to the end and beyond

Он вернулся слишком быстро. Это была первая мысль, которая пришла Дазаю, когда он снова увидел свет из окон кафе. Он даже не пытался убедить себя, что это случайно. После встречи с Фёдором, после звонка, после всего, что должно было заставить его уйти — он сделал единственное, чего делать нельзя. Пошёл обратно. Дождь почти закончился, но воздух всё ещё был влажным, тяжёлым. Капли стекали с вывесок, с карнизов, с редких веток деревьев, и в этом звуке было что-то убаюкивающее. Город продолжал жить своей жизнью, не замечая, что для кого-то внутри него всё уже изменилось. Осаму остановился у двери, рука легла на ручку. Он не открыл сразу. «Ты его подставляешь.» Шатен тихо усмехнулся. — Уже. И толкнул дверь. Тёплый воздух накрыл его сразу, как будто ничего не изменилось. Чуя мгновенно поднял взгляд, как будто ждал и это было слишком очевидно. Он не улыбнулся сразу, сначала просто внимательно смотрел, чуть прищурившись, как будто проверял, настоящий ли он. — Ты забыл что-то? — спросил Накахара спокойно, но в голосе слышалась легкая напряжённость, сдержанная. Дазай закрыл за собой дверь, стряхнул с плеч капли воды. — Да. Он сделал шаг ближе. — Тебя. Чуя на мгновение замер. — Серьёзно? — он усмехнулся, но улыбка была чуть менее уверенной, чем обычно. — Нет, — Осаму прошёл к столу и сел, как будто это было естественно. — Я просто решил ухудшить ситуацию. — Получается. Накахара подошёл ближе, но не сразу встал напротив. Он обошёл стол, поставил чашку, — движения были привычными, но внимание оставалось здесь. — Ты же ушёл. — Я передумал. — Быстро. — У меня нет времени думать долго. Чуя остановился напротив, смотрел прямо. — Это связано с тем звонком? — вопрос прозвучал спокойно. Шатен поднял взгляд и на секунду в нём мелькнуло что-то резкое, тёмное, но он тут же улыбнулся. — Ты слишком наблюдательный. — Это часть работы. — Тогда не задавай вопросы, на которые не хочешь знать ответ. Накахара чуть наклонился вперёд. — А если хочу? Дазай не ответил сразу, он просто смотрел, и в этот раз взгляд был другим, глубже, тяжелее. — Тогда тебе не понравится, — тихо сказал он. Чуя выдержал паузу, затем усмехнулся. — Проверим. И снова шаг ближе. Они стояли слишком близко. Настолько, что это уже нельзя было назвать случайностью. — Ты всегда возвращаешься? — спросил Накахара. — Нет. — Тогда почему сейчас? Осаму чуть наклонил голову, улыбка стала мягче, но глаза — темнее. — Потому что ты не даёшь мне уйти. Чуя фыркнул. — Я? — Ты. — Я тебя даже не трогал. — В этом и проблема. Накахара тихо рассмеялся, искренне. — Ты невозможен. — О, да. Чуя сделал ещё шаг, теперь расстояния не осталось вовсе. Он остановился прямо перед ним и заглянул в глаза. — Тогда я буду мешать. — Уже мешаешь. — Хорошо. Накахара протянул руку и легко коснулся его запястья. На долю секунды Дазай замер, но не отстранился. Чуя заметил и