Такая любовь

Эдвард «Чертов День Святого Валентина!»    Я совсем не так хотел бы провести этот день. Мне давило на нервы то, как этот проклятый праздник показывал, насколько я тоскую по Белле. Столешница на посту в отделении была заставлена цветами и воздушными шарами с надписями: «Я тебя люблю!» и «Будь моей». Я хотел быть апатичным к этому, но, по правде говоря, умирал внутри. Одиночество стало как неизлечимая болезнь. Я знал, что не увижу ее, но это не остановило меня от покупки «Портрета Дориана Грея», когда я заметил его на прошлой неделе в окне коллекционного книжного магазина по пути в спортзал. Это было похоже на провидение, направившее меня именно туда, и мне пришлось его купить. Если бы она находилась здесь, я бы сегодня подарил ей эту книгу. Был таким слабаком, позволяя своим эмоциям диктовать мне что делать; когда мой разум кричал, что я идиот, покупая и, даже больше, подписывая эту книгу на внутренней стороне обложки.    Память услужливо вернула меня на год назад, когда я устроил Белле сюрприз, пробравшись в ее квартиру, разбудив ее и занимаясь с ней любовью всю ночь. Провел рукой по своей челюсти. «Если бы что-то подобное ожидало меня сегодня вечером». Невероятно, как двенадцать коротких месяцев могут полностью перевернуть вашу жизнь. Так много всего случилось за это время: авария Беллы и потеря памяти, наша свадьба, переезд в Нью-Йорк... все это дерьмо с Джейн. Я мысленно застонал.    Кари уставилась на меня.    - Что? У меня что-то на лице? – спросил я, снова проводя рукой по подбородку.    Она покачала головой.    - Ты в порядке, Эдвард?    «Вовсе нет», - хотел я ответить. Но понимал, что выглядел дерьмово. Внешне я был в норме, потому что работа заставляла время лететь быстрее и отвлекала меня, а вот мое сердце полностью разрушено, и в груди зияла огромная дыра.    - Да, я в порядке. Немного устал, может быть, - попытался отделаться полуулыбкой, но получилось плохо. Я ощутил сочувствие в ее словах и невысказанные вопросы, которые она не произносила вслух.    - Если тебе когда-нибудь понадобится поговорить, я знаю обо всем.    «Что? - нахмурился я. - Конечно, здорово! Это как раз то, что мне нужно, чтобы люди обсуждали мои личные проблемы за моей спиной в больнице». Я бросил сердитый взгляд в сторону Джейн, сразу решив, что это она распускает сплетни. На этот раз она на меня не смотрела.  Кари положила свою ладонь на мою руку.    - Эдвард, Калеб сказал мне о том, что случилось у тебя с Беллой. Если тебе когда-нибудь понадобится выговориться, ну знаешь, женский взгляд на вещи может помочь понять, о чем она думает.    Я посмотрел на нее и слегка кивнул. Хотел сказать ей, что если кто и знает Беллу и ее взгляд на вещи, то это я, но только сам больше не был уверен в этом. Я больше ничего не знал точно.   Она взяла открытую коробку конфет и предложила мне одну. После того, как Джейн не ответила на ухаживания Калеба, он обратил свое внимание на Кари. Он подарил ей одну из тех ужасных бархатных коробок с шоколадными конфетами, которые вы можете купить в магазине за углом. Я не любитель, но, не желая ее обидеть, выбрал в коробке одну квадратную конфету. Опыт  детства научил меня, что квадратные, скорее всего, с карамелью. Мне не нравились чрезмерно сладкие начинки. Сунул конфету в рот.    - Спасибо. Я не хотел бы об этом говорить, Кари. Но, ценю твое участие.    «Боже, я устал». Мои ноги гудели, как будто разгружал кирпичи, голова стала тяжелой. Я пошел, чтобы налить чашку кофе из автомата, который располагался в отделении ниже, рядом с залом ожидания. Кофе был настолько крепким, почти как смола на вкус, но мне это как раз и нужно. Мне просто необходимо бодрствовать. Я издевался над собой. На работе делал все что мог, чтобы не заснуть, но у себя дома я просто не мог спать, как будто моя жизнь зависела от этого. Ирония не ускользнула от меня.    Кофе не дал желаемого эффекта. Раньше я еще покупал себе энергетические напитки в автомате рядом с кофейным, но кто-то всегда разбирал их раньше. «Чертовы люди».    У меня не было времени идти в ординаторскую, поэтому я нашел уголок в зале ожидания и сел со своим кофе, откидывая голову на спинку кресла и закрывая глаза. Позволил себе слушать гул зала ожидания: люди говорили шепотом, медсестры спрашивали у пациентов информацию по их страховкам, суетились дети. Если я сконцентрируюсь только на этом, то мой разум позволит мне немного отдохнуть.    Моя жизнь стала огромной черной дырой, и хотя сосредоточился на работе, я ненавидел все остальное. Стал просто ходячим зомби, не замечающим, как мимо пролетают дни. Работа по ночам помогала. Я ненавидел ночи в доме без нее. Моя жизнь остановилась, когда она сказала эти четыре ужасных слова: «Ты забыл обо мне...»    «Белла». Мои закрытые глаза зажмурились еще сильней. Она перестала звонить и писать сообщения, и в этом была только моя чертова вина. Я бы тоже перестал, если бы они все время оставались без ответа. Я все еще был так зол на нее, но больше тосковал, как будто потерял половину себя. Хмыкнул. «Полагаю, именно это и произошло». Мне пришлось остановить поток мыслей и задуматься над тем, как долго она была в моей жизни. Три с половиной года она являлась моим лучшим другом, почти четыре - моей далекой возлюбленной, четыре месяца мы жили вместе во время ее восстановления, шесть месяцев в браке и теперь шесть недель, как она оставила меня. Самые длинные шесть долбаных недель в моей жизни, за исключением недели, когда я не знал, выживет ли она после той автомобильной аварии. «О, Боже мой! Что же мы прошли через все это, только чтобы упустить это сейчас? И из-за чего? Из-за того, что какая-то пигалица прервала наш ужин пару раз? Не-ве-ро-ят-но».    Чья-то рука скользнула вверх по моему бедру, и я подскочил; мои глаза открылись и тут же увидели Джейн, сидевшую на краешке стула рядом со мной; ее руки теперь лежали у нее на коленях. Мое сердце буквально ударилось о ребра, рука опустилась на грудь, накрывая сердце.    - Иисус Христос, Джейн! Ты чертовки напугала меня! - Я расслабился в кресле и снова закрыл глаза. Сделал еще один глубокий вдох. - Что ты хотела? – спросил я, раздраженный тем, что мои мысли прервали, и сейчас мне придется слушать то, что она скажет.    - Уу... Эдвард, я...    Снова вскинув голову, я посмотрел на нее.    - Что?    - Я... Я просто хотела снова извиниться за все. Я ненавижу, какими напряженными стали наши отношения, и просто хочу вернуться к нормальной жизни.    Я моргнул, и моя челюсть напряглась. Обдумывал ее слова минуту. «Можем ли мы когда-нибудь вернуться к нормальной жизни, учитывая, что мир, который я знал, разрушен, и, может быть, не подлежит восстановлению?»    - Я не знаю. Не могу думать об этом прямо сейчас. Я слишком устал, – заявил я, надеясь, что она уйдет.    - Просто подумай об этом.    Когда я не ответил, она, наконец, встала и вышла из зала ожидания. Маленький островок спокойствия исчез, поэтому я поднялся, решив прогуляться по больнице. Мне нужно было прогнать сон, так что с трудом проглотил, сейчас уже теплый, кофе и направился к вестибюлю больницы, бросая на ходу бумажный стаканчик в мусорное ведро.    У стойки информации дежурила Луиза. Эта пожилая женщина всегда встречала меня такой радостной улыбкой, а мне нужно было немного света. Она разговаривала с пожилой парой и показывала, как пройти куда им нужно, и я стремглав отправился в сувенирный магазин. Там всегда был хороший ассортимент свежих цветов в холодильнике, и я, протянув руку, вытащил маленький букет из красных и розовых цветов в небольшой круглой стеклянной вазе. Там были еще эти конфетки в форме сердечек, которые Белла ненавидела. Я схватил одну коробочку, а затем повернулся и потянулся к последнему номеру «Vogue» на стойке прессы. К тому времени, как я заплатил за товары, Луиза уже была свободна. Когда она посмотрела на меня, ее голубые глаза заискрились, и огромная улыбка скользнула по ее лицу. Я ухмыльнулся румянцу на ее щеках и ярко-красной помаде, которая не слишком аккуратно была нанесена на ее губы.    - С Днем Святого Валентина, Луи! – сказал я, стараясь быть как можно приветливее.    - Эдвард, ты красивый дьявол. Не дразни старушку! Пожалей мое сердце.    Я громко рассмеялся в первый раз, за уже не вспомню сколько времени.    - Я не дразню, – улыбнулся я ей. - Смотри! Я принес тебе подарки. - Поставил цветы на стол и протянул ей конфеты.    - О! - ее рука взлетела к щеке, - ты заставляешь краснеть старую женщину! Я так счастлива, что ты заглянул! Я скучала по этим ямочкам и сверкающим зеленым глазам!    - Я был очень занят, - сел в кресло рядом с ее столом. - Прости.    Она напомнила мне мою бабушку со стороны отца. Бабушку Нетти. У нее были такие же совершенно белые с голубоватым оттенком волосы и слегка чрезмерный макияж, что объяснялось простой старческой потерей остроты зрения, ну и темпераментом. Я сидел рядом с ней, не желая возвращаться в отделение. Луиза подняла цветы и понюхала оценивающе, пока я листал журнал.    - Конечно, это тоже для тебя, но я хотел бы взглянуть на этот номер. Ты не против?    - О, милый! Конечно, нет, - похлопала она меня по руке, когда я начал переворачивать страницы одну за другой. Имя Беллы все еще числилось в редакционном списке на первом развороте. Я вздохнул с небольшим облегчением и перелистнул страницу трясущимися руками. Так или иначе, я сумел удержаться от звонка или визита в ее офис, чтобы допросить Викторию или других ее сотрудников. Белла сказала, что уехала из города, но может быть она все это время была где-то рядом?    - Как поживает твоя красавица-жена?    - Много работает, - я пытался справиться со своим голосом и не показать своей тоски. - Мы оба много работаем. - Я был в недоумении, что же сказать. Не хотел говорить об этом, но и не хотел лгать.    - Ты выглядишь очень усталым, дорогой. Ты хорошо ешь? Ты кажешься немного бледным.    - Я ем, - я жил на сэндвичах и салат-баре из кафетерия.    Мои губы дернулись в улыбке от ее заботы обо мне; но мельком взглянув на Луи и вернув свой взгляд обратно на перевернутую страницу, я замер и побледнел как смерть - мое дыхание остановилось.   

