Башня старост

Гермиона Грейнджер с лёгкой улыбкой оглядела платформу 9¾. Всё было почти как прежде: густой пар от «Хогвартс‑экспресса», гомон голосов, радостные возгласы, объятия, прощальные слова родителей. Но что‑то неуловимо изменилось. Война оставила след — в глазах учеников, в коротких паузах перед смехом, в осторожных взглядах. Она поправила сумку с книгами и шагнула в вагон. В этом году всё иначе: те, кто не успел закончить обучение из‑за войны, получили шанс вернуться. Гермиона не раздумывала ни секунды. Знания, рутина, привычный ритм Хогвартса — это то, что поможет ей прийти в себя. В коридоре вагона было тесно: ученики толкались, искали свободные купе, перекрикивались через двери. Гермиона пробиралась вперёд, высматривая знакомые лица. И вдруг замерла. У окна купе, наполовину зашторенного, стоял Драко Малфой. Он смотрел в окно, но, почувствовав взгляд, медленно повернул голову. Их глаза встретились. Гермиона не видела его с самого окончания войны. Тогда она знала лишь, что он избежал Азкабана — благодаря показаниям Гарри и её собственным, хотя это далось ей нелегко. Теперь же перед ней стоял всё тот же Драко: бледное лицо, идеально уложенные волосы, высокомерный изгиб губ. Ничего не изменилось. Он не сказал ни слова. Только чуть приподнял бровь, словно говоря: «Ты всё ещё здесь?» — и снова отвернулся к окну. На губах его застыла та самая презрительная ухмылка, которую Гермиона так хорошо помнила. —Малфой, — негромко произнесла она, сама не зная, зачем остановилась. Драко медленно обернулся. Его серые глаза скользнули по её лицу, по сумке с книгами, по значку старосты на мантии. —Грейнджер, — отозвался он холодно. —Вижу, ты всё так же не можешь пройти мимо, не сказав чего‑нибудь. —Я просто… удивилась, — честно призналась Гермиона. — Не думала, что ты вернёшься. —А почему нет? — он слегка наклонил голову.— Мне тоже нужно закончить образование. Или ты считаешь, что такие, как я, не имеют на это права? В его голосе не было злости — только ледяная отстранённость. Будто война, смерть, страх — всё это прошло мимо него, не оставив следа. —Нет, конечно, имеешь, — поспешила сказать Гермиона. — Просто… после всего, что было… —После всего, что было, я жив, здоров и собираюсь получить диплом. — перебил он. —Разве это не логично? Она помолчала, пытаясь понять, что скрывается за этой маской. Боль? Вина? Или просто привычка быть холодным и бесчувственным? —Ты изменился? — неожиданно для себя спросила она. Драко усмехнулся — коротко, без веселья. —А ты хочешь, чтобы я изменился?— его голос прозвучал почти насмешливо. — Чтобы вдруг стал добрым, раскаялся, начал дружить с грязнокровками? Так вот, Грейнджер, этого не случится. Война не сделала меня другим. Она просто показала, кто есть кто. Гермиона почувствовала, как внутри поднимается волна раздражения — но не злости, а скорее досады. Он действительно не изменился. Всё тот же Драко Малфой: колючий, гордый, непримиримый. —Знаешь, я думала, что война хоть чему‑то тебя научила— сказала она тихо. — Но, видимо, ошибалась. Он пожал плечами. —Может, и научила. Но не тому, что ты ждёшь. Мир не делится на чёрное и белое, Грейнджер. И я больше не собираюсь играть по чужим правилам. Поезд тронулся. Колёса застучали по рельсам, и купе мягко качнуло. Драко снова отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен. Гермиона постояла ещё мгновение, глядя на его прямой силуэт. Потом развернулась и пошла дальше по коридору. «Интересно, — подумала она, — действительно ли он остался таким же или просто не хочет, чтобы кто‑то увидел что‑то ещё?» Гермиона вернулась в купе, где её ждали Парвати Патил и Луна Лавгуд. Она опустилась на сиденье напротив, машинально поправив значок старосты на мантии. — Всё в порядке? — мягко спросила Луна, не отрывая взгляда от «Придиры», которую держала вверх ногами. — Да, просто… — Гермиона запнулась. — Видела Малфоя. Он всё такой же. Парвати фыркнула: — Кто