Такая любовь

Эдвард    Линкольн-центр гудел. Белла выглядела потрясающе. Я стоял и смотрел на нее, едва держа себя в руках и переполняясь благоговением. Это было публичное мероприятие в поддержку исследований в области борьбы со СПИДом, и здесь находилось много очень важных персон: влиятельных бизнесменов, известных модельеров, знаменитостей, музыкантов, мэр Нью-Йорка и главы издательств, входящих в концерн «Conde Nast», со всего мира. Белла была элегантно одета и смотрелась настолько ошеломляюще, что просто захватывала дух. Я взболтнул виски в своем бокале, и лед со звоном ударился о хрусталь.    Еда была невероятной - обслуживал известный шеф-повар, имя которого я не мог вспомнить. Взяв одну фаршированную креветку с подноса, который разносил официант, я отправил ее в рот. Концерт – совместное выступление самых известных классических оркестров мира - прошел без сучка и задоринки. Я был поражен тем, что шесть отдельных коллективов, разбросанных по всему земному шару, а затем собравшиеся вместе на один вечер, могут быть так великолепны. Белла выполняла свои обязанности, успевала представить меня всем, но имена начали путаться у меня в голове. Не знаю, как она помнила их всех, но она помнила. Я разделил светскую беседу с Мелиссой и Джоном, Виктории послал улыбку, помахав ей рукой, когда она мелькнула в нескольких футах от меня, и избегал Ньютона насколько мог. Он был занят, делая фотографии. Я должен убедиться, что Белла получит снимки, где мы с ней вдвоем.    Все было прекрасно. Никогда так не гордился ею, как стоя рядом и слушая ее. Живя так близко к ней на протяжении многих лет, я стал принимать как должное то, как начитана и образована она была, и как хорошо держится. Может быть, «принимал как должное» неправильное слово, но это, конечно, напомнило мне, как она удивительна.    Белла выглядела такой потрясающей, что я обнаружил, что когда наши глаза встречаются, то забываю как дышать. Гордость раздула мою грудь, и я ощутил себя павлином. Это был ее вечер, ее мир, и она справлялась со всем с элегантным спокойствием и точностью. Позже, со мной, она будет жаждущей и любящей, нежной и пылкой, и как всегда страстной. Когда наши взгляды встречались, Белла разговаривала со мной без слов, ее великолепные губы изгибались в хитрой ухмылке, флиртуя со мной, она облизывала кончиком своего нежного розового язычка свои губы, или кусала нижнюю губу. Я становился твердым как сталь от одного взгляда на нее, и мне еле удавалось держать себя в руках. Надеялся, что никто не заметит.    Белла держала в правой руке почти пустой бокал белого вина. Она наклонилась к пышной даме, чтобы извиниться, и скользнула ко мне. Я ничего не мог с собой поделать, моя рука легла ей на талию и притянула ко мне достаточно для того, чтобы она смогла почувствовать эффект, который на меня оказывала. Мои открытые губы нашли пульс на ее виске и задержались на теплой коже, когда она вздохнула. Я тоже чувствовал ее дыхание на своей коже, и мои руки стянулись крепче.    - Когда ты сможешь уйти? Я не могу дождаться, когда мы останемся одни.    - Мммм... – ее палец скользнул по моей груди и задержался на животе. Я слышал желание в ее мурлыканье. - Сразу после полуночи. Сколько сейчас времени?    - 23:40. – В зале играла классическая музыка, но он был полон постоянным гулом голосов. Я жаждал, когда единственным звуком в моих ушах станут ее дыхание и тихие стоны. – Осталось подождать совсем немного.    Она посмотрела мне в лицо томным взглядом, из-под полуопущенных ресниц.    - Точно? - поддразнила она мягко, прижимаясь бедром к моей эрекции.    - Скоро, - сказал я с улыбкой и наклонился, чтобы поцеловать ее губы. Мне было все равно, если она прольет свое вино, или если я случайно уроню бокал в своей руке, и меня не волновали четыреста человек вокруг нас. Мой язык жадно ворвался в ее в рот, и хотя наше окружение заставило ее секунду поколебаться, вскоре она ответила на мой поцелуй с той же страстью. Я потянул ее к себе, крепче сжимая и глубоко целуя. Она неохотно оторвалась от меня, но мои губы не хотели отпускать ее.    - Эдвард. Я работаю.    - Я знаю. Не могу с собой ничего поделать. Ты такая красивая сегодня вечером.    Я оглядел комнату через ее плечо, когда ее губы коснулись моей челюсти. Мои глаза встретились с парой синих глаз в двенадцати футах от нас. Мое сердце остановилось. «Что, черт возьми, здесь делает Джейн?» Меня взорвал гнев, и глаза застило красной пеленой, сердце протолкнуло огонь по всем венам.    Я не мог поверить своим глазам. Все, о чем мог думать, пока Джейн продолжала смотреть на меня, было то, что я должен выпроводить ее отсюда, пока Белла ее не увидела. Мое сердце скакало как теннисный мяч, бесконтрольно рикошетя внутри грудной клетки. Мои челюсти сжались, и я поднял руку за спиной Беллы, молча приказывая Джейн, чтобы она не смела подходить к нам. Даже если осажу Джейн перед Беллой, она все равно выстроит стену между нами и разрушит эту ночь. «Черт побери!»    Я пытался не выдать паники в голосе.    - Детка, почему бы тебе не пойти закончить то, что тебе нужно сделать, чтобы мы смогли уйти? У меня есть сюрприз.    - В самом деле? - лицо Беллы загорелось. - А как же традиционный поцелуй в полночь?    Кивнув, еще раз поцеловал ее в губы.    - В полночь я буду ждать тебя здесь, ладно?    Ее пальцы обернулись вокруг рукава моего смокинга.    - Я не хочу оставлять тебя. И так провела большую часть вечера, занимаясь делами.    - Все хорошо. Это всего лишь еще несколько минут. У нас вся ночь впереди, - попытался успокоить я, но мне нужно было оставить ее, чтобы уладить все с Джейн. Чувство опасности стянуло мою грудь. Джейн перешла все границы.    - Хорошо. Люблю тебя, - ее огромные глаза были полны любви. Я коснулся ее подбородка.    - Люблю тебя. Иди.    После того как Белла ушла, я резко повернулся и бросился туда, где ждала Джейн.    - Что ты здесь делаешь?    Она фыркнула, но ее глаза смотрели с болью. Она с трудом сглотнула.    - Большое спасибо за радушие. Это свободная страна.    Я вздохнул, проводя рукой по своим волосам. Я был взволнован.    - Слушай, я не это имел в виду. Просто... не ожидал увидеть тебя здесь.    - Я пришла недавно. Была в городе с некоторыми друзьями, и Калеб сказал мне, что ты будешь тут. Мне хотелось пожелать тебе счастливого Нового года. Вот и все. - Она была одета в какое-то бледно-голубое платье, но я не заметил ничего кроме цвета.    Я виновато покраснел, взглянув через плечо, чтобы посмотреть, нет ли Беллы рядом с нами. Не увидел ее, так что немного расслабился.    - Хорошо, с Новым годом, - мой голос прозвучал неестественно, но будь я проклят, если мог с этим что-то поделать.    - Где Белла? Я должна поздороваться с ней.    «Нет!» - хотел я крикнуть ей.    - Она занята работой. Мы не должны отвлекать ее.    - Она только что была здесь.    - Да, но у нее есть важные дела.    Джейн переминалась с ноги на ногу передо мной , не в состоянии выдержать мой взгляд, посматривая куда-то через мое левое плечо.    - Хорошо-хорошо... Я думаю, увидимся в больнице.    Я видел боль в ее глазах, но не мог заставить себя успокоить ее. Мне нужно было, чтобы она уехала. Сейчас. Она встала на цыпочки и скользнула руками по моим рукам, пока не сомкнула их на моей шее.    Это было неловко, но я наклонился, чтобы кратко обнять ее, сострадая ее одиночеству и немного остужая свой гнев.    - С Новым годом, - мягко сказал я и отстранился. Ее руки сжали мою шею крепче, и она, потянувшись, поцеловала меня в губы. Мои руки остановились на ее талии в шоке. Я был неподвижен, замер как вкопанный, когда она это сделала. Осторожно снял ее руки с себя, отпуская их и позволяя им упасть вниз.    Я должен был сказать ей эти слова, стараясь не ранить ее слишком сильно:    - Джейн, это должно прекратиться. Белла – всё для меня. Если я сделал что-то, что дало тебе ложные надежды, мне очень жаль. Но между нами ничего не может быть, - пытался говорить спокойно, но твердо. - Мне нравится работать с тобой, и ты мой друг.    Что-то в выражении лица Джейн закалилось, но тон ее голоса был кротким.    - Я знаю, Эдвард. Как я уже сказала, мне просто хотелось пожелать тебе всего хорошо сегодня вечером. Пока.    Ужасно себя чувствовал, но черт бы меня побрал, если я снова позволю пропасти разверзнуться между мной и Беллой. За последних несколько дней я устал от того, что вина перед Джейн угрожает моему браку. Пару секунд посмотрел ей в след, а затем направился к Белле, как планировалось.        Белла    Я помчалась в уборную, чтобы успокоиться, толкаясь и протискиваясь между элегантно одетыми женщинами и десятками мужчин, одетыми в смокинги. Мое сердце было готово взорваться из-за того, что я только что увидела. «Почему Джейн здесь, и почему она виснет на шее моего мужа? Почему Эдвард допускает это?» Я оперлась на керамическую столешницу в шикарной ванной комнате. Туалеты были отделены от умывальников, и мои глаза встретились с моим изображением в зеркале. Лицо было таким красным, и в сочетании с изумрудно-зеленым блестящим платьем я походила на рождественскую открытку. Моя голова пульсировала с каждым ударом сердца, и я была уверена, что сейчас или закричу от отчаяния, или буквально взорвусь.    Включила холодную воду и зачерпнула ее в ладонь. Попыталась успокоить дыхание, но все мое тело дрожало. Не понимала что со мной: я так чертовски зла, или яд безумной ревности разваливает меня на куски.    Дверь открылась, и голубая тень мелькнула на периферии поля моего зрения; но я закрыла глаза, сосредоточившись на том, чтобы взять свое дыхание под контроль и не упасть в обморок. Рыдания пытались вырваться из груди, но я заталкивала слезы вглубь. «Я не позволю этой суке сокрушить меня и выставить дурой на глазах у всех моих коллег и гостей. Ни за что», - вздохнула я еще раз.    - Почему бы тебе просто не отпустить его, Белла? - голос Джейн ворвался в мои мысли, и мои глаза распахнулись. Если бы взглядом можно убить, она была бы уже мертва. Наши глаза встретились в зеркале, когда я выпрямилась. Мне хотелось сказать ей, катиться ко всем чертям, но не подарю ей такого удовольствия. Протянув руку, я взяла салфетку, моя спина натянулась, как и моя решимость. «Человек, который заговорит первый, проиграет. Я не собираюсь проигрывать этой...» В первый раз в своей жизни мой разум хотел использовать «с»-слово. (ПП: «c-world» - вежливый способ сказать самое обидное ругательство в английском языке «cunt» - «влагалище»)    - Он должен быть со мной. У нас общая работа, он может говорить со мной о медицине, и я его понимаю. Эдвард - блестящий врач, и он заслуживает кого-то, кто умеет чего-то большее, чем печь чизкейки и организовывать вечеринки.    Я смотрела на нее в зеркало, вытирая руки одним из полотенец, прежде чем бросить его в корзину на полу. Попыталась обойти ее, но она преградила мне путь, глядя на меня глазами полными ненависти.    - Истина лишила тебя дара речи? Я спасла ему жизнь. Он спас мою. Это связь, о которой ты ничего не можешь знать, Белла. Его кровь затекла в мои вены и смешалась с моей кровью. Он проник внутрь моего тела и держал мою жизнь в своих руках. Он принадлежит мне.    Мое сердце стучало у меня в ушах и горле. Я едва могла дышать. Мой разум твердил, что она лживая сука, но я видела руки Эдварда на ее талии, и они целовались, а потом - он говорил с ней с мягким выражением на лице. Повернувшись, я ударила ее по лицу так сильно, как только могла, ее голова откинулась назад. Я надеялась, что ей чертовски больно!    - ЭДВАРД МОЙ! – закричала я на нее. - Он всегда будет моим!    Я выбежала из комнаты, как будто черт гнался за мной по пятам, хватая ртом воздух и ощущая внезапную слабость. Закрыла рот рукой. Я могла бы кричать, что Эдвард мой всю ночь, но мое раненное сердце истекало кровью, как никогда прежде. Уже не могла дышать, когда мои глаза нашли в толпе Викторию. Я, должно быть, стала бледной, обеспокоенные взгляды окружающих в мою сторону были очевидны. Меня два раза остановили, сначала жена мэра, а затем одна из наших помощниц, чтобы спросить, все ли со мной в порядке. Мое горло туго стянула боль, и все что я могла сделать - это кивнуть, продолжая двигаться.    Никогда не думала, что Эдвард позволит другой женщине поцеловать его. Не такой поцелуй и не в такой важный для моей работы момент. Особенно, когда он знал, что Джейн хочет украсть его у меня, и после всего, из-за чего мы сражались. Я намеренно избегала той части зала, где – знала – будет ждать Эдвард. А затем стала издеваться над собой: «Может быть, он и не будет ждать вообще».    Я сказала Виктории, что должна уйти, и дрожащими пальцами сорвала «Б&Э» браслет со своего запястья. «Как чертовски иронично».    - Белла, что? - покачала она головой в знак протеста. – Что ты хочешь, чтобы я сделала?    Майк Ньютон ворвался в комнату.    - Что случилось? - он был искренне обеспокоен.    - Просто, пожалуйста, отдай это Эдварду. - Мы были в гардеробе, и я изо всех сил старалась держать себя в руках. И, наконец, я начала терять свою тщательно удерживаемую маску. Мои глаза умоляли Викторию, и первые слезы подступили к глазам. - Пожалуйста, – умоляла я. - Я не могу видеть его прямо сейчас.    - Белла... он твой муж.    - Я должна уехать прежде, чем полностью потеряю контроль над собой, Виктория. Прости.    - Я отвезу тебя домой. Поехали, - мягко сказал Майк, его пальцы сомкнулись вокруг моего локтя. - Все будет хорошо. Дай Эдварду знать. - Поручил он Виктории.    - Нет! Мне нужно побыть одной.    Майк и Виктория о чем-то тихо договорились, но я не слышала слов, которые они говорили. Выбежала на улицу, плача, а Майк догнал меня с моим пальто в руках. Ледяной дождь со снегом хлестал по лицу. В конце концов, у меня не было больше сил протестовать, когда Майк набросил пальто на мои плечи и проводил к такси. Я больше не волновалась, что Эдварда разозлит мое сопровождение. Я молилась, чтобы Майк отвез меня домой прежде, чем разрыдаюсь и взвою у всех на глазах.     