  Я не мог оторвать взгляда от изображения передо мной. На ограде моста, увешанного разными замками, в центре кадра оказался один, украшенный светло-зеленой лентой. На нем серебряным курсивом было выгравировано «Эдвард и Белла» и «26 мая» тем же шрифтом на одну строку ниже. Это была дата нашей свадьбы!    Выпрямившись в кресле, я осмотрел картинку более внимательно. Фокус был на замке, а на размытом фоне чуть дальше у ограды моста стояла молодая женщина с развевающимися на ветру волосами. Я бы узнал этот профиль везде. Вдалеке виднелась Эйфелева башня. Теперь я знал, где она была все это время. Мое лицо всполохнуло огнем.    - Эдвард, дорогой, с тобой все в порядке? – спросила Луи. - Ты вдруг так покраснел. - Она протянула руку и коснулась своими прохладными пальцами моего лба и щек.    Я, кратко взглянув на ее лицо, слышал ее голос, но на самом деле не разбирал, что она говорила. Мои глаза вернулись к заголовку. «Замки любви. Автор Белла Каллен».    Она никогда раньше не писала для журнала, но не это потрясло меня. Я закрыл журнал и положил его на стол, выпрямился, потирая шею и затылок руками.    - Я должен вернуться к работе, - сказал резко, не сумев сдержать себя, и вскочил с кресла.    - Эдвард, ты выглядишь больным. Садись.    Я покачал головой.    - Нет, спасибо, Луи. Мне действительно нужно идти. Спокойной ночи.    Она удивилась, когда я зашагал обратно в отделение, и крикнула мне вслед:    - Хорошо. До свидания, дорогой. Не жди так долго, чтобы заглянуть в следующий раз.    Я вышел на неустойчивых ногах на задний двор больницы. «Не знаю, почему не подумал об этом раньше. Так вот в чем дело? Белла больше не вернется? В течение нескольких месяцев, по крайней мере. Мелисса наконец-то заполучила ее и отправила на другой конец света». Кровь стучала в жилах так громко, что я мог слышать, как она пульсировала в моих ушах, и от этого голова разболелась еще сильнее. Она использовала наши проблемы, чтобы сделать то, что не смогла еще в прошлом году. Яркие огни длинного коридора, по которому я шагал, расплывались; смотря в пол, шел быстрее; не зная, какого хрена собираюсь делать дальше.     

