to the end and beyond

Дом стоял в стороне от дороги. Не настолько далеко, чтобы его нельзя было найти, но достаточно, чтобы туда никто не зашел случайно. Узкая улочка, выложенная камнем, заканчивалась почти тупиком — дальше шёл только небольшой проход к старому саду, за которым начинались другие дома, похожие друг на друга. Этот дом отличался. Снаружи он выглядел так же, как и остальные: тёмное дерево, чуть потемневшее от времени, аккуратная крыша, простые раздвижные двери. Никакой роскоши, никакой показной новизны, просто дом. Но внутри все было аккуратно, почти неизменно. В этом доме чувствовалась чужая тоска.

***

Утро наступило внезапно, как будто ночи и не было. Свет медленно проникал сквозь бумажные перегородки, размывая границы комнаты. Он не был ярким — скорее мягким, почти осторожным, как будто не хотел мешать. Дазай уже не спал. Он лежал на спине, глядя в потолок, и не двигался. Так проходило каждое утро. Без будильника, без спешки, без причины вставать, без причины жить. Он просто в какой-то момент понимал, что «достаточно» и открывал глаза. Сегодня это произошло раньше, чем обычно, а может позже, он не был уверен.  Комната была почти пустой. Футон, аккуратно разложенный на татами, низкий стол, стеллаж у стены — книги, несколько старых, несколько новых, все в хорошем состоянии, несмотря на их возраст.  Ничего лишнего. Ничего, что могло бы зацепиться за память. И всё же каждая вещь в этом находилась на своём месте слишком долго и частенько покрывалось пылью.  Осаму медленно сел. Движение было привычным, отработанным, как будто тело само знало, что делать, даже если разум не видел в этом смысла. Он провёл рукой по волосам, чуть взъерошив их. — Какое сегодня… — тихо пробормотал он. И не закончил. Кого он хотел спросить?   Это тоже стало привычкой.  Он поднялся. Шаги по татами почти не издавали звука. Дом вообще был очень тихим, не пустым, а именно тихим. Как будто в нем никто и не живет вовсе.  Кухня находилась сразу за раздвижной перегородкой. Она небольшая и чистая, даже очень.  На столе стояла чашка, он оставил её там вчера или позавчера, возможно еще раньше. Несмотря на всеобщую чистоту, он не мыл её сразу, не из-за лени. Просто какой в этом смысл? Какой вообще смысл убирать вечно пустующий дом, в котором никогда не бывает гостей. Но он все равно следил за чистотой, возможно он все таки ждал одного человека.  Дазай налил воды, поставил чайник, щёлкнул выключателем. Звук был коротким, но резким на фоне всеобщей тишины. Он прислонился к столешнице, наблюдая, как вода начинает нагреваться. Маленькое действие, единственное, которое он выполнял каждое утро практически на автомате.  Иногда он думал, что держится за такие вещи не потому, что они важны, а потому что без них день не начнётся и не закончится. И в любом случае не будет отличаться от остальных.  Вода закипела, он заварил чай, сел за стол и сделал глоток. — Опять остыл, — он поморщился. Хотя чай был горячим.  Тишина не ответила. Как всегда. Он не включал телевизор, не включал музыку. Кажется звук ему мешал. Он слишком легко напоминал о том, что где-то есть жизнь, а здесь — нет.  Затем он убрал чашку в раковину, не вымыл, просто поставил. Вода тихо стекала из крана — он не до конца его закрыл. Осаму заметил это, но не исправил.  Он прошёл в другую комнату, там стоял шкаф. Одежда висела аккуратно и была почти одинаковой: тёмные пальто, рубашки, брюки. Ничего яркого и запоминающегося. Дазай выбрал первое, что попалось под руку, ему не нужно было думать о внешнем виде. Он знал, что в любом случае будет выглядеть достаточно прилично.  Перед выходом он остановился у зеркала. Несколько секунд он смотрел на себя и, как всегда, не находил ничего нового. — Всё тот же, — тихо сказал он. И улыбнулся, легко, почти игриво, как будто это было шуткой, которую никто не услышит.

