to the end and beyond

В этот раз он не пошёл. Решение было принято почти сразу, ещё утром, до того как мысли успели стать более настойчивыми. Дазай проснулся с тем же ощущением, что и накануне — лёгким, но раздражающим сдвигом внутри, как будто привычная пустота дала трещину и теперь сквозь неё просачивалось что-то лишнее. Он не пытался понять это, потому что уже знал: стоит начать разбирать — и остановиться будет сложнее. Поэтому Осаму выбрал самый простой вариант — не идти, не проверять, не возвращаться туда, где вчера разговор оказался чуть длиннее, чем должен был. Он поднялся раньше обычного, даже не задерживаясь в постели, как делал это обычно. Дом был тем же, что и обычно — тишина, лёгкий запах дерева, чуть прохладный воздух, который не менялся со сменой времен года так сильно, как снаружи. Всё оставалось на своих местах, как будто пространство подстраивалось под его привычки, а не наоборот. Дазай прошёл на кухню, налил воды, поставил чайник и, не дожидаясь, пока тот закипит, открыл окно. Холодный воздух сразу заполнил комнату, заставляя на секунду зажмуриться. Это было резко, но приятно. Он задержался у окна дольше, чем обычно, глядя на улицу, где город только начал просыпаться. Несколько прохожих, велосипед, женщина с пакетом продуктов — всё это было слишком обычным, чтобы зацепить, и всё же Осаму продолжал смотреть, как будто пытался убедить себя, что именно в этом и есть смысл. Чай он всё-таки сделал, но пил его уже не за столом, а стоя у окна, медленно, не чувствуя вкуса. Мысли возвращались к одному и тому же, несмотря на все попытки их обойти. Разговор, интонации, паузы. Ничего особенного, если смотреть со стороны, но он слишком хорошо знал, как это начинается. Сначала нейтральное общение, затем интерес, потом привычка, а дальше всегда становилось хуже, но не сразу. Именно поэтому это и было опасно. Кажется Дазай уже думал об этом вчера, но в дне сурка и мысли одинаковы? Он поставил чашку с недопитым чаем. В этот раз он её вымыл. Медленно, аккуратно, будто это действие было важным. Вода стекала по фарфору, отражая свет, и на секунду его внимание полностью сосредоточилось на этом простом процессе. Это немного помогло успокоиться. Когда Осаму вытер руки и закрыл кран, внутри снова стало тише. Почти так, как и обычно.

***

«Не идти» казалось правильным решением. Он повторил это про себя несколько раз, как будто закрепляя и вышел из дома. Город днём был слишком живым, чтобы раствориться в нём полностью, слиться с толпой, но достаточно большим, чтобы потеряться. Дазай выбрал более удалённые улицы, избегая тех районов, где был последние два дня. Это не требовало особых усилий — Киото позволял менять маршруты почти бесконечно, и в этом было его преимущество. Шатен шёл без спешки, но с определённой направленностью, как человек, который точно знает, куда идет. Это создавало иллюзию контроля над ситуацией, и на какое-то время её хватало. Он заходил в магазины, рассматривал вещи, которые ему не были нужны, слушал обрывки разговоров, не вникая в их смысл. В какой-то момент он оказался в книжной лавке, где воздух был густым от запаха бумаги. Осаму провёл пальцами по корешкам книг, вытащил одну, открыл на случайной странице и прочитал несколько строк, не запомнив ни слова. Его внимание ускользало, не задерживаясь ни на чём надолго. Но полностью избавиться от мысли не получалось, она возвращалась, каждый раз гаденько ковыряясь под кожей. Он не должен был возвращаться и всё же…