ехидно улыбнулся. — Видишь? — Что? — Ты не уходишь. Шатен посмотрел на его руку, на пальцы, на расстояние и медленно поднял взгляд. Они стояли слишком близко. Собеседник чуть отстранился, не уходя, просто чтобы лучше видеть. — Слушай, — сказал он, склонив голову, — это вообще нормально, что мы ничего друг о друге не знаем? Осаму усмехнулся. — Тебя это беспокоит? — Немного. Накахара пожал плечами, но взгляд остался внимательным. — Я даже не знаю, сколько тебе лет. — А это важно? — Мне — да. Дазай чуть прищурился. — Двадцать два. Чуя моргнул. — Чего? — Тебе двадцать два. Тишина на секунду повисла между ними. — Я это не говорил, — медленно произнёс парень. Осаму сделал вид, что задумался. — Угадал. — Серьёзно? — Ты выглядишь на двадцать два. Накахара прищурился. — Это звучит как отмазка. — Это и есть отмазка. Чуя хмыкнул. — Ладно… допустим. Он скрестил руки, чуть наклонившись вперёд. — Тогда ты? Шатен на секунду задержал взгляд. — Старше, чем выгляжу. — Очень конкретно. — Мне идёт неопределённость. — Бесишь. — Я знаю. Накахара закатил глаза, но улыбнулся. — Хорошо, давай проще. Интересы. — Мм? — Ну да, обычные люди так делают, знаешь? Общаются, узнают друг друга. — Сомневаюсь, что мы подходим под «обычных». — Не уходи от темы. Дазай чуть склонил голову. — Хорошо. Он на секунду отвёл взгляд, как будто выбирая, что сказать. — Литература. — Серьёзно? — кажется он был немного удивлен такому просто ответу, без виляний. — Да. — Какая? — Старая. — Это не ответ. Осаму усмехнулся. — Дневники, письма, личные записи. Всё, что писалось не для других. Чуя приподнял бровь. — Мрачно. — Честно. Он снова посмотрел на него, спокойно и без нажима. — И история, — добавил шатен, — но не официальная. — А какая тогда? — Та, что остаётся за пределами учебников. Накахара фыркнул. — Ты звучишь как человек, который слишком много думает. — Это проблема? — Иногда. Он чуть улыбнулся. — Ладно, моя очередь. Чуя выпрямился, будто на секунду собираясь с мыслями. — Музыка. — Какая? — Разная. — Уклончиво. — Я не такой занудный, как ты. Дазай усмехнулся. — Сомневаюсь. Накахара продолжил, уже легче: — Ещё… скорость. — В каком смысле? — В прямом. Он чуть наклонился ближе, с лёгкой ухмылкой. — Мотоциклы. Шатен спокойно кивнул, как будто это не было новой информацией. «Конечно. Мысль прошла быстро, почти незаметно. — Это объясняет, — сказал Дазай вслух. — Что именно? — Тебя. Чуя хмыкнул. — Это всё? — Пока да. Он больше ничего не сказал, хотя мог рассказать очень много. — Ладно, — Накахара чуть расслабился, опираясь рукой о край стола, — уже лучше. — Уже? — Ну да. Теперь ты не просто странный парень из бара. — А кто? Чуя задумался на секунду, затем чуть усмехнулся. — Странный парень с вкусом к мрачной литературе. — Прогресс. Тишина между ними стала мягче, не напряжённой. — Слушай, — вдруг сказал Накахара, — а ты вообще когда-нибудь нормально