***

Улица встретила его прохладой. Киото только начинал просыпаться. Воздух был свежим, немного влажным. Где-то вдалеке слышался звук колокольчика, кто-то открывал магазин, кто-то уже шёл по делам. Осаму сделал шаг, затем ещё один и пошёл вперёд. Без цели, как всегда.  Он шёл по знакомым улицам, слишком знакомым. Каждый поворот, каждый дом, каждая вывеска — всё это он видел десятки раз и всё равно продолжал идти. Как будто проверял не изменилось ли что-нибудь, но конечно ничего не менялось.  Он остановился у автомата с напитками и засмотрелся на кнопки. Слишком долго для такого простого действия. Потом нажал первую попавшуюся, банка упала с глухим стуком. Он достал её, открыл, сделал глоток. — Ужасно, — сказал он. И допил.  Иногда он специально выбирал то, что ему не нравится, чтобы хоть что-то почувствовать.  Киото жил медленно и спокойно. Люди проходили мимо. Некоторые бросали на него короткие взгляды. Он выглядел неприметно, ему не нужно было запоминаться. Но в то же время он выглядел достаточно живым, это было важно. Слишком идеальная незаметность тоже вызывает подозрения.  Он свернул в узкий переулок, здесь было тише. Тени ещё не исчезли полностью, воздух оставался прохладным, и город казался действительно живым. Дазай остановился, прислонился спиной к стене и на секунду закрыл глаза.  Тишина внутри была тяжелее, чем снаружи. Она не давила, а просто была с ним постоянно, как что-то, от чего невозможно избавиться.  Он открыл глаза, взглянул наверх. Узкая полоска неба между крышами, свет. — Ещё один день, — тихо сказал он. И всё же, несмотря на однотипность всего вокруг, он не спешил возвращаться домой, потому что дома было слишком тихо даже для него.  Он пошёл дальше, медленно, почти лениво, как человек, у которого есть всё время мира — и нет ни одной причины его тратить. Улицы постепенно наполнялись людьми. Магазины открывались один за другим, металлические жалюзи поднимались с характерным скрипом, кто-то выставлял таблички, кто-то протирал витрины. Обычная жизнь. Осаму наблюдал за ней так, будто смотрел спектакль, который видел слишком много раз. Он знал, чем всё закончится, но всё равно продолжал смотреть.  Он остановился у небольшой пекарни. Запах был тёплым, каким-то очень далеким, возвращающим в далекое прошлое. На секунду он задержался у входа, наблюдая, как внутри девушка в фартуке раскладывает свежую выпечку. Её движения были быстрыми, но аккуратными, почти автоматическими — как у человека, который делает это каждый день, в принципе как и у него.  Дазай чуть склонил голову и зашёл. Колокольчик над дверью тихо звякнул. — Доброе утро! — прозвучал голос. Он кивнул. Выбрал первое, что попалось на глаза, не потому что действительно захотел именно это, а просто чтобы не стоять слишком долго. Осаму расплатился, взял пакет и вышел.  Дазай не стал есть сразу, прошёл несколько улиц, остановился у канала. Вода текла медленно, почти незаметно. он сел на край, открыл пакет и взглянул на выпечку. — Выглядит лучше, чем есть на самом деле, — сказал он тихо. Откусил кусочек, прожевал. — …нет, на самом деле нормально. Это было почти удивительно.  Дазай доел и никуда не торопясь смотрел на воду, на отражение неба, на редкие листья, которые проплывали мимо. Иногда он ловил себя на том, что может сидел бы тут целыми сутками пока не начнёт казаться, что время снова остановилось.  Осаму встал, смахнул крошки с рук и пошёл дальше. День тянулся. Это был не быстро и не медленно, день просто был. Дазай заходил в магазины, не покупая ничего. Останавливался у витрин, не разглядывая их. Несколько раз садился на скамейку, у стены, просто на край тротуара. Он ничего не искал, никого не избегал, просто двигался.  

