который смотрит на неё в задумчивости, но, по-видимому, пока не поделился наблюдениями с остальными. Лишь когда она заверяет профессора Фига, что отправится на отдых после тяжёлого дня, Хранитель напутствует её с холста:       – Прошу вас, будьте осторожны, юная мисс. В своих... суждениях и поступках, – он предостерегает её, словно это должно и окажет на неё благотворное влияние, словно это может что-то изменить.       Леа оглядывается на портрет, вежливо кивает – отстранённая равнодушная учтивость. Мысленно она уже не здесь.