бы сомневался. После войны он, конечно, тише стал, но характер не исправишь. Гермиона кивнула, но мысли её были далеко. Она вдруг остро почувствовала отсутствие Гарри и Рона. Они не стали возвращаться в Хогвартс — сразу после войны их, как героев, приняли в школу мракоборцев. «Гарри бы сейчас пошутил про Малфоя, — подумала она. — А Рон обязательно сказал бы что‑то вроде: „Ну и пусть сидит там, главное, чтобы не лез к нам“». Она улыбнулась своим мыслям, но в груди всё равно что‑то щемило. Конечно, она гордилась друзьями, но всё же немного скучала по их компании. Поезд начал замедлять ход. За окнами показались знакомые очертания Хогвартса — башни, шпили, мерцающие огни. В коридоре зазвучали возбуждённые голоса, заскрипели открываемые двери купе. — Прибыли! — объявила Парвати, вставая. — Наконец‑то! Гермиона выглянула в окно. У платформы их уже ждал Хагрид — огромный, добродушный, с широкой улыбкой на лице. — Первокурсники! Первокурсники сюда! — зычно кричал он, размахивая фонарём. — Все, кто первый раз в Хогвартсе, ко мне!Он помогал малышам спускаться с поезда, подбадривал тех, кто робел, и направлял к лодкам, выстроившимся вдоль берега Чёрного озера. — По три‑четыре человека в лодку! — командовал лесничий. — Осторожно, не толкайтесь! Гермиона наблюдала за этой суетой с тёплой улыбкой. Хагрид был всё тем же — таким же надёжным и добрым, каким она его помнила. Когда старшекурсники разошлись, а первокурсники начали рассаживаться по лодкам, Хагрид обернулся к Гермионе: — О, Гермиона! Рада видеть тебя снова! — его голос звучал искренне. — Ты последняя, садись в эту лодку, она как раз свободна. Она кивнула и подошла к лодке. И тут же её улыбка погасла. Внутри уже сидел Драко Малфой. Он скривился, увидев её, и демонстративно отодвинулся к самому краю, насколько позволяло пространство. — Серьёзно? — пробормотал он себе под нос. Гермиона вздохнула и осторожно ступила в лодку. Та покачнулась, и её нога невольно коснулась ноги Драко. — Убери ногу, — холодно бросил он. — Места нет, — так же холодно ответила Гермиона. — Будь любезен, потерпи. Драко сжал губы, но промолчал. В этот момент к лодке подошли Теодор Нотт, Пэнси Паркинсон и Блейз Забини. — О, Драко, ты уже здесь, — весело сказал Блейз, ловко запрыгивая в лодку и усаживаясь рядом с Малфоем. — Надеюсь, ты не скучал без нас. Пэнси села рядом с Гермионой, а Теодор устроился на носу лодки. — Ну что, — начал Теодор, — кто думает, что нас ждёт в этом году? Может, новые правила от Макгонагалл? — Вряд ли, — отозвался Блейз. — Она и так достаточно натерпелась за последние годы. Думаю, будет проще. Пэнси повернулась к Гермионе: — Ты как, готова к учёбе? Всё‑таки последний курс. — Да, — сдержанно ответила Гермиона. — Очень жду занятий. Блейз усмехнулся: — Грейнджер и книги — неразлучны, как всегда. Драко, до этого молча смотревший на воду, вдруг бросил короткий взгляд на Гермиону и едва слышно пробормотал: — Удивительно, что она вообще нашла время для возвращения. Видимо, героические друзья уже надоели. Гермиона вскинула голову, но не успела ничего ответить — Пэнси строго посмотрела на Драко: — Драко, хватит. Мы все здесь, и все в одинаковом положении. Давай без этого. Малфой лишь пожал плечами и снова отвернулся. Лодка плавно оттолкнулась от берега и поплыла вслед за остальными. Свет от фонарей и волшебных палочек мерцал на поверхности воды, а впереди, на холме, величественно возвышался Хогвартс — их школа, их дом, их будущее. Гермиона смотрела на замок и думала: «Да, этот год будет непростым. Но я готова». Лодка мягко ткнулась в берег. Ученики начали выбираться на сушу, передавая друг другу руки и помогая тем, кто терял равновесие на скользких камнях. Гермиона встала, приготовившись шагнуть на пристань. Но в последний момент её нога соскользнула с края лодки — она потеряла равновесие и, пытаясь удержаться, невольно отклонилась назад. Прямо за ней стоял Драко. Она почти упала на