* * * * * 

    Два дня спустя я занимался только работой. И даже не задумывался, что там была Джейн. Я просто не хотел идти домой. Не хотел останавливаться и думать. Я чувствовал себя преданным и брошенным тем человеком, который обещал мне быть со мной вечно; и теперь мне было даже все равно, есть ли у меня еще один день, не говоря уж о вечности. «Она не любила меня, иначе не сделала бы того, что сделала», - эти слова стучали в моей голове, снова и снова.    Работы было много, и я был благодарен этому, но находилсясловно в тумане. Пришли выходные, и к нам поступило много попавших в аварию пьяных водителей, несколько жертв уличных боев и парень, который случайно прострелил свою руку строительным пистолетом гвоздем 2х4. Он спокойно сидел на столе, рассказывая нам о том, как брат его жены взял лобзик и вырезал кусок дерева, к которому он пригвоздил свою руку. Сидел передо мной с гвоздем в кисти, к которой еще был прибит кусок фанеры. Я заказал капельницу с промедикацией, на всякий случай. Это будет чертовски больно вытаскивать. Осмотрел его, аккуратно поворачивая руку и пытаясь определить, стоит ли сначала удалить дерево или срезать шляпку гвоздя и вытащить его с другой стороны. В любом случае, рука была пробита насквозь.    - Я вытерплю, док.    Мои глаза встретились с его взглядом без колебаний.    - Это будет чертовски больно, когда я начну тянуть гвоздь. Думаю, мы должны дать тебе обезболивающее.    Парень был огромным; лысый с длинными бакенбардами и огромным пивным животом. От него пахло потом и грязными носками.    - Слушай, чувак, - протестовал он, - я не отрубился, когда эта сволочь пробила мне руку, мне не нужно успокоительное, чтобы вытащить его.    Этот придурок был мазохистом, но я слишком устал, чтобы спорить. Поднял вверх ладони, сдаваясь. «Как хочешь, мудак».    - Хорошо. Я тебя предупреждал.    Кари и другая медсестра - Нэнси ассистировали мне. В то время как Нэнси готовила некоторые хирургические инструменты и материалы для нанесения швов, я отвел Кари в сторону, так чтобы только она услышала меня:    - Вонючка будет визжать как свинья приблизительно минут через десять, так что приготовь под рукой шприц с морфием.    Сдержав смешок, она кивнула головой.    - Поняла.    Он был не меньше двухсот пятидесяти фунтов, и я сомневался, что Кари и Нэнси вместе смогут его удержать. Его шурин все еще был в боксе, и я попросил его помочь держать друга, чтобы тот не вскочил со стола, сказал ему навалиться всем весом на правое плечо нашего пациента, а Нэнси прижать его бедра. Я пошевелил кусок дерева, чтобы взглянуть, смогу ли развальцевать его достаточно, чтобы зацепиться за гвоздь клещами, не задевая кожу человека.    - Док, почему бы тебе просто не сломать эту дощечку? Разломи ее напополам там, где вошел гвоздь.    - Это небезопасно. Я не собираюсь рисковать и травмировать руку еще больше. Это займет некоторое время.    Надавив на фанеру, я зажал шляпку гвоздя плоскогубцами, тихонько вытягивая гвоздь. Мне нужно было приподнять его, чтобы срезать шляпку. А затем я захвачу этот кусок фанеры и вытащу гвоздь так быстро, как только смогу. Парень зашипел на столе, когда я начал свои манипуляции. Пот катился по моему лицу. У всех нас были халаты, перчатки, на глазах защитные очки, что заставляло нас чувствовать себя как в сауне. Это был нелегко, но я, наконец, захватил стержень и начал давить, чтобы срезать шляпку. Медленно плоскогубцы резали металл.    - Твоююю маааатть! Как бооольнооо! - начал материться пациент во все горло. Я продолжал давить на плоскогубцы, изо всех сил стараясь усилить давление, мои пальцы онемели от усилия. Наконец шляпка отлетела в сторону, где ее поймала рука Кари.    Я бросил инструмент на металлический стол и попытался восстановить кровообращение в своих ладонях.    - Ты в порядке?    - Зашибись! - Я видел его браваду, но он начал бледнеть, вопреки своим словам.    - Последний шанс передумать, - я ласково посмотрел на толстого парня передо мной. Его игры в «мачо» только делали мою работу сложнее. - Если ты думаешь, что это было больно, то это скорее похоже на поцелуй по сравнению с тем, что будет дальше.    Пот катился по его лицу рекой, и его рубашка была уже мокрой.    Кари обработала его кожу йодом.    - Нет ничего постыдного в принятии обезболивающих. Это серьезная травма.    - Я сказал: нет, док.    - Хорошо, тогда держите его. Кари, помоги Нэнси.    Я встретился глазами с парнем, который все еще лежал на груди нашего пациента, и дал ему понять, чтобы он собрался. Устал уговаривать нашего упрямца. Если он хочет хлебнуть этого – пожалуйста, и покончим с этим. Я слишком устал, и мне было слишком жарко, чтобы продолжать эту фигню. Я схватился рукой в перчатке за дерево с гвоздем со стороны его ладони.    - Хорошо, на счет три. – Я напряг мышцы спины. - Один! – и дернул изо всех сил, парень закричал, как будто я оторвал ему руку. Гвоздь вышел из его плоти с отвратительным звуком.    - Ты мудак! Ты сказал: на три! Твою мать! Боже!    Я отошел, снял перчатки и надел новую пару.    Уже устал от этого придурка. Кровь сочилась из раны с обеих сторон, и я осмотрел ее. Все выглядело чистым.    - Моя рука горит!    Посмотрел на него без всякого выражения эмоций, мой тон не терпел аргументов, когда я обратился к медсестрам:    - Кари, подготовься к наложению швов на обе раны. Нэнси, 100 миллилитров морфина. Шприц на подносе.    Ее глаза стали большими и круглыми.    - Что?    - Я сказал: 100 миллилитров морфина. Вколите его в капельницу.    Кари посмотрела на меня и подняла руку, останавливая Нэнси.    - Доктор, могу я поговорить с вами всего секунду до того, как мы начнем?    Она выкинула несколько тампонов в мусорное ведро, и я подошел к ней в углу бокса.    - Эдвард. 100 убьет его. Может быть, 15, потому что он такой большой.    - Боже мой, - пробормотал я, тяжесть того, что я чуть не сделал, обрушилась на меня. - Я имел в виду 10 миллилитров.    Она повернулась и показала десять пальцев Нэнси, которая, кивнув, ввела шприц в капельницу.    Я не говорил ни слова, пока зашивал рану, и хотя никому кроме меня это было неизвестно - мои руки дрожали.    Потом сорвав с себя перчатки, маску и очки, я вышел из комнаты в поисках Джеймсона. Он был моим куратором, и ему решать, доводить ли случившееся до руководства. Я нашел его в его кабинете и легонько постучал по стеклу.    Он помахал мне, чтобы я сел на один из стульев; моя нога нервно подпрыгивала. Ощущал себя странно - мои руки онемели - и стал нервным, как кокаиновый наркоман, в то же время чувствовал изнеможение.    - Да, доктор Каллен? По-прежнему возникают проблемы с мисс Купер?    Я помотал головой.    - Я почти допустил передозировку пациента, - поднял руки, и они дрожали. - Я не чувствую своих рук, у меня ощущение, что я сейчас выпрыгну из своей кожи.    Доктор Джеймсон положил свою руку на мою ладонь, успокаивая.    - Что это был за препарат?    - Морфин внутривенно. Не могу поверить, что я только что сделал это! Никогда раньше не делал ничего столь безответственного. Я буду отстранен от программы?    - Кто-нибудь еще знает об этом?    - Да, два медсестры. Они вовремя остановили меня.    - Так значит, никто не пострадал?    - Нет. - Мое колено продолжало подскакивать.    - Эдвард, успокойся. Ты выгорел. Давно ты в смене?    - Я не знаю. С вечера вторника?    - Сейчас утро пятницы. Итак, нет, ты не будешь отстранен от программы, но ты не можешь работать более 24 часов подряд. Это безответственно, и больница будет нести ответственность. Ты принимаешь что-нибудь? Будь честным со мной.    - Нет, но я не сплю, - выпалил я. – Кажется, я... не могу спать.    - Как я сказал, ты просто выгорел. Я видел это раньше. Твоя преданность работе достойна восхищения, но иди и отдохни недельку. - Он достал бланк и, выписав рецепт, наклонился вперед, чтобы передать его мне. Я потянулся за ним, глядя вниз на то, что он написал. - Это приказ.    - Но...    - Эдвард, перестань спорить, прежде чем я передумаю оставлять тебя в программе. Тебя ждет блестящее будущее. Не облажайся. Получи лекарство в больничной аптеке и иди домой, - он вернулся к документам, с которыми работал. – На этом все.    Я чувствовал, что моя задница будто приклеилась к стулу, когда смотрел на него, ошеломленный, что чуть сам только что не разрушил свою карьеру. Я, наконец, встал и медленно вышел из комнаты. Пошел в аптеку за лекарством, но потом вернулся в одну из комнат для отдыха в ординаторской. Я все еще не оправился от осознания того, что моя жена сейчас в Париже, и не думал, что мне хватит сил час ехать в метро до дома.    Вдруг до меня дошло, что у меня есть целая неделя в распоряжении. Неделя, когда я не смогу больше избегать мыслей о Белле, бомбардирующих мое сознание, и это стало настолько очевидно, что мне не хотелось больше избегать этого. Медленно улыбка проявилась на моем лице. Благодаря снотворному доктора Джеймсона и осознанию того, что когда я проснусь, то сяду на самолет и получу свою чертову жизнь назад, я собирался уснуть как младенец.     