* * * * *

    Мое сердце болело, а лицо было залито потоками тихих слез. Я оставила ошеломленного Майка в холле, даже нормально не поблагодарив. И теперь дверь в квартиру захлопнулась за мной. Не имело значения, что Джейн сказала мне, но я верила тому, что видела сама: образ Джейн, цепляющейся за Эдварда еще жег мои глаза. Меня тошнило. «Могло ли это быть на самом деле?» Я знала этот нежный взгляд на его лице. Видела его, обращенный ко мне больше раз, чем я могла посчитать. Его глаза были настолько мягкими и нежными, когда он смотрел на нее, что ревность сжигала мою душу в пепел. Ахнув, я вцепилась в свою грудь, мои легкие как будто свело. Я задыхалась. Сердце гремело в ушах, пока наконец не отпустила поток слез, который сдерживала в течение последних тридцати минут поездки от центра Манхеттена.    Остановилась посреди нашей гостиной, поворачиваясь по кругу, сжимая и разжимая кулаки в отчаянии, не зная, что делать с самой собой. Память словно вернула меня в те ночи в колледже, когда я оставалась одна, пока Эдвард был с какими-то безликими женщинами. Все мучения, которые я чувствовала тогда, сейчас стали во сто крат хуже, потому что на этот раз это происходило не в моем воображении, я видела это своими собственными глазами. Наконец, сломленный всхлип вырвался из моей груди, и ноги, подкосившись, отказались держать меня. Я медленно опустилась на пол.    Обернула свою правую руку вокруг теперь уже пустого левого запястья. Глубокие рыдания ломали меня, и я упала на ковер перед диваном. «Этого не могло быть. Он сказал, что они только друзья». Но я слишком хорошо знала, что такое дружба с Эдвардом.    - О, Боже! Что... что же мне… де... делать? – судорожно рыдала я в темноту, мне было безразлично, что дождь и макияж, смытый слезами, испортили красивое дизайнерское платье, теперь полностью разрушенное от бури, бушующей снаружи. Я чувствовала себя смущенной нападением Джейн. Была настолько уверена в нас с Эдвардом. Мне хотелось отмотать время на два месяца назад, кричать, рвать на себе волосы... умереть.    Свернулась на ковре, молясь, чтобы боль отступила. Я не могла умереть, но могла кричать, и  сделала это – так долго и громко, как только могла. Звук расколол воздух - высокий пронзительный визг разъяренной сирены. Мои руки вцепились во влажные волосы и потянули голову до боли. Некоторые шпильки Эсме выпали и со стуком упали на пол рядом со мной. Боль в сердце становилась непостижима, невообразима, даже хуже, чем когда я вспомнила о потерянном ребенке. По крайней мере, тогда у меня был Эдвард, чтобы поддержать меня. Я нуждалась в нем. Даже если он и есть источник этой ужасной боли, он же и единственный, кто мог бы унять ее.    - Пожалуйста... - я не знала, кого просила или кому молилась, но все что хотела - это ничего не чувствовать. - Если это реально, я не хочу его любить...    - Белла! – раздался возмущенный голос с другой стороны двери. Ключ загремел в замке, и дверь распахнулась, ударившись о противоположную стену. Я метнулась в другую сторону так быстро, как могла, запаниковав от потенциального противостояния с Эдвардом. Мой пульс мчался, когда я попыталась убежать по коридору и закрыть дверь между нами.    - Белла! - Эдвард взревел позади меня в коридоре, обезумевшим голосом. - Ради Бога! С тобой все в порядке? Ньютон там с тобой?    - Заткнись, Эдвард! – «Как он смеет спрашивать меня о таком после того, что я только что видела!» Я пыталась захлопнуть за собой дверь, но он подставил свое мускулистое плечо. - Оставь меня в покое! - Эдвард крякнул от боли, когда дерево врезалось в его плоть, и я толкнула дверь со всей силой, что у меня была. Он использовал свой вес, чтобы пробиться в комнату, и я отступила назад, беспомощная помешать ему, несмотря на то, что использовала все свои усилия, чтобы закрыть дверь.    - Что, черт возьми, происходит? – потребовал он. Его волосы и одежда были мокрыми, как и мои. Смокинг и галстук-бабочка куда-то исчезли, и две пуговицы на мокрой, прилипающей к телу, рубашке расстегнулись.    - Какого хрена ты ушла? – в его глазах плескалась смесь гнева, боли и замешательства. - И не могла бы ты объяснить это? – Он показал мне сжатый в кулаке браслет.    Я отвернулась, как загнанный в угол кролик, ожидающий быть съеденным своим хищником. Мои глаза расширились, и я посмотрела на своего мужа. Меня все еще трясло, и горло болело. Все болело.    Когда я не ответила, он сделал шаг ко мне . Я не могла не дрогнуть, что только разозлило его еще больше.    - Белла, ответь мне! – возопил он, вспышка его гнева заставила меня снова вздрогнуть. – Боже мой! - пробормотал он. - Ты ведешь себя, как будто я собираюсь сделать тебе больно.    - Ты сделал мне больно! Так сильно, что я больше не могу думать, не могу дышать! Я видела тебя с Джейн, а ты обвиняешь меня в дерьме с Майком?    На его красивом лице мелькнуло понимание, а затем оно снова ожесточилось.    - Ты видела, как я утешал друга! Виктория сказала мне, что ты уехала с Ньютоном, – его голос стал ниже сейчас, но тон по-прежнему был жестким. – Меня чертовски тошнит от того, что ты не доверяешь мне!    - А меня тошнит от того, что ты все время выбираешь эту суку, а не меня! Я почти никогда не вижу тебя! Ты проводишь все свое время с этой женщиной!    Эдвард в гневе провел рукой по мокрым волосам, и я не была уверена от недоверия или отвращения.    - Это чертов Новый Год, Белла! У меня было запланировано что-то особенное для нас, и теперь все это летит к черту! Почему ты не захотела поговорить со мной о том, что ты увидела? Вместо этого ты послала Викторию отдать мне браслет? Чтобы передать Джейн? – требовал он ответа. – На это ты намекаешь? А потом ты убежала, как обиженный ребенок? Ты ведешь себя безумно! - Его лицо выражало неверие, но он, конечно, знал, что Джейн было от него нужно.    