Такая любовь

Эдвард    Трудно было избегать Джейн, но я делал все возможное. Мои глаза наткнулись на нее, и, конечно, она наблюдала за мной как ястреб. Я хотел обругать ее за то дерьмо, что она наговорила Белле, но часть меня - воспитанная часть меня - хотела просто игнорировать ее, пока она не исчезнет. Я поступал так достаточно часто в колледже и совсем не гордился этим, но это было легче, чем иметь дело с женскими истериками. С меня было достаточно истерик Беллы.    Все дело заключалось в том, что я не обязан проходить через это дерьмо с Джейн. Мы не являлись любовниками. Мы даже не были хорошими друзьями. Я имею в виду, конечно, она знала меня лучше, чем кто-либо другой, с кем я работал, но этого можно было ожидать после той ночи. Но когда она попыталась поцеловать меня, это стало выше моего понимания. Я ломал голову, какого черта сделал, чтобы дать ей неверное представление; и не мог вспомнить ни черта, кроме того, что относился к ней с уважением и как к другу. Разумеется, я навещал ее, когда она восстанавливалась, но сделал бы это для любого из моих коллег. И я чувствовал себя ответственным. Часть меня все еще испытывала это, но мне было трудно теперь заставить себя по-настоящему заботиться о ней. «Какой друг будет пытаться сломать вашу жизнь?» Внутри меня кипела обида.    Она  опустила что-то, что держала в руках, на стойку поста медсестер и подошла ко мне; ее глаза, не отрываясь, смотрели на меня. Вздохнув, я отвернулся, готовый закрыться в туалете, лишь бы поставить дверь между нами. Волновался, что просто потеряю контроль, а мне не нужно распространяться о моих личных проблемах на работе, и особенно не перед старшим ординатором. Я успел сделать не более пяти шагов, когда ее рука коснулась моего плеча.    - Эдвард.    Резко остановившись, я повернулся на пятках. Физически ощущал, как между нами вырастает большая непробиваемая стена. Обе руки я упер в свои бедра, когда посмотрел на нее сверху вниз. Понимал, что выглядел злым, и даже не пытался это скрыть. Я был зол!    - Что? - выплюнул с нетерпением.    Джейн хватило такта, чтобы промолчать. Ее лицо стало красным и как бы слилось с ярко-розовой формой, в которую она была одета.    - Я... - она остановилась и отвернулась. - Можем мы поговорить о том, что случилось прошлой ночью?    Я смотрел на нее, не двигаясь.    - Нам не о чем говорить. Я, кажется, уже просил тебя уважать мое время с Беллой, и вчера вечером выразился так ясно, как только могу. Мне больше нечего тебе сказать. Ты играешь не только с моей жизнью и жизнью Беллы. Но и с моей карьерой. Это должно прекратиться.    Она слабо кивнула, ломая передо мной руки, сейчас не смея поднять свои глаза на меня.    - Я знаю. И хотела извиниться. Я не хотела... увлекаться тобой, но ты просто... ты просто такой...    Я поднял ладонь, чтобы остановить ее.    - Стоп. Я такой женатый, Джейн. Белла – та, кто заслуживает извинений. Я не знаю всей этой история о том, что ты ей сказала прошлой ночью, но я слышал достаточно, чтобы понять, что ты слишком далеко зашла. Белла была так добра к тебе. Меня не волнует, что ты делаешь со мной, но ты не имеешь права намеренно причинять боль ей и так ее ранить, - мой голос звучал тихо, но твердо и настойчиво. Мне было трудно сдержать омерзение в своем голосе. - И чтобы было ясно: она делает для меня намного больше, чем ты можешь себе представить.    Ее глаза заблестели, и она с трудом сглотнула, так что я заметил.    - Хорошо. А она сказала тебе, что ударила меня?    Я на мгновение опешил: неужели Белла могла сделать такое? Я знал ее достаточно хорошо, чтобы понимать, что ей должно было стать действительно больно, чтобы она решилась на подобное. Подумал, видела ли Белла, как Джейн пыталась поцеловать меня, до или после их противостояния, но будь я проклят, если спрошу об этом у Джейн. Ситуация и так была неловкой.    - Это не похоже на нее, Джейн. Ты, должно быть, сказала что-то мерзкое. Тем не менее, я в шоке, что она это сделала.    - Я слишком много выпила вчера вечером, и мои эмоции взяли надо мной верх. Я не могу изменить то, что чувствую, но мне очень жаль. Если хочешь, чтобы я позвонила Белле, я это сделаю.    - Нет, просто оставь ее в покое. Я позабочусь о Белле сам.    Мне хотелось добраться до сути того, что именно Джейн сказала моей жене, но это было в нижней строке моих дел на сегодня. Повернувшись, я пошел прочь, радуясь, что это противостояние закончилось. «Один пункт выполнен, переходим к следующему».     