* * * * * 

    Мне было так хорошо. Легко и тепло, и Белла рядом со мной. Ничто не может быть более совершенным. Я мог видеть ее лицо, улыбающееся мне сверху, ее шоколадные глаза, всегда мягкие и наполненные любовью, когда она смотрела на меня. Ее волосы спадали темным занавесом вокруг лица, падали на мои плечи; щекотали мою шею. Ее пальцы расстегивали пуговицы на моей рубашке, а я утопил свои пальцы в шелковистых прядях ее волос.    Мы были в парке, светило солнце, и яркое синее небо, усеянное пушистыми кружевами облаков, создавало великолепный фон. Она была так красива и пахла удивительно. Аромат ее духов повеял на меня, и я вдохнул его глубже, желая впитать всю ее в себя.    - Детка, мы должны идти в класс, - пробормотал я с сожалением, приподнимаясь немного, моя рука потянулась и поправила ее футболку, только это была моя футболка. Это было начало летних каникул, и я уезжал к бабушке в Чикаго, а Белла в Аризону. Мы уснули в моей комнате в общежитии вчера поздно вечером, после того как я, наконец, сдался и сказал ей, что люблю ее. Я хотел этого так долго и сожалел о каждой секунде, которую упустил. Делать вид, что любишь кого-то, тяжело, но притворяться, что не любишь... настоящая пытка.    Она покачала головой и закусила губу, сталкивая свои бедра с моими. Я уже был твердым и хотел толкнуться ей навстречу, чтобы ощутить большее давление на ее тело. Я сел и поднял свой подбородок, дотягиваясь до ее рта, мои пальцы скользнули по ее бедрам, а затем сжали ее попку, плотнее прижимая ее ко мне.    - Я мечтал об этом вечность… - прошептал я с закрытыми глазами, ее пальцы запутались в моих волосах, наши бедра плотно прижимались друг к другу, и одежда, разделяющая нас, не скрывала ее жар и мою бушующую эрекцию. Белла тихо застонала, и ее дыхание опалило мое лицо, ее губы зависли над моими губами. Я уже был готов поцеловать ее.    - С тех пор, как впервые увидел тебя, я хотел прикоснуться к тебе вот так.    Обхватил ее лицо ладонями и зачесал назад ее волосы. Я замер, когда волосы у меня в руках оказались короче и закончились где-то в районе плеч. «Где роскошные густые волосы, рассыпающиеся дождем вокруг лица? Мои пальцы отпустили незнакомые пряди, мгновенно ощутив различие.    - О, да, наконец, Эдвард...    Я задержал дыхание и заставил себя открыть глаза. Почувствовал, будто они слиплись, и смог справиться с ними только с третьей попытки. Пальцы надавили на мой затылок, притянули мои губы к чьим-то скользким губам. Они были мне незнакомы, губы слишком тонкими, слишком мокрыми, чтобы принадлежать Белле.    - Поцелуй меня, Эдвард. Я хочу тебя так сильно.    Я изо всех сил пытался сфокусировать зрение в темной комнате, и, наконец, мой разум распознал голос.    - Что за черт? Ты думаешь, я не пойму, что ты – это не она? - я столкнул женщину с моих коленей и вскочил с кровати. Она потянулась за мной, но я попятился, спотыкаясь, пока не прислонился к противоположной стене крошечной комнаты. - Убирайся. - Я закрыл глаза рукой, не в силах смотреть на женщину, которую теперь ненавидел.    - Эдвард, - начала Джейн. - Секунду назад ты хотел меня.    - Секунду назад я видел во сне мою жену! – кричал я на нее. - Какого черта ты пытаешься сделать? Уничтожить всю мою жизнь? - Снотворное сделало мое сознание мутным, и было тяжело держаться на ногах. - Я сказал, убирайся! – Кричал я.    Она встала и сократила расстояние между нами, потянувшись ко мне рукой.    - Эдвард, ты сказал мне, что я заслуживаю кого-то, кто бы любил меня, - она начала плакать. – Ты... сказал, что я красивая и желанная. Я знаю, ты хочешь меня.    Я оттолкнул ее руку с отвращением и, обойдя ее, открыл дверь в комнату.    - Это бред, и ты знаешь это, Джейн! Я сказал это, имея в виду кого-то абстрактного, кого ты можешь встретить, но уж точно никак не меня. Я даже теперь не верю, что Даниэль был с тобой в отношениях. Он абсолютно не вел себя, как твой парень в тот единственный раз, когда я видел его в твоей палате. Ты лгала!    Она смотрела на меня широко раскрытыми, слезящимися глазами, и я не чувствовал ни капли сочувствия. Не мог терпеть ее больше.    - Пожалуйста, уйди. Я сплю. Мне нужно, чтобы ты ушла. Сейчас же! - махнул на открытую дверь.    Она напряглась, когда я выплевывал эти слова.    - Но ты сказал... ты сказал... - слезы залили ее лицо, смешение темноты комнаты и света из ординаторской прятало ее лицо в тени.    - Я сказал: я женат! - схватил ее за руку и дернул, выталкивая из маленькой комнаты. Одернул от нее свою руку, как будто она обожгла мою кожу, и с ужасом думая о том, что чуть не произошло. - Знаешь ли ты, что сделала с моей жизнью?    - Я спасла тебя.    - Чушь! Ты уничтожила меня, и будь я проклят, если позволю этому случиться снова. Держись от меня подальше. Держись подальше от Беллы!    Я зашел обратно и захлопнул дверь прямо перед ней, моя грудь тяжело вздымалась. Запер замок и рухнул на кровать, руки облокотились на колени и вцепились в волосы. Я был истощен физически и морально потрясен тем, что только что произошло, но снотворное сделало веки тяжелыми. Сердце болело от того, что я вообще прикоснулся к Джейн, что она была у меня на коленях, возможно, терлась о мой член, и даже если я не чувствовал этого, мне было противно. Я ни к кому кроме Беллы не прикасался с тех пор, как почти поцеловал ее на танцполе той ночью, когда получил письмо о зачислении в Гарвард - даже раньше. Чувствовал тошноту и испытывал все нарастающую решимость вернуть ее домой. Она принадлежала мне, и я устал играть в эти игры. С этого момента собирался сделать все, чтобы мое глупое, ложное чувство долга не уничтожило самое важное для меня.    Хотел встать, чтобы убраться оттуда. Но у меня закружилась голова, и я беспомощно опустился вниз. Не смогу добраться до дома, пока действуют эти таблетки. Я лег на спину, натянул одеяло и накрыл глаза рукой. Ненавидел этот наркотический ступор, который взял под контроль мое тело, но я действительно чертовски устал. У меня не было выбора, кроме как выспаться.     

