Такая любовь

Эдвард    Я не мог спать. Ворочался. Не мог улечься. Встал попить воды, побродил по квартире, постоял у окна в гостиной, чтобы посмотреть на мерцающие огни Манхэттена. Я не знал, как поступить правильно. Стоит ли мне пойти к Белле, или подождать, пока она сама не придет ко мне? Я должен разобраться с Джейн. Я не был идиотом и видел, что она все больше привязывается ко мне, становится зависимой. И чтобы компенсировать это, я все больше и больше при ней говорил о Белле, моля Бога, чтобы Джейн уловила намек. «Если бы Даниэль не был таким кретином, у меня бы не было бы этих проблем. И если бы я сам не вел себя как кретин, то не оказался бы в этом дерьме». Вздохнув, я провел рукой по своим волосам. Благодарность благодарностью, но это уже становилось чем-то совсем другим, и мне нужно найти способ это исправить.    Встав, посмотрел на часы. Слишком поздно звонить Эммету, но мне нужно было с кем-то поговорить. Я мог бы позвонить Джейн и позволить ей увидеть, как она встает между мной и моей женой. Может быть, тогда она отступила бы. «Черт, я не мог позвонить Джейн! Если Белла узнает, что я звонил ей сам, она взорвется».    Я вернулся в спальню и ходил кругами, стараясь услышать что-то в соседней комнате, но все что доносилось оттуда - тишина. Моя рука зависла над телефоном, а затем отбросила его.    - Черт побери! - пробормотал я в отчаянии. Снова потянулся к телефону, и на этот раз поднял его и быстро набрал номер Эммета, направляясь обратно в гостиную.    Я ждал три гудка, прежде чем сонный голос Эммета ответил мне:    - Что такое, Эдвард? Все в порядке? Сейчас середина ночи!    Я вздохнул, сел на диван, но наклонился вперед, положив локти на колени и обхватив голову свободной рукой.    - Да. Нет... Черт, я не знаю, Эммет!    - Подожди... мне нужно выйти в другую комнату. Я не хочу, чтобы Роуз проснулась, - сказал он тихо. Я слышал шелест простыней, а затем шорох двери, прежде чем он заговорил: - Хорошо. Рассказывай.    - Мы с Беллой крупно поссорились пару часов назад. Сейчас она заперлась в комнате для гостей, и я не могу заставить ее ответить мне.    - Боже. Это все из-за той женщины?    - Что? - удивился я. Тогда до меня дошло. Белла разговаривала с Розали. - Что тебе рассказала Роуз?    - Она не сказала много, только, что обещала Белле сохранить их разговор в секрете, но упомянула что-то о той женщине, которая пострадала в ту же ночь, что и ты.    - Да. Джейн.    - Да, о ней. Почему Белла расстраивается из-за нее?    - Джейн позвонила в то время, когда мы украшали елку. У нее была истерика, она рыдала, потому что ее бойфренд оставил ее. Я не мог просто повесить трубку! Мне хотелось, но она потеряла так много.    Я слышал, как Эммет тяжело вздохнул.    - Объясни это Белле. Она поймет.    - О, это так просто! Какого черта я не подумал об этом? - выплюнул я саркастически, а затем продолжил: - Белла не понимает. Вчера вечером мы планировали эти рождественские дела, но Джейн плакала из-за этого мудака на работе, и я пригласил их на ужин.    - Так получается: два вечера подряд? Ты сошел с ума?    - Вчера я пригласил ее только потому, что подумал: это подтолкнет ее мужчину провести время с ней, он уделил бы ей внимание, и она перестала бы быть такой нуждающейся. Но сегодня я не посмотрел, кто звонит. Все это дерьмо даже не имеет значения. Она прервала наш вечер, и следующее что я увидел, как Белла собрала коробки от игрушек и повернулась ко мне спиной в постели.    - Черт, Эдвард. Я знаю, что ты чувствуешь благодарность - я бы тоже чувствовал. Но, черт возьми, не позволяй ей разрушать твой брак.    Выпрямившись, я откинулся на спинку дивана.    - Это не так. Джейн - друг, и этим все сказано. Она хороший человек, который спас мне жизнь, и да, я чувствую, что обязан ей.    - Эдвард, ты только что сказал, что она выглядит нуждающейся. Ты должен остановиться и подумать, как это выглядит для твоей жены. Я уверен, что Белла тоже ей благодарна, но она, вероятно, чувствует себя изолированной и отодвинутой на второй план, из-за всего того через что ты прошел с этой цыпочкой Джейн.    