* * * * *

    И снова уже наступила полночь, и я понятия не имел, с чем столкнусь с другой стороны двери в нашу квартиру. Ущипнул переносицу, остановившись на секунду, прежде чем вставил ключ в замок. Мой разум устал весь день думать об этом дерьме, и все стало еще хуже, когда Белла не ответила ни на одно из моих сообщений и на два телефонных звонка. Меня встретила темнота, когда я толкнул дверь, и только огоньки из окон расчертили все комнаты оттенками серого и черного. Этого света было недостаточно, чтобы ясно видеть. Белла обычно оставляла свет над плитой, чтобы я мог найти дорогу на кухню, но не сегодня. Войдя, я включил свет; скинул свою кожаную куртку, вешая ее на спинку одного из стульев.    Мои брови нахмурились. Тишина была жуткой, и что-то в воздухе ощущалось странным. Эта стальная стена, которую я выстроил между собой и Джейн, бледнела по сравнению с той, которую я чувствовал между собой и Беллой. Открыл холодильник, но не нашел там ждущей меня тарелки. Мои брови взлетели. «Хммм... она действительно очень злится».    Схватил бутылку воды, открыл ее и выпил залпом половину, прежде чем захлопнуть дверцу холодильника, сильнее, чем надо бы. Разочарование напрягло мои мышцы, сделав их жесткими, и шея отозвалась болью - я протянул руку, чтобы размять ее. «К черту еду, - подумал я, игнорируя урчание в животе. – Без разницы». Может быть, все станет понятнее в свете дня. Я не хотел снова сражаться с Беллой и тосковал по ночам, когда забирался в постель и притягивал ее к себе, не опасаясь, что она станет вырываться от меня. Эти последние несколько недель были самыми ужасными, какие я мог припомнить в наших отношениях, и стало уже нестерпимо выносить это. Мне хотелось принять горячий душ и лечь спать, но у меня не будет выходных до конца недели. И мне думалось, что я не могу оставить все так до вечера пятницы, когда Белла придет домой с работы. Медленно побрел по коридору, запустив обе руки в волосы.    Наша спальня, тоже погруженная во мрак, казалась более недружелюбной, чем остальная часть квартиры. В ванной свет тоже не горел - еще одно подтверждение того, что Белла вообще еще не остыла. «Просто чертовски здорово!» - тяжело вздохнул я, скидывая новую обувь, которую она мне подарила, и оставляя ее на полу у кровати. Я едва взглянул на туфли, прежде чем отправиться под душ, и включил такую горячую воду, какую только мог выдержать. Не задержался там надолго, только быстро обмыл свое тело и наскоро вымыл волосы шампунем. Вытерся сухим полотенцем, я даже не потрудился обернуть его вокруг себя. Бросил его на пол и выключил свет, с нетерпением желая закрыть глаза, а не еще одного боя с моей женой.    Сегодня получился особенно тяжелый день. Кроме того потока моих мыслей и неудобного дерьма между Джейн и мной, у нашей бригады была действительно напряженная работа: пациент с сильным ожогом, который заснул с сигаретой в кресле и загорелся как свеча. Я никогда не видел ничего подобного, и медицинская школа не подготовила меня к ужасу того, как выглядит обожженная кожа, прилипшая и горевшая вместе с одеждой, и буквально вареное мясо на его руках, ногах, туловище и вокруг пальцев. Восемьдесят процентов его тела было покрыто ожогами третьей степени, и он буквально разваливался на нашем столе. Что выглядело нереально и просто... невыразимо.    Я наклонился, чтобы поднять одеяло, и в первый раз заметил, что постель пуста. Моя рука, откинув одеяло, провела по холодным простыням. Я закрыл глаза и упал на кровать, не потрудившись накрыться. Побежденный, накрыл глаза рукой. Это был не первый раз, когда ей приходилось работать почти до утра, из-за каких-то сроков и вечных косяков Майка Ньютона. Я слишком устал, чтобы злиться, что она не позвонила; но не мог спать, пока не выясню, что происходит. Глубоко вздохнув, встал и выхватил свой телефон с пояса штанов, которые оставил на полу в ванной. Пошел обратно, включая лампу на ближайшей ко мне тумбочке. Я просмотрел свой телефон. У меня был пропущенный звонок от папы, сообщение от Калеба и одно от Эммета. И ничего от Беллы. Паника охватила все мое тело.    Схватил спортивные штаны из третьего ящика нашего комода, натягивая их одной рукой, другой - набирая номер Беллы кнопкой быстрого набора. Сотовый сразу же переключился на ее голосовую почту. Ее телефон, должно быть, выключен. Мой пульс ускорился, и мучительно стянуло грудь. Мы ругались, конечно, и раньше, но не так, чтобы она не давала мне знать, где находится - раньше никогда. Я подумал, может быть, что-то случилось. Это было воскресенье, и даже если бы она работала, то я обычно мог до нее дозвониться, но было уже слишком поздно, чтобы звонить в офис. Я выбежал из квартиры и по лестнице помчался в гараж. Обеими руками толкнул тяжелую дверь, пробежал несколько футов и увидел, что ее машина стоит рядом с моим внедорожником.    - Черт! - выдохнул я, вцепившись обеими руками в волосы. Повернулся, оглядывая гараж. Никого не было видно. Мой желудок скрутило, когда я вернулся в квартиру. Шагал по комнате, не зная, что делать. Включил телевизор, затем опять выключил. Позвонил Эммету, но ответила Розали.    - Алло? - голос у нее был полусонный.    - Хэй, Роуз. Это я. Вы слышали что-нибудь от Беллы? Ее не было здесь, когда я вернулся домой, и она не оставила никаких записок, - сглотнув, я нервно пробежал рукой по волосам.    - Это не похоже на нее, - ее голос стал более внимательным. - Ты пробовал ей позвонить?    - Нет, - сказал я раздраженно. - Я думаю, что подожду, пока ад замерзнет, но не сделаю первую очевидную вещь в таком случае.    - Я слышу, что ты расстроен, но можешь перестать огрызаться на меня, мудак!    Я резко выдохнул:    - Знаю. Извини. Я просто... волнуюсь.    Голос Роуз смягчился:    - Она нам не звонила. Последний раз я говорила с ней на Рождество. Если бы я была на ее месте, то врезала бы как следует этой Джейн. Может быть, она задержалась где-то по своей работе.    - Нет, - резко оборвал я ее. - Она бы позвонила или оставила мне сообщение. Это совершенно не в ее стиле. - Мой голос наполнился тревогой. Я пошел в спальню, обошел всю квартиру, наконец, покопался в столе Беллы, ища подсказки, которые бы могли сказать мне, где она.    Я бросился на диван, одной рукой закрывая глаза, мой желудок скручивало в узлы.    - У вас что-то произошло?    - Очевидно, ты знаешь, что происходит, если упомянула Джейн, не так ли?    - Да, так сделай с этим что-нибудь, придурок.    Гнев взорвался во мне, я открыл глаза и вскочил.    - Что, черт возьми, ты знаешь о том, что я делаю? – выругался я. - Я схожу с ума от волнения, Роуз!    - Успокойся, Эдвард. Я только сказала, что вы, ребята, можете справиться с чем угодно.    Я прислонился к стене в коридоре, вытянул ноги вперед, опираясь на них.    - Я не знаю. Может быть, - пробормотал я мягче, страх волной пробежал по моей коже, как электричество. - Может быть, что-то случилось. Я не могу вызвать полицию до завтрашнего вечера. Должно пройти двадцать четыре часа с ее исчезновения, прежде чем они будут что-то предпринимать.    - Белла не глупа. Она бы не подвергла себя опасности.    - Ни один из нас не думает сейчас здраво, Роуз, - сказал я устало.    - Я постараюсь дозвониться ей, Эдвард, ладно? Если она просто злится на тебя, может быть, она поговорит со мной.    Моя голова упала, и я сполз по стене на пол, опуская руки и прижимая телефон плечом к уху.    - Спасибо. Я думаю, что позвоню ее родителям. Еще не так поздно на Западном побережье.    - Дай мне знать, если что-то узнаешь, и я сделаю то же самое.    В первую очередь я позвонил ее отцу. Не решался говорить с мамой, потому что не хотел волновать их, но кто, черт возьми, знал, что происходит?    Через час я уже поговорил с обоими родителями и преуспел только в том, что довел ее мать до истерики. Никто из них ничего не слышал о ней с Рождества. «Что, черт возьми, происходит?» Я налил виски в бокал на три пальца и залпом выпил, а затем снова наполнил бокал.    Прошло два часа с того момента, как я обнаружил, что она ушла. И только сейчас до меня наконец дошло - проверить на месте ли ее одежда и вещи. По крайней мере, если она взяла какие-то вещи, я могу успокоиться, что, по крайней мере, она не пострадала где-то или еще что хуже.    Включил свет в гардеробе. У Беллы было много одежды, и трудно сразу заметить разницу. Я посмотрел на верхнюю полку, где хранились чемоданы. Там был мой, а ее – не было. «Она оставила меня». Мой разум не мог принять эту мысль. Это просто невозможно, но лучше чем альтернатива, что она могла быть изнасилована, или еще хуже лежала в каком-нибудь переулке неизвестно где. Если бы это было связано с работой, она бы мне сообщила. Так что возможна только одна версия.    Осознание этого ударило меня наотмашь. «Белла ушла от меня». Это было что-то, что я даже представить себе не мог.    Я остановился, проведя рукой по своему лицу, ощущая пальцами щетину на своем подбородке. Мне казалось, что сердце сейчас вырвется из груди и упадет к моим ногам, но в то же время взорвется и разорвет мое тело на части. Я изо всех сил пытался дышать, но как будто стальные канаты стянули мою грудь. Несколько секунд я колебался, а затем вскочил, натягивая футболку и засовывая ноги в кроссовки, не одевая носков. Схватил ключи и, надев куртку, вылетел из квартиры с телефоном в руке. Я не знал, куда шел, но знал, что иду искать ее. Следующее что я помню, как бесцельно ездил по городу, потратив сто пятьдесят долларов на звонки на номер 411, чтобы узнать адреса нескольких отелей, которые смог вспомнить. Заехал в четыре, которые были ближе всего к ее офису, но каждый раз персонал смотрел на меня, как будто я сумасшедший, и качали головами, когда называл им имя Беллы.    - Мне очень жаль, сэр, но мы не вправе передавать личную информацию о наших гостях. - Все они отвечали одно и то же.    - Слушай, я не могу найти свою жену. Ты не должен говорить мне номер комнаты. Я просто хочу знать, что она в безопасности, - сказал я последнему, отчаяние затопило мой голос. Ощущал, как горят мои глаза и сжимается горло, когда умолял его. - Пожалуйста.    Он нервно оглядел шикарное лобби, чтобы убедиться, что никто за ним не наблюдает. При нормальных обстоятельствах она никогда бы не выбрала этот отель, учитывая наш бюджет, но если она так сердита, что оставила меня, то нужно учесть все варианты. Мужчина помотал головой с сочувствующим лицом.    - У нас не останавливалась никакая Белла Каллен, сэр. Мне очень жаль.    - А как насчет Свон? Белла Свон?    Он нажал несколько клавиш на своем компьютере и печально покачал головой.    - Нет, мне очень жаль.    Мое сердце упало, и я ударил ладонью по мраморной поверхности ресепшн.    - Хорошо, спасибо, парень.    На улице к лобовому стеклу моей машины был прикреплен штрафной талон за неправильную парковку, я снял его, сунув в карман.    - В самом деле? Среди ночи, блять? - пробормотал я. Но это был не Бостон. Это - Манхэттен, и здесь все иначе. Внезапно я возненавидел Нью-Йорк за то, что он сделал с нами.    Вернулся в машину и направился в сторону Бруклина. «Может быть, она поехала туда, так как мы думали о покупке дома там».    