* * * * * 

    Бросился из метро вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Адреналин кипел в моих венах, когда я преодолел последние пять. Как только проснулся и вспомнил, что собираюсь найти Беллу, сразу приступил к разработке плана. «Я знаю, что она сейчас в Париже, но как мне ее найти?» Журнал был очевидной отправной точкой. Без сомнения это та работа, которую ей предложили в прошлом году. И это взволновало меня и заставило сделать паузу. «Может быть, она не захочет вернуться домой». Проведя рукой по своим волосам, вытянул ключи из кармана. Я должен забрать ее домой, независимо от того, какие у нее там обязательства. Иногда нужно решать что важнее.    Единственный способ узнать - это позвонить в журнал; и по пути к лифту я набрал номер приемной Беллы. Звонок перешел прямо на голосовую почту, но это был не голос Беллы, а ее помощницы Виктории. Мой разум анализировал. Это означало, что, вероятно, не все было запланировано. Учитывая, что произошло, это было единственное, что имело смысл. «Она убежала от меня, а не уехала ради работы».    «Спасибо за звонок в офис Беллы Каллен, креативного директора «Vogue» в Нью-Йорке. Белла находится за пределами страны, сроки ее пребывания там будут уточнены позднее. По делам, связанным с работой журнала, пожалуйста, обратитесь к Дениз Шрейдер по номеру 718-586-705. Если это срочно, пожалуйста, свяжитесь с Викторией Кинг по сотовому 212-867-9388».    Я повторил про себя номер несколько раз, прежде чем положил трубку и снова нажал кнопку вызова. Мой большой палец набрал номер, когда я, открыв дверь в квартиру, направился в спальню.    - Виктория, это Эдвард Каллен. Я знаю, что она в Париже, и я еду туда. Можешь ли ты сказать мне, где я могу ее найти? И был бы благодарен, если бы ты сохранила это в секрете. Спасибо.    После того как оставил сообщение, я скинул пальто со своих плеч и бросил на диван. Успел снять форму, прежде чем добрался до спальни. Десять минут спустя, приняв быстрый душ и надев черные боксеры, я сел за ноутбук, чтобы забронировать рейс. Не стал возиться с Expedia или другими лоукостовыми компаниями, а зашел непосредственно на сайт авиаперевозчика и нашел ближайший рейс, на который бы я успел добраться. Положил свой бумажник рядом с компьютером, выхватив карту American Express. Прежде чем успел закончить бронирование, мой телефон загудел. На экране высветился последний набранный мной номер без имени. Виктория написала сообщение.    «О, Боже!  Я так рада тебя слышать».    Страх сковал мое сердце, пока пальцы летели по экрану моего iPhone.   

«Она в порядке?»

  «Едва ли».   

«Что не так?» 

  «Грипп. И депрессия.  Когда ты будешь здесь?»    Я вздохнул с облегчением.   

«Мой самолет вылетает через три часа. 

Это прямой рейс, но учитывая разницу во времени, 

я приземлюсь около восьми утра 

по парижскому времени в воскресенье. 

Если не будет задержек с рейсов». 

  Я закончил оформление билета, пока ждал ответа от Виктории.    «Мы остановились в «L'Empire Paris».  В воскресенье утром она будет в кафе с 9 до 10...  она всегда туда ходит,  я не могу вспомнить название, но я выясню.  Или ты хочешь подождать ее в отеле?  Я вышлю тебе оба адреса в сообщении позже.  Счастливого полета!»    Я записал номер моего электронного билета на старой квитанции, которую нашел в своем бумажнике, и проверил, что у меня имелось около ста двадцати долларов наличными. «Мне, скорее всего, понадобится больше. Конечно, в аэропорту должны быть пункты обмена. Кредитная карта тоже всегда вариант». Я поднял трубку и набрал последнее сообщение Виктории.   

«Спасибо. 

Пожалуйста, отправь мне название кафе, 

когда сможешь. 

Не говори ей, что я еду. Пжлст» 

  Ее ответ был быстрым.    «Не скажу!»   

«Спасибо еще раз».