Мое лицо снова исказила гримаса боли, и слезы продолжали литься из моих глаз, я начала плакать по-настоящему.    - Ты не знаешь ее настоящую! Она... не добрая фея. Я не позволю тебе... превратить меня в злодейку в этой сказке, Эдвард! Она... пытается разлучить нас!    - Нет, это не так! - сказал он с отвращением. – Ей было плохо сегодня вечером. Она одна. Она знает, что я связан с тобой!    - И опять ты защищаешь ее, а не меня! - Я закрыла лицо руками и, сползая по стене, больно ударилась об пол, мои плечи вздрагивали от силы моих рыданий. Мне хотелось рассказать ему о разговоре в уборной, но я была так зла, что не могла преодолеть эту боль. Почему я вообще должна убеждать его в своих словах? – К разговору о доверии! Год назад… - я плакала побеждено, - ты бы поверил мне.    - О, к черту это! - Эдвард бросился ко мне и схватил оба мои запястья, убирая руки от моего лица, его пальцы больно впились в мою плоть, когда он дернул меня, поднимая к себе. - Что я должен сделать? Это полный бред! - Я боролась с ним, когда он толкнул меня к стене своим телом, пытаясь одеть браслет назад на мое левое запястье. - Это мы! Не я и Джейн! МЫ, Белла! И мне чертовски больно, что ты могла подумать, будто я могу взять его с твоей руки и одеть на нее! Или на чью-либо другую руку! - Он кричал мне в лицо, его грудь вздымалась напротив моей.    Когда Эдвард вновь одел браслет на мое запястье, он сердито протолкнул колено между моих ног и, подсаживая, оторвал меня от пола, прижимая обе мои руки к стене возле головы. Я пыталась брыкаться ногами, и одна туфля ударилась о стену и слетела, упав с мягким стуком на ковер.    - Это безумие!    Мы оба были в ярости, и жар от наших тел стал просачиваться через нашу мокрую одежду. Гладкая ткань на бедрах Эдварда коснулась внутренней поверхности моих бедер. Я начала бороться и отталкивать его руками изо всех сил, но он по-прежнему держал меня, как будто я послушно лежала в его руках. Растерянность разрывала мою грудь. Я оказалась в противоречии сама с собой: часть меня не хотела, чтобы Эдвард прикасался ко мне после того, как только что касался ее, но другая - жаждала подтверждение того, что он все еще мой. От него пахло одеколоном и гелем для волос. Я сделала глубокий вдох, молча молясь, чтобы не почувствовать на нем никаких следов духов Джейн.    Несмотря на слезы, мой подбородок вздернулся, а глаза сверкнули гневом на мужа. Я была беспомощна физически, но я не позволю ему сломить меня морально.    - Я не получил новогодний поцелуй от своей жены, - голос Эдварда упал до низкого сексуального тона, которым он говорил, когда занимался со мной любовью, но в этот раз это было больно. «Как он может вести себя так и прикасаться ко мне, как будто последние два часа исчезли?»    - Нет... нет, неееет! – я снова стала сопротивляться, отчаянно мотая головой. Образ Джейн, целующей Эдварда, стоял у меня перед глазами. Она целовала моего мужа, в этот первый Новый год нашей супружеской жизни. Он уперся лбом в мой висок, и я смогла ощутить тепло его дыхания на своем лице, аромат дорогого виски, доносящийся до моих ноздрей. - Я не хочу тебя целовать. Я не хочу, чтобы ты прикасался ко мне прямо сейчас.    Эти слова не были правдой, но моя гордость настаивала, чтобы я сказала их. Попыталась скрыть боль в своих глазах, но знала, что мне это не удастся, потому что мой лоб нахмурился, а подбородок дрожал. Я никогда не была в состоянии скрыть что-либо от человека, который знал меня лучше, чем я сама.    Его гнев был ощутим: дыхание тяжелое, на лице выражение ярости. Я чувствовала это, но его губы были нежными, когда они перемещались с моей щеки к моим губам, оставляя огненный след, который ослаблял мою решимость.    - Обманщица, - почти прошептал он.    Когда он почувствовал, что я сдаюсь, его пальцы выпустили мои запястья; и сильные руки легли на мои бедра, притягивая их на один уровень с его пульсирующий эрекцией. Эдвард застонал в изгиб моего плеча, когда мои руки вцепились в его волосы. И я подумала, почувствовал ли он соль от моих слез на своем языке. Мое сердце было разбито, но я все равно не могла отказать ему.    - Я знаю: ты любишь меня, так что прекрати это, - потребовал он. Я начала рыдать, ненавидя свою слабость; ненавидя то, что он был прав. - Чувствуешь, как я хочу тебя? Как я готов для тебя? Белла, - простонал он. – Сегодняшняя ночь должна была стать прекраснейшей.    Я снова закрыла глаза, боль ощущалась еще так свежо. Пыталась отрицать желание слиться с Эдвардом воедино.    - Все что я вижу - это как ты целуешь ее.    Он отстранился, и его взбешенные зеленые глаза встретились с моим жестким взглядом.    - Я не могу поверить, что ты делаешь это, - выплюнул он. - Счастливого гребаного Нового Года! Она поцеловала меня? Едва ли! Если бы ты потрудилась подождать десять секунд ... - Эдвард остановился и фыркнул. - К черту! Действия говорят громче слов.    «Точно», - плакал мой разум.    Сильные пальцы сомкнулись на моем подбородке, заставляя меня поднять лицо к его лицу. Его язык раскрыл мои губы и ворвался в мой рот в оглушительном поцелуе, одновременно он врезался в меня своими бедрами, чтобы показать мне свое возбуждение. Я ненавидела свою слабость, но мои губы, наконец, ответили на его горячий поцелуй; мои руки дернули его за волосы, чтобы впустить его в язык еще глубже. Когда Эдвард застонал в мой рот, воздух покинул мои легкие, и я задохнулась. Его губы оторвались от моих губ, позволяя мне дышать, руки судорожно рвали мое уже и так испорченное платье, пальцы жадно искали мою грудь.    - Вот это был поцелуй, - сказал он, когда его губы начали парить по моей щеке, а одна рука скользнула между нами, чтобы открыть ширинку его брюк и опустить боксеры, освобождая себя. - То, что ты видела, ничего не значило. Это… - он толкнулся в меня снова своим налитым кровью членом; толстая головка надавила на мою влажную плоть через шелковые трусики и медленно потерлась об нее, - …принадлежит тебе. - Пальцы Эдварда сжали и больно потянули мой левый сосок. Тем не менее, он напрягся в его пальцах и стал тугим. Его бедра поддерживали меня, когда он протянул другую руку и грубо разорвал трусики у меня между ног. Я ахнула от удивления, когда его пальцы скользнули в мою плоть, чувствуя влагу моего желания. Он тяжело вздохнул и закрыл глаза. - Мы принадлежим друг другу, и ты это знаешь. Ничто и никто никогда не сможет изменить это. – Он ввел два пальца внутрь, и я инстинктивно подалась ему навстречу. - Я знаю, что ты тоже знаешь это, малышка, так что перестань.    - Эдвард... - прошептала я болезненно.    Мое сердце все еще болело, но я отчаянно нуждалась в нем. Его тело, его губы, его любовь... могут забрать всю боль, которая поселилась во мне, если я позволю этому случиться. Мне не хотелось думать о завтрашнем дне, или о том, что Джейн все равно будет между нами, я просто хотела утонуть в его любви и его словах - и никогда не отпускать. Мне хотелось, чтобы он излечил мое раненное сердце, наполнил меня своим телом и своей любовью.    - Скажи это! – приказал Эдвард. Мои глаза резко взглянули на него. - Скажи мне, что ты знаешь, - сказал он мягче.    - Я знаю, Эдвард.    Его губы снова врезались в мои, наши языки сплелись, омывая друг друга, страстно, но с глубоким смыслом. Он показывал, что любит меня, заставлял признать это. Мое сердце наполнилось любовью. Он застонал, когда головка его члена нашла мой вход, и начал глубоко погружаться, растягивая меня. Я выгнулась, изнывая от желания принять в себя каждый сантиметр его прекрасного тела.    - Мммм, - простонала я от удовольствия и сжалась вокруг него, когда он полностью оказался внутри. Эдвард застыл, чувствуя, как мои мышцы охватывают его. Я хотела заклеймить его разум и тело своим присутствием, подарить ему такое удовольствие, какое не смог бы никто другой. Я любила его за пределами разумного, и мне было нужно, чтобы он знал, что никто не может заставить его чувствовать себя так, как могла я.    - Черт, чувствовать тебя так хорошо, - пробормотал он, прежде чем его рот взял меня снова. Мы были злы и голодны, и сгорали от страсти друг к другу. Я прижалась к Эдварду, разрывая на нем рубашку, пальцами отодвигая ткань и лаская его грудь. Он начал двигаться медленно и глубоко, каждый толчок довольно грубо бросал меня на стену, моя грудь полностью оказалась в его руках, он дразнил и тянул соски, а затем накрыл их своими ладонями. Его пальцы сомкнулись на упругих вершинах моей груди и мягко мяли их. Поцелуи смягчились; наши губы отрывались друг от друга, только чтобы вздохнуть, пока наши тела двигались вместе. Эдвард потянул мою нижнюю губу и лизнул верхнюю, прежде чем его язык скользнул обратно в мой рот. Я втянула его глубже.    Мои ноги начали дрожать, когда Эдвард нашел мою точку «G» головкой члена. Мое дыхание остановилось, я сжималась вокруг него и не опускала.    - Вот и все, детка, - позвал он меня мягко, задыхаясь между поцелуями. - Я чувствую, что ты... сейчас кончишь для меня, Белла.    - Эдвард, я хочу, чтобы… - выдохнула я, – ты кончил со мной.    Я сосредоточилась, кусая губу, желая удержаться на краю дольше, но мои хрупкие эмоции и настойчивость Эдварда сделали это невозможным.    - Я люблю тебя, детка. Просто отпусти себя.    Его гортанные стоны толкнули меня через край, и оргазм захлестнул меня вкусной волной, заставляя задрожать. Эдвард отнял меня от стены, и мои ноги обернулись вокруг него. Крепко прижав к себе, он понес меня к кровати. Когда положил меня, я знала, что он не кончил, и не хотела, чтобы он покидал мое тело.    - Нет, Эдвард, - мои пальцы впились в его плечи и волосы на затылке, когда он начал подниматься. - Не надо!    - Я вернусь. Давай снимем эту мокрую одежду, дорогая, - он поцеловал меня в губы в ласковом обещании, что вернется ко мне. Холодный воздух обжег мою влажную кожу, вызывая мурашки и заставляя меня дрожать.    Я наблюдала, как он отступил в темноту - белая рубашка исчезла, когда он скинул ее и свои брюки вместе с боксерами, прежде чем зайти в ванную. Звуки, доносившиеся оттуда, сообщили о том, что он небрежно бросил одежду в кучу на керамическую плитку, прежде чем вернулся в спальню совершенно голым, с все еще полной эрекцией, и начал стаскивать с меня промокшую одежду, порванные трусики, кружевной корсет и чулки.    - Это позор, что платье испорчено. Ты в нем выглядела ошеломляющей, - его голос стал шелковым, но со следами грусти.    Он был так красив, его все еще мокрые волосы спадали на лоб, и его мышцы двигались так грациозно под его гладкой кожей. Он стал тоньше, чем год назад - образ жизни и нагрузка интерна сказались на нем.    Подняв руку, я запустила ладонь по его руке к плечу. Нежность затопила меня. Глубоко вздохнула. Я любила этого мужчину за пределами возможного, и вдруг я пожалела, что мы потеряли все, что он запланировал на оставшуюся часть вечера.    Глубокие зеленые глаза Эдварда почернели в темноте, но блестели, когда он остановился, изучая мое тело, теперь оставшееся нагим и уязвимым для его взгляда. Провел рукой по волосам и вздохнул, когда остатки моей одежды были брошены в ванную вместе с его одеждой. Я чувствовала его огромную печаль из-за эмоционального барьера между нами. Даже тогда, когда мы занимались любовью и сливались воедино в отчаянной близости, эта тоска была с ним. Внезапно я почувствовала острую необходимость убедиться, что он знает, что я люблю его так же, как и всегда, и что доверяю ему. Я видела его боль - и я ненавидела это.    - Эдвард, - тихо позвала.    - Ммм, да? - ответил он.    Он стоял у изножия кровати, и я подняла руки, подзывая его к себе. К счастью, он не колебался и пополз вверх по кровати - ко мне. Одно колено развело мои ноги, и он одним плавным движением оказался в колыбели моего тела; его руки держали мое лицо, большие пальцы гладили виски, когда он снова скользнул вглубь моего тела. Мои ноги обвились вокруг его бедер, пятки нажали на его ягодицы, а руки начали ласкать его мускулистую спину.    - Боже, - застонал он, медленно закрывая глаза. Опустил голову, чтобы целовать меня, то нежно, то с нарастающим пылом. На смену бушующей минуту назад страсти теперь пришла неторопливая нежность; мы старались показать друг другу глубину наших чувств, а не убедиться в нашей взаимной власти друг над другом.    Эдвард двигался глубокими толчками в устойчивом ритме, наши губы отдавали и брали, ласкали и парили, а затем сливались друг с другом. Мои пальцы держались за шелковые нити его волос на затылке, властно удерживая его голову и притягивая губы ближе для поцелуя.    Дыхание Эдварда и его низкие стоны говорили мне, что он близко, но он замедлился, а затем замер внутри меня. Я чувствовала, как он борется за контроль.    - Малыш, не останавливайся, - прошептала я.    - Если я это не сделаю, то кончу.    Я не ответила ему, но сжалась вокруг него и толкнулась бедрами ему навстречу, притягивая его тело к себе, в полной решимости сделать за него то, от чего он отказывается, чтобы толкнуть его за край.    - Боже, - ахнул Эдвард, а затем его тело изогнулось, он поддался, снова начав двигаться во мне глубоко, и горячо изливаясь внутри моего тела. Я поцеловала его в плечо несколько раз - мои губы мягко двигались по его плоти, ноги и руки крепко прижимали его ко мне, пока он плескался в волнах оргазма и стонал мое имя мне в шею.    Когда все было закончено, Эдвард отстранился и взглянул в мои глаза; тяжело дыша, он откинул волосы с моего лица, но ничего не сказал. Боль читалась на его лице, и мне было от этого невообразимо больно. Никто из нас так и не заговорил. Когда он, наконец, покинул мое тело и повернулся набок, он притянул меня к себе. Мы оба лежали лицом друг к другу, на боку, его дыхание мягко скользило по моей коже. Моя рука лежала на подушке рядом с моей головой, его пальцы сплелись с моими пальцами, плотно сжимая их. Эдвард прижал меня крепче, и я закрыла рот ладонью, когда его губы нежно прикоснулись к моему плечу. Я дрожала, несмотря на железные тиски его рук, и наши руки все еще не отпускали друг друга. Его пальцы тихонько сжались в тихом утешении, и я поняла без слов все, что он должен был сказать.    Мы принадлежали друг другу - да, но наша любовь друг к другу была больше всего остального. Такая любовь случается раз в тысячу лет, и, несмотря на Джейн и боль, которую она спровоцировала, я была уверена в одном: Эдвард – все для меня. Он являлся началом и концом всего в моей жизни.     

* * * * *

    Я проснулась, когда солнце разлилось розовым светом по всей комнате. Растянулась на животе на голом теле Эдварда, его тепло просачивалось в меня везде, где соприкасалась наша кожа. Его пальцы слегка поглаживали мои лопатки, чуть выше одеяла, которым мы были укрыты. Его легкие поглаживания, как перышки, щекотали меня. Я могла слышать биение его сердца под своим ухом, чувствовать его гладкую кожу под своей щекой. Мне не хотелось просыпаться. А хотелось остаться в его руках и сделать вид, что все, начиная с рождественского вечера, не происходило, за исключением только его удивительного подарка-послания. Я бы оставила только это. Сжала руки вокруг него. Вчера вечером у нас случился самый худший бой, который когда-либо был у нас, но мое сердце все еще наполнено им, я могла бы съесть его живьем, и все равно это было бы не достаточно близко.    - Детка, ты не спишь?    Я зажмурилась в знак протеста, но едва заметно кивнула.    - Прости за прошлую ночь. Прости, что разрушила твои планы, какими бы они ни были. - Я подготовилась почувствовать себя полным дерьмом в минуту, как только он заговорил со мной.    - У нас был номер люкс с джакузи в «Waldorf». Розы, шампанское и клубника.    Мое сердце упало.    - Мне очень жаль, - пробормотала я печально.    - Это всего лишь деньги, Белла. Но мы должны поговорить о том, почему ты покинула Гала без меня. - Он перевернулся вместе со мной в своих руках, его тело вжало меня в матрас. Он мог бы держать меня в этой ловушке в течение всего дня, если захочет, но я была чертовски уверена, что не хочу говорить о ней.    - Я не хочу сейчас говорить. - Я несколько раз моргнула, когда мою грудь стянуло. - Пожалуйста, Эдвард. Не прямо сейчас. - Попыталась прижаться к его шее и потянулась, чтобы поцеловать его, но мои губы могли достать только до подбородка. - Ты не можешь просто обнять меня?    Наше гневное и отчаянное занятие любовью прошлой ночью, по крайней мере, убедило, что он любит меня, и позволило мне чувствовать свою власть над ним, как и его над собой. «Неужели мы не можем просто быть вместе, не поднимая эту тему?» Я не была готова нарушать это перемирие.    - Ты обещал, что мы не будем говорить о ней в постели.    - Мы всегда говорим обо всем. Какая разница где? - он смягчился и поцеловал мою щеку, скользя губами к моему виску. Его бедра прижались к моим бедрам. Я даже не знала, что он имел в виду, но наши тела жили своей жизнью. Жаль, что мое сердце снова начало истекать кровью. Я закрыла глаза, желая, чтобы лицо и голос не выдали мою боль, но это удалось лишь отчасти.    - Но... мы не делаем этого больше. - Я скучала по нему так сильно. Скучала по часам, когда мы лежали в объятиях друг друга, нежно касаясь и рассказывая друг другу все; скучала по воскресеньям за чашкой кофе, магазинам, бесцельным прогулкам, катанию на его спине, как когда мы были в Бостоне. Я скучала по ощущению того, что он просто учится в соседней комнате или работает, или сидит на кухне и смотрит, как я готовлю. Чувствовала себя потерянной, когда думала об этом слишком много. Я не хотела думать. Я просто хотела впитывать его и верить, что мы будем в порядке.    