общаешься? — Это сейчас было ненормально? — Это было подозрительно легко. — Тебе не нравится? — Наоборот. Он снова сделал шаг ближе. — Просто кажется, что ты в любой момент можешь всё испортить. Шатен тихо усмехнулся. — Могу. — Я так и думал. Они замолчали, но не разошлись. — Дай телефон, — вдруг сказал Чуя. Дазай чуть приподнял бровь. — Приказ? — Предложение. — С подвохом? — Конечно. Осаму достал телефон и протянул без лишних вопросов. Накахара быстро вбил номер, затем вернул. — Вот. — И что это меняет? — Теперь ты не сможешь просто исчезнуть. Шатен усмехнулся. — Смогу. — Но будет сложнее. Он посмотрел на экран, на новый контакт. «Чуя.» Имя было коротким, но много значащим для него. — Это снова ошибка, — тихо сказал он, скорее себе. Накахара услышал, конечно. — Тогда не записывай. Дазай поднял взгляд. — Уже записал. Чуя едва заметно улыбнулся и именно в этот момент расстояние между ними снова исчезло. — Тогда давай ещё одну, — сказал он тихо. — Что? — Ошибку. И наклонился ближе. Поцелуй был не резким, но и не осторожным. Он был уверенным. Как будто это уже происходило раньше, как будто тело помнило. Осаму на секунду застыл, словно время остановилось. Что-то внутри него с треском сломалось и ему хотелось оставить всего себя в этом моменте. Он резко ответил, как будто это было не просто движение, а попытка заглушить всё остальное. Рука сжалась на вороте Чуи, пальцы впились в ткань. Накахара не отстранился, наоборот, он углубил поцелуй. В этот момент они стали еще ближе. Накахара резко замер, на долю секунды дыхание сбилось. Перед глазами мелькнуло что-то, не образ, не воспоминание, скорее ощущение. Та же близость, те же руки, тот же голос. Но не здесь. Он резко отстранился. — Чёрт… Чуя сделал шаг назад и провёл рукой по лицу. — Что? — тихо спросил Дазай, но уже знал ответ. Накахара сильно нахмурился. — Это… странно. — Что именно? На секунду он закрыл глаза. — Как будто это уже было. И всё. Шатен замер, взгляд потемнел. — Нет, — сказал он. Чуя открыл глаза и посмотрел на него. — Я не говорю, что это было. — Тогда не говори вообще. В голове прозвучала непривычная для него резкость. Накахара замер. Все происходило точно также, как в прошлый раз. — Эй. — Нет. Осаму отвернулся и сделал шаг назад. — Это просто ощущение, — продолжил Чуя, уже тише. — Дежавю. Дазай усмехнулся. — Именно. — Тогда почему ты так реагируешь? Тишина. Шатен провёл рукой по волосам, сильнее, чем обычно. — Потому что ты не понимаешь. — Тогда объясни. — Нет. Накахара шагнул ближе, несмотря на всё происходящее. — Я хочу понять. Осаму долго смотрел на него. — Не надо, — тихо сказал он. Чуя замер. — Почему? Ответ был простым, но он его не озвучил. Потому что если ты поймёшь — умрёшь. Вместо этого он снова усмехнулся. — Потому что это скучно. Накахара не поверил, но не стал спорить, с Дазаем это бесполезно. Он просто смотрел и запоминал.