Когда ночь растворилась в розовато-фиолетовом утре, я все еще не нашел ее. Чуть не заснул за рулем. Я наконец остановился, когда свернул на другую полосу, и сигналы встречных машин загудели, предупреждая меня.  -  Припарковался на небольшой стоянке «7-11» (ПП: крупнейшая сеть мини-маркетов) и стал звонить снова. Мои глаза горели, а голова гудела. Два часа спустя я не мог больше думать ни о каких отелях, и раз двадцать набрав Белле, получил тот же результат: голосовую почту.    Я пять раз ударил по рулю так, что моя ладонь начала гореть, кровь образовала под кожей большой фиолетовый синяк. Ощущал себя абсолютно беспомощным, не в состоянии добраться до Беллы и узнать, что она в безопасности. Это не имело значения, что мы поссорились. Она могла орать и ругаться, или устроить мне холодный душ, но я бы поклялся своей жизнью, что она никогда не оставит меня. Обняв руль, я закрыл глаза, не в силах больше сдерживать себя. Первые две слезы молча выкатились из моих закрытых глаз, и тогда я начал тихо всхлипывать. Все это было так чертовски нереально. Этого не могло быть!   Левая рука все еще сжимала телефон так сильно, что костяшки пальцев побелели. Я смахнул слезы со своего лица свободной рукой. Набрал больницу и сказал им, что заболел. Не было никаких вариантов, что смогу сегодня работать. Настолько я был физически и морально истощен. Не знал, в состоянии ли я даже доехать домой. Вылез из машины и купил энергетический напиток и буррито. Выпил эту дрянь, надеясь, что это разбудит меня. Буррито на вкус оказался дерьмом, но я заставил себя проглотить половину, прежде чем завернуть его обратно и бросить на пол у пассажирского сиденья. Завел машину, включил радио с рок-музыкой и вывернул звук на полную мощность.    Сунул телефон в карман куртки; и когда он зазвонил, на мгновение мое сердце подпрыгнуло в надежде, что это Белла, пока я не узнал рингтон своей матери. Роуз или Эммет, должно быть, позвонили ей. Я поставил машину на парковку и выключил радио, не уверенный, хотел ли сейчас говорить со своей мамой. Мне просто нужно дотащить свою задницу домой, прежде чем я убью себя. Разговоры только заставят меня снова потерять контроль. Я ненавидел чувствовать себя таким слабым. У меня сейчас было даже меньше сил, чем когда она не помнила меня. По крайней мере, тогда у меня был выбор: сказать ей или нет. И она была со мной, и я знал, что она в безопасности. Я мог заботиться о ней тогда. Теперь я не знал и не мог ничего сделать.    - Алло? - откашлялся и попытался говорить нормально. Я становился нервным от нехватки сна и от действия энергетика.    - Дорогой, это мама.    - Я знаю. Увидел твой номер на экране.    - Ты в порядке? Роуз и Эммет позвонили и сказали мне, что ты не знаешь где Белла.    - Да, и?..    - Ты нашел, где она? Надеюсь, она в порядке.    «Я тоже».    - Думаю, что она оставила меня. Ее чемодана нет. Я всю ночь ездил и искал ее.    - Может быть, она будет дома, когда ты вернешься, милый, - я слышал слезы в голосе моей матери.    - Нет, я так не думаю. Если она ушла, то это хуже, чем я думал.    - Я никогда не поверю, что она может оставить тебя, детка. Она так тебя любит.    Я чувствовал тошноту, подкатывающую к горлу, слезы размыли зрение. Было тяжело начать говорить:    - Ну, иногда любви, видимо, недостаточно.    - О, милый. Эммет едет к тебе. Он взял отгул в больнице и должен быть у тебя к полудню.    - Зачем? Что Эммет собирается делать, мама? - я прислонился головой к боковому стеклу и закрыл глаза.    - Он собирается быть с тобой, Эдвард. Тебе не нужно быть одному прямо сейчас.    - Он собирается искалечить и свою жизнь, чтобы нянчиться со мной, если она никогда не вернется? К черту это.    - Эдвард! Прекрати так говорить.    Я пытался проглотить ком в горле, но ничего не помогало. Набрал воздуха в легкие, пока они не заболели, приказывая себе держаться. Я чувствовал себя таким жалким.    - Я не собираюсь ничего приукрашивать. Все плохо. Она не доверяет мне, и хотя я чертовски и практически разрушен тем, что она уехала, этого дерьма не случилось бы, если бы у нас было доверие, - слезы начали медленно катиться из моих глаз, и я всхлипнул. - Я так зол на нее! Я делаю все, что могу, чтобы показать ей, как много она значит для меня, но если это все не имеет значения, то пошло бы оно все! Она даже не отвечает на телефонные звонки!    Моя мама тяжело вздохнула на другом конце линии.    - Эдвард. Все будет хорошо. Никто не любит друг друга больше, чем вы двое.    Боль в груди увеличились, и мои плечи затряслись в агонии.    - Я... тоже так думал.    - Эдвард, просто иди домой, сынок. Подожди Эммета. Она тебе позвонит.    Я посмотрел на свой телефон - все еще ничего от нее.    - Я не слышал ничего от нее уже двадцать четыре часа.    - Она позвонит, Эдвард. Неужели ты думаешь, Белла поступит так с вашим браком? Давай, милый. Ты знаешь, что она позвонит.    Я не хотел рассказывать маме подробности о Джейн, Гала и всем этом дерьме с Рождеством.    - Ты говорила с ней? - с надеждой спросил я.    - Нет. Ты хочешь, чтобы я позвонила ей?    - Роуз собиралась попробовать, но она не перезвонила, так что я сомневаюсь, что Белла будет говорить с любым из нас. Я позвоню тебе позже, мама, хорошо? Хочу вернуться домой на случай, если она появится.    - Хорошо, дорогой. Держи меня в курсе. Твой отец просил передать, что любит тебя, и мы с тобой, Эдвард. Если тебе нужно, чтобы мы приехали...    - Мама, честно, не надо. Не пойми неправильно. Я просто... Я смятен прямо сейчас - и это между мной и Беллой.    - Хорошо, сынок. Люблю тебя.    - Я тебя тоже, - закончил я разговор и включил передачу.     