него — спиной плотно прижалась к его груди, ощутив под мантией твёрдость его тела. Он не шелохнулся, не сделал попытки поддержать её, даже руки не поднял. Только челюсти сжались так, что на скулах заиграли желваки, а глаза, которые она не видела, но чувствовала, наверняка горели злобой. На мгновение воцарилась тишина. Гермиона отчётливо ощущала спиной его кожу через ткань одежды — на удивление горячую, почти обжигающую. Его дыхание участилось: она слышала, как он тяжело дышит, сдерживая раздражение. — Извини, — пробормотала Гермиона, поспешно выпрямляясь и отступая в сторону. Драко скривился, словно она коснулась его чем‑то грязным. Медленно, демонстративно провёл ладонью по мантии там, где её спина коснулась его груди, будто отряхивая невидимую грязь. — Будь аккуратнее, Грейнджер, — процедил он сквозь зубы. — Если ты теперь героиня войны, это ещё не значит, что все обязаны тебя ловить. Гермиона вспыхнула. Кровь прилила к щекам, а внутри поднялась волна негодования. — А если ты сын Пожирателя смерти, это не даёт тебе права быть таким мерзким! — выпалила она. — Ты мог хотя бы сделать вид, что у тебя есть манеры! Драко резко шагнул к ней. Его глаза сверкнули гневом, пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — Манеры? — прошипел он. — Ты серьёзно говоришь мне о манерах, Грейнджер? После всего, что было? После того, как ты и твои дружки чуть не отправили меня в Азкабан? — Мы спасли тебя от Азкабана! — воскликнула Гермиона. — И это, между прочим, было нашим решением! — О, какая щедрость! — саркастично бросил Драко. — Теперь я должен рассыпаться в благодарностях перед героиней войны? Он схватил её за руку, сжал запястье чуть сильнее, чем требовалось, и прошипел: — Закрой свой рот, гряз-нок-ров-ка. Гермиона вздрогнула от неожиданности, но не отвела взгляда. В её глазах читалась смесь гнева и обиды. В этот момент к ним подошёл Теодор Нотт. Он молча, но твёрдо сжал плечо Драко, слегка встряхнул его и тихо, но отчётливо произнёс: — Драко, не надо. Успокойся. Не делай, глупостей. Малфой на мгновение замер, затем резко отпустил руку Гермионы и отступил на шаг. Его грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, а пальцы всё ещё подрагивали от сдерживаемого гнева. — Ты стал ещё хуже, чем был, — тихо, почти шёпотом произнесла Гермиона, потирая запястье. — Война не изменила тебя. Она сделала тебя только злее. Драко бросил на неё короткий, пронзительный взгляд. В нём мелькнуло что‑то — то ли боль, то ли сожаление, — но тут же исчезло, сменившись привычной маской презрения. — Зато ты, Грейнджер, стала ещё более самодовольной, — бросил он. — Героиня, староста, спасительница мира. Как же, должно быть, приятно чувствовать себя такой важной. Гермиона открыла рот, чтобы ответить, но Теодор вмешался снова: — Всё, хватит, — твёрдо сказал он. — Мы на территории Хогвартса, а не на поле боя. Давайте вести себя соответственно. Драко, идём. Он потянул друга в сторону замка. Малфой последовал за ним, но на мгновение обернулся и бросил на Гермиону последний взгляд — холодный, отчуждённый, злой. Гермиона осталась стоять на месте, всё ещё потирая запястье. В груди неприятно щемило. «Он действительно стал хуже, — подумала она. — Или, может, война просто сорвала с него все маски? И теперь я вижу настоящего Драко Малфоя — без прикрас и без иллюзий». У входа в Большой зал их встречала директор Макгонагалл. Строгая, прямая, в изумрудно‑зелёной мантии, она внимательно оглядывала учеников, кивала знакомым, коротко улыбалась тем, кого помнила. — Все в порядке, мисс Грейнджер? — спросила она, заметив Гермиону. — Да, профессор, — ответила та, стараясь выровнять дыхание и взять себя в руки. Макгонагалл окинула взглядом толпу и заметила позади Драко. — Мистер Малфой, — её голос прозвучал чуть строже. — Будьте добры, подойдите сюда. И вы, мисс Грейнджер, останьтесь тоже. Мне нужно поговорить с вами обоими. На пару минут. Драко, который уже собирался направиться к замку в компании Тео и Блейза, остановился. Бросил короткий взгляд на Гермиону — холодный, колючий — и молча двинулся к профессору. Кабинет Макгонагалл встретил их теплом камина и запахом старых книг. Профессор жестом предложила им сесть, но ни Гермиона, ни Драко не сдвинулись с места. — Я позвала вас, чтобы сообщить важную новость, — начала Макгонагалл, сложив руки перед собой. — Мистер Малфой, вы назначены старостой Слизерина на этот учебный год. Вы, мисс Грейнджер, — староста Гриффиндора. Вы будете проживать в башне старост. Это не обсуждается. Гермиона замерла. — Профессор, — она заговорила первой, — но есть другие студенты, которые больше подходят для этой роли. Драко Малфой… он…Драко резко вскинул голову. Его глаза сверкнули. — Что не так со мной, Грейнджер? — процедил он. — Боишься, что я испорчу твою идеальную картину мира? Или переживаешь, что кто‑то увидит, что ты не единственная умная в этой школе? — Я переживаю, что ты снова начнёшь задирать младшекурсников и устраивать неприятности, — выпалила Гермиона. — Ты хоть понимаешь, сколько людей пострадали из‑за твоей семьи? Лицо Драко исказилось от гнева. Он сделал шаг вперёд, сжал кулаки. — Моя семья, Грейнджер, уже заплатила за свои ошибки, — прошипел он. — В отличие от твоей, она хотя бы не пряталась за спинами других. — Достаточно! — резко оборвала их Макгонагалл. Её голос прозвучал как удар хлыста. — Мистер Малфой, ваша задача — доказать, что вы изменились. Мисс Грейнджер, вы должны дать ему шанс. — Шанс? — Драко горько усмехнулся. — Вы хотите, чтобы я жил рядом с той, кто смотрел на меня свысока все эти годы? С той, кто считает, что её дружба с Поттером даёт ей право судить всех вокруг? — Я не сужу тебя, Драко, — тихо сказала Гермиона. — Я просто не понимаю, почему ты не хочешь стать лучше. Война закончилась. Можно начать с чистого листа. Он рассмеялся — коротко, без веселья. — Чистый лист? Ты правда в это веришь? Мир не меняется так просто, Грейнджер. И я не собираюсь притворяться тем, кем не являюсь. Теодор Нотт, который всё это время стоял у двери, тихо вошёл в кабинет, коротко кивнув МакГонагалл. Он положил руку на плечо Драко и тихо произнёс: — Драко, успокойся. Профессор права — это шанс. Не самый приятный, но шанс. И если ты действительно хочешь что‑то изменить, начни с того, чтобы не срываться на каждом слове. Малфой на мгновение замер, затем глубоко вдохнул и выдохнул. Его плечи чуть опустились. — Хорошо, профессор, — произнёс он уже спокойнее, но всё ещё холодно. — Я выполню свои обязанности. Но не ждите от меня дружбы с Грейнджер. — От вас ждут лишь уважительного отношения друг к другу, — твёрдо сказала Макгонагалл. — Башня старост находится на седьмом этаже, за портретом «Серебряной девы». Пароль — «Просветление». Ваши вещи уже там. Драко коротко кивнул Гермионе — скорее как формальность, чем как знак уважения — и резко развернулся. — До скорой встречи в башне, Грейнджер, — бросил он через плечо. Дверь за ним громко хлопнула. Макгонагалл вздохнула и повернулась к Гермионе: — Понимаю, это непросто. Но я верю, что вы справитесь. Идите в Большой зал. Пир уже начинается. Гермиона кивнула, всё ещё находясь под впечатлением от услышанного. Она медленно вышла из кабинета, чувствуя, что этот год будет куда сложнее, чем она ожидала. В коридоре её догнал Теодор. — Не принимай близко к сердцу, — тихо сказал он. — Драко… он просто не знает, как иначе. Внутри он всё ещё тот же мальчишка, которого учили ненавидеть. Но он не безнадёжен. Гермиона посмотрела на него с сомнением. — Ты правда в это веришь? — Верю, — кивнул Тео. — И ты тоже попробуй. Возможно, вы оба сможете чему‑то научиться друг у друга. Она молча кивнула и направилась к Большому залу. Впереди её ждал пир, а после — первая ночь в башне старост, рядом с Драко Малфоем. И она твёрдо решила: каким бы ни был Драко, она не позволит ему испортить её последний год в Хогвартсе.