  Оставалось только упаковать вещи. Проблема была в том, что я почти ничего не стирал. Пошел в гардеробную и снял с верхней полки чемодан. Мне не нужно было так много места, но внутри должна лежать моя спортивная сумка. Я планировал обойтись минимум вещей. Бросил чемодан на разобранную кровать и быстро расстегнул его, пошел собирать пару джинсов, несколько футболок, снял рубашку с вешалки и взял свои черные туфли и ремень. В спешке оделся и сел на кровать рядом с чемоданом, чтобы натянуть свои носки. В квартире был беспорядок, но учитывая события последних нескольких недель, я практически не убирался. Куча грязной одежды, стопка посуды в раковине, толстый слой пыли на мебели и полная корзина мусора. «Нужно вынести хотя бы мусор, иначе здесь будет такая вонь, когда мы вернемся».    Осознал, что я снова начинаю думать про нас «мы», но нервничал. Если честно, я не был уверен, что она согласится вернуться со мной домой. Мы не разговаривали с той самой ночи, когда она ушла. Я фыркнул. Мне некого было винить, кроме себя за то, что не отвечал на ее звонки и сообщения, но я был так чертовски зол и ранен. Никогда до этого не хотел причинить ей боль, и то, что намеренно игнорировал ее, съедало мои кишки. Мне еще предстоит поплатиться за это, однако, я все еще был обижен тем, что она не доверяла мне.    Вынул спортивную сумку из чемодана, готовясь набить ее кучей одежды, ожидающей на кровати. Под ней лежал пакет из мерцающей золотой оберточной бумаги, обвязанный красной лентой с золотыми краями. Это было очень красиво, и сразу чувствовалась Беллина рука. Мой взгляд сфокусировался на свертке, когда я поднял его из чемодана. Он был не подписан, но мы никогда не писали имена на подарках, которые дарили друг другу. Моя рука слегка пробежала по краям. Очевидно, что это была рамка.    Я сполз на пол и прислонился спиной к кровати, положив сверток на колени. Мое сердце ожило, вырываясь из груди. Я сидел, понимая, что это то, из-за чего Белла так расстроилась на Рождество. Это было больше, чем обувь от Джейн или наш прерванный вечер. Слезы подкатили к глазам, прежде чем я открыл его. Это должно быть что-то очень сокровенное. Я ощущал это всей душой. Что-то, что она нарисовала. Мои руки дрожали. Я почти боялся открыть его, испугавшись, что это добьет меня, но должен был знать, что там внутри.    Медленно, я заставил себя снять ленту. Откинул голову назад на край кровати и закрыл глаза. Не глядя, я разорвал бумагу, поэтому, когда посмотрел вниз, у меня не было выбора, кроме как взглянуть, что это было. С трудом сглотнул и заставил себя опустить взгляд на то, что держал в руках.    Мое дыхание остановилось, и слезы покатились по щекам, когда мои пальцы обвели ангельское личико за стеклом.    - О, Боже мой.    Я видел нас обоих в этом лице. Мои глаза - зеленые, маленькие ямочки, ее форма лица... Сердце ударилось о ребра, и я почувствовал, как стальные канаты стянули мои легкие, мешая вздохнуть. Прижав картину к груди, я зарыдал. Она ничего другого не могла дать мне, что значило бы больше, чем это. Так же как я, когда писал ей те слова, она излила свое сердце в этом рисунке, зная, сколько это будет значить для меня. Я вытер глаза и нос грязной футболкой, валяющейся рядом с кроватью, а затем поднялся на ноги, снял остатки оберточной бумаги, бросая их на пол.    Положил рамку на кровать, любуясь на нее. Покачав головой, сморгнул слезы, все еще цепляющиеся за мои ресницы. Тогда я затолкал свою одежду в спортивную сумку и, закрыв молнию, бросил ее через плечо и схватил свое пальто, телефон и ключи. Остановившись, вернулся обратно в спальню и порылся в нижнем ящике комода, пока моя рука не нащупала паспорт у дальней стенки.    - Будь я проклят, если я забуду тебя, - пробормотал, сунув документ во внутренний карман пальто. Остановился у двери, мои дрожащие руки с трудом справились с замком. Бросился вниз по лестнице, не дожидаясь лифта, и выбежал на проезжую часть, так что у такси не было другого выбора, как остановиться.    - Хэй, приятель, ты не видишь? - он указал на выключенный маячок на своей крыше. - Я уже не работаю.    Открыв дверцу, я забрался в салон.    - Это чрезвычайная ситуация. Я дам тебе сто баксов, если ты отвезешь меня в аэропорт.    Протянул ему бумажку с номером терминала и рейса, зажатую между двумя пальцами. Он взял ее и кивнул.    - Международный терминал. «Air France».        Белла    Я чувствовала себя лучше после того, как приняла решение вернуться к Эдварду, но все равно вся трепетала внутри в ожидании разговора с Мелиссой. Она будет в ярости, и я не знала, позволит ли мне мой нью-йоркский издатель вернуться на мое место и есть ли оно еще у меня. Единственная вещь, которую доказал мой глупый побег: Эдвард – все, что имеет значение. Я знала это и раньше, но время, проведенное вдали друг от друга, загнало понимание этого в мое сердце так глубоко, как никогда раньше. Мне было все равно, станем ли мы бездомными и голодными, единственный способ быть счастливой - быть вместе с ним. Если это означает, что мне придется мириться с дерьмомэтой Джейн, я научусь справляться и с этим.    Чем ближе подходила к ее кабинету, который располагался на два этажа выше, тем больше тяжелел мой желудок, и мне пришлось свернуть в уборную. Посмотрела в зеркало, говоря себе дышать через нос, чтобы подавить тошноту. «Дышать. Просто дышать».    Я чувствовала, как желчь поднимается вверх, и ринулась в одну из кабинок, наклоняясь над унитазом. Меня рвало, пока внутри ничего не осталось, а затем я вытащила немного туалетной бумаги из рулона и вытерла лицо. Мои глаза немного слезились, но желудок чувствовал себя лучше, а кожа стала липкой от пота. Прислонилась к щеке тыльной стороной ладони и подошла к раковине. Включила воду и, зачерпнув ее в ладонь, смыла кислый привкус изо рта. «Отвратительно».    Когда я выпрямилась, поправила свой темно-синий костюм перед зеркалом, убедилась, что не запачкалась рвотой. Поморщилась. Волосы собраны в пучок, лицо бледное, глаза распахнуты шире, чем обычно. «Ну, сейчас или никогда».    Я шла на дрожащих ногах к двери из красного дерева. Она была немного приоткрыта, и когда заглянула внутрь, Мелисса махнула мне, чтобы я вошла.    - Куда ты отведешь меня на обед? - спросила она с яркой улыбкой. - Дела идут хорошо, да? Я ожидала, что Моник будет жаловаться на тебя, но вместо этого она поет тебе дифирамбы.    Я встала возле двери.    - Она мне нравится. У нее хорошее чутье, и она все очень быстро схватывает. Я думаю, что команда действительно почувствовала драйв.    Мелисса закивала головой, ее волосы были идеально уложены. Она выглядела совершенно, как всегда. Ее пурпурная помада идеально подходила к яркой броши на черном костюме.    - Мы можем пойти на обед, Meл, но мне действительно нужна минутка.    Она оторвалась от финансового отчета на столе.    - Конечно. Что такое? Ты хочешь прибавки? – спросила она удивленно, продолжая листать отчет.    Я села, желая привлечь ее внимание.    - Мелисса, - расправила ткань своей шерстяной юбки на бедрах и сложила руки на коленях. - Мне нужно вернуться в Нью-Йорк.    Она подняла глаза.    - Хорошо. Ты можешь взять неделю отдыха примерно через месяц. Полдела здесь уже почти сделано. Я и сама планировала предложить тебе это, в любом случае.    Я сделала глубокий вдох.    - Нет, мне нужно вернуться домой.    Она положила ручку и отбросила отчет.    - Что?    - Мое место в Нью-Йорке. Я объясняла раньше, Эдвард и я поссорились...    - …И ты просто решила использовать меня и эту компанию в качестве предлога, чтобы спасти свою маленькую задницу?    - Речь шла не о спасении моей задницы. Я просто думала, что нам нужен небольшой перерыв.   - И теперь у тебя случилось прозрение, и твой замечательный Эдвард снова стал прекрасным?    Я запаниковала. Села на край стула, чтобы скрыть свою нервозность.    - Нет, Эдвард не прекрасен. И это не прозрение. Ты права. Я поступила неправильно, приняв предложение об этой работе сейчас, но я сделала здесь все что могла. Я им больше не нужна.   - Здесь еще полно дерьма! - ее губы сжались в тонкую линию, и красные пятна появились в вырезе ее белой блузки.    - Мелисса, ты только что сказала, что все хорошо. Я могу помогать им из Нью-Йорка! Так же, как я делала это для Джона отсюда. Технологии позволяют это.    Она услышала только первое предложение.    - Да, все идет хорошо. Но ты только начала здесь, Белла. Кто может сказать, что произойдет, если ты уедешь сейчас? Я ожидала, что ты тот человек, который доводит до конца то, за что берется. Ты можешь вернуться домой на месяц. И обратно.    - Позаботиться о моем браке! Вот, что мне нужно довести до конца. Я еду домой, Мелисса. С твоим благословением или без.    Я поправила рукав на левом запястье, и мои пальцы задели браслет, который я не снимала с той ночи, когда Эдвард силой вернул его на место.    - Я уеду, как только передам все дела. Я предлагаю Майка и Викторию оставить здесь еще на месяц.    - Если ты выйдешь за эту дверь, ты пожалеешь, Белла! Ты бросаешься своей карьерой! Он действительно того стоит?    Я повернулась к ней лицом, спокойствие захлестнуло меня теплой волной.    - Он стоит всего. Мне очень жаль, что мы прощаемся вот так. Я усердно работала на тебя и на эту компанию. Я люблю свою работу... но не больше, чем я люблю Эдварда.    После того как вышла от Мелиссы, я провела остаток дня, подготавливая все к своему уходу. Я, правда, не задумывалась раньше, как это повлияет на Майка или Викторию, но записала идеи для апрельского и майского номеров и отправила их по электронной почте Моник, отправив копии Виктории и другим помощникам. Села в кресло, рассматривая парижский пейзаж. Это было красиво, и мне хотелось вернуться сюда однажды с Эдвардом. Я все еще была напугана. Обеспокоена тем, что теперь он может не захотеть меня. Думала позвонить ему, но чтобы опять не подвергать сомнениям свое решение, услышав, как он выскажет мне все по телефону, я остановилась на том, что лучше просто встретить его гнев лицом к лицу. Если он окажется передо мной, я смогу прикоснуться к нему, поцеловать, и пусть он посмотрит мне в глаза, когда я скажу ему, какой идиоткой была. Сделаю все возможное, чтобы оказаться в его руках и знать, что с нами все хорошо. Я буду умолять о прощении, если понадобится.    Виктория зашла в открытую дверь моего кабинета.    - Это правда? Ты уходишь?    - Да. И как можно скорее.    - Но, сегодня же пятница.    - И?    - Ну, я имею в виду... у нас в понедельник встреча с «Givenchy». Ты должна быть там. И Майк сказал мне, что смонтирует те фотографии для тебя к воскресенью. Разве ты не можешь подождать пару дней? Я имею в виду, это всего пара дней!    - Ты сходишь на эту встречу. Ты будешь великолепна. У тебя есть наш вариант соглашения. Мы обсуждали его десятки раз. Пусть продажами занимается отдел продаж. Ты просто должна представить креативную идею. Ты это знаешь.    Она стояла, смотря на меня, и я встретилась с ней глазами. «Она что-то скрывает».    - Я бы чувствовала себя лучше, если бы ты была там. Это всего лишь пару дней, Белла. Пожалуйста. Я не справлюсь одна. Что делать, если Мелиссе это все не понравится?    - Она, в общем-то, уволила меня. Не думаю, что смогу пойти, даже если бы захотела.    - Да, и все кончится тем, что она уволит и меня. Пожалуйста. Что такое пару дней? Ты мне нужна. Я сделаю все остальное. Я закажу тебе билет. И даже помогу тебе собрать чемоданы.   Покраснев, я отошла от своего стола.    - Белла, ты выглядишь неважно. Ты в порядке?    Меня вдруг снова вырвало, и я едва успела вытащить корзину из-под стола. После разговора с Мелиссой наши обеденные планы были отменены, и я только перехватила бутерброд с тунцом в столовой на нижнем уровне офисного здания. Я чувствовала себя ужасно, не только физически, но и потому, что Виктория стала свидетелем этого. Когда рвота закончилась, я откинулась в кресле и потянулась за салфетками в коробке на тумбочке у стола.    Виктория сморщилась от отвращения.    - Оууу... Это так противно!    - Прости, что тебе пришлось увидеть это. Думаю, у меня грипп. Меня уже рвало сегодня.    - Видишь! Ты не можешь уехать в эти выходные. Тебе нужно вернуться в отель и отдохнуть пару дней. Я закажу тебе рейс в понедельник вечером. Ты заразишь всех в самолете.    Я слабо кивнула.    - Ты победила.    - Тебе нужна вода? - мягко спросила она.    - Это было бы здорово. Спасибо.    Когда она ушла, я завязала мешок для мусора, чтобы избавить беднягу, которой придется убирать здесь, от этого ужаса.    Виктория вернулась с бутылкой «Perrier», стаканом со льдом и лаймом.    - Я подумала, что это будет лучше.    - Да, - я осторожно сделала глоток. - Я попробую немного, но думаю, мне просто нужно лечь в постель.    - Хорошо. Я зайду к тебе позже. Вдруг тебе что-нибудь понадобится.     