Я покраснел, мгновенно встал и, сердясь, подошел к окну.    - Я не через что не проходил с Джейн, Эммет! Я бы никогда так не поступил с Беллой; думал, что это закрытая тема с тех пор, как я вышиб это дерьмо из тебя в тренажерном зале. Ты знаешь, как много она для меня значит. - Мое горло сжалось, легкие отказывались дышать.    Голос Эммета остался спокойным и низким:    - Я не обвиняю тебя в интрижке с Джейн, Эдвард, но вас обоих объединяет этот кошмарный опыт, и вполне естественно, что между вами появилась определенная связь. И, как говорится, ты должен держать это в уме. Это всегда были только ты и Белла, и, может быть, ей трудно сейчас видеть, как ты сближаешься с кем-то другим.    - Но я не пытаюсь сближаться с Джейн. Я просто помогаю ей сейчас. У нее нет никого другого. Ее парень - мудак. Боже мой, она изуродована, и ее жизнь изменилась навсегда из-за меня. Она не может иметь детей, Эммет. Какого черта я должен делать? Отказаться от нее? Я уверен, что Белла знает это, но она отдаляется от меня, так или иначе, и я... - глубоко вздохнул, чувствуя, что защищаюсь. «Разве не я только что сказал себе, что должен разобраться с Джейн?» - … У меня ничего не получается. Белла мне не доверяет, и это выводит меня из себя. После всего, через что мы прошли, она должна знать, что я никому никогда не позволю встать между нами. Тем не менее, вот мы сидим в этой куче дерьма.    - Просто сбавь обороты с Джейн и постарайся, чтобы Белла знала, что именно она самая важная женщина в твоей жизни.    - Я это и делаю. Боже.    - Слушай, ты такой умный сукин сын, - проскрипел Эммет. - Не забывай, через что прошла Белла, когда ты был заблокирован в больнице в ту ночь. Она думала, что ты, возможно, убит. Она - та, которая любит тебя, и ей есть что терять, если с тобой что-то случится. Так раскинь мозгами, Эдвард. Белла прошла через это тоже. Просто по-другому. Она нуждается в тебе. Джейн, возможно, тебя и спасла, но Белла почти потеряла тебя, и она, вероятно, боится, что теряет тебя снова.    Я стоял там, как окаменевший, слушая мудрые слова моего брата. Слова, которые как кислота разъедали мои кишки. Мое сердце разрывалось от того, что Белла может сомневаться в моей любви и преданности хоть на одну минуту, но, возможно, он был прав.    - Черт, когда же ты превратился в бабу? - Я попытался улыбнуться, но ничего не вышло. Я устал, и моя грудь болела.    Эммет усмехнулся.    - Подумай о том, что я сказал.    Проведя рукой по своим волосам, я услышал, что дверь в комнате для гостей медленно открывается.    - Хм, Эммет, мне нужно идти. Я позвоню тебе завтра. Думаю, что слышу Беллу.    - Хорошо, мужик. Не проеби это, Эдвард. Я не смогу жить с твоей нудной задницей, если она оставит тебя.    - Я постараюсь. Спасибо. Пока.    Мое сердце бешено билось в груди, когда я наблюдал, как Белла медленно подошла ко мне, все еще одетая в одну из моих футболок. Та болталась на ее крохотном теле, оставляя открытыми ее длинные ноги. Глаза стали темными и грустными, когда Белла посмотрела на меня, заставив до боли желать прикоснуться к ней и прижать к себе. Я бросил трубку на диван, не заботясь, куда она приземлится.    - Это был Эммет, - быстро сказала я, желая убедиться, что она понимает: я  не говорил с Джейн снова. Она кивнула, но ничего не сказала. Тем не менее, я ждал.    Наконец, она потянулась к моей руке, и наши пальцы сплелись. Я позволил своей руке подняться вверх и в нежной ласке прижаться ладонью к ее щеке. Ее щеки и волосы вокруг лица были все еще влажными, но на этот раз от слез, а не после душа.    - Я не могу спать без тебя, - тихо прошептала она.    Мгновенно я укутал ее в крепкие объятия, и мои губы опустились на ее макушку, а она обвила руками мой пояс. Я был без рубашки, и ее руки скользнули по моей спине, когда она прижалась щекой к моей груди.    - О, детка, я тоже. – Я развернул нас к нашей спальне.    Мы шли, обняв друг друга, по коридору в нашу комнату; молча подошли к краю кровати. Она залезла под одеяло первой, а я скинул пижамные штаны, прежде чем улечься, и притянул ее ближе к себе. Она прижалась ко мне, переплетая наши ноги. Я обнял ее за плечи, Белла положила голову на сгиб моего плеча - ее пальцы мягко погладили мою грудь. Протянув руку, я перехватил ее ладонь и положил ее на свое сердце. Очень надеялся, что она чувствовала, как оно бьется, и понимала, что без нее оно, несомненно, остановится. Я держал ее так, будто от этого зависела моя жизнь, повернув лицо в ее сладко пахнущие волосы.    - Я не могу выносить, когда ты отталкиваешь меня...    - Это... больно. Знаю, что происходит с Джейн, но я просто... я не могу с собой ничего поделать, - сказала она в темноту. Боль в ее голосе была очевидна, и это тяжелым бременем ложилось на мое сердце. Я не мог видеть ее лицо, потому что оно было спрятано в изгибе моей шеи, но знал, что ее брови нахмурились, и я найду отражение этой боли на ее лице. - И тогда мне становится стыдно.    - Белла. Ты знаешь, что никто не встанет между нами. Мне просто жалко эту девушку, и я благодарен ей. Она многим пожертвовала в той страшной ситуации, и я чувствую ответственность, вот и все.    - Я знаю... Я тоже.    Я почувствовал, как она слегка кивнула на моей груди.    - Но мне все равно больно, что ты так много времени проводишь с ней. Услышав ту нежность в твоем голосе, когда ты говорил с ней… - голос Беллы стал гуще. -…Такой же, каким ты говоришь со мной... И я едва вижу тебя; и теперь она говорит с тобой больше чем я, и я думаю... просто у нас так мало времени вместе... Мне хотелось, чтобы сегодняшний вечер был только для нас. Знаю, это эгоистично, но я ревную. Не хочу ревновать, но это так больно, что она получает так много тебя.    Мои руки сжались вокруг нее, и я повернул нас, пока она не оказалась подо мной, чтобы я мог смотреть ей в лицо. Мне хотелось, чтобы она чувствовала меня, физически ощущала вес моих слов и мою любовь в них. Я изучал ее лицо в темноте, а затем разгладил нахмуренные морщинки между бровей большим пальцем.    - Хэй, она получает лишь мою дружбу, вот и все. - Я серьезно посмотрел в шоколадные глубины, которые блестели, когда она боролась со слезами. Ее горло зашевелилось, когда она сглотнула. - Я не могу поверить, что ты не знаешь, что никто и никогда не встанет между нами. Я люблю тебя больше жизни, и я знаю, что ты чувствуешь это, - прошептал я в ее кожу и нежно поцеловал ее скулу. Я ощутил соль ее тихих слез на своем языке. Почувствовал, как она кивнула мне. – Тогда зачем это все? - Мой рот нашел ее губы в мягком поцелуе, и они ожили под моими губами, открываясь, ища большего слияния, которое я был слишком счастлив дать ей.    - Ты - всё для меня, - задыхался я между поцелуями, которые становились более глубокими и страстными. - Я никогда не хочу оставаться без тебя и не хочу запертой двери между нами, - застонал в ее губы, когда ее язык втянул мой язык в ее рот, а ее бедра подались навстречу моим. Я стал твердым как сталь и готовым, как и каждый раз, когда мы лишь прикасались друг к другу. Прижимался к ней, создавая невероятное трение, которого мы оба жаждали. Если бы я только на дюйм продвинулся, то мог бы оказаться глубоко внутри нее. – Лишить меня возможности прикасаться к тебе – худшее, что ты можешь сделать со мной. Ничто не может разлучить нас, Белла. Никогда.    Мои руки держали ее голову, а ее пальцы тянули мои волосы, пока мы жадно целовались. Страсть между нами стала ощутима - как живая субстанция. Часть меня хотела сорвать с нее мою футболку, зацеловать ее всю и успокоить, но другая – была настолько голодна и отчаянно требовала убедиться, что Белла все еще принадлежит мне, что я должен был оказаться в ней немедленно.    - Мммм... - застонала она, когда я не в силах больше сдерживать себя, глубоко скользнул в нее. Она была горячей и влажной, и я жестко толкнулся бедрами. Снова и снова врывался я в ее тесноту, продолжая жадно целовать. Наши губы сливались так же, как и наши тела в горячем безумии и благоговейном поклонении. Мне никогда не будет достаточно ее любви. Ее ревность заставляла мое сердце сжиматься и переполняться одновременно. Если бы я уже не знал, что она любит меня за пределами возможного, то она показывала мне это снова и снова. Выводил своими бедрами круги на ее лобке, чтобы стимулировать клитор; и когда почувствовал, как она сжимается вокруг меня каждый раз, когда я вхожу в нее, то знал, что достиг своей цели. Мне хотелось увидеть ее удовольствие. Тихие звуки, похожие на мяуканье, которые вырывались из ее горла, сводили меня с ума, рождая дикие желания.    - О Боже, Белла, – пытался говорить я между жесткими толчками в ее плоть. - Ты все, чего я хочу. Ты все, что мне когда-либо было нужно. - Мы оба обезумили от нашей любви, ее слезы все еще были на моем языке, когда я снова и снова целовал ее. - Скажи мне, что ты знаешь это. Скажи, что ты знаешь, как чертовски сильно я люблю тебя.    - Я знаю это, Эдвард, - выдохнула она в мои губы. - Ммм… ммм… ммммм… - Ее дыхание срывалось каждый раз, когда я входил в нее, заполняя до конца. - Аххх, я тоже тебя люблю. Так сильно.    - Детка, я знаю. Я знаю, Белла. - Она сжимала и отпускала меня каждый раз, когда я погружался в нее, и я умирал от этого. - Белла, детка, я хочу услышать тебя. Боже, я чувствую, что ты уже близко, - сказал я, прежде чем накрыл ее рот своими губами, желая ощутить ее вкус снова, полностью потеряться в ней. Все мои чувства были подчинены ей.    Она всхлипнула в мои губы, когда я почувствовал, как дрожь охватила ее; и я позволил себе взорваться в ее маленьком теле, оставаясь так глубоко, насколько возможно, и еще глубже, когда она подняла колени выше, опоясав мою талию.    - Ууухххх... Белла, мммммм, - проворчал я, когда мощно кончил, продолжая толкаться так глубоко, как только мог.    Мы так и продолжали лежать, переплетаясь друг с другом. Я уткнулся лицом в ее волосы, когда мы оба пытались восстановить дыхание. Ее руки были нежными сейчас, когда она гладила меня по спине, по шее и по моим волосам. Она посылала мурашки по моей спине, когда ее пальцы гладили меня снова и снова. Я не мог ничего с собой поделать, но очень надеялся, что мы зачали.    - Так невероятно, - прошептал я ей в губы, а затем облизал верхнюю губу своим языком, прежде чем она склонила голову и втянула мою нижнюю губу и нежно прикусила ее зубками. Я чувствовал, что мое сердце сжалось в груди, убрал влажные волосы с ее красивого лица и прижался к ее щеке ладонью, очень мягко. - Ты такая красивая, и я люблю тебя. Нет никакой возможности, что я когда-либо позволю чему-нибудь разрушить это.    - Я знаю, что ты любишь меня, Эдвард. Но каждая минута, которую ты проводишь с ней, - это минута, когда ты не со мной. Я знаю, что это эгоистично, и чувствую себя дерьмово из-за этого, но так же ощущаю, как будто ты отдаешь ей то, что принадлежит мне, и я ничего не могу с этим сделать. Я не хочу терять даже часть тебя, - ее глаза закрылись, и из-под ресниц скатились слезы. Я втянул в себя воздух, пока мои легкие не смогли принять больше. «Как она может думать, что вообще может быть кто-то другой, кто может коснуться моего сердца так, как она?» - То, что есть у нас, такое особенное, Эдвард.    - Тогда, почему ты беспокоишься? Ты имеешь полное право чувствовать себя таким образом, но это совершенно не нужно. Всякий раз, когда ты сомневаешься, пожалуйста, помни, что ты – всё для меня. Всё. Если мне придется умереть, чтобы доказать тебе это - я умру.    Ее руки стянулись, пальцы вцепились в мою плоть, и она задохнулась. Ее голос наполнился слезами.    - Не говори так, - просила она. - Пожалуйста, не говори так.    - Это правда. Ничто не имеет большего значения, чем ты.     

