Такая любовь

Эдвард    Понятия не имел чего ожидать, когда я найду Беллу. Даже физически ощущал себя странно, как будто наблюдал за собой со стороны. Мои руки странно покалывало, это было похоже на онемение, но я все же мог ими шевелить. Полет исчерпал меня. Шесть с половиной часов в воздухе, но с учетом времени, проведенного в аэропортах, можно сказать, что дорога заняла почти двенадцать. Я пытался заснуть в самолете - но не смог. С того момента, как принял решение найти Беллу, до этой минуты прошло всего восемнадцать часов. «Восемнадцать часов? - переспросил я сам себя в своей голове. - А такое ощущение, что прошло восемнадцать лет». Эти шесть недель показались целой вечностью. Как будто я никогда ее не видел. Эта разлука стала худшей в нашей жизни - и это был самый длинный период, когда мы ни виделись и не разговаривали друг с другом, - с тех пор как встретились. Время стало так относительно. Оно перестало быть точной мерой.    Провел весь полет в размышлениях. Не мог поверить, как слеп я был относительно Джейн. Начал видеть это яснее на Рождество, но до этого и понятия не имел, что она замышляла. Может быть, моя вина заключалась в том, что я просто не хотел видеть, как она манипулирует мной. И все еще сочувствовал ее ситуации, но эпизоды в Линкольн-центре и в комнате отдыха врачей стали сигналами к пробуждению.    Между мной и Беллой была другая история. Я признаю, что ошибался, но главное - она не доверяла мне. Это по-прежнему резало меня по живому, и я не мог смириться с этим. «Как она может не доверять мне? Как не понимает, что она - весь смысл моей жизни? После всего, что мы пережили. Разве за все это время я не доказал ей это сотни раз?»    Мое сердце стонало. Я был переполнен беспокойным ожиданием, страхом и все еще обидой. «Захочет ли она меня видеть?» Я так и не справился со своей злостью, которая мешала мне мыслить здраво, даже сейчас, когда знал, почему она ушла. Она заслужила мои упреки и крики, но, возможно, я нуждался в ее прощении столько же, сколько и она в моем. «А что, если она не захочет больше быть со мной?» Такая возможность пугала меня до смерти и пускала мурашки по коже. «Счастлива ли она в Париже?» Это не имело значения. Я сделаю все возможное и невозможное, чтобы забрать ее туда, где она должна быть – домой.    Даже если мне придется начать заново свою интернатуру в другой больнице, чтобы прекратить всяческие контакты с Джейн. Какая разница. Я хотел вернуть свою жизнь назад, и мне нужно доверие Беллы - вероятность потерять ее была непостижима. Закрыл глаза, чтобы успокоить свои нервы, прежде чем отдать деньги таксисту и выйти из автомобиля. Не зная порядка цен, я сунул ему в руку несколько купюр евро. Он посмотрел на счетчик и улыбнулся, кивая. По-видимому, было достаточно.    Холодный февральский ветер пронизывал насквозь мои джинсы, пальто, бросая мне в глаза мои же волосы. Было так холодно, что болели уши. Искал на улице кафе с нужным названием, которое прислала Виктория, когда я приземлился, и был полностью дезориентирован в незнакомом мне пространстве. Затягивающееся небо не помогало. С тревогой ускорил шаг, направляясь вниз по улице.    Я был смятен всем случившимся. Ведь такого никогда не должно было произойти. Мои глаза жаждали увидеть знакомые черты лица, и хотелось, чтобы дыра в моей груди, наконец, закрылась. Мне стало холодно, и я задрожал, то ли от температуры, то ли от волнения. Сглотнув комок в горле, попытался убедить себя, что наши отношения все еще сильны, как и всегда были, даже когда мы спотыкались в пути.    Оттолкнул от себя мысли о нашей последней ссоре и одиноких ночах, когда я страдал без нее. Моя решимость укрепилась, и, несмотря на это, я не мог представить, какой будет реакция у нас обоих, когда она наконец-то окажется передо мной.    Я сунул руки в карманы пальто и, втянув голову в воротник, свернул за угол на бульвар Сен-Жермен в поисках кафе «DeFlore». Виктория сказала, что у Беллы не запланировано никакой работы в эти выходные, но она бывает в этом кафе каждое воскресенье. Я буду ждать весь день, если это необходимо. Воскресенье. Мое сердце подпрыгнуло в надежде.    Нервы скручивали мой живот, и мысли отбросили меня назад в тот момент, когда я мчался в квартиру Беллы много лет назад. У меня было назначено свидание с кем-то еще, а я чувствовал, что задыхаюсь. Именно тогда реально столкнулся лицом к лицу с тем, что влюблен в «моего лучшего друга». Сейчас чувствовал то же самое, выпрыгивая из кожи из-за неопределенности. В конце концов, тогда я пошел на попятную и не признался ей, что люблю ее, довольствуясь только тем, что могу быть рядом с ней и знаю, что она не с другим парнем. После этого мы стали проводить еще больше времени вместе, и я любил ее все больше и больше.    Глубоко вдохнул, моя рука толкнула латунную ручку входной двери. Она скрывала свои чувства, так же как и я, но мы оба чувствовали одну и ту же всепоглощающую любовь. Я молился Богу, чтобы это не изменилось.    Приветливое тепло кафе распахнуло мне свои объятия. Это было приятное небольшое заведение с антикварной мебелью из красного дерева с темно-бордовой обивкой и стильными черно-белыми панно. Небольшие круглые столики окружали стулья, с привязанными к сиденьям плюшевыми подушками. Как и в кофейнях США, там был камин и несколько приватных кабинок с диванчиками, где посетители могли уютно устроиться и наслаждаться общением в течение нескольких часов.    У меня перехватило дыхание, когда мой взгляд упал на Беллу, укутанную в объятия Майка Ньютона. Руки по бокам сжались в кулаки, и сердце упало словно камень. Мои глаза загорелись, и огонь опалил кожу лица и шеи. Через несколько секунд и несколько быстрых шагов я стоял, нависая над ними. Щеки Беллы были в слезах. Ее руки лежали на плечах другого мужчины, пальцы крепко сжимали белый платок.    Я фыркнул достаточно громко, чтобы привлечь их внимание.    - Я пришел, чтобы сказать, что не забыл о тебе. Что я никогда не смогу забыть тебя, но, видимо, уже слишком поздно, - произнес я стоически, едва держа себя в руках. Меня прошиб холодный пот, я не мог пошевелиться, хотя меня трясло от ярости. Мне хотелось вырвать Беллу из рук Ньютона и избить его до полусмерти.    Она мгновенно открыла глаза, услышав мой голос, и задохнулась, вырываясь от Ньютона и бросаясь ко мне.    - Эдвард! - вспышка счастья на ее лице быстро сменилось паникой, когда она увидела мою клокочущую челюсть и гнев, который жег мне глаза. Я развернулся на каблуках и быстро зашагал к двери. - Эдвард! - воскликнула она мучительно, спеша за мной. - Это не то, как это выглядит, Эдвард!   Внутри меня пылал пожар, грудь болела - я не мог дышать. Несколько человек, находящихся в кафе, прекратили свои беседы, наблюдая, как моя жена бежала за мной, когда я поспешно направлялся к выходу. Мои губы зло сжались, и я, казалось, лишился дара речи, хотя мне хотелось кричать. Я хотел уйти, но также я хотел обнять ее и никогда не отпускать до конца своей жизни. Так или иначе, продолжал идти, приказывая своим ногам нести меня подальше отсюда, пока отчаяние не развалило меня на части прямо здесь.    - Эдвард, пожалуйста! – снова позвала меня Белла. Холодный ветер ударил мне в лицо, дверь громко хрустнула, когда моя ладонь с силой толкнула ее. - Эдвард! - голос Беллы звучал отчаянно, и ее маленькая ладонь сомкнулась вокруг моего запястья, когда она догнала меня... поравнявшись со мной.    Я вдруг остановился и посмотрел на нее.    - Что? – скинул ее ладонь. Майк Ньютон вышел из кафе и остановился на небольшом удалении от нас, его глаза встретились с моим взглядом. - Твоего парня устраивает, что ты не помнишь о том, что замужем? Ты, кажется, достаточно легко забыла об этом! – выплюнул я.    Мы оба тяжело дышали, наше дыхание смешивалось, превращаясь в зимнем воздухе в пар. Зубы Беллы начали стучать, что заставило меня понять, что она выбежала из кафе без пальто. Ее подбородок дрожал, когда я посмотрел на нее, но все же она потянулась ко мне обеими руками.    -Эдвард, по... пожалуйста. Ты... ты знаешь, что это не ... неправда, - ее карие глаза залились свежими слезами, умоляя меня помиловать нас обоих. - Ты все... все еще единственный. Еди... единственный, кто при... прикасается ко мне.    Тугой узел внутри слегка ослаб, когда я посмотрел поверх ее головы на другого мужчину, который, отвернувшись, пошел по улице в противоположном направлении. Ее пальцы сжались на моем предплечье, она дрожала, глядя на меня с мольбой. Она страдала. Я чувствовал, как будто это был я сам. Вздохнув, мгновенно притянул ее в свои крепкие объятия, прижимая к себе.    «К черту все! Она - моя жена, и несмотря ни на что, я люблю ее так, как ни один нормальный мужчина не любил женщину». Она владеет мной, и я знал это.    - Я так чертовски зол на тебя прямо сейчас, я не могу даже дышать! - Когда она начала хвататься за мою рубашку и рыдать в мою грудь, я чуть не сломался. - Я собираюсь вопить и кричать на тебя, пока не охрипну, клянусь Богом! - Мои руки стянулись, когда я завернул ее в полы своего расстегнутого пальто, чтобы согреть. Мои губы нашли ее макушку, а затем висок, ощущая ее соленые слезы на своем языке. Мое зрение размылось. – Боже, я так волновался за тебя. Прямо сейчас все что мне нужно - это убедиться, что ты в порядке.    Руки Беллы сильней стянулись вокруг моего пояса под пальто - ее пальцы сжимали ткань моей рубашки, голова лежала на моей груди.    Она прижалась ко мне и, плача, повторяла мое имя, снова и снова, посреди парижской улицы; а снег тихо падал на нас, шум города исчез в небытие, когда этот момент захватил меня. Я не знал, было ли у нее объяснение этому, и, несмотря на то, что она скажет, был ли Ньютон одной из причин, почему она ушла от меня? Узел начал скручиваться снова, боль подтачивала меня изнутри.    - Я думала, что... когда ты не перезванивал... что ты покончил со мной.    Моя челюсть напряглась, и я закрыл глаза, прежде чем слова вырвались сквозь мои стиснутые зубы:    - Что ты говоришь? Ты думаешь, я могу оставить тебя, даже если бы захотел? - я был в ярости от того, что она даже рассматривала такую возможность, но мое сердце сжималось, когда ее маленькое тело тряслось от рыданий в моих руках. Не знал, сможем ли мы сломить это недоверие, я знал только, что мы любим друг друга так сильно, что мне хотелось вырвать сердце из своей груди - так это было больно.    Мои руки нашли ее плечи, и я нежно оттолкнул ее, ища ее взгляда. Карие омуты взглянули на меня все с тем же любящим выражением, которое я видел миллион раз, но и с глубокой печалью. Я боролся с желанием погладить ее по щеке костяшками пальцев, когда ее горячее дыхание на ледяном ветру и стучащие зубы напомнили мне, как холодно ей должно быть.    - Пойдем, - сняв свое пальто, я укутал ее плечи и повел обратно в кафе, где мы забрали ее пальто, сумку и портфель. Официантка ждала нас со всем этим у входа.    - Merci (ПП: фр. – «Спасибо»), - поблагодарил я женщину и спокойно помог Белле одеть ее длинное черное пальто из шерсти, кашемировый шарф и перчатки, затем быстро накинул свое пальто обратно. Я старался не обращать внимания на мягкий аромат ее духов, который впитался в его подкладку за те считанные минуты, что оно было на ней. Так много воспоминаний было связано с этим запахом, и в такой момент слишком больно было помнить.    Поймал такси и, после того как помог ей сесть, сам скользнул в салон автомобиля; Белла тихо пробормотала адрес. Я не спрашивал ее - куда мы едем, и она не спрашивала - хочу ли я поехать с ней. Несмотря на слезное воссоединение, ужасная невидимая стена между нами никуда не исчезла. Я хотел обнять ее и забыть, все что произошло, но знал, что мы должны решить все это, или мы никогда не восстановимся.    Часть меня боялась вскрывать рану в ужасе от возможности, что мы можем не выжить. Даже когда она не помнила меня, я знал, что буду в ее жизни, по крайней мере, как ее друг. Теперь будущее стало неопределенным; за исключением того, что я буду любить ее, пока не умру... независимо от того, будем мы вместе или нет. Мы были очень хрупки, и я не собирался начинать разговор здесь. По нью-йоркскому времени наступила уже середина ночи, и я умирал на своих ногах. Будет еще много времени, чтобы поговорить, когда моя голова будет ясной и здравомыслие вернется.    Пальцами одной руки попытался унять жжение в глазах. Молча проследовал за Беллой в этот роскошный отель. Не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Мне было все равно, где мы находились.    Она порылась в сумочке в поисках ключ-карты, передавая ее мне, когда мы добрались до двери комнаты. Внутри было темно, окна задернуты шторами. Часть меня колебалась, не желая зажигать свет и видеть мир, который она создала в Париже без меня.    - Я просто хочу спать, - мой голос звучал безжизненно и глухо даже для меня. - Я не спал... Ну, некоторое время.    - Разве ты не хочешь пого…    - Мы можем поговорить позже. Я измотан и исчерпан. Позже это будет легче, - скорее почувствовал, чем увидел, как Белла кивнула. - Я знаю, что для тебя сейчас утро, но мне необходимо лечь спать.    - Хорошо, - согласилась она, сбросив свое пальто на диван и приглашая меня в другую комнату, которая, должно быть, являлась спальней. Свет, который она включила, был тусклым, но его хватило, чтобы я разглядел, куда на диване бросить свою сумку, кинуть пальто рядом с пальто Беллы, и последовал за ней.    Номер был элегантным, но в нем не хватало чего-то, что делало бы это пространство Беллиным. Полоска света из ванной комнаты освещала спальню, и я мог слышать, как Белла там передвигается. Когда она вышла, то выглядела готовой ко сну, чего я не ожидал, учитывая ранний час для нее. Вопросительно приподнял бровь.    - Я тоже очень устала. Эти слезы исчерпали меня, - объяснила она. Я не расспрашивал ее, просто принял как благословение, потому что, может быть, рядом с ней я наконец-то смогу поспать так, как мне было нужно. Стащил с себя рубашку и скинул кроссовки один за другим. Вздохнув, провел рукой по своим волосам. Тогда мне пришел в голову вопрос: должен ли я спать здесь - с ней? Или мне стоит уйти на диван в другой комнате?    - Ты голоден? У меня не так много еды, но у меня есть йогурт и фрукты, и «Пеллегрино», если ты хочешь пить. Или я могу позвонить в обслуживание номеров.    - Я в порядке, - молчание стало неловким. Это чувство было таким незнакомым, и я ненавидел его.    - Тебе что-нибудь нужно? У тебя небольшой багаж, - тихо спросила она.    Я покачал головой, не зная, какого хрена я делаю. Пожал плечами пораженно.    - Э-э, зубная паста, и зубной щетки у меня тоже нет.    Мои мысли снова унесли меня в те времена в колледже, когда мы не могли расстаться до утра, и все заканчивалось тем, что я оставался ночевать в их с Элис квартире. Она, в конце концов, купила мне зубную щетку, которая оставалась у нее.    - Там в ванной в правом ящике есть запасная. У меня есть пара твоих пижамных брюк и футболок. Хочешь их?    Я посмотрел на нее, все-таки разглядев ее. Она стала тоньше, чем я помнил: щеки немного впали и темные тени пролегли под глазами. Белла была одета в термо-футболку с длинными рукавами, которая была велика ей и доходила до середины бедра, оставляя ее ноги голыми, за исключением пары розовых носков. Мой взгляд уловил, что они были куплены на рождественской распродаже. Я хотел обнять ее и забрать все это дерьмо между нами, но не мог закрыть глаза на то, что она мне не доверяла или на то, что нашел ее в объятиях другого мужчины тридцать минут назад. «Она держит зубную щетку для него?» Моя челюсть напряглась, но я мысленно встряхнулся. «Она сказала, что никто не прикасался к ней, но если она не доверяет мне, как я могу верить ей?»    - Да, хорошо, - тихо пробормотал я. - Просто штаны.    - Все туалетные принадлежности предоставляет отель. Отсюда и запасная зубная щетка, - прочитала она мои мысли, и я виновато покраснел.    Шагнув вперед, она взяла темно-синие пижамные штаны из открытого чемодана, который стоял на единственном стуле в комнате, и положила их на кровать рядом со мной. Я не спрашивал ее, как и почему они оказались с ней в Париже. Я не спрашивал ее, почему ее чемоданы были упакованы. Сегодня мне не хотелось вопросов и ответов, которые я мог бы не пережить. И пожалел, что снотворное так и осталось в кармане моей больничной формы, оставшейся валяться в куче в ванной комнате нашей нью-йоркской квартиры. «Ну, что ж. Может быть с Беллой, наконец находящейся со мной в той же комнате, я смогу заснуть сам?»    - Спасибо. Где я должен лечь?    Лоб Беллы нахмурился, и боль скользнула по ее прекрасным чертам, прежде чем она быстро замаскировала это и отвернулась. Я знал ее так хорошо, но последние шесть недель заставили меня чувствовать себя чужим. Пытался избавиться от этого, говоря себе, что это мы, и мы всегда будем нами, но я не знал с чего начать. Это чертовски больно. Так сильно, что меня начинало мутить.    - Я думала... - она колебалась, - … в постели. Если... тебе это некомфортно…    - Нет, я имею в виду, это прекрасно, - коротко ответил я, громко прочистил горло, прежде чем отправиться в ванную комнату и закрыть за собой дверь.    Когда я закончил, то выключил свет и направился обратно в спальню. Постель была разобрана, и Белла лежала на боку - спиной ко мне. Я слышал ее дыхание в темноте. Это было похоже на сцену из фильма, где все звуки обострены, и как в «Сердце-обличителе» (ПП: фильм по одноименной книге Э.По) слышен стук сердца, становящийся с каждым ударом все сильнее и сильнее. Наконец, Белла уснула. А я подумал, оправилась ли она после гриппа?    Колебался несколько секунд, прежде чем стянуть пижамные штаны и голым забраться в постель. Я слишком устал и хотел спокойного сна, а в штанах мне будет слишком жарко. «Спать». Натянув одеяло до пояса, накрыл глаза рукой и пожелал поскорее провалиться в забытье. Старался не обращать внимания на вкусный запах своей жены, теперь находящейся на расстоянии вытянутой руки. Она была достаточно близко - я чувствовал тепло наших тел, слышал ее мягкое дыхание. Пытался не обращать внимания на пустоту в руках и болезненность в своем сердце, и чертовски жалел, что забыл это гребаное снотворное. Оказалось, что 24 часа без сна уже недостаточно, чтобы отключить мои мозги.      Белла    Эдвард заворочался рядом со мной и выдернул меня из моего полусна, когда его рука тяжело упала на мою грудь. Мое сердце болело, и мне хотелось прикоснуться к нему. Стена между нами убивала меня. Когда он прижал меня к себе на тротуаре, большая дыра в моей груди начала затягиваться. Но потом, когда он оттолкнул меня и не прикоснулся ко мне в такси, боль вернулась даже сильнее чем раньше.    Находясь рядом со своим мужем, я чувствовала себя изолированной; отрезанной от единственного человека, который был нужен мне больше всего на свете. Я все еще не вернула его себе. «Мой лучший друг» не был со мной. Я размышляла над тем, почему он здесь, если не расставил все точки над «i» с Джейн и, наконец, не понял, что она заставляла меня испытывать? «Прилетел ли он в Париж только, чтобы выяснить отношения со мной? Был он здесь, чтобы положить им конец?» Сдержала горькую усмешку. «Разве это не чертовски невероятно? После того как я решила, что могу мириться с Джейн до тех пор, пока знаю, что Эдвард мой, именно сейчас, может, он не хочет меня больше. Может быть, я оттолкнула его слишком далеко». Если бы могла, я бы перемотала время на пять с лишним лет назад и просто осталась бы его другом, чем вообще потеряла его.    Слезы жгли мои глаза, и горечь угрожала задушить меня. Я иногда поворачивалась к нему, чтобы взглянуть, как он лежит на животе, скинув подушку на пол. Приложила дрожащую руку к губам, чтобы не позвать его вслух. Я хотела, чтобы его руки обняли меня и притянули к его груди. Я хотела, чтобы Эдвард - мой Эдвард! – забрал все эти страдания. Хотела его страстного шепота и голодных поцелуев. Хотела знать, что он любит меня. Я нуждалась в этом, как в воздухе.    Попыталась вздохнуть, но всхлип застрял у меня в горле, поэтому я повернулась лицом в подушку, чтобы задушить его. Я сильно плакала, мое тело била дрожь, сердце разрывалось, а я изо всех сил старалась не нарушать тишину.    - Белла, - тихо позвал Эдвард.    Я задохнулась от звука его сонного бархатного голоса и повернулась, моя рука потянулась сквозь тьму к нему. Он развернулся ко мне, и я разглядела его в темноте, когда наши руки встретились.    - Мы - вместе? Это все на самом деле?    - Да, - выдохнула я, и мгновение спустя его губы жадно завладели моими губами.    Он целовал меня, как будто это первый и последний поцелуй, который был нам отпущен. Не прошло и минуты, как он сорвал с меня футболку - и мы оказались кожа к коже, оба безумны в желании стать ближе. Мои руки сжимали его ягодицы, притягивая его бедра ко мне, когда он развел мои ноги своим коленом.    