* * * * * 

    Позже вечером того же дня, пока я ждала Викторию в своем номере, грызла соленые крекеры, заедая куриным супом-пюре. Еда в отеле подавалась хорошая, но меню для обслуживания номеров было ограничено, и после почти шести недель пребывания уже приелось, и не казалась аппетитной. В сочетании с моей тошнотой это, вообще, было трудно есть. Я приняла горячий душ и надела футболку Эдварда и розовые пижамные штаны. Теперь, когда я собиралась домой, до боли хотела позвонить ему. Даже дважды подняла трубку, чтобы сделать это. Но мое сердце замирало, и я боялась, что не выдержу, если звонок снова переключится на голосовую почту. Предпочитала держаться за маленькую надежду, которая теплилась во мне с того момента, как я приняла это решение.    Стук в дверь заставил меня выйти из спальни, чтобы открыть ее. Виктория скользнула в комнату, одетая в старую серую пижаму. Она несла небольшой пакет.    - Чем будешь травиться? Печенье, мороженое или попкорн? – спросила она весело. Телевизор был включен, но, конечно, там все говорилось по-французски, и хотя я знала несколько слов, шесть недель оказалось недостаточно, чтобы многому научиться.    - Мороженое, я думаю. Какое у тебя есть?    - Шоколадное и печенье со сливками.    - Шоколадное? - посмотрела я на нее с надеждой.    Она вручила мне пинту (ПП: пинта - единица объёма в английской системе мер, соответствует примерно 0,5 литра или кг) мороженого и пластиковую ложку, плюхнулась на край дивана, зарываясь вглубь пакета.    - Ты кажешься счастливее, Белла. Было так тяжело смотреть, как ты грустишь.    - Мне не нужно было приезжать сюда. Я просто... Я скучаю по нему.    - Ну, он определенно способен вызывать это состояние. – Она съела мороженое, а затем облизала ложку. Ее глаза загорелись, когда она наполнила ложку снова. - И много других «состояний». - Она засмеялась, и я вместе с ней.    - Да. Он может все, – улыбнулась я ей. - Теперь, когда я решила уехать, мне просто не терпится сделать это поскорее.    - Я знаю. Я разговаривала с Майком. Он проводит выходные с какой-то французской мадмуазель, но сказал, что может встретиться с тобой в воскресенье в кафе, в которое ты всегда ходишь, чтобы отдать тебе снимки. Я предполагаю, что они с опозданием решили отметить День Святого Валентина.    Я наблюдала за ее выражением.    - Уверена, что это не серьезно.    - Это у него никогда не бывает серьезно.    - Почему бы тебе просто не сказать ему, что ты чувствуешь?    Ее голова поднялась, и я посмотрела ей прямо в глаза, не давая возможности отрицать ее чувства.    Она пожала плечами.    - Я не знаю. Мы знаем друг друга так давно. Мы - друзья.    - О! Я знаю об этом все.    - Тебе грустно, что ты пропустила День Святого Валентина с Эдвардом?    Я кивнула.    - Конечно. Это был первый с тех пор, как мы женаты. Но многие «первые» даты были испорчены в этом году.    Она знала о Джейн. Я сломалась и рассказала ей, сразу после нашего приезда в Париж.    - Как ты думаешь, что он тебе подарит?    - Наверное, ничего.    - Он не похож на такого парня. Судя по цветам и другим презентам, которые я видела все эти годы, он кажется очень романтичным. Абсолютно великолепен.    - Ты уже это говорила. Неоднократно.    Ее глаза стали большими, и она улыбнулась.    - Что? Я не слепая.    - Да, он романтичный. Но меня там нет, так что... наверное, и подарка нет. Когда я встретила его, он ненавидел День Святого Валентина. Я помню этот праздник первый раз в колледже. Его брат Эммет из кожи вон лез ради своей девушки, а Эдвард дразнил его. Он был такой классный. Я имею в виду, он вел себя как задница. - Я попыталась изобразить голос Эдварда: – «Я ни перед кем не виляю хвостом. Я не подхалим. Я не буду заискивать», - небольшой смешок вырвался из меня от воспоминаний. - Он был такой смешной.    - Потому что он таким и был, не так ли?    Я закатила глаза.    - Какая разница. Но эти идиотские восторги ласкали его самолюбие. И поэтому он был несносным. У меня было свидание в том году, а у него не было. - Шоколадное мороженое успокаивало мой желудок. У него был приятный вкус, и я почти закончила свою порцию. – Все кончилось тем, что я слила своего ухажера, чтобы побыть с моим лучшим другом.    Я окунулась в воспоминания.    - Эммет. Остынь, чувак. Прекрати метаться, ради Христа! У меня от тебя уже голова кружится.    - Заткнись! Это потому, что ты никогда и пальцем не пошевелил ради отношений с женщиной, потому что ты такой классный, что они сами на тебя вешаются. А я на самом деле люблю эту девушку, – огрызнулся Эммет.    - Ты прав. Я перед ними не виляю хвостом. – Эммет был явно смущен заявлением Эдварда. - Я не подхалим. Я не буду заискивать, – хвалился Эдвард с усмешкой.    Эммет нахмурился в ответ, пока я наблюдала за ними обоими.    - О чем, черт возьми, ты говоришь?    - О тебе! Ты расклеился. Собери свои шары, чувак!    - Ну, некоторые из нас должны работать над этим, красавчик.    - Да, Эдвард, у тебя с этим просто! Я имею в виду, посмотри на свою рожу! – фыркнула я, заступаясь за Эммета. Он был милым, но Эдвард … сногсшибательным. – Не похоже, чтобы тебе приходилось когда-либо прилагать усилия, поэтому дай Эммету перерыв!    Я сидела на кресле с другой стороны дивана, в квартире, которую Эдвард снимал вместе с братом. И старалась сосредоточиться на своих вычислениях.    - Заткнись, Свон. У тебя самой, наверное, стоят очереди бедных придурков, которые только и ждут сегодня возможности вручить тебе свои сердца и цветы. Что случилось с тем чудиком, который «гуглил» тебя глазами вчера в библиотеке? Бедняга! - усмехнулся Эдвард.    Мои глаза поднялись от моей работы, и я сердито посмотрела на него.    - Мартин Фрэнк? Ты, должно быть, шутишь!    Уголок рта Эдварда приподнялся в ухмылке. Этот парень был придурком, и я совсем не была заинтересована в нем, потому что уже по уши влюбилась в моего лучшего друга, но мне приходилось это тщательно скрывать.    - Да, вы, ребята, могли бы использовать его сальные волосы, как лубрикант, - продолжал Эдвард подстрекать меня, стараясь не смеяться вслух.    Я тоже пыталась не рассмеяться и прикусила губу, мои глаза встретились с его взглядом, и я широко улыбнулась.    - Хм, не всем женщинам нужен лубрикант, чтоб ты знал, Каллен. Может быть, ты не достаточно заводишь своих дам.    Я изо всех сил старалась сдержать свое веселье. Но он, как обычно, перевернул все с ног на голову.    - Хм! - С отвращением фыркнул Эдвард. – Им это нужно не поэтому, - сухо добавил он.    - Тьфу, - простонала я, мои щеки пылали. - Что бы то ни было. Твое эго не знает границ.   - Это часть моего очарования.    Виктория покачала головой.    - Ребята, у вас много хороших воспоминаний.    Ее слова вернули меня из прошлого в настоящее и ко всей серьезности создавшейся ситуации. Мое лицо стало напряженным.    - Я боюсь ехать домой. Что делать, если он больше не захочет быть со мной?    - Он захочет. - Она была так убедительна, и мне захотелось, чтобы она поделилась со мной своей уверенностью. – Вот увидишь. Как только ты вернешься, все встанет на свои места, и вы будете жить долго и счастливо с кучей детишек. Похоже, ты уже все упаковала.    Мой открытый чемодан лежал на краю кровати и был виден через открытую дверь в спальню.   - За исключением пары вещей.    Я остановилась, задумавшись над ее словами, и мой разум вернул меня в прошлое снова, в другой раз, когда я собирала вещи и чувствовала тошноту. Легкая улыбка коснулась моих губ, и руки опустились на живот. Он был плоским, но ко мне не приходили месячные с тех пор, как я приехала сюда - и я только сейчас это поняла.    - Виктория... Я беременна. – «Нет... я могу быть, я возможно...»    Я знала, когда это случилось: в ночь после Гала. Той сердитой, страстной, удивительной и ужасной ночью. Прямо перед тем, как я оставила его.    Яркая улыбка вспыхнула на ее лице, и она вскочила, чтобы обнять меня.    - Вот почему тебя тошнило! Видишь! Эдвард все-таки приготовил тебе подарок на День Святого Валентина!