* * * * *

    Когда консьерж позвонил и сообщил, что мой брат внизу, я поднялся с дивана и нажал кнопку у двери.    - Пропустите его.    Отперев замок, оставил дверь приоткрытой, а затем вернулся обратно на диван. На кабельном был хоккейный матч, но в действительности я не смотрел его. Это был просто белый шум (ПП: монотонный постоянный звук), который был необходим для поддержания моего мозга достаточно занятым, чтобы я не мог задремать. Эммет вошел в дверь.    - Хэй, брат, - сказал он. Его глаза внимательно всматривались в меня, когда он вошел в гостиную, снимая свое пальто. Бросил спортивную сумку у двери. - Как дела? - Сел в кресло, стоящее у дивана, и потянулся, чтобы сжать мое плечо.    Я продолжал смотреть в телевизор и даже не взглянул на него.    - Я лучше.    - От Беллы ничего не слышно, да? - голос Эммета был осторожным.    Я схватил телефон с журнального столика передо мной и бросил им в него.    - Посмотри сам. Я послал более сотни сообщений. Она убивает меня. Я не могу дышать, так чертовски я волнуюсь.    Эммет поднял телефон как раз в тот момент, когда он звякнул о входящем сообщении. После всех тех сообщений, которые были не от Беллы, я даже не вздрогнул от этого звука.    Кинул взгляд на Эммета, когда он посмотрел на телефон, прежде чем положить его обратно на стол.    - Это от Джейн.    Покачав головой, я фыркнул. Она звонила и писала несколько раз, и с каждым разом росло мое недовольство этим.    - Она должна исчезнуть. Клянусь Богом, блять, Эммет, я жалею, что не я  получил ножом в живот той ночью. Все покатилось к черту из-за этого.    - Неужели все из-за этого, или эта женщина, Джейн, была влюблена в тебя еще до того, как это случилось? Может быть, это стало просто катализатором.    Я пожал плечами.    - Не имею ни малейшего понятия. Никогда, действительно, не задумывался об этом, - я медленно поднялся и пошел на кухню. - Хочешь пива? Как только услышу, что она в безопасности, я планирую перейти на виски. Беспамятство - единственный способ, которым я могу перестать думать об этом дерьме.    - Да, - крикнул он мне. - Если это то, что тебе нужно, чтобы уснуть, то я думаю, тебе стоит выпить.    Я вернулся с двумя открытыми бутылками пива и протянул одну Эммету, который теперь листал каналы.    - Ты не против? - спросил он.    Я покачал головой и снова сел, делая большой глоток пива.    - В последнем сообщении, которое ей отправил, я написал, что звоню в полицию, если она не перезвонит, но я должен подождать до вечера. Конечно, это так чертовскинеправильно, что они ничего не делают. Они ждут, пока пройдет достаточно времени, а что если она ранена или похищена, тогда она  уже была бы мертва, прежде чем они поднимут свои задницы. Я терпеть не могу быть в неведении, Эммет, - мое горло так сильно сжималось, что голос дрожал.    - Неужели ты думаешь, что это что-то криминальное?    - Наверное, нет. Я думаю, что Белла разозлилась и оставила меня, но она даже не сказала мне, что уходит. Она заставила меня пройти через ад - не знать, что она в порядке. Прошло 42 часа с тех пор, как я оставил ее вчера утром. Я ненавижу этот чертов город, Эммет.    Мой телефон зазвенел снова, и я съежился. «Почему бы Джейн уже не оставить меня в покое?»    - Ты не хочешь проверить, что там?    Я помотал головой.    - Уверен, что это снова Джейн.    Эммет потянулся к телефону, а затем передал его мне.    - Это от Беллы, Эдвард.    Вскочив, я схватил телефон; мое сердце билось как сумасшедшее.    «~Э,  я хотела, чтобы ты знал: я в безопасности.  Мне просто нужно некоторое время побыть одной.  ~ Б»    Мои пальцы летали по клавишам, пока я набирал ответ.   

«Где ты?» 

  «Это не имеет значения, Эдвард».    - Черт побери! – громко ругнулся я, снова колотя по кнопкам.   

«СКАЖИ МНЕ, где ты есть!» 

  «Я не могу. Просто поверь мне, что я в порядке, и я буду на связи».   

«Да, правильно. 

Ты имеешь в виду так же,

 как ты доверяешь мне?» 

 

Я бросил телефон на диван рядом с собой, зная, что она не ответит, и встал, чтобы налить виски.    - Что происходит, Эдвард? - спросил Эммет.    - Она послала меня - вот что. И не скажет мне, где она.    - По крайней мере, ты знаешь, что она в безопасности.    Я не мог спорить с его логикой, но все же мое сердце так сильно болело, что чувствовал, как оно готово взорваться.    - Хочешь виски? - спросил я.    - Я, пожалуй, остановлюсь на пиве.    - Ладно, тогда, - пробормотал я и сделал глоток из бутылки, не заботясь о бокале. Янтарная жидкость обожгла горло. Я хотел уснуть, чтобы успокоиться и избавиться от тошнотворного чувства, которое пустило корни в моей груди еще накануне вечером. Я так устал, что не мог заснуть без посторонней помощи, но мне это было нужно. Стоя там, сделал еще три больших глотка, прежде чем вернулся в гостиную. Растянулся на диване и закрыл рукой глаза, пытаясь сосредоточиться на комментариях к игре по телевизору, и молился об утешительном сне.        Белла    Я чувствовала себя как зомби. Два дня. 48 часов. С тех пор как я покинула Нью-Йорк, и немного больше, как не видела Эдварда. Мое сердце и голова болели, когда я выронила сумку на пол дорогого гостиничного номера. Мелисса как всегда в своем репертуаре: она ничего не делает наполовину. Я упала на кровать в изнеможении. Плакала практически весь полет и теперь была полностью измотана. Слава Богу, я летела первым классом, что дало мне больше приватности. Была благодарна осмотрительности стюардессы, когда она принесла мне два бокала белого вина и горячее полотенце. Я отказалась от еды - аппетит совсем пропал.    Чувствовала себя пустой и совершенно одинокой. Это была самоизоляция, но все равно чертовски больно. Сообщения Эдварда делали все только еще хуже и разбивали мое сердце, но я понимала, что не стоило ожидать от него понимания, когда я уехала, даже не оставив записки.    