Мы целовались снова и снова. Глубокие, рвущие душу, поцелуи, полные страсти и печали, желания и потребности. Но это была не просто физическая потребность - больше эмоциональная. Каждое прикосновение было пронизано отчаянием и неопределенностью. Наши пальцы до боли сжимали плоть друг друга, а затем, как бы опомнившись, отпускали и благоговейно ласкали, цеплялись за волосы, притягивая нас еще ближе.    Мы не произносили ни слова, когда наши тела соединялись в глубоких медленных толчках, наши губы пожирали друг друга, а руки услаждали тела. Мои пальцы задержались на сильных мышцах спины Эдварда, запоминая каждую линию, чувствуя каждое движение, когда он двигался во мне. Он был сильным и нежным, любящим и душераздирающе требовательным в своей страсти.    Мое дыхание срывалось, спина выгибалась по собственной воле, напряжение нарастало, мое тело было готово сорваться за край. Я подтянула колени, чтобы впустить его еще глубже, мои бедра встречали каждое его движение. Он стал диким, огромным и твердым как сталь. Это было невероятно, когда мое тело растягивалось, вспоминая его, и начинало пульсировать, сжимаясь вокруг. Эдвард застонал мне в шею, нежно покусывая мое плечо, прежде чем снова накрыть мои губы. Я сосала его язык в том же ритме, что и мое тело охватывало его, мои мышцы умоляли его излиться внутри меня.    Когда мои вдохи превратились в мягкие стоны, Эдвард припал губами к моей груди, втянул и покружил языком вокруг соска, а потом прикусил его зубами. Его дыхание на моей коже стало горячим, и когда его рука потянулась между нами, чтобы найти чувствительную плоть, которая жаждала его внимания, моя голова беспомощно упала назад. Его имя сорвалось с моих губ, и я задохнулась, когда он бросил меня через край в мощной кульминации. Движения Эдварда замедлились, пока я купалась в волнах оргазма, его поцелуи стали менее требовательными и нежными, пока он совсем не остановился.    Даже сейчас, когда мои бедра толкались ему навстречу, призывая его продолжать и найти свое собственное высвобождение, он был неподвижен, все еще глубоко соединенный со мной, но уже не целовал меня. Мои глаза открылись, чтобы найти его взгляд на мне, с выражением боли на лице, нахмурив брови в замешательстве и гневе, с рваным дыханием и блестящими в тусклом свете бисеринками пота на коже. Только что он так страстно занимался любовью со мной, но он был зол, и мое сердце рассыпалось на осколки.    - Как ты могла оставить меня, не сказав ни слова? - спросил он, горечь сочилась из его слов. - Разве ты не чувствуешь, как сильно я люблю тебя? - Я все еще задыхалась, мое тело дрожало. Протянула руку, чтобы коснуться его лица нежными пальцами, желая забрать боль из его глаз, моля его о понимании. - Ты знала, что это сделает со мной! - сказал он отрывисто. - Я говорил тебе в Бостоне в прошлом году, что это убьет меня, если ты оставишь меня!    Эдвард резко покинул мое тело и переместился на край кровати, оставляя мои руки пустыми, мое тело покинутым, а сердце разбитым. Я все еще не отошла от оргазма, и воздух вокруг меня казался ледяным без его тепла рядом. Придвинулась ближе, мои глаза искали его, желая прочитать выражение его лица, но он повернулся ко мне спиной, обхватив голову руками, притягивая локти к коленям. Его тело трясло от силы его боли, и я почти могла чувствовать запах его слез, смешавшихся с запахом секса и его парфюма. В тишине были слышны только его тихие рыдания; печаль гремела вокруг меня как сильный шторм.    Он не позволил себе кончить. Это все было не о сексе. Это было о любви.    Ничто не изменит любовь. Порой удушающую, порой изнуряющую, порой дарящую такую радость - такую невероятную - но всегда подавляющую и совершенно удивительную. Безумная, безумная любовь всегда остается с нами, может быть, даже становясь сильнее и больше, чем она когда-либо была. Она постоянно растет независимо от того, с чем нам приходится столкнуться. Это всегда было безусловным, и ничто не могло изменить это. Не в этой жизни или в тысячи других. Независимо от того, насколько мы раним друг друга, любовь все еще достаточно сильна, чтобы сделать нас непобедимыми - или убить нас обоих.    Прижимаясь к нему сзади, я молча скользнула одной рукой на его пояс, а другую - обернула вокруг его плеч. Он не сопротивлялся и не отталкивал меня, но его тело стало колючим. Слезы лились из моих глаз, когда я пыталась найти способ, чтобы забрать у него боль, которую сама причинила. Больше всего на свете мне нужно было уничтожить эту пропасть между нами, но я чувствовала себя более беспомощной, чем когда-либо.    - Прости, малыш, - прошептала я, опираясь на него и прижимаясь щекой к жестким мышцам его голой спины. Его рыдания сотрясали нас обоих, и мое сердце разрывалось снова и снова.   - Я хотел убедиться, что ты реальна, а не просто еще один гребаный сон, который превращается в кошмар в ту минуту, когда я открываю глаза. Я хотел... - его шепот сломался, - … нет, мне нужно было оказаться рядом с тобой... но даже занятия любовью не могут сделать этого, пока мы не разгребем все это дерьмо между нами.    - Эдвард, прости... - снова сказала я шепотом, мои губы начали выводить круги по его коже. - Мне очень жаль. Я была не права, когда оставила тебя.    Слезы падали на руку, которую я обернула вокруг него, и все же он ничего не говорил. Я целовала его спину снова в серии мягких ласк, в то время как пальцы сжимали его руку, а другая рука поднялась по его животу и остановилась там, где бьется его сердце. Я чувствовала его бешеный ритм, чувствовала, как мучительно вздымается его грудь.    - Я никогда не должна была оставлять тебя, но я была так сильно ранена. После того, как я увидела ее в твоих руках, и того, что она сказала мне...    Эдвард еще сильнее напрягся.    - Она не была в моих гребаных руках, Белла!    - Хорошо... – успокаивала я. - Может быть, это было не то, что мне показалось, но это ощущалось больнее, чем любая боль, которую я когда-либо испытывала. И после того, как я уехала, я знала, что делаю тебе больно, но мне самой было так больно, что не могла выдержать и твою боль тоже. Я вела себя как эгоистка. Пожалуйста... - мой голос сорвался, что походило на немую мольбу, хотя я продолжала казнить себя молча. Понимала, что никакие страдания не могут заставить меня покинуть его - больше никогда. Ничего не может быть важнее для меня, чем быть с этим человеком. Мое сердце болезненно гремело у меня в груди, когда я ждала хоть какой-нибудь знак, что Эдвард чувствовал то же самое. - Эдвард, пожалуйста, прости меня, - попросила я еще раз.    Он не двигался и не говорил ни слова, пока драгоценные секунды тикали, мои руки разминали его жесткую грудь, а лоб прислонился к твердым мышцам его спины. Пока, наконец, не в силах выдержать этого больше, я не спустилась с кровати, обошла ее и встала на колени - обнаженная перед ним, заставляя его взглянуть на меня. Его черты исказила агония, и он отвернул лицо в сторону, как будто не мог смотреть на меня. Мое сердце взорвалось. Я знала, что он любит меня. Знала это, как свое собственное имя, но мы слишком сильно ранили друг друга.    - Ты хоть представляешь, что ты сделала со мной? Представляешь? - его голос был низким и жестким, густым от боли. – Услышать, как ты говоришь, что я забыл о тебе… Не могу поверить, что ты можешь даже думать, что такое вообще возможно. Использовать эти слова против меня...    - Я чувствовала, что теряю тебя, - сказала я тихо. Мои руки поднялись с его колен по бедрам, вверх по его рукам, а затем скользнули на шею, мое тело прижалось к его ногам, но он все еще не двигался. Я прижалась губами к изгибу его шеи. Так или иначе, я должна была дать ему понять. - Я думаю, что хотела, чтобы ты тоже почувствовал возможность этой потери. Но, я люблю тебя, Эдвард. И никогда не переставала. Пожалуйста...    Я не знала, что я делаю. Отчаянно желала его прощения, его рук вокруг меня, объятий и ласк. Я осыпала поцелуями его щеку, молясь о том, чтобы он повернулся и дал мне свои губы.    - Пожалуйста, обними меня, Эдвард, и не отпускай, - просила я, начиная плакать по-настоящему. - Мне нужно знать, что ты все еще любишь меня. Мне нужно знать, что мы всегда будем нами.    Мгновенно его руки сомкнулись на мне в крепких объятиях, и его грудь полностью прижалась к моей груди. Он спрятал лицо на моей шее и оставался так минут пять, одной рукой сжимая мои волосы на затылке, а другой - придерживая мою спину между лопаток. Мои глаза закрылись с облегчением, когда я начала гладить шелк его волос и целовать его шею и плечо, снова и снова. Наши сердца рвались из груди другу к другу.    Его рука сомкнулась вокруг моего плеча и отстранила меня, чтобы он смог взглянуть на меня. Его зеленые глаза наполнились слезами, но они горели яростью.    - В том-то и дело! Ты знаешь, как я люблю тебя, Белла! Ты знаешь, что никогда не потеряешь меня. Если только ты не хочешь убить меня, - выдавил он, его голос стал густым и твердым. - Если ты не будешь этого знать, я не смогу дышать. Вот почему я так зол! Как ты можешь не верить в это? - Я могла физически ощутить его гнев, но также чувствовала и силу любви, которую он не мог отрицать. Сердце наполнилось надеждой.    Мой подбородок дрожал, и крупные слезы катились из глаз. Потянувшись к его лицу, я кивнула.   - Да, я знаю. Я знаю, что ты не спал с Джейн.    - Ты все еще любила бы меня, даже если бы это было не так?    Я громко выдохнула. Мне никогда не приходило в голову, что он на самом деле может изменить мне. Мое лицо исказила гримаса боли, плечи задрожали. Я заплакала сильнее, но все же не могла солгать ему. Утопив пальцы в его волосах на затылке, обняла Эдварда так крепко, как будто моя жизнь зависела от этого - потому что так и было. Я кивнула, осознавая истину. Я люблю его безоговорочно и никогда не перестану. Несмотря ни на что. Навсегда.    - Да. Даже тогда.    - В самом деле? Потому что ты растерзала мою душу, но я до сих пор люблю тебя! Я практически ненавижу тебя прямо сейчас, но я люблю тебя так чертовски сильно, что это убивает меня! - слова рвались из него, а руки еще крепче прижимали меня к нему, его пальцы больно впились в мою спину; он уткнулся лицом в мою шею и рыдал со мной. – Это так больно! Как ты можешь сомневаться во мне? Неужели ты думаешь, что я могу коснуться кого-то, кроме тебя?    - Не в этом дело. Речь шла о... - мой голос сорвался, слова захлебнулись в эмоциях. «Боже, как больно в груди!»    - Тебе не нужно говорить. Я знаю, о чем речь! - его голос был приглушен моим телом.    - Нет! - отодвинулась я назад, и его потемневшие глаза прожгли мои. Его лицо было влажным от слез, цепляющихся за его ресницы. Я потянулась, чтобы стереть их обеими руками. - Нет, очевидно, ты не знаешь. Я... – Потеря, которую я чувствовала, даже находясь в его руках, угрожала сокрушить меня. - Я просто... Я скучала по тебе. Я чувствовала себя отодвинутой в сторону.    Лицо Эдварда исказилось.    - Но мы занимались любовью все время. Я думал, ты знаешь. Когда я прикасаюсь к тебе... Я не могу стать ближе к тебе, чем тогда. Наше время так ограничено, я пытался показывать тебе это каждую минуту, что мы были вместе. Занятия любовью... это как религиозный опыт! - он фыркнул пораженно. - По крайней мере, это так для меня.    Паника охватила мою грудь. «Как мне заставить его понять?»    - Так и есть, Эдвард. Это значит всё, но помнишь, что ты всегда говорил мне: что, пока у тебя есть мои слова, тебе не нужно мое тело? Помнишь? Эстес-Парк, наше первое Рождество?    - Да, но какая здесь связь? Я шутил тогда!    - Но ведь от шуток это не становится меньшей правдой, не так ли? - Я отодвинулась назад. На этот раз мне нужно было видеть его лицо.    - Нет, - покачал он головой. - Это правда.    - Верно. Я нуждалась в тебе! Просто в тебе. В разговорах, кофейных свиданиях... просто быть с тобой.    Понимание мелькнуло на его красивом лице, и мы прижались друг к другу, почти до боли сжимая наши, наполненные отчаянием, объятия. Его рука скользнула в мои волосы, а мои руки опоясали его.    - Я скучала по тебе, - прошептала я в его кожу. - Мне нужен был «мой лучший друг».    - О, Господи! Я чертов глупец. - Его мягкие губы осыпали дождем из поцелуев мое лицо, сначала быстрыми, а затем медленными, становящимися более ласковыми, смакующими мою кожу. Мои губы жаждали его губ, мое сердце жаждало его любви. – Прости, детка, - прошептал Эдвард в мои губы.- Ты должна знать, что я никогда никем тебя не заменю. Прости, что я заставил тебя чувствовать себя таким образом. Я тот, кто должен молить о прощении.    Он откинулся на спину, взяв мое лицо в ладони, его пальцы ласкали мои скулы, а затем мою нижнюю губу. Его глаза блестели от слез, которые все еще цеплялись за ресницы и катились по лицу, но выражение его лица было ищущим.    - Только, если ты простишь меня тоже. Я так виновата.    Мы оба смеялись и плакали одновременно, обнимались и целовались, снова и снова. Облегчение нахлынуло на меня, и я могла наконец-то вздохнуть.    Его сильные руки сжались вокруг моего тела и легко подняли меня на кровать. Каким-то образом, мы оказались сплетенными друг с другом под одеялом, моя голова лежала на груди Эдварда, а его пальцы выводили узоры на моих плечах и спине. Мои руки блуждали по его твердому плоскому животу и спускались ниже. Он мгновенно стал наливаться силой.    - Мммм... – вздохнул он.    Я так хотела сказать ему о ребенке, но этот момент, казалось, был только нашим, и мне хотелось погреться в нем еще несколько минут. Недели вдали друг от друга казались бесконечными, и теперь в его руках я чувствовала себя комфортно и расслабленно - наконец счастлива. Последнее, что я хотела, чтобы Эдвард подумал, будто ребенок единственная причина, почему я возвращаюсь к нему.    Внезапно Эдвард перевернулся и прижал меня к матрасу, удерживая обе мои руки у лица, проведя пальцами по моей щеке и нижней губе. Его глаза еще были влажными от пролитых слез, но лицо стало суровым.    - Когда ты собиралась сказать мне, что беременна?    Мой рот открылся со вздохом удивления, и глаза Эдварда расширились вместе с моими.    - Это единственная причина, почему ты собралась домой? - спросил он печально. - Как давно ты знаешь?    - Эдвард, нет! Я собиралась домой, потому что не могу больше и минуты выдержать без тебя, - мои пальцы погладили его щеку и щетину на подбородке. - Я не могу дышать, когда мы не вместе. - Мои глаза искали в его глазах искорку веры, в этой зеленой глубине, такой темной и глубокой как океан. - Я собрала вещи - да, но я обнаружила это только в пятницу вечером. Меня тошнило, но я думала, что это просто потому, что я так несчастна и так много плакала. И уже приняла решение ехать домой. Все это было так больно, и я не хотела, чтобы ты больше страдал.    Эдвард нахмурился, глядя на меня сверху вниз, но счастье светилась в его глазах, один уголок его губ дернулся вверх.    - Не сходи с ума, - надулась я игриво, проведя пальцем вниз по его щеке, а затем по нижней губе. - Я так счастлива ребенку, но не это стало причиной моего возвращения домой. Ты - единственная причина для всего, что я делаю. – Трепетная улыбка коснулась моих губ, когда я наблюдала, как любовь смягчает его красивые черты. Подняла руку вверх, чтобы погладить его мягкую щетину, которая оттеняла сильную челюсть. - Я так люблю тебя.    Большая рука Эдварда продолжала гладить мою щеку и лоб, когда я ждала его ответа. Эмоции заполнили его красивое лицо: любовь, гордость, боль.    - Я тоже люблю тебя. Я не смогу выносить это, если ты не будешь знать как сильно.    Губы Эдварда нашли мой рот в нежном поцелуе, его губы начали свою игру с моими губами. Я захватила его язык, увлекая его в этот танец, беря и отдавая ему все, что мне так хотелось отдать. Его руки спустились на мою грудь, а затем одна скользнула мне на спину, а другая опустилась на живот, чуть ниже талии. Рваный вздох покинул его легкие, когда я запустила обе руки в его волосы на затылке.    - Обещай мне, что ты всегда будешь знать, - потребовал он мягко.    - Я обещаю. - Мое сердце сжалось, а потом взорвалось. - Как ты узнал о ребенке? Я не сказала ни одному человеку... кроме Виктории.    Губы Эдварда расплылись в полуулыбке.    - Она не говорила мне. Я знаю тебя: каждый малейший нюанс твоего тела. Твоя грудь была упругой и раньше, но теперь она похожа на два надутых шарика, и соски стали немного больше и туже... - он усмехнулся и повернул нас на бок, опуская руку, нежно накрывая рукой мой живот, когда я рассмеялась от его слов.    Он наклонил голову и поцеловал вершину одной груди, игриво задевая подбородком сосок, мягкая щетина сморщила нежную плоть.    - Я не могу дождаться, чтобы увидеть, как ты расцветешь, вынашивая нашего малыша. Ты такая красивая, - прошептал он, поклоняясь мне словами, и я никогда не чувствовала себя такой обожаемой.    Мои пальцы играли с его волосами, пока я изгибалась под его губами, желая большего, желая показать ему, как много он значит для меня.    - Я должна была знать, что не смогу обмануть тебя, Каллен, - дразнила я. Мое выражение стало серьезным. - Но я действительно не пыталась.    - Я знаю. Я увидел фото в журнале, когда купил его для Луи, но не стал читать статью. Подумал, что ты согласилась на эту работу, Бог знает, на какой срок, - Эдвард потерся кончиком носа о мой нос. - Я боялся надеяться, что это было для меня.    - Эдвард, - тихо сказала я. - Думаю, что причина была прозрачной. Даже Майк понял, что это делается для того, чтобы ты знал, где я. Это было первое, что мы сделали здесь... Я надеялась, что ты приедешь за мной.    - Это безумие! Я же сказал, что приеду за тобой, в тот же день, когда ты ушла. Ты сказала, что не хочешь меня!    - Это не так. Я пыталась найти способ смириться с Джейн. Но два дня спустя, сделала это фото на мосту, Эдвард. Потому что не могла перенести разлуку с тобой и хотела, чтобы ты нашел меня. Но ты ждал недели. Почему ты не хотел говорить со мной?    Эдвард изучал меня, его красивая улыбка меркла с каждой секундой, сменяясь серьезным взглядом.    - Я был чертовски зол и ранен. И хотел наказать тебя в ответ, но потом случилось то, что заставило меня понять, что подвергаю свою жизнь самому большому риску, если не найду тебя. - Я наклонила голову, чтобы посмотреть на него, и его пальцы коснулись моей щеки. - Я должен рассказать тебе об этом, детка. - Его пальцы сплелись с моими пальцами, когда он посмотрел мне в лицо.    Я нахмурилась.    - Мне будет больно? Если это так, я не хочу знать. Это не имеет значения.    - Я не хочу, чтобы это ранило тебя, но я должен сказать тебе, даже если это так, дорогая. У нас не может быть никаких секретов.    - Хорошо, - вздохнула я, пытаясь собраться, чтобы принять то, что он мне скажет. Рука Эдварда сжала мою руку.    - Я сходил с ума, и я был так зол, потому что ты оставила меня и не сказала, где ты. Когда я выяснил это, то был так смятен, что ты приняла то предложение о работе, и это, вероятно, означало, что мы расстаемся. Я не мог спать, не мог есть. Жил на энергетических напитках, которые не давали мне спать на работе, но я начал терять себя. Огрызался на всех… я едва мог работать, и когда чуть не убил пациента передозировкой лекарства, доктор Джеймсон предписал мне снотворное и настоял, чтобы я пошел домой и взял несколько дней отпуска. Он мог бы отстранить меня от программы.    Повернувшись лицом к его шее, я прислонилась лбом к его плечу.    - Эдвард, - выдохнула, - прости. Боже мой!    Губы Эдварда коснулись моей макушки.    - Детка, позволь мне договорить.    Я приподнялась на локте, чтобы посмотреть ему в глаза, и нахмурилась. Тревога вынуждала мое сердце болезненно биться в груди, и трепет в выражении лица Эдварда не помогал мне успокоиться.    - Я ненавидел нашу квартиру, - продолжил он. - Ты была везде, и я не мог находиться там без тебя. Все еще ощущал твой запах в спальне. Ощущал наш запах - и не мог вынести этого. Итак, взяв в больнице снотворное, пошел в одну из комнат для отдыха.    Я очень хорошо вспомнила эту комнату и поняла, к чему это вело. Попыталась встать, вдруг почувствовав желание освободиться, но Эдвард не позволил мне убежать.    - Джейн пришла к тебе, - это было утверждение. Я уже это знала.    - Да. Ты была права насчет нее. Прости, что я не понимал, на что она способна.    - Я же говорила!    - Я знаю. Я должен был услышать.    Мое горло снова сжалось, глаза запылали, гнев и ревность начали выворачивать меня наизнанку.    - Что она сделала? – потребовала я.    - Я думал, что сплю. Мы с тобой были в колледже, я признался тебе в своих чувствах, и мы занимались любовью. Я так истосковался по тебе и отчаянно верил, что в тот момент ты была со мной. Мне нужно было хоть на мгновение перестать чувствовать боль всех этих недель. Она использовала твои духи... Я подумал, что она – это ты.    - О, Боже! – я с большей силой стала бороться с его объятиями, образы Джейн, занимающейся любовью с моим мужем, начали проецироваться в моей голове. Я почувствовала приступ клаустрофобии, и как загнанный зверь рвалась на свободу из ловушки. - Пусти меня, Эдвард!    - НЕТ!    - Пожалуйста, не говори мне ничего больше, - попросила я и перестала бороться, отворачивая свое лицо, чтобы не заплакать. Мне  хотелось, чтобы это не имело значение, но это было не так. Это было ужасно. - Пожалуйста, я не хочу, чтобы эта картина поселилась в моей голове. - Но было уже слишком поздно.    - Белла. Ради Бога! Посмотри на меня.    - Как далеко она зашла? – потребовала я. Я не хотела знать, но теперь должна была.    - Я был полусонный, детка.    - Она заставила тебя кончить? Она сама кончила на тебе?    - Дорогая, стоп.    - Она это сделала? – спросила я с болью в голосе.    - Нет, я не кончил. И не знаю, что там было с ней! Мы были полностью одеты, милая. Она поцеловала меня, это все что произошло. Я сказал тебе: я наполовину спал, и все это даже не имеет значения! - его голос был низким и торопливым, пронизанным его собственным отчаянием. - В ту минуту, когда я понял, что она – не ты, я остановил ее, Белла. Я скинул ее на пол и сказал, чтобы она отстала от меня! Она знает, что мы теперь не можем быть даже друзьями.    Я не могла двигаться, но пыталась. Все о чем я могла думать - только о Джейн, оседлавшей моего мужа и прижимающейся к нему, шепча его имя. Даже если на них была одежда, я не хотела об этом думать. Толкнула его снова, но Эдвард все еще крепко держал меня в своих руках, обхватив мои ноги в кольцо своих.    - Нет! Ты останешься и выслушаешь меня! - потряс он меня нежно. - Ты моя жизнь! Посмотри мне в глаза! Ты знаешь, что это всегда была ты, с того момента как мы встретились! Это всегда будешь только ты!    Моя грудь тяжело вздымалась, и слезы жгли глаза, тело трясло от силы моего горя. Он не заслужил моего гнева. Я была виновата, что оставила его, но все же это было адски больно - услышать, что другая женщина пыталась соблазнить моего мужа. Я изо всех сил пыталась вытолкнуть из себя слова.    - Это все... мо... моя вина! Это произошло, потому что я ушла.    Нежные пальцы откинули назад мои волосы и погладили мою щеку, Эдвард нежно поцеловал меня, пока я старалась не плакать.    - О, детка, нет, это не так. Я тоже виноват. Ты не должна была убегать, не поговорив со мной, но я, в первую очередь, не должен был позволять Джейн вставать между нами. Я позволил моей вине отбиться от рук. Не хотел верить ничему плохому о ней и закрывал глаза на то, что это делало с тобой, думая, что ты знаешь, насколько мы едины. Мне никогда и в голову не приходило, что ты можешь подумать, что я могу хотеть кого-то еще. Ты смеялась только секунду назад, так что перестань плакать, детка. Все кончено.    Он поцеловал меня сильнее, его язык вторгся в мой рот, увлекая меня своей игрой. Я закинула руки ему на плечи и притянула его губы ближе.    - Я до сих пор прошу прощения, - прошептала я в его губы.    - Я тоже. Я пошел домой полный решимости найти тебя. Я перестал быть упрямым ослом и позвонил в твой офис. Виктория ответила, и я сказал ей, что еду в Париж. Затем она рассказала мне о кафе и что ты, вероятно, будешь там в воскресенье.    Я закрыла глаза и уткнулась лицом в его шею.    - Я ходила каждое воскресенье, – не могла остановить глупые слезы, и руки Эдварда сжались вокруг меня в понимании. Его ладонь гладила мою спину, рассыпая по ней мои волосы.    - Я люблю тебя, детка. Я тоже делал это по воскресеньям. Но почему там с тобой был Ньютон?    - Мы встречались за кофе, чтобы попрощаться, и я хотела забрать у него последние варианты фото с моста. Мне хотелось иметь фотографию, где крупным планом был бы наш замок, чтобы я могла поставить ее в рамку и хранить всегда. - Говоря об этом, я снова пережила эмоции того дня, когда повесила этот замок на ограду моста, и боль, которую почувствовала от того, что Эдварда не было со мной. - Но я оставила их там.    Глаза Эдварда заблестели, когда он кивнул.    - Все хорошо. Мы исправим это. Он может послать тебе другие.    - Ты читал статью?    - Да. Я купил еще один журнал и прочитал ее в метро. Не мог смириться с тем, что ты так поступила с нами, и поверить, что Джейн может встать между нами.    - Потому что, даже если бы она разлучила нас... в моем сердце - ты всегда был моим.    - Мы так облажались, детка. Всего этого можно было бы избежать.    Все что я могла сделать - это кивнуть.    - Когда я достал свой чемодан и обнаружил эту картину... Я плакал как ребенок. Это невероятно. - Его рука гладила мой живот снова. – И вот, он здесь, как чудо. Мы будем в порядке, любимая. Мы будем лучше, чем в порядке, я обещаю. Это дерьмо никогда не случится снова, хорошо?    - Хорошо, - моргнув, я коснулась кончиками пальцев его челюсти. - Эдвард, займись со мной любовью снова, и на этот раз... я хочу, чтобы ты кончил.    Он ухмыльнулся и перевернулся на спину, утягивая меня за собой так, чтобы я оседлала его, мои ноги оказались по обе стороны его бедер.    - Да, мэм.    Мои пальцы запутались в его волосах, и наши губы встретились, теперь так серьезно. Его рука притянула наши бедра ближе друг к другу, и я почувствовала его твердость.    - Я не хочу ждать, - выдохнула я.    Он скользнул в меня, прижимая мои бедра вплотную к себе, чтобы наполнить меня собой до предела.    - Тогда не будем ждать.    Его вкусное дыхание опалило мое лицо, его нижняя губа ласкала и подталкивала мою верхнюю губу, пока наконец, после того как прошла, казалось, целая вечность, его губы обрушились на меня. Поцелуи были страстными, требовательными и подчиняющимися, пока наши бедра сталкивались друг с другом. Я задыхалась, чувствуя, как мое тело начинает дрожать.    - Эдвард, я люблю тебя.    - Я люблю тебя, и ты - моя. Ты создана для меня.    Эдвард    Она была так чертовски красива. Я смотрел на Беллу в соседнем от меня кресле; моя рука лежала на ее ноге под теплым пледом. Она безмятежно спала в тени иллюминатора в толстовке нашего колледжа с накинутым на голову капюшоном. Я зевнул, прикрыв рот рукой. С нетерпением ждал возвращения в нашу постель. Мне не хотелось находиться там все эти шесть недель, но теперь, даже мысль об этом звучала великолепно.    Мы с Беллой были так исчерпаны днями и ночами друг без друга, но не могли отказать себе в занятиях любовью после нашего воссоединения. Мы остались в Париже еще на несколько дней: бродили по городу, оставили замок на ограде моста; Белла отвела меня в Лувр, чтобы показать все великие работы, которые имели для нее значение. Прошлым вечером мы поднялись на Эйфелеву башню. Но какими бы славными ни были дни, ночи становились еще лучше. Мы не могли насытиться друг другом, занимаясь любовью по несколько раз за ночь. Мы расплачивались за это сейчас усталостью - но это того стоило!    Несомненно она, должно быть, чувствовала себя еще более уставшей. Растущий в ней ребенок, конечно, забирал много ее сил. Мне следовало бы быть более внимательным и убедиться в том, что она достаточно отдыхает. Но фактически, это был наш медовый месяц, и как только мы прикасались друг к другу, ничего вокруг больше не существовало.    Я глубоко вздохнул, наполняя легкие до отказа. Наконец стал целым, когда Белла оказалась рядом со мной и наш будущий малыш стал бонусом к этому. Я, буквально, чувствовал, как нежность заполняет меня, когда смотрю на женщину рядом с собой. Я, действительно, благословлён.    