* * * * *

 

 

В понедельник утром я пошел в больницу с четкой целью. Я хотел найти Джейн и попытаться объяснить ситуацию с Беллой. Суббота стала удивительным медленным днем, проведенным в походах по магазинам, за разборкой покупок и изготовлением рождественского печенья. Это напомнило мне о беззаботном времени в колледже, когда мы были неразлучны, и я наслаждался каждой минутой.    Белла тщательно упаковала гостинцы для наших родителей, Эммета и Роуз, и, конечно, Элис. Лицо ее выражало печаль, когда она сделала отдельный пакет для Джаспера. Я знал, о чем она думала, и просто обнял ее сзади, и положил голову ей на плечо, когда она написала маркером на коробке его новый адрес.    - Я думаю, что это здорово. Кому нужны дорогущие подарки на Рождество? Это будет волшебный день.    Я наклонил голову, чтобы поцеловать кожу за ее ушком, и она тихо вздохнула, откладывая коробочку в сторону и поворачиваясь в моих руках. То, что началось как мягкий поцелуй, превратилось в страстное занятие любовью, которое продлилось весь остаток дня до вечера. Потом мы оба почувствовали приступ голода, поэтому я развел огонь в камине, а Белла заказала еду в китайском ресторане. Мы планировали закончить вечер, обнявшись на диване и смотря кино всю оставшуюся ночь.    День был идеальным, за исключением трех неловких моментов. Сначала мой пейджер звонил два раза, а затем Джейн позвонила на мой личный номер. В свете того, что произошло в пятницу вечером, Белла заметно напряглась, когда та позвонила около девяти часов вечера. Мои родители звонили раньше, и я ответил; поэтому, когда я выключил звук, вместо того чтобы ответить, причина была очевидна. Не сделал ничего, чтобы дать Джейн ложные представления о наших отношениях, но все же, я чувствовал себя виновным - и это выводило меня из себя. День был близок к совершенству, хотя я пытался заглушить ту часть меня, которая злилась на то, что Белла все еще чувствует даже малейшую неуверенность во мне. Я был тверд в том, что ничто никогда не изменится между нами, и ей нужно просто увидеть мою дружбу с Джейн такой, какой она и была – и ничего более.    После звонка что-то изменилось, и близость этого дня исчезла в призрачной дымке. Мы легли спать в неловком молчании, едва разговаривая друг с другом. Я разрывался между нежеланием сделать еще хуже и желанием кричать, что она сумасшедшая, если чувствует еще какую-то угрозу от Джейн. В конце концов я закрыл рот, так как накануне вечером она попросила меня держать эту тему подальше от нашей спальни, но не иметь возможности поговорить с Беллой обо всем и ни о чем - не устраивало меня. Я чувствовал, как работает ее голова, даже в темноте, недоумевая, почему у Джейн был мой личный номер. Спал я не очень хорошо, если не сказать больше.    Сегодня утром Белла уехала рано, оставив мне записку, что у нее за завтраком встреча с Мелиссой, которая на этой неделе была в Нью-Йорке. Мой гнев смягчился, когда я увидел тарелку с угощениями, оставленную мне для моих коллег в больнице. Очевидно, это был белый флаг. Я довольно фыркнул. Не должен был удивляться этому жесту. В глубине души Белла была самым щедрым и бескорыстным человеком, которого я когда-либо знал.    