***

 Ближе к вечеру город снова начал меняться. Свет стал мягче, тени — длиннее, шум — тише, как будто кто-то постепенно убавлял громкость. И в этом переходе было что-то знакомое, слишком знакомое.  Осаму свернул в район, где уже был вчера, он не планировал этого, никогда не планирует, ноги сами приводят. Как всегда.  Бар был на месте, ничего не изменилось. Та же вывеска, тот же свет, та же дверь. Дазай остановился. Задумался, стоит ли ему заходить или лучше будет уйти. И всё равно зашел. Сегодня он не ждал, открыл дверь сразу.  Внутри было почти так же, как вчера, тепло и шумно, в воздухе витал запах алкоголя. Ничего особенного. И всё же, что-то изменилось, или это ему показалось.  Осаму сел не за столик, сегодня ближе, у стойки, на расстоянии, которое уже нельзя назвать безопасным.  Он не смотрел сразу, знал, что он там, всегда там. — Что будешь? — голос прозвучал рядом, слишком близко.  Дазай поднял глаза и встретился с ним. Ничего, никакой реакции, просто взгляд бармена на клиента. — Мне что-нибудь крепкое, — ответил Осаму. Чуя хмыкнул. — У нас всё такое. — Тогда что-нибудь безвкусное.  — Это уже сложнее. Накахара отвернулся, доставая бутылку. Его движения быстрые, чёткие, живые.  Дазай наблюдал уже не краем глаза, а прямо, но так, чтобы это выглядело нормально. Он это умел, всегда умел. Чуя поставили стакан перед ним. — Ты не местный, да? — спросил Накахара, не глядя. Просто так, как спрашивают, чтобы заполнить паузу. Дазай чуть улыбнулся. — А ты? Чуя фыркнул. — Я первый спросил. — Тогда… возможно. — «Возможно» — это не ответ. — Тогда пусть будет «нет». Накахара бросил на него быстрый взгляд. — Странный ты. — Мне часто так говорят. — И тебя это не смущает? — Уже давно нет.  Чуя пожал плечами, как будто потерял интерес. И это было хорошо, так и должно быть.  Осаму сделал глоток, вкус был резким, горьким. Он чуть поморщился. — Ужасно. — Тогда зачем заказал? — Проверял. — Что? — Жив ли я ещё. Он закатил глаза. — И как? Дазай посмотрел на стакан, затем на него. — Пока не уверен. На секунду Чуя задержал взгляд, как будто пытался понять, шутка это или нет. Затем фыркнул. — Тогда закажи ещё. — Думаешь, поможет? — Нет, но хотя бы будет понятно, что ты мазохист.  Осаму тихо рассмеялся и это было неожиданно даже для него.  Он остался дольше, чем вчера. Разговоры были короткими, обрывками, ни о чём. И в этом было что-то странно нормальное.  Иногда Накахара что-то говорил, иногда — нет, иногда просто проходил мимо, не задерживаясь, не обращая внимания. И это было правильно, это было безопасно.   Дазай заплатил, встал и на секунду задержался, как будто хотел что-то сказать, но не сказал. — Приходи ещё, — бросил Чуя, уже отворачиваясь. Обычная фраза, для всех.  Осаму кивнул. — Возможно.  И вышел.  Ночь встретила его прохладой, город снова стал тихим, почти пустым. Он шёл медленно, не торопясь, засунув руки в карманы. На его лице виднелась легкая, почти незаметная, игривая ухмылка. — Приходи ещё… — тихо повторил Дазай и усмехнулся, — как будто у меня есть выбор.

***

 Дом встретил его тишиной, такой же, как утром, такой же, как всегда.  Он снял обувь, прошёл внутрь, остановился и прислушался. Ничего. Всё на своих местах, как будто он и не уходил.  Осаму прошёл на кухню, посмотрел на чашку, на ту же, не вымытую. Дазай взял её, задержал в руках и поставил обратно. Не помыл. — Завтра, — сказал он, как будто это что-то значило.    Осаму вернулся в комнату. Сел, затем лёг, смотря в потолок.Тишина снова заполнила всё. Но теперь она была немного другой, потому что где-то в городе был человек, которого он знал, но который не знал его. И это было правильно. И это было впервые за долгое время — немного невыносимо.