***

Где-то в глубине улицы человек в тёмном пальто наблюдал. Издалека, не приближаясь. Фёдор видел всё. — Быстрее, чем я думал, — тихо сказал он. Достоевский развернулся и исчез.

***

— Ты опять уйдёшь? — спросил Чуя, тише, чем раньше. Дазай замер. — Да. Накахара слабо кивнул. — Понял. Но в его голосе было что-то ещё. Осаму сделал шаг к двери, остановился и вдруг обернулся. Вернулся и снова притянул его к себе. Поцелуй был другим. Глубже. Как будто он уже знал, что делает и чем это закончится, и всё равно делал. Когда он отстранился, дыхание было неровным, но взгляд спокойным. Шатен прижал его к груди и опустил лицо в рыжую макушку. — Прости меня, — прошептал он. — Конечно, — тихо ответил тот. Дазай кивнул и ушёл. На этот раз окончательно, а Чуя остался стоять не двигаясь и впервые за всё время почувствовал странную, давящую тяжесть в висках. Как будто что-то пыталось пробиться, но пока не могло и это было только началом.

***

Киото ночью не затихал, он просто менял ритм. Дневной шум распадался на отдельные звуки — шаги, редкие голоса, шелест шин по влажному асфальту. Свет фонарей ложился мягче, чем неон, вытягивал тени, делал улицы глубже, чем они были на самом деле. В одном из таких переулков стоял человек. Он не прятался, просто не привлекал внимания. Тёмное пальто, спокойная поза, взгляд, который не цеплялся за конкретную точку, но при этом не упускал ничего. Фёдор наблюдал. Кафе закрылось час назад, последние посетители разошлись, свет внутри погас, оставив только слабое отражение улицы в стекле. Дверь была заперта, вывеска выключена, но это не имело значения. Важное было не внутри, а снаружи. Чуя вышел под закрытие. Он провёл рукой по волосам, чуть устало выдохнул и пошёл вперёд. Накахара не заметил и это было ожидаемо. Достоевский слегка наклонил голову, следя за его движениями. Шаг, ещё один. Чуя не оглядывался, не ускорялся. Он шёл так, как ходят люди, которые не чувствуют угрозы, именно поэтому он был удобен. — Интересно, — тихо произнёс Фёдор и двинулся следом, не сразу, с паузой. Достаточной, чтобы не совпасть по темпу. Чуя свернул на более узкую улицу. Здесь было меньше света, меньше людей, звук шагов становился отчётливее. Камень под ногами был влажным после дождя, воздух пах деревом и холодом. Он остановился у автомата с напитками, купил воду, открыл сразу, сделал несколько глотков. Достоевский наблюдал из тени. Он не смотрел на лицо прямо, ему это было не нужно. Жесты, движения, реакции — это говорило больше. Накахара выглядел спокойно, но не полностью. Было что-то ещё, едва заметное внутреннее напряжение. Он закрыл бутылку чуть сильнее, чем нужно, сжал пальцы. — Да, — тихо сказал Фёдор, а его глаза загорелись, — уже начинается. Чуя снова пошёл, на этот раз медленнее, как будто задумался. Достоевский шёл за ним, сохраняя дистанцию, меняя стороны улицы, иногда останавливаясь, иногда ускоряясь. Он не следовал, а сопровождал. Накахара поднял взгляд, как будто почувствовал что-то, но тут же отвернулся и продолжил идти. Фёдор едва заметно улыбнулся. — Чутьё, — пробормотал он, — но недостаточно. Они вышли к более тихому району. Дома стали ниже, окна — темнее, редкие фонари отбрасывали длинные тени. Здесь город уже не казался живым — скорее ожидающим. Чуя остановился у одного из домов, достал ключи и замер. Провёл рукой по виску, чуть поморщился. Фёдор остановился дальше по улице, в тени, не двигаясь. — Боль, — отметил он, — интересно. Накахара закрыл глаза на пару секунд. Перед ним мелькнуло что-то, слишком быстро, чтобы понять, но достаточно, чтобы почувствовать. Тот же голос, тот же взгляд, те же руки. Он резко выдохнул и открыл глаза. — Да что за… — пробормотал он. Ключи звякнули в руке, он сжал их сильнее. Достоевский внимательно наблюдал, не упуская ни одной детали. — Реакция есть, — тихо сказал он, — память… неустойчива. Накахара открыл дверь, зашёл внутрь и исчез. Фёдор остался на месте ещё на несколько секунд, затем медленно подошёл ближе, остановился напротив дома и посмотрел на окна. — Значит, ты здесь, — произнёс он. Достоевский не стал подходить ближе, не стал проверять, это было не нужно. Он уже получил главное. Связь, подтверждение, реакцию. Он медленно развернулся, как будто ничего не произошло, но в голове уже выстраивалась чёткая и расчетливая смеха. Дазай, Чуя, память, смерть. — Пять дней, — тихо сказал он, — достаточно. Он шёл по улице, растворяясь в темноте, как будто всегда был её частью. — Посмотрим, — добавил он.

***

А в это время, за закрытой дверью, Чуя стоял в темноте своей квартиры, не включая свет. Он опёрся спиной о стену, закрыл глаза и снова увидел чужие улицы, другой город, те же глаза. Накахара резко открыл их и сжал виски. — Чёрт… Дыхание сбилось, он не понимал, но чувствовал.