Стюардесса остановилась в проходе и улыбнулась выражению на моем лице. Моя улыбка стала еще шире. Мне без разницы, что она подумает о глупой улыбке на моем лице, я был просто чертовски счастлив!    - Вам что-нибудь нужно? Я могу предложить вам вина?    - Конечно. Красного, пожалуйста. У вас есть «Мерло»?    - А что насчет вашей спутницы? - она кивнула в направлении моей жены.    - Моей жене противопоказан алкоголь. Мы ждем нашего первенца, - объявил я счастливо. Это был первый раз, когда я сказал это вслух кому-то другому и почувствовал себя просто чудесно.    - Поздравляю. Может, яблочный сок?    - Она предпочитает апельсиновый, если у вас есть.    К тому времени, как я поставил сок на откидывающийся столик, Белла зашевелилась. Ее глаза медленно распахнулись.    - Стюардессы пускают по тебе слюнки, ммм?    Я посмотрел на нее и был встречен шоколадным взглядом и ослепительной улыбкой.    И снова улыбнулся.    - Кто?    - Да так, без разницы, - крякнула Белла, заставляя себя сесть и взять сок.    Она была такой милой. Я усмехнулся и сжал ее бедра, наклоняясь, чтобы оставить влажный поцелуй на ее губах.    - Ммм, ты такая вкусная.    - Лесть всегда помогала тебе, - улыбнулась она, подтолкнув меня плечом.    - Я рассчитываю на это.    Наклонился к ней, взяв ее руку в свою, потянул ее к своим губам и поводил ими по ее пальцам, а она положила голову мне на плечо. Мы не могли прекратить касаться друг друга, но я не жаловался. Белла храбрилась по поводу Джейн, но ей было тяжело думать, что мне придется работать с ней бок-о-бок день за днем. Я знал, что не смог бы выдержать этого, если бы, к примеру, Ньютон попытался соблазнить ее. Если бы он поступил с ней так, как Джейн поступила со мной, я бы захотел убить его. И не было бы никаких вариантов, что я смог бы оставаться спокойным, пока Белла продолжала видеться с ним каждый день после чего-то вроде этого.    - Ньютон ведь не подбивал к тебе клинья, пока вы были в Париже, не так ли? - мои глаза встретились с ее глазами, не дрогнув. После того, что я рассказал ей в нашу первую ночь вместе, я почти не имел права спрашивать ее об этом, но я должен был знать.    Она медленно покачала головой.    - Нет, он, хмм... на самом деле, он стал хорошим другом. Признался, что имел виды на меня в прошлом, но после нашей свадьбы, понял, что это безнадежное дело. Он сказал мне, чтобы я тащила свою задницу туда, где мое место. Он увлечен Викторией. А она не замечает. Это вроде весело.    Мои брови взлетели вверх. Я был настроен скептически.    - На самом деле?    - Да, на самом деле, – она потерлась об меня носом. – А почему ты спрашиваешь?    - Из-за всего этого. Я написал сегодня утром по электронной почте доктору Джеймсону, что покидаю «Винсент».    Беллы выпрямилась в кресле.    - Что? Почему? Эдвард, тебе придется снова начинать интернатуру, если ты сделаешь это!    - Ну и что? Я отказываюсь подвергать тебя этим мучительным мыслям обо мне и Джейн каждый день.    Ее голова наклонилась набок, и она расслабилась - выражение ее лица источало любовь и безграничное доверие.    - Ты уверен?    - Да. Ты… - я растирал большим пальцем тыльную сторону ее ладони, снова и снова в нежной ласке, потянулся другой рукой к ее, все еще плоскому, животику, - …и это – все, что сейчас имеет для меня значение.    - Я уже люблю тебя так сильно, что не могу справиться с этим. Ты должен остановиться, или я взорвусь.    Я откинулся в кожаном кресле.    - Да, я знаю, - сверкнул я ослепительной улыбкой и подмигнул ей. Она засмеялась, поправив одеяло на коленях.    - Меня разнесет, - она тихо рассмеялась и положила руку на свой живот. - Буквально.    - Ты будешь великолепна, – я потянулся и поднял ее подбородок указательным пальцем.    Она взяла неделю отпуска, пока мы были в Париже, за исключением дня понедельника, но я не расспрашивал ее. Белла возвращалась домой со мной, и я просто решил, что она вернется на свое прежнее место. Если нет, то множество журналов будут рады нанять ее. Я не сомневался в этом.    - Итак, я полагаю, что мы оба безработные.    - Что? – удивился я.    - Да. Я ушла из «Vogue». – Она говорила с такой легкостью о том, что могло стать причиной серьезного кризиса несколько недель назад.    - Ты это сделала? Почему не сказала мне раньше?    - Я боялась, что ты будешь чувствовать, что это твоя вина.    - Когда это случилось?    - Когда я решила вернуться домой. Сказала Мелиссе, что не могу остаться и быть так далеко от тебя. Даже видя, как это убивает меня, она отказалась отпускать меня домой. Она отшутилась, сказав, что разрешит мне погостить дома месяц, и больше никакого обсуждения. И тогда я ушла. Все это научило меня, что никакая работа не стоит того, чтобы быть далеко от тебя и подвергать риску то, что есть между нами. Похоже, мы оба приняли одинаковые решения.    Я смотрел на нее, ощущая, что мое сердце сейчас лопнет. Невероятно, но моя любовь к моей удивительной жене продолжала расти. Она была удивительной.    - Я думал: мы решили, что мы несокрушимы.    - Да, но мы не должны сами испытывать прочность наших чувств, не так ли? - улыбнулась Белла и наклонилась, чтобы мягко поцеловать. - Мы собираемся быть бедными, так что хорошо, что мы можем прожить на любви... и сексе. - Белла усмехнулась на меня и поиграла своими точеными бровями.    Я громко рассмеялся.    - С этим мы как-нибудь справимся.    - Можем мы вернуться в Бостон? Время, проведенное там с тобой после аварии, так много значит для меня. Бьюсь об заклад, «Масс Дженерал» (ПП: «Mass General» - клиника Бостона) будет рада твоему возвращению.    Я пристально смотрел на нее, когда правильность ее слов поразила меня.    - Ничего себе. В самом деле? - Я скучал по Бостону.    Она пожала плечами.    - Да. – Я тонул в шоколадных озерах и губах, тихо шепчущих: - И мне бы хотелось, чтобы, когда родится малыш, Эммет и Роуз были рядом.    - Это прекрасная мысль.    Наши глаза встретились.    - Эдвард ... - Белла потянулась и сплела наши пальцы, подняла мою руку и наклонилась, чтобы прижаться к ней губами. - Я бы хотела, чтобы ты принял у меня роды и встретил нашего малыша. Только ты и я… Мы так близки, и это такая интимная вещь, я не хочу делиться этим ни с кем больше. Как ты думаешь, это возможно?    Мое горло начало сжиматься даже прежде, чем она закончила говорить, мои глаза горели от волнения. Я был поражен.    - Думаю... что это... невероятно... прекрасно. Если не будет никаких осложнений, и я буду уверен, что это безопасно, то с удовольствием сделаю это, детка, – ошеломленный смешок вырвался из меня. - Как же мне так повезло? Ты такая невообразимо удивительная.    Ее красивые карие глаза сияли счастьем, и музыка ее смеха наполнила мою душу радостью.    - Кажется, нам обоим повезло, Каллен.    Счастье и покой накрыли меня словно толстое пушистое одеяло. Я одарил свою жену блестящей улыбкой и сжал ее руку.    - Да. Я полагаю, что так и есть.