to the end and beyond

Он не сразу понял, что не спит. Тело лежало неподвижно, глаза были закрыты, и тишина казалась такой же глубокой, как обычно, но что-то было не так. Не на улице, не в доме, а у него внутри. Дазай медленно открыл глаза. Потолок был тем же, свет — тем же, дом — тем же, но все равно было чувство, что-то не так. Он лежал ещё несколько секунд, глядя вверх, как будто пытался найти разницу. Она была неуловимой, как слабый шум, который невозможно разобрать, но невозможно игнорировать. «Вчера…». Мысль пришла слишком быстро. Осаму снова закрыл глаза, не потому что устал, потому что не хотел продолжать и думать об этом, но мысли лезли сами. «Бар, свет, голос. — Приходи ещё.» Обычная фраза, которую он слышал сотни раз, да что уж там, тысячи, от разных людей, в разных городах, в разное время. Она никогда ничего не значила. Но в этот раз…. — Бессмысленно, — тихо сказал он. Слово прозвучало почти резко, как отчаянная попытка отрезать мысль. Дазай резко поднялся, даже слишком. Тело отозвалось лёгким напряжением, но он не обратил внимания. Осаму провёл рукой по лицу, задержался у глаз, как будто пытался стереть что-то из своей памяти. «Это ничего не значило. Ничего. Просто разговор, просто бар, просто человек.» Он повторил это про себя один раз, второй, третий и с каждым разом эти слова звучали все менее убедительно. — Глупо, — сказал он, на этот раз тише. Дазай встал, прошёл на кухню. Чашка всё ещё стояла там, та же. Как будто она тоже участвовала в этом странном постоянстве. Он взял ее в руки и стал рассматривать, долго, даже слишком долго. — Надо было уйти, — пробормотал Осаму, — Не вчера, раньше. Сразу. Не заходить. Не садиться. Не смотреть. Он включил воду, поднёс чашку и замер. Пальцы сжались чуть сильнее. Если он продолжит — ничего не изменится, если остановится — тоже. Хотелось разбить эту чашку об стену, но нет. Шатен поставил чашку обратно и выключил воду. — Потом, — сказал он, как будто откладывал не мытьё, а решение.

***

Чай сегодня был крепче, или ему показалось. Дазай сделал глоток и не поморщился, это уже было странно. Он сел за стол и засмотрелся на пустоту перед собой и впервые за долгое время не чувствовал полной тишины внутри. Она была нарушена, слабо, почти незаметно, но ощутимо. Осаму знал, что это, понял не сразу, но знал. Интерес. Дазай тихо усмехнулся, почти беззвучно. — Вот это уже проблема. Он поставил чашку, отодвинул её чуть дальше, чем нужно, как будто дистанция имела значение. Дазай мог не идти, сегодня — точно мог. Ничего не тянуло, никакой необходимости, никакой причины. Но мысль уже появилась. А если он там? Осаму закрыл глаза и медленно выдохнул. — Конечно, он там, — сказал Дазай, — Он всегда там. Это было логично, проблема была не в этом, проблема была в том, что он уже думал об этом. Осаму резко встал, стул чуть скрипнул, звук показался слишком громким. — Не сегодня, — сказал шатен, чётко, как решение.

***

Дазай вышел из дома раньше, чем обычно, не потому что хотел, скорее — чтобы не остаться там наедине со своими мыслями. Улицы были почти пустыми, утро только начиналось. И это было удобно. Меньше людей, меньше шума, меньше отвлекающих факторов. Он шёл быстрее, чем вчера, почти целенаправленно, хотя никакого направления не было. Мысли возвращались снова и снова. Осаму не должен был возвращаться, это было очевидно. Он знал, чем это заканчивается всегда, без исключений. Сначала разговоры, затем привычка, а потом… Дазай резко остановился посреди улицы. — Нет, — сказал он тихо, как будто спорил сам с собой. Прохожий бросил на него беглый взгляд и сразу отвернулся. Шатен усмехнулся. — Всё нормально, — добавил он уже тише, как будто для него. Осаму продолжил идти, но уже медленнее. День тянулся, но не так, как обычно. Он не был обычной отметкой в календаре и не пролетал как день сурка, он чувствовался и это раздражало. Дазай заходил в магазины, выходил, даже не обращая внимания на то, что там было. Останавливался, садился, вставал. Делал всё то же самое, что и обычно, но это не помогало. Эта гадкая, пожирающая его мозг мысль оставалась.