***

К вечеру усталость стала ощутимой. Не физической — скорее той, что возникает, когда слишком долго пытаешься остановить себя от исполнения желаемого. Дазай остановился у моста, облокотился на перила и посмотрел на воду. Поток был медленным, почти ленивым, отражая огни, которые только начинали зажигаться. Люди проходили мимо, не обращая на него внимания, и это было хорошо. Как хорошо было бы спрыгнуть и покончить со всем этим. Шатен закрыл глаза и в голове снова всплыло вчерашнее: «Ты возвращаешься.» Он выдохнул. — Нет, — сказал он тихо, почти беззвучно. Осаму открыл глаза, постоял ещё немного и развернулся. Он не пошёл туда сразу. Сначала сделал круг, потом ещё один, словно пытаясь обмануть самого себя, растянуть момент до встречи с ним, но это не помогло. В какой-то момент Дазай просто шёл, не думая, и когда понял, где оказался было поздно притворяться, что это случайность. Бар был освещён мягким тёплым светом, который контрастировал с холодом улицы. Осаму остановился напротив, не подходя ближе. Он наблюдал за дверью, за людьми, которые входили и выходили, за тем, как внутри мелькали силуэты. Всё выглядело так же, как вчера, и это было хуже, чем если бы что-то изменилось. Он знал, что может уйти прямо сейчас и ничего не произойдёт, кроме того, что это мерзкое чувство в груди останется. Шатен усмехнулся. — Прекрасно, — пробормотал он и всё-таки подошёл. Внутри было более шумно, чем в предыдущие дни. Несколько компаний, громкие разговоры, смех. Это даже было хорошо — легче затеряться. Дазай сел за стойку, но заговорил не сразу. Ждал, пока его заметят. Ждать пришлось недолго. — Ты решил, — прозвучал голос рядом, без приветствия, без вопроса, просто как утверждение. Шатен повернул голову. Чуя смотрел на него с лёгкой, почти незаметной усмешкой, в которой не было ни удивления, ни раздражения. Скорее уверенность. — Похоже на то, — ответил Осаму. — Я думал, ты не придёшь. — Я тоже. Пауза. Накахара чуть прищурился. — И что изменилось? Дазай взял меню, хотя не собирался его читать. — Ошибка в расчётах. — Часто ошибаешься? — Редко. Поэтому приходится проверять. Чуя хмыкнул и отвернулся, доставая бутылку. — Тогда сегодня проверка не удалась. — Почему? — Потому что ты всё равно здесь. Осаму чуть улыбнулся. — Это уже результат. Разговор продолжился сам собой, без усилий, как будто они уже проходили это раньше. Темы были простыми — работа, город, случайные мелочи, которые не имели значения, но за ними чувствовалось другое: Накахара не просто поддерживал диалог, он наблюдал. Задавал вопросы чуть глубже, чем должен, задерживал взгляд дольше, чем принято. Это было не навязчиво, но заметно. — Ты живёшь где-то рядом? — спросил он в какой-то момент. Дазай пожал плечами. — Можно сказать и так. — Это не ответ. — Это лучший из возможных. Чуя усмехнулся. — Ты всегда так уходишь от нормальных ответов? — Только когда они не нужны. — А сейчас не нужны? На секунду шатен замолчал. — Нет. Накахара не стал давить, но его интерес никуда не исчез и это было плохо. Осаму очень хорошо это чувствовал. Он понимал, что происходит и всё равно не останавливался. Дазай знал, что в ближайшем будущем будет ужасно корить себя, оставляя на теле новые увечья. Разговоры становились чуть длиннее, паузы всё реже. В какой-то момент он поймал себя на том, что уже не следит за словами так внимательно, как в начале. Он знал, что это опасно. Он знал, где проходит граница и понимал, что подошёл к ней слишком близко. — Ты опять завис, — сказал Чуя, поставив перед ним стакан, — прямо посреди разговора. Шатен чуть моргнул, как будто возвращаясь. — Разве? — Да. Смотришь куда-то мимо, как будто меня здесь нет. Дазай провёл пальцем по краю стакана. — Это привычка. — Игнорировать людей? — Нет, — он чуть улыбнулся, — Останавливаться вовремя. Накахара нахмурился. — Вовремя для чего? Осаму ответил не сразу. Сделал глоток, задержал вкус на языке, как будто это могло дать ему дополнительное время. — Для всего, — сказал он наконец, — Разговоры, люди, места… Если не остановиться — они начинают что-то значить. Чуя опёрся локтями о стойку, наклонился чуть ближе. — И что в этом плохого? — Обычно ничего, но не сейчас. Накахара смотрел прямо, без насмешки, без привычного раздражения. — Потому что ты потом уходишь? — Потому что потом уже не получается уйти нормально. Возникла короткая пауза, и показалось, что весь бар затих. — И ты поэтому сейчас «останавливаешься»? — спросил Чуя. Шатен тихо усмехнулся. — Пытаюсь. — Плохо получается. — Да. — Тогда зачем вообще начинал? Вот здесь Дазай на секунду замер. Как будто вопрос оказался очень точным. Действительно зачем? Шатен поднял взгляд. — Ошибся, — сказал он спокойно. — В чём? — В том, что это ничего не изменит. Чуя прищурился. — А меняет? Осаму чуть склонил голову, как будто прислушиваясь к себе. — Уже. Коротко и без объяснений. Этого было достаточно, чтобы Накахара не стал давить дальше, но от этого он не стал менее заинтересован в нем. — Ты странно к этому относишься, — сказал он после паузы. — Как будто это что-то… опасное. Дазай усмехнулся, но уже без прежней лёгкости, с капелькой грусти. — Так и есть. — Серьёзно? — Да. — Я похож на угрозу? — Нет, — резко ответил он и это выдало его больше, чем любые слова. Чуя это заметил, конечно заметил. — Тогда в чём проблема? Осаму отвёл взгляд. — Во мне, — просто ответил он, без привычной скрытности и защиты. Накахара ничего не сказал и это было самым правильным вариантом. Он тихо выдохнул. — Ты странный. — Ты уже говорил, кажется это стало твоей любимой фразой по отношению ко мне. — Я повторяюсь. — Значит, это правда. Он снова не уходил, а Чуя не отворачивался. Когда Дазай всё-таки встал, было уже поздно. Не по времени — по ощущению. Он задержался намного дольше, чем планировал и это выбивало из колеи. — Ты снова придёшь, — сказал Чуя. Это был не вопрос, а утверждение. Шатен на секунду замер, затем улыбнулся. — Не должен. — Но придёшь. — Возможно. — Это «да». Дазай покачал головой. — Это ошибка. — Тогда делай её аккуратнее. Он ничего не ответил и вышел. Ночь была холодной, но не резкой. Воздух казался чище, чем днём, и город снова становился тем, чем был для него всегда — фоном, в котором можно потеряться. Дазай шёл быстрее обычного, не потому что спешил, скорее чтобы не вернуться назад. Мысли всё ещё цеплялись, возвращались к разговору, к словам, к интонациям, которые он не успел отследить вовремя. Это раздражало. Осаму не любил, когда что-то шло не по его плану.

***

Дом встретил его той же тишиной, ничего не изменилось. Он снял пальто, прошёл внутрь, на секунду задержался в коридоре, будто прислушиваясь — к дому или к себе, непонятно. Потом прошёл на кухню, открыл шкаф. На верхней полке стояла небольшая коробка. Дазай взял её, открыл, внутри лежали аккуратно разложенные блестящие блистеры. Он достал один и выдавил таблетку, на секунду задержал её между пальцами, как будто взвешивал решение. Затем взял стакан и запил. Коробку убрал обратно и аккуратно закрыл дверцу. Только после этого он слабо выдохнул. Этого оказалось достаточно, чтобы внутри снова стало спокойнее.