Во время полета мой телефон был выключен, но прочитав его последнее сообщение, я сознательно выключила его, прежде чем прослушать его сообщения, оставленные на мою голосовую почту. Мне не хотелось сталкиваться с гневом, который - я была уверена - услышу в его голосе, или уничтожающими меня словами его сообщений. Я оставила его, прекрасно зная, что это потрясет его до глубины души, и он будет чертовски зол. Вина и что-то болезненное, что не могла сформулировать, заполнили все мое сознание. Душевная, физическая - изнурительная боль. Впервые в жизни я не могла дотянуться до Эдварда или позвонить ему и получить от него успокоение, которое мне было так нужно. Я винила себя за побег, но и его за то, что он довел до того, что это стало необходимым.    Мое лицо исказила гримаса боли, грудь стянули снова подступившие слезы. Я перевернулась на бок и обняла свои колени, сворачиваясь в клубок, надеясь спрятаться от этой боли, но все было тщетно.    - О, Эдвард. Пожалуйста, прости меня,- плакала я, рыдания сотрясали мои плечи.    Позволила себе утонуть в своем горе, моя правая рука обернулась вокруг браслета на левом запястье. Я решила оставить Эдварда, но не могла заставить себя снова снять браслет. После того, как он с такой страстью вернул его на место, не было никакой вероятности, что я когда-либо сниму его снова. Я была так зла на него и ранена, но наши души сплелись друг с другом так же, как и эти буквы на браслете. Это была ощутимая связь с ним, часть нас двоих.    Через несколько минут я собрала силы, чтобы взять и включить свой телефон, боясь до смерти того, что найду в нем, но отчаянно желая услышать его голос. Там было двадцать звонков от Эдварда, три от моего папы, два от моей мамы, четыре от Роуз, один от Эсме и один от Элис. Видимо, армия приведена в полную готовность.    Я была трусихой. Убежала так далеко, не поговорив с Эдвардом, зная, что не смогу уйти, если сделаю это. Мне нужно было разобраться в своих мыслях и дистанцироваться от всего, что связано с Джейн. Сейчас я избегала его звонков. Ему будет больно, и, вероятно, он будет безумно расстроен. Знала, что мой уход опустошит его - и все же я уехала. Боль от переживаний в тот момент казалась более невыносимой и затмила все, даже боль, которую я причинила ему сейчас. Я сходила с ума.    Телефон в моей руке зазвонил, и я чуть не выронила его; мое сердце начало яростно колотиться; я могла ощущать, как на шее бьется мой пульс, и слышала его стук в ушах.    Мои пальцы дрожали, когда я нажала кнопку, чтобы ответить:    - Алло?    - Слава Богу, ты, наконец, ответила! Белла! Дорогая, мы все так беспокоимся о тебе! Эдвард сходит с ума, – голос Эсме дрожал.    От ее слов я закрыла мои, уже и без того опухшие от слез, глаза.    - Мне очень жаль, - сказала я бессильно, стараясь не допустить, чтобы голос надломился. Меня выдавал мой заложенный нос, она слышала, что я плакала. – Мне просто нужно побыть на расстоянии некоторое время.    - Но, дорогая, ты ничего не сказала Эдварду? Это на тебя не похоже, - ее голос был полон понимания, которого я не заслуживала.    Слезы начали катиться крупными каплями - одна за другой - по моим щекам.    - Я знала, что не смогу уйти, если увижу его до отъезда. Он... - попыталась прочистить горло, - он бы не позволил мне. Я не нашла бы в себе достаточно сил, чтобы уйти от него.    - О, милая. Тебе нужно позвонить ему. Он так переживает. Что все это значит?    - Разве он не... - остановилась я, чтобы прочистить горло, - разве он не сказал вам?    - Да, но я хочу услышать твою версию.    Я пыталась дышать равномерно, чтобы успокоить неустойчивое сердцебиение.    - Начиная с той ночи, когда произошел инцидент в Отделении, женщина, которая спасла его... она преследует Эдварда с параноидальной настойчивостью. Она не дает нам ни минуты покоя. Названивает в середине ночи, пишет сообщения по десять раз в день, появляется в нашей квартире без предупреждения, а затем остается на весь вечер! - мой голос сорвался. - Она, как раковая опухоль, просачивается в нашу жизнь, и он позволяет ей это, Эсме. Я видела, как они целовались в новогоднюю ночь, на Гала–вечере.    Она тяжело вздохнула.    - Да, Эдвард сказал мне, что были проблемы, но он сказал, что там нет ничего серьезного, и ты делаешь много шума из ничего.    - Это очень серьезно. Она влюблена в него. И она сказала мне потом, что хочет забрать его. Загнала меня в угол в уборной, когда я прибежала туда, чтобы взять себя в руки.    Эсме ахнула.    - Что? Ты сказала Эдварду?    - Это не имеет значения.    - Я не могу поверить, что все, о чем ты говоришь, не имеет значения для моего сына, Белла.    - Он знал, что она говорила со мной, но даже не поинтересовался деталями. Он на все закрывает глаза, когда речь заходит о ней. Он видит ее не иначе как святой, пожертвовавшей собой ради него.    - Я знаю, что он чувствует благодарность, Белла, но не больше. Ты знаешь, как сильно он любит тебя.    - Я не говорю, что он изменил, но я чувствую себя обманутой и обиженной. А потом - чувствую себя виноватой и злюсь на себя, потому что я обязана ей жизнью Эдварда! Я не могу больше смотреть на это, Эсме! Мне просто нужен перерыв, чтобы вздохнуть и собраться с мыслями. Я пыталась убежать не от Эдварда. Но... - Мой голос сорвался на рыдания. - Я почти не вижу его. Он или работает, или постоянно занимается ею. Когда мы вместе, то или занимаемся любовью, или кричим друг на друга, - откровенно призналась я.    - Ты должна позвонить ему, Белла. Это несправедливо - не говорить Эдварду, где ты, - она успокаивала меня, но я слышала, как она озабочена и расстроена. – И позволять ему верить, что ты оставила его. Ты бы слышала его, когда я позвонила ему вчера.    - Я соберусь с силами и позвоню ему - скоро. Он знает, что я никогда не смогу оставить его. На самом деле, Эсме. - Не могла сказать ей, что была в полете, и потому не могла позвонить.    Голос Эсме стал строже, материнские нотки мелькнули в голосе.    - Белла, как бы ты себя чувствовала, если бы он поступил так с тобой? Представьте себе, каково бы тебе было. Все что он знает, что это так не похоже на тебя, и земля уходит у него из-под ног. Ты должна позвонить ему немедленно!    - Он в порядке? - выдохнула я, прижимая руку ко рту, слезы рекой полились по моим щекам.    - Ты знаешь ответ на этот вопрос. Он сходит с ума от беспокойства, Белла, и это несправедливо.    - Разве справедливо, что он не создал никаких границ с Джейн? Я чувствую себя лишней, как будто мешаю им. Как я должна чувствовать себя, ради Бога? Он единственный, кто может поставить все на места, но он... не делает этого, - я вытерла горячие слезы, снова текущие по моему лицу.    - Я понимаю, почему ты чувствуешь себя таким образом, но было бы несправедливо говорить, что он ничего с этим не делал. Он сказал мне, что разговаривал с ней. Вы с Эдвардом сможете решить эту проблему. Он любит тебя больше всего на свете, и я знаю, что ты чувствуешь то же самое.    - Да. Это так не убивало бы меня, если бы я не любила его так сильно, – сказала я тихо, но уверенно.    - Эдварда это тоже убивает. Итак, позвони, ему детка. Пожалуйста.    - Когда вы в последний раз разговаривали с ним?    - Мы разговаривали только один раз. Он больше не отвечает на звонки, но Эммет находится с ним в Нью-Йорке, и он сказал, что Эдвард плохо держится.    Моя рука вцепилась в ткань блузки, накрывая мое сердце.    - Он, наверное, так зол на меня. Это уже так больно, я просто...    - Просто позвони ему.    - Мммм, угу, - вздохнула я.    Мы поговорили еще несколько минут, и я пообещала, что наберу Эдварда, как только повешу трубку.    Нажала кнопку быстрого набора, прежде чем успела передумать. Мое сердце билось так быстро, я чувствовала, что оно вот-вот вырвется из груди. Эдвард ответил мгновенно.    - Белла? - Я услышала панику в его голосе, и от этого стало больно. - Где ты? - потребовал он. - Боже, ты в порядке?    - Я в порядке, - соврала я. Я не была в порядке. Я не была в порядке уже несколько недель. - Я написала тебе сообщение несколько часов назад. Ты не получил?    - Кто угодно мог бы послать сообщение с твоего телефона. Откуда мне было знать, что кто-то не навредил тебе и не завладел твоим телефоном? Мне нужно было услышать твой голос!    Мое сердце сжалось в груди и упало в желудок. «Я даже не подумала об этом».    - Прости. Я не подумала, что ты решишь, что со мной что-то случилось.    - Да уж, ты не подумала! - выплюнул он сердито, и я поморщилась.    - Послушай, я не буду говорить, если ты собираешься только кричать на меня. - Я была исчерпана. Эмоционально истощена и просто разбита.    - А что ты хочешь, чтобы я делал? - крикнул он снова. – Ааааарр! Скажи мне, где ты находишься, и я приеду за тобой прямо сейчас. - Его голос стал низким, пульсирующим гневом, и чем-то еще непонятным.    - Ты не можешь приехать. Просто... Мне нужно время. Эдвард, пожалуйста. Просто дай мне немного времени, - сказала я снова, молясь, чтобы он принял мою просьбу и не давил на меня. Это было большее, на что я могла надеяться.    - Зачем ты делаешь это с нами? - Я слышала боль и страх в его голосе. Скорее гнев, чем боль.    - Я не хотела причинить тебе боль, – вырвалось у меня. Мое горло болело, и я понимала, что эмоционально не вынесу этого.    Он фыркнул в трубку.    - Да, точно! Вот почему ты сбежала, не сказав ни слова... Не проси меня верить, что ты заботилась обо мне, когда делала это!    Слезы вырвались из моих закрытых глаз, пока я пыталась сдержать рыдания внутри.    - Я не думала. Я просто должна была уйти. Не могу быть в Нью-Йорке прямо сейчас. Мне жаль, что тебе больно, но не больше чем мне!    - Ты уехала из города? Ты в Бостоне? Как, черт возьми, теперь я должен думать о работе? – потребовал Эдвард.    Я представила его, сердито меряющего шагами квартиру, только что вернувшегося из больницы, все еще в форме. Он наверняка очень устал.    Мое горло сжалось, и мне стало плохо.    - Твоя работа. Твоя жизнь. Твой друг. Все твое, не так ли? Я просто наблюдатель. И должна смотреть со стороны, - я ненавидела свой скрипучий голос, слабость и беспомощность взяли меня в плен.    - Что ты несешь, Белла? Скажи мне, где ты, черт возьми! Прямо сейчас! - его дыхание было тяжелым, я слышала, как в трубке на заднем фоне хлопнула дверца холодильника.    Я перестала дышать, и ярость захватила меня. «Как будто он не знает, почему я ушла!»    - Я говорю, что пока эта женщина вторгается в каждую нашу минуту, пока ты позволяешь ей это, я не вернусь домой, Эдвард, понятно?! - прокричала я в трубку, тяжело дыша, мое лицо онемело. - Я не могу больше терпеть! - Моя грудь высоко вздымалась, и меня трясло так, что я чуть не выронила телефон.    Он тяжело вздохнул.    - Мы говорили об этом! Ты знаешь, что я просто пытаюсь быть хорошим другом!    Я снова перевернулась, новая волна боли угрожала утопить меня, как самый глубокий океан, названия которому не было на школьной карте. Мне так чертовски надоело слушать его «Джейн это, Джейн то, бедная Джейн... бла-бла-бла!» Может быть, я и сука, но в тот момент боль победила все.    - Ну и что? Мы говорили, и ничего не изменилось! Когда ты перестанешь позволять своему «другу» лезть в нашу жизнь и вспомнишь, что ты женат, позвони мне.    - Это не так! Я обязан ей! Разве мы оба не обязаны ей?    Я так чертовски устала слушать, как мой муж защищает ее от меня, но расстроилась, что его слова все еще заставляли меня чувствовать себя виноватой.    - Я не позволю тебе превратить меня в «плохого парня», Эдвард! Я не собираюсь стоять и смотреть, как ты позволяешь ей вбивать клин между нами. Мы почти не видим друг друга, так что я удивлена, что ты заметил даже, что меня нет! Ты сказал Джейн, что звонишь мне? – с горечью спросила я. - Я имею в виду, она оставила тебя на минутку одного? - Всхлипнула. Я знала, что говорю как капризный ребенок, но мне было все равно. - Как щедро. Напомни мне послать ей благодарственное письмо, - саркастически добавила я.    Эдвард, втянув в себя воздух, резко выдохнул.    - Это не ты, Белла. Где прекрасная женщина, которую я знаю? - тихо спросил он. - Ты несправедлива.    Воздух со свистом покинул мои легкие, боль мгновенно сменил гнев. Мой голос стал тихим, и я онемела.    - Я не могу поверить, что ты сказал мне это, - он снова это делал: выбирал ее сторону. Может быть, даже не в этом дело, но обида во мне была готова взорваться и вырваться наружу. Она крала его у меня, и он позволял ей, он помогал ей. - Я несправедлива?    - Ты знаешь, она многим пожертвовала ради меня.    «Я тоже, Эдвард! Я страдала, пока ты был далеко в течение многих лет, пока мы строили эту жизнь!»    - Да, я знаю это чувство. Я полагаю, что она победила, раз пролила настоящую кровь, - сказала я несчастно. Щеки вспыхнули от этих слов, но мне было так плохо, что я не могла сдержаться.    Слышала, что его дыхание стало тяжелее. Он знал, как сильно меня задели его слова.    - Ты знаешь: то, что есть у нас - свято. Пожалуйста, просто прекрати это, - его голос стал низким и печальным.    - Тогда почему я чувствую себя такой одинокой? И чувствую, что ты почти отказался от меня.    - Ты знаешь, как сильно я люблю тебя, и мне жаль, я просто...    - Нет, - просила я, - пожалуйста, не говори ничего больше. Каждое слово... причиняет боль. Я не могу вынести этого. Просто дай мне немного времени. Не звони мне. Позволь мне... разобраться. - Я чувствовала, что тону и цепляюсь за поверхность, и только Эдвард мог меня спасти, но он этого не делал.    - Белла... пожалуйста... - я слышала, как дрожит его треснувший голос. Он плакал. - Не делай этого. Мы вместе разберемся с этим дерьмом, так что скажи мне, где ты, и я приеду к тебе. Я схожу с ума.    Я закрыла глаза, и мое сердце начало болеть снова, когда наконец-то появился мой Эдвард. Это был голос человека, который любит меня, и я не хотела ничего больше, чем оказаться в его объятиях.    - Я в безопасности, и я позвоню. Обещаю, - мой голос снова сломался.    - Ты... ты оставляешь меня? - каждое слово было пропитано эмоциями, страданием и паникой.   «Почему он не знает, что ничто не заставит меня оставить его?»    - Это просто слишком больно. У нее оказалась часть тебя, которая раньше была моей, и я не могу стоять в стороне и просто смотреть на это.    - Ради Бога! Как ты можешь так говорить? Никто не владеет никакой частью меня, которая принадлежит тебе!    «Ты весь должен принадлежать мне». Мое сердце бешено колотилось. Я хотела вырвать его из своего тела, чтобы унять эту боль.    «Я знаю, – пыталась сказать я, но эти слова застряли в горле, потому что они были ложью. - Но я не знаю. Больше не знаю... И это убивает меня».    Секунды тикали, пока мы оба плакали; каждый из нас ждал, что другой что-то скажет, и не хотел завершать звонок. Я знала, что он слышал, как я плакала и всхлипывала, хотя старалась сдержать себя; мои плечи тихо вздрагивали, когда я, наконец, зажала рот ладонью. Так или иначе, я не должна была давать ему услышать, как действительно сломлена я была.    - Просто скажи мне, что ты все еще любишь меня, - попросил он со вздохом. - Боже, Белла, пожалуйста.    Это был конец для меня, и рыдания разорвали тишину комнаты.    - Ты знаешь... – выдохнула я. – Ты знаешь, что я чувствую. Ничто не может изменить это.    Это был второй раз, когда он спросил меня, люблю ли я его. Первый раз, когда Мелисса предложила мне продвижение по службе во время его визита в Нью-Йорк на День Святого Валентина, тогда он сделал предложение. Я попыталась сглотнуть боль, чтобы можно было говорить, но она по-прежнему проникала в мой дрожащий голос.    - Просто немного времени, хорошо? Попробуй понять, каково это для меня. – «Я люблю тебя, но слишком больно быть с тобой прямо сейчас». - Мне действительно нужно твое понимание. Пожалуйста, Эдвард. Просто немного времени.    Он тяжело вздохнул. Голос у него был низкий и густой, с примесью слез.    - Хорошо. Боже, я попробую. Когда мы поженились, ты сказала, что иногда задавалась вопросом, существует ли вообще такая любовь. Так вот она существует, иначе не было бы так чертовски больно. Но только у нас, Белла, – голос Эдварда стал глубоким, но густым от слез. – Верь в это и... не забывай обо мне.    Когда Эдвард сказал слова, которые связывали нас в течение последних пяти лет, мое сердце разбилось в груди, мгновенно разлетаясь на миллион кусочков, чтобы разорвать меня в клочья. Он знал, что эти слова убьют меня. И они это сделали. Это была чистая манипуляция, чистая вина, чистое блаженство и чистая мука.    «Как будто я могла его забыть». Мои глаза закрылись, и еще больше слез скатилось по моим щекам.    - ТЫ забыл обо мне, - сказала я обреченно.    Быстро повесила трубку, прежде чем уткнуться лицом в одну из плюшевых белых подушек и закричать. Я нуждалась в нем, каким он был. Я нуждалась в том сиянии, которое исходило от нас, или это никогда не будет нами. Я плакала и плакала в подушку, моля Господа дать мне силы, чтобы ясно мыслить.    Мне нужно было время без постоянного присутствия Джейн и чувства вины за то, что я так зла на нее. Мне нужно здравомыслие и спокойствие, чтобы рационально мыслить. Я должна спастись и исцелиться. Но я также знала, что никогда не смогу дышать без него. В последнее время я не могла дышать в любом случае. Да, я была обязана Джейн всем... но пока Эдвард не может увидеть положение вещей объективно и забрать наши жизни обратно, я останусь в стороне.    Встав, я подошла к чемодану, распаковала его и вытащила футболку, которую там спрятала. Поднесла ее к своему лицу и вдохнула его запах, возвращаясь к кровати. И полностью одетая залезла под одеяло, не заботясь о том, когда взойдет солнце. Свернулась калачиком и поднесла футболку к лицу, прижимая ее к себе, плакала в темноте. «Как быстро наша жизнь изменилась. Прекрасная, идеальная… теперь она полностью разбита. Только одно осталось... безумная любовь. И она сокрушала своей силой».    Мои пальцы вцепились в подушку и ткань футболки, пока я тихо рыдала в темноте, желая оказаться в руках, которые облегчили бы боль, и услышать слова, которые уверили бы меня, что все будет в порядке. Я оставила его, но чувствовала, будто он оставил меня. У меня просто не было выбора.    Мои слова эхом разлетелись по комнате, как будто их говорил кто-то другой:    - Я просто хочу вернуть тебя, Эдвард, - сказала я в темноту. - Я хочу вернуть нас.    Полмира отделяло нас, и я только что разорвала мою единственную связь с тем человеком, без которого, думала, никогда не смогу жить. Я сбежала от любви всей моей жизни в отчаянной надежде, что мой лучший друг найдет  обратную дорогу ко мне.