Вытащил из-под целлофана одно из моих любимых печений с клюквой, прежде чем поставить тарелку на стойку в приемном отделении и направиться вниз по коридору, чтобы снять пальто и оставить телефон в шкафчике. Кивнул Калебу и двум сестрам. Одна из них была новенькой, я еще ее не встречал. Она стояла рядом с Кари, но не было никаких признаков Джейн рядом. Я почувствовал облегчение от короткой отсрочки разговора, которого так боялся. Затолкал остатки печенья в рот и прожевал. Это должно случиться рано или поздно, потому что ничего не делало меня более несчастным, чем быть не в ладах с Беллой. На мой шкафчик был приклеен конверт от начальника отдела кадров. Мой запрос о выходном на Новый год приняли, и я был рад, что моя смена в канун Рождества закончится в семь вечера. В идеале я хотел бы весь день провести с Беллой, и мы, возможно, могли бы съездить в Бостон, но это и так было уже больше, чем то, на что я надеялся.    Когда я вернулся, в отделении было тихо, и я решительно настроился поговорить с Джейн. Она сидела на посту медсестер, вводя в компьютер информацию по одному из пациентов. Когда увидела меня, она встала и бросилась мне навстречу, ее лицо светилось.    - Привет, Эдвард, - весело сказала Джейн.    Никаких признаков истерики, с которой я имел дело во время нашего последнего телефонного разговора. Теперь, когда Белла открыла мне глаза, я мог видеть, что видела она. И должен быть честным: Джейн была слишком рада видеть меня.    - Хэй, - я попытался урезонить ее, садясь за стол и вставляя ID-карту в компьютер, чтобы посмотреть сводку. Тем не менее, Джейн прыгала рядом. Я должен был быстро принять смену, поэтому обратил свое внимание на компьютер и Калеба.    - Сегодня было довольно тихо, Эдвард, - Калеб взглянул на меня и Джейн. Его дискомфорт от ее внимания ко мне был очевиден.    - Кто самый критический? – спросил я, по-прежнему игнорируя женщину позади меня.    - Номер три. Пациентка жалуется на мигрень, сильные боли по всему телу и вялость.    - Боль ощущается в конкретной области тела?    - Она говорит, что везде, даже в костях. Я заказал стандартный анализ крови, но результаты еще не вернулись. Не назначил никаких обезболивающих, потому что хотел сначала выяснить причину.    Женщина, должно быть, мучилась, потому что я слышал стоны, доносящиеся с другой стороны отделения.    - Я понимаю, но думаю, что небольшая доза морфина в капельницу не испортит картину и сделает звук тише. Ты проверил ее на паразитов или вирусы? - Я пролистал назначения интерна, которые одобрил доктор Джеймсон. Калеб кивнул с легкой улыбкой, когда я не нашел это в его назначениях.    - Нет, но это хорошая идея. Есть также пожилой мужчина в боксе номер семь. Рентген грудной клетки показал пневмонию. Он ждет госпитализации.    - Очевидно, ему уже поставили капельницу с антибиотиками? – спросил я, и Калеб кивнул. Это было все, что мы могли сделать ему в отделении скорой помощи. Когда он кивнул, я продолжил: - Как он дышит?    - Не очень. Его давление немного ниже, чем хотелось бы. Мы отправляем его в интенсивную терапию.    - Эдвард, - прервала нас Джейн.    Резко развернувшись, я встретился с ней глазами.    - Джейн, если речь идет не о пациентах, мы поговорим позже.    - Но я...    - Позже, - твердо сказал я.    Последнее, что мне было нужно, это посвящать остальной персонал в личную беседу, когда мне предстоит столько работы. - Как видишь, я принимаю смену. Пожалуйста, пойди и сделай еще один забор крови у пациентки из третьего бокса, и отправь его в лабораторию. Анализ на наличие вирусов и организмов. Меня особо интересует болезнь Лайма. И добавь ей 10 миллиграмм морфина в капельницу.    Она кинула на меня раненый взгляд, но кивнула и повернулась, чтобы сделать то, что я попросил.    - Да, доктор.    - Ты заставляешь меня выглядеть плохо, Эдвард, - размышлял Калеб.    - Я еще не осмотрел ее, так что это только мои предположения на данный момент, - признался я. - Но вспоминаю случай, когда я еще учился в Школе, у пациента были обширные боли по всему телу и первоначальные анализы ничего не показывали. Плюс болезнь Лайма более распространена в северо-восточной части страны.    - У нее нет сыпи, которая являлась бы признаком болезни.    - Она могла заразиться меньше месяца назад, а этот период протекает бессимптомно. У нее может и не быть сыпи.    Мы вошли в бокс, и я приступил к осмотру пациентки после того, как Джейн закончила. Лекарство сняло боль, но бедная женщина продолжала постоянно вздрагивать. Если тесты на болезнь Лайма окажутся положительными, я предпишу ей трехдневный курс антибиотиков через капельницу, и если все будет хорошо, пациентка сможет лечиться амбулаторно у своего лечащего врача, посещая его один раз в месяц. Но я не завидую ей. Лайм коварен тем, что может не проявляться на протяжении месяца, и сильный курс антибиотиков может создать проблемы в будущем.    День шел своим чередом, и Джейн уважала границы, которые я установил. Примерно в шесть спланировал перерыв и попросил Джейн присоединиться ко мне за ужином, чтобы мы могли поговорить. Она счастливо улыбалась, но я был полон опасений, когда мы сели друг напротив друга.    - У тебя кажется хорошее настроение. Помирились с Даниэлем? – спросил я, разламывая вилкой куриный шницель, который приготовила мне Белла, и заталкивая его в рот.    Она покачала головой.    - Нет, он ушел. Но я решила, что ты прав, Эдвард. Я заслуживаю большего.    Не заметил этого раньше, но она постригла волосы; они теперь были чуть короче плеч и распущены вокруг ее лица. Ей шло.    - Я рад, что наконец ты это увидела. Ты в порядке?    Она потянулась через стол к моей руке, но я убрал ее, ставя перед собой банку с содовой. Джейн поколебалась и неловко взяла вилку.    - Мило с твоей стороны, что ты спросил. Я хотела поговорить с тобой об этом вчера. Именно поэтому и звонила. Где ты был?    - Проводил день с Беллой, - я указал на пакет с угощеньями, который лежал на столе рядом со мной. - Мы делали рождественское печенье.    - Да, я видела те, которые ты принес раньше.    Я откинулся на спинку стула, пытаясь найти слова, чтобы сказать то, что должен, не причиняя боль женщине передо мной.    - Джейн, я должен попросить тебя об одолжении. Как моего друга, - начал я.    Мгновенно ее голубые глаза расширились.    - Все что угодно, Эдвард. Ты знаешь.    - Когда я здесь, то могу быть твоей жилеткой, если тебе нужно поговорить, но когда у меня выходной... - мой голос затих, Джейн тихонько ахнула, и ее поведение стало более зажатым. «Дерьмо». – Мы с Беллой молодожены, а видим друг друга мало, поэтому в те несколько дней, которые мы действительно можем провести вместе, мне нужно сосредоточиться только на ней.    «Поэтому, пожалуйста, не названивай мне», - оставил эти слова невысказанными.    Я поднял глаза и встретил взгляд Джейн. Надеялся, что не звучал как слишком большой мудак. Я мог бы продолжить говорить, но решил заткнуться и подождать ее ответа.    - Я понимаю, Эдвард. Прости, - ее голос звучал сокрушенно, и я видел, что ей больно. - Я не хотела вмешиваться или делать неприятно Белле. Когда Даниэль сказал мне, что он уходит, мне нужен был человек, чтобы поговорить. И я знала, что ты заставляешь меня чувствовать себя менее... ничтожной.    Джейн собирала свою еду, и я не чувствовал больше голода, но если я не поем сейчас, заплачу за это позже. Я решил быть более понятным. Закатил глаза и решил говорить менее образно.    - Я говорил тебе, что он мудак. Калеб увлечен тобой, Джейн. И он может предложить женщине больше, чем твой осел Даниэль.    Она пожала плечами.    - Я знаю, что он влюблен в меня. Уже несколько месяцев.    - Он хороший парень. Ты должна дать ему шанс.    - Он не... Я имею в виду, когда ты пришел… как ты узнал, что случилось с миссис Розман, когда он даже понятия не имел? Это было... - Она всплеснула руками. - Он даже наполовину не такой врач, как ты.    - Спасибо, но он хороший врач и отличный парень. Ты должна приглядеться к нему.    Джейн покачала головой и ушла от темы Калеба.    - И что с того, что я сказал об этом первый? Ты не можешь судить о профессионализме Калеба по этому случаю. Я просто изучал это пять месяцев назад.    - Возможно. Должна ли я позвонить Белле и извиниться? - спросила она сладко.    Я почувствовал облегчение, что она так легко поняла мою ситуацию и готова исправить любые недоразумения.    - Нет, все нормально. Мы это уладим.    - Вы поругались?    - Не совсем так. Она расстроилась в субботу вечером, но вчера все было хорошо.    Джейн облокотилась на стол и придвинула стул ближе.    - Что ты ей подаришь на Рождество? Она сказала, что у вас «голодный год».    Улыбка подняла уголки моего рта.    - Да. Мы присматриваем дом в Бруклине. Я хотел бы купить ей что-то удивительное, но мы пообещали друг другу, что не будем сходить с ума.    - А ты, как и Белла, выполняешь обещания, - заявила Джейн просто, и я почувствовал, что она действительно поняла наши отношения.    - Да. Так и есть.    - Так ты вообще ничего не будешь покупать?    Я зачерпнул вилкой остатки своей еды и задумался, прежде чем отправить ее в рот.    - У нее заканчиваются духи. Я собирался заехать в магазин в пятницу, но были такие пробки.    - Траффик - это та вещь, когда я не завидую жителям города. Хочешь, я куплю их для тебя? В Дугластон (ПП: микрорайон в Квинсе, пригороде Нью-Йорка) есть «Macy's» (ПП: сеть модных магазинов и аксессуаров). Они там продаются?    - Я не могу просить тебя об этом.    - Эдвард, давай. Для меня это не проблема. - Мы бросили наши тарелки в мусорное ведро, и я открыл пакет печенья, она взяла одно. - Я хочу помочь.    - Хорошо, ладно. Если тебе действительно нетрудно.    Когда мы вышли из кафетерия и направились к отделению, я чувствовал себя гораздо непринужденнее.    - Совсем нет. Просто скажи, какие именно духи, и дай мне деньги.    - Это «Christian Dior». «Je Dior» или как-то так, - улыбнулся я смущенно, и Джейн рассмеялась.   - «J'adore», - поправила она. - Ты хочешь просто духи? Иногда на Рождество у них есть подарочные наборы.    - Все, что может уложиться в пару сотен долларов.    - У моей кузины есть такие. Они мне нравятся.    - Да, – улыбнулся я. - Эта штука сводит меня с ума.    Духи не были тем, что я планировал подарить Белле. Я хотел написать кое-что, что мы бы могли повесить в комнате ребенка. Вернусь домой поздно - Белла будет спать - так что смогу закончить это и завтра отправить Роуз, которая согласилась помочь мне и отнести это в тот магазинчик около университетского городка Гарварда, в котором я заказывал рамку четыре года назад. Рождество было уже совсем близко, и мне придется переплатить, чтобы успеть получить заказ вовремя, но я еще не закончил с этим, потому что хотел, чтобы всё было совершенно. Напряженность в отношениях между нами не давала мне сосредоточиться, но теперь я мог закончить как должно. Идя с Джейн назад в отделение, я больше не слышал то, что она говорила, мои мысли заполнились картинками того, как счастливы мы будем с Беллой, когда она откроет мой подарок. Я не мог дождаться, чтобы увидеть выражение ее лица, глаза, заполнившиеся слезами и мерцающие в свете свечей, когда она поднимет их и взглянет на меня. Мое сердце переполнилось до отказа от предвкушения. Я