Его губы нежно оторвались от моих, а его глаза впились в мои, убеждая меня пожалеть о своих словах, заставляя поверить, будто я все это придумала.    - Мы... - он остановился, очевидно, пытаясь сформулировать свою мысль так, чтобы убедить меня. - Я понимаю, у нас нет столько времени вместе, сколько было у нас в Бостоне. Но мы знали, что это будет трудно. Я с тобой столько, сколько могу быть с тобой прямо сейчас.    Когда он так выразился, это звучало вполне логично, и для любой другой пары, может быть, это было бы приемлемо, но не для меня и Эдварда. Мы вращались вокруг друг друга. Как планеты солнечной системы, или что-нибудь столь же эпическое, но когда центр вселенной взрывается, все испаряется, как будто ничего никогда не существовало. Я чувствовала себя глупо, и мне было стыдно даже от этих мыслей, но ревность такая эгоистичная сука, которая заставляет вас делать и думать то, на что вы никогда и не подумали бы, что способны. Это заставляет вас делать больно людям, которых вы никогда не хотели бы обидеть.    - Я не могу так больше. И не могу игнорировать то, как сильно она ранит меня... Но, я не хочу больше воевать.    Ладони Эдварда легли на мое лицо, его бедра прижались ко мне снова, как будто он не знал, как еще убедить меня. Мое сердце сжалось, руки скользнули вокруг него по собственной воле, и я опустила голову на его плечо, желая спрятаться и забыть последние несколько месяцев.    - Если бы ты доверяла мне, тебе не было бы так больно, - зарычал Эдвард.    Я посмотрела вверх и нашла его сердитый сверкающий взгляд, как будто это я была той, кто сделал что-то не так, или может быть, я бредила или придумала все это в своей голове. Может быть, он может не обращать на это внимание, но я - нет. Мои брови нахмурились, и я толкнула его в грудь. Внезапно мне захотелось, чтобы он убрался от меня.    - Это не имеет ничего общего с доверием, Эдвард.    - Чертовски имеет! - Его глаза стали жестче.    Я толкала его, пока он, наконец, не отодвинулся, как хотелось мне, и не сломал наш контакт, злясь еще больше. Села на край кровати, натянув простыню на свое обнаженное тело.    - Я доверяю тебе, но я не доверяю ей.    - Кому есть до нее дело? Где моя Белла? Я даже не узнаю тебя прямо сейчас.    - Как ты смеешь говорить мне такое, когда это ты – тот, кто изменился? Ты тот, кто заботится о ней! Ты позволил кому-то украсть себя у меня! - Я встала, таща за собой простынь в ванную, но он внимательно следил за мной и шел по пятам, не обращая внимания на свою наготу. Начала громко открывать и закрывать ящики, копаться в каждом из них, пытаясь изображать, будто что-то искала, когда на самом деле я старалась не показывать, насколько мне больно. Мне хотелось кричать от несправедливости всего этого; спросить его, почему он не может видеть, что она делает с нами? А наоборот упрекает меня в том, что сейчас творится между нами?    - Черта с два! Чушь собачья, и ты это знаешь! – огрызнулся он, что-то похожее на отвращение слышалось в его голосе.    Моя спина выпрямилась, и подбородок взлетел вверх.    - Я чувствую совсем по-другому, - мой тон был мягким и методичным. И раз Эдвард казался полным решимости утопить в дерьме и разрушить все то немногое, что нам удалось спасти прошлой ночью, я отпустила слова, которые – знала – сокрушат его. - Я чувствую себя брошенной и одинокой. Даже когда ты трахаешь меня, я одна.    - Что ты только что сказала? - Эдвард заметно отшатнулся, как будто я его ударила, его челюсть напряглась, желваки на скулах заходили, его глаза разрезали меня пополам. Он фыркнул, покачав головой, потом резко повернулся и вышел из ванной комнаты. Я последовала за ним, как будто в трансе, как будто не могла удержаться. Когда он начал быстро одеваться, я снова опустилась на кровать - мои ноги не могли меня удержать. В конце концов он остановился и уставился на меня сверху вниз в большей ярости, чем вчера вечером, после того как он ворвался в квартиру. Его глаза стали черными и опасными, и он дышал, как будто кто-то ударил его в грудь. Может быть, это была я, но мне было больно говорить эти слова, так же сильно, как и ему слышать их.    - Это то, что я делаю? Трахаю тебя? – слова пробивались сквозь стиснутые зубы, и его голос дрогнул. Я видела, как сжималось его горло. – Так ты себя чувствуешь, когда я прикасаюсь к тебе? Я вообще когда-нибудь трахал тебя? Ты думаешь, мои чувства изменились?    Я хотела, потянувшись к нему, попросить его, чтобы он не шел на работу; обнять его крепко-крепко и сделать вид, что между нами ничего не изменилось. Но, я не могла. Даже если он завернет меня в свои объятия и заставит забыть о Джейн, я знала, что она все равно будет вторгаться в нашу жизнь. Я страдала из-за того, как внезапно наша любовь стала ускользать от нас, а я ничего не могла с этим сделать. Независимо от того, как близки мы были вчера ночью, она была здесь, как будто стояла в комнате между нами. Если бы я послушала свое сердце и постаралась стереть боль в его глазах, то все равно ничего не смогла бы поделать со своей собственной... а моя боль была как постоянно вскрывающаяся, незаживающая рана.    Каждый раз, когда мы спорили о Джейн, маленький уголек боли оставался тлеть и увеличивал пропасть между нами. Даже тогда, когда мы мирились, занимаясь любовью, убеждая друг друга, сколько значим друг для друга, все же... она всегда была там, отравляя мою душу, словно медленный яд. Я не знала, как перестать чувствовать себя так; и не знала, как остановить его боль, но если один из нас не сделает что-то, эта «инфекция» станет достаточно сильной, чтобы разлучить нас навсегда. Я похолодела от этой мысли, и зияющая дыра разверзлась в моей груди. Мое дыхание стало поверхностным.    - Ответь мне! – кричал Эдвард, весь красный, со слезами в глазах, на его вспотевшем лбу проступила фиолетоваявенка.    Я вздрогнула так сильно - все мое тело дернулось. Просто посмотрела на него, мои глаза тоже наводнились слезами. Плотнее обернула грудь простыней, как будто это могло защитить мое сердце. Последние слова были ложью, но они были и правдой.    - Я не знаю, как еще тебе это объяснить.    Он сердито смахнул слезу большим пальцем, перед тем как положил руки себе на бедра.    - Просто ответь мне, Белла! Я заслуживаю гребаный ответ! – орал он, и я, наконец, сломалась.    - Я просто делаю чизкейки! – крикнула я ему. - Она сказала мне, что я просто... она сказала, что у нее больше общего с тобой, чем у меня. Она может говорить с тобой о вещах, о которых я не могу! Она лучше для тебя, чем я!    - Что, черт возьми, ты говоришь?    - Вы оба работаете в медицине, вы смешали вашу кровь и получили ужасный опыт вместе! Она понимает тебя лучше, чем я! - я все еще кричала, а он смотрел на меня, как будто никогда не видел меня раньше. - Она может дать тебе больше!    - Меня не волнует, если она скажет, что слоновий навоз – зефир, и съест его, чтобы доказать это, Белла! Как ты можешь сомневаться во мне? Все что я делаю - это думаю о тебе, а ты думаешь только о Джейн!    - Я не... – начала я, но Эдвард прервал меня.    - К черту, не говори, что это не так! Как, ради всего святого, мы дошли до этого? - скорбь затмила его гнев.    С трудом сглотнула комок боли в горле. Я молча просила себя не срываться на рыдания. «Почему он до сих пор кричит на меня? Почему он не злится на гребаную Джейн?»    Я дернула плечом:    - Ты спрашиваешь не того человека.    - Думаю, если я уже осужден, то должен просто пойти и разыграть твою маленькую фантазию!    Теперь была моя очередь опешить - его слова как пощечина, округлили мои глаза, превратив их в блюдца.    - Скажи Элис, что я передавал спасибо за то дерьмо, которое она поселила в твоей голове! Теперь я знаю, почему Джаспер ушел! - Эдвард повернулся и вышел из спальни, оставив меня ошеломленной и застывшей на кровати. Я хотела крикнуть ему, что Элис здесь не при чем, что виноваты он и Джейн, но у меня просто не было сил.    Я слышала, как он взял пальто из шкафа и хлопнул дверью. Наконец слезы полились по моим щекам, и боль снова сломала мое тело. Упав на матрас, я плакала так сильно, что не могла говорить, не могла произнести ни звука... только задыхалась, пока у меня не оставалось никакого выбора, как вздохнуть. Я никогда не чувствовала большего одиночества и безнадежности, чем в этот момент; удушающая тишина надавила на меня, как будто она убьет меня, если я не выберусь отсюда. Я ненавидела Джейн. Я ненавидела Нью-Йорк... Я ненавидела, что Эдвард не верит мне, и ненавидела себя, потому что, несмотря ни на что, я все еще любила его так, что хотела умереть.    Не знаю, как долго я лежала там, но наконец-то поднялась, приняла душ и взяла свой телефон.    - Привет, куколка! С Новым Годом! – голос Мелиссы давал понять, что она все еще в приподнятом настроении от праздника. - Что ты делаешь?    Сделав глубокий вдох, я выпалила:    - Я передумала. Я хотела бы поехать в Париж.    - В самом деле? Замечательно! Когда ты можешь поехать? Джон сказал «февраль» почти упакован. Если улетишь в ближайшее время, сможешь начать работу уже над мартовским номером.    - Да. «Февраль» почти готов и отправится на печать в пятницу. Мне нужно только заполнить еще две страницы. Я могу что-нибудь придумать, но Виктория все сделает, прежде чем присоединится ко мне. Или мы можем закончить это там и просто отправить по электронной почте. Возможен такой вариант?    - Черт возьми, да! Когда ты хочешь ехать?    - Я думаю, что сегодня.    - Ничего себе! Когда ты берешься за ум, ты действительно берешься за ум.    Я вытерла шею полотенцем. Чувствовала тошноту, но теперь я бралась за новые обязательства по работе, и этот перерыв в моей жизни стал мне просто необходим. Убегать никогда не было моим стилем, но иногда вы просто должны это сделать, чтобы увидеть перспективу.    - Да. Я просто подумала, чем раньше я уеду, тем скорее смогу вернуться домой. Я просто закажу билет, а затем представлю отчет о расходах. Ладно?    - Конечно. Завтра я сообщу персоналу, что ты берешься за штурвал.    - Мне нужно подключить международную связь на своем телефоне, поэтому я это тоже включу в расходы, хорошо? Это будет проще, чем брать новый номер.    - Конечно. Дареному коню в зубы не смотрят, но почему такое внезапное решение? Вы с Эдвардом поругались?    Я колебалась, но что толку во лжи.    - Нам обоим нужно немного ясности, но мы не можем сейчас услышать друг друга.    - Мне очень жаль такое слышать, милая. Никогда не думала, что доживу до того дня, когда у тебя и красавчика-доктора возникнут проблемы. - Она слегка прочистила горло. - Он знает, куда ты собираешься? Я должна замести следы?    - Сейчас, наверно, так будет лучше, но не хочу думать об этом, или я передумаю.    - Тогда хватит слов. Я попрошу кого-нибудь забронировать отель и сообщу тебе детали. Позвони мне, как только устроишься.    Я должна была бы радоваться, но все что чувствовала – это глубокую печаль. Повесила трубку, залезла в Интернет и заказала билет на рейс. Два часа спустя уже ехала в такси по дороге в аэропорт. Я не могла позволить себе думать. Мне нужно было похоронить себя в работе. Мне нужно было время и расстояние, чтобы прийти к согласию с собой по отношению к явным попыткам Джейн заполучить Эдварда. Но я должна быть честной: причина, по которой я уезжаю, связана не столько с Джейн, а больше с самим Эдвардом. Ему нужно соскучиться по мне так, как он никогда не скучал. И почувствовать ту же боль, что испытывала и я. Очевидно, что мы не были обделены сексом, но я тосковала по моему лучшему другу. Мне было невыносимо намеренно причинять ему боль, но, возможно, он поймет, почему я должна была уехать. Действительно понятия не имела, что собираюсь сделать, как только доберусь туда, но в Нью-Йорке я была слишком близко к огню... который угрожал оставить от меня только пепел.