***

Вечером он понял, что по-настоящему устал. Не от движения, от сопротивления собственным мыслям и желаниям. Осаму стоял на перекрёстке, свет фонарей только начал загораться, город снова менялся, как всегда. — Не сегодня, — повторил он. Тише, уже не так уверенно. Дазай повернул в другую сторону, сделал несколько шагов и остановился. Постоял несколько секунд и развернулся. — …глупо, — выдохнул шатен и пошёл обратно. Он не должен был идти туда снова. Это было очевидно, логично и правильно, но больно. Но всё же к вечеру Осаму снова оказался в том районе. Не сразу, сначала он прошёл мимо один раз, потом второй, на третий — остановился. Бар был открыт, свет тот же, голоса — те же, как будто вчера не заканчивалось. Дазай долго стоял у входа. Пальцы коснулись ручки, он замер. — Блять, как же это глупо, — тихо сказал он и открыл дверь. Внутри было чуть оживлённее, чем вчера. Несколько компаний, смех, разговоры, жизнь. Осаму сел за стойку, почти на то же место, как будто продолжал вчерашний вечер. — О, ты снова, — прозвучал голос, без удивления. Дазай поднял взгляд, Чуя смотрел прямо на него, уже не как на незнакомца, но и не как на знакомого, где-то между. — Я предупреждал, что могу вернуться, — спокойно сказал Осаму. — Нет, ты сказал «возможно». — Разве это не одно и то же? — Нет. Накахара чуть усмехнулся. — Но ладно. Засчитаю. Что будешь? — спросил он. — Ты уже знаешь, что у тебя нет ничего хорошего. — Тогда зачем пришёл? Дазай чуть наклонил голову. — Проверить, изменилось ли что-то. — И как? — Пока не уверен. — ответил он с ехидной ухмылкой. Чуя фыркнул, но уже не так отстранённо. Его взгляд задержался чуть дольше, чем вчера, как будто он наблюдал. — Ты странный, — сказал он. — Это ты уже говорил. — Значит, это правда. — Или ты повторяешься. — Или ты. Между ними возникла короткая пауза. Накахара поставил перед ним стакан. — На этот раз получше, — сказал он. — Ты пытаешься меня впечатлить? — Нет. Просто не хочу слушать твои жалобы. — Жаль. — Почему? — Я только начал. — улыбнулся Осаму. Чуя усмехнулся. И это было уже естественнее. Дазай сделал глоток и чуть приподнял брови. — Действительно лучше. — Я же говорил. — Тогда это подозрительно. — Почему? — Значит, ты стараешься. Накахара посмотрел на него чуть внимательнее, сощурив глаза. — А если и так? И здесь Осаму на секунду замолчал, не потому что не знал, что сказать, а потому что не хотел этого. — Тогда это ошибка, — спокойно сказал он и отвёл взгляд. Пауза стала чуть длиннее. Чуя не ответил сразу, он просто смотрел. — Ты всегда такой? — спросил он наконец. — Какой? — Как будто заранее знаешь, чем всё закончится. Дазай чуть улыбнулся. — Это экономит время. — Или убивает его. — Возможно. Накахара опёрся локтями о стойку и приблизился к Дазаю. — Тогда зачем ты здесь? — прямо спросил он. Осаму задержал на нем взгляд дольше, чем вчера. — А ты? — Я работаю. — Значит, у тебя есть причина. — А у тебя? Пауза. Тишина вокруг вдруг стала заметнее, хотя бар всё ещё шумел. — Нет, — честно ответил Дазай. Чуя не отвёл взгляд и это было неудобно. — Тогда ты врёшь, — сказал он. — Возможно. — Нет. Точно врёшь. Осаму тихо выдохнул. — Ты слишком уверен. — Я просто вижу. — Что? — Ты возвращаешься. И это ударило его точно в цель, в самое сердце. Дазай незаметно чуть сжал пальцы. — Люди возвращаются в бары, — спокойно сказал он. — Это нормально. — Да, — кивнул Чуя. — Но не так. — Как? — Как будто им здесь что-то нужно. Тишина. — И что, по-твоему, мне нужно? — спросил Осаму, посмотрев в глаза Чуе, на секунду ему показалось, что карие глаза стали темнее. — Не знаю, — ответил он, — но ты тоже не знаешь. Дазай тепло улыбнулся, снова та самая улыбка. — Тогда мы в равных условиях. Накахара усмехнулся, но не отвернулся. — Ты каждый день приходить будешь? — спросил он вдруг, как будто между прочим. — Это зависит от тебя, — ответил Осаму. — От меня? — Если будет скучно — нет. — А если нет? — Тогда… возможно. Чуя покачал головой. — Ты раздражаешь. — Я стараюсь. — Это видно. И все-таки он не уходил, а Накахара не отворачивался. В какой-то момент разговор прервался, кто-то позвал и Чуя отошёл. Шатен остался один, снова, но теперь это ощущалось иначе. Он смотрел на стойку, на стакан, на свои перебинтованные руки, и ловил себя на том, что ждёт. Это было плохо, очень плохо. Осаму расплатился раньше, чем вчера, встал и собрался идти. — Уже уходишь? — спросил Чуя, проходя мимо. — Да. — Рано. — Я не задерживаюсь. — Завтра придёшь? — спросил Накахара, снова, как будто случайно. Дазай посмотрел на него и на секунду в его взгляде мелькнуло что-то настоящее, почти живое. — Лучше нет, — тихо сказал он. Чуя нахмурился. — Почему? Осаму чуть улыбнулся. — Это не закончится хорошо. Они замолчали на несколько секунд. — А кто сказал, что должно? — ответил Накахара. Это прозвучало так просто… Дазай отвернулся. — Спокойной ночи. — Ага. Он вышел. Ночь была холоднее и тише, чем вчера. Он шёл быстро, быстрее, чем обычно, как будто пытался уйти не от места, а от чего-то внутри. — Лучше нет… — повторил он тихо и усмехнулся, — Конечно. Но он уже знал, что вернётся.