to the end and beyond

Утро в баре начиналось не с людей, а с запахов. Дерево, пропитанное алкоголем и дымом, старые полки за стойкой, влажные тряпки, которыми Тачихара лениво протирал стаканы, и кофе, который Чуя пил больше по привычке, чем из желания проснуться. Бар был ещё закрыт, но внутри уже жило движение. Накахара стоял за стойкой, опершись бедром о дерево, и смотрел в телефон так, будто тот лично его раздражал. Пальцы периодически стучали по экрану, потом замирали. Сообщений не было. Это почему-то бесило сильнее, чем если бы они были. — Ты уже третий раз проверяешь, — протянул Тачихара, появляясь из подсобки с коробкой бутылок. — Я не проверяю. — Ага. Он поставил коробку на пол и выпрямился, наблюдая. — Просто гипнотизируешь экран. Чуя бросил на него взгляд, короткий, нервный. — Заткнись. Мичизу усмехнулся и подошёл ближе, опираясь локтем о стойку рядом с ним. — Это из-за того парня? Возникла короткая пауза, Накахара не сразу ответил. Пальцы сжались на телефоне чуть сильнее. — Какого ещё парня? — Ну того, — Тачихара кивнул в сторону двери, как будто Дазай мог стоять там прямо сейчас, — странный тип, который появляется и исчезает как настроение. Чуя резко выдохнул. — Он не мой. — Я этого не говорил. Мичизу наклонился чуть ближе, прищурившись. — Но ты на него смотришь как на проблему, которую не хочешь решать. Накахара цокнул языком. — Он и есть проблема. — Угу. Тачихара явно не поверил, но развивать не стал, просто взял стакан, начал протирать его уже медленнее. — Он хотя бы красивый? — наконец спросил он. Чуя замер. — Что? — Ну, — Мичизу пожал плечами, — если ты из-за него так бесишься, он хотя бы должен быть раздражающе красивым. Так обычно работает. Накахара резко отвернулся. — Ты идиот. Тачихара усмехнулся. — Значит красивый. — Я сейчас тебе стакан в голову запущу. — Значит очень. Чуя сжал переносицу пальцами. — Просто… он странный, — сказал он тише, чем хотел. Мичизу перестал шутить. — В каком смысле? Накахара не ответил сразу, Смотрел в телефон, но теперь уже как будто сквозь него. — Как будто я его знаю. Тачихара хмыкнул. — Может, ты просто слишком много думаешь. — Я не думаю. — Ты сейчас буквально думаешь. Чуя метнул на него взгляд. — Заткнись, я работаю. Но даже злость была какая-то… вялая.

***

Где-то в другом конце города дождь начинался так же тихо, как мысли, которые не успеваешь поймать. Дазай стоял у окна, держа в руках чашку кофе, который давно остыл. Он не пил его, просто держал. Телефон лежал на столе. Молчал. Это было хуже, чем сообщения. Кажется они с Чуей мыслили одинаково. Он провёл пальцами по краю чашки и посмотрел вниз на улицу. Люди проходили быстро, пряча лица от влажного ветра. Киото жил так, будто ничего не происходит. — Хорошо, — тихо сказал шатер, но сам не понял, к чему это относилось. Он взял телефон, разблокировал. Чат с Чуей молчал. Пальцы зависли над клавиатурой. Не начинай. Дазай заблокировал экран.

***

Где-то в другом месте города, где дождь звучал глуше, чем в центре, Фёдор стоял под навесом старого здания. Он не спешил, да и не выглядел так, будто вообще куда-то направляется. Взгляд был спокойный, почти ленивый — как у человека, который уже видел один и тот же исход слишком много раз, чтобы удивляться. Достоевский держал в руке сложенную газету, но не читал её, скорее просто держал как аксессуар. Перед ним проходили люди, машины, свет отражался в мокром асфальте и все это не имело значения. Он поднял глаза чуть в сторону, через дорогу. Там, в глубине улицы, мелькнул знакомый силуэт. Чуя. Он что-то говорил, жестикулировал, раздражался — живой, слишком живой для того, кто начал вспоминать. Фёдор чуть наклонил голову. — Слишком рано, — тихо сказал он. И где-то в этом же моменте он заметил ещё одно движение, чуть дальше. Дазай. Достоевский слегка прищурился, как будто проверял не людей, а закономерность. — Опять ты не удержался, Осаму. Он сложил газету, наконец убрал её в сторону и пошёл дальше.

***

Бар к вечеру наполнялся быстрее обычного. Тачихара уже ушёл — у него была смена в другом месте, но он всё равно обещал заглянуть позже. Накахара работал один и ему было нормально. Он любил, когда никто не мешает. Но сегодня всё раздражало: звук льда, смех у дальнего столика, собственный пульс в висках. Дверь открылась без предупреждения, колокольчик громко звякнул. Чуя даже не поднял голову. — Мы закрыты, — бросил он. — Я в курсе, — спокойно сказал слишком знакомый голос. Накахара замер и медленно поднял взгляд. Дазай стоял у входа, стряхивая с плеча капли дождя, как будто это было обычное дело, как будто он не исчезал. — Ты что, блять, издеваешься? — выдохнул Чуя. Осаму закрыл дверь за собой. — Нет. — Ты пропал. — Я был занят. Накахара рассмеялся, коротко и зло. — Чем? Исчезновением? Шатен спокойно подошел ближе к стойке. — Ты выглядишь уставшим, — сказал он вместо ответа. Чуя резко ударил ладонью по стойке. — Не переводи тему. Несколько стаканов дрогнули. Дазай посмотрел на его руку, затем на него. — Ты всегда такой громкий? — А ты всегда такой мудак? Пауза, и в этой паузе было что-то странное, не конфликт, не раздражение, а что-то другое. Осаму слегка наклонил голову. — Да. Накахара хотел сказать ещё что-то резкое, но почему-то не сказал. Просто выдохнул. — Чего ты пришёл? Дазай опёрся локтем о стойку. — Скучно стало. Чуя уставился на него. — Скучно. — Угу. — Ты серьёзно сейчас? Шатен чуть улыбнулся. — Не совсем. И Накахара вдруг понял, что злость не растёт, она спадает, что было ещё хуже. Рыжий бармен все еще смотрел на него, слишком долго, как будто пытался осмыслить не слова, а сам факт присутствия собеседника. Осаму не торопил, он вообще редко торопил что-то, что уже начинало происходить само. Чуя резко выдохнул через нос. — Ты всегда так делаешь? Дазай чуть наклонил голову. — Как? Накахара провёл рукой по стойке, будто искал там ответ. — Появляешься и ведёшь себя так, будто ничего не случилось. Осаму посмотрел на него, ответил не сразу. — Потому что для меня ничего не случилось. И вот тут Чуя замер, не как в дешевой драме, просто на секунду сбился ритм. — Это… тупо, — сказал он наконец, но без прежней злости. — Возможно. И вместо привычного конфликта между ними повисло другое ощущение: не раздражение, а нестыковка реальности. Накахара отвёл взгляд первым. — Ладно… — пробормотал он, — делай что хочешь. Но это «ладно» уже не было победой или поражением, скорее временной сдачей позиции. Дазай это заметил и это ему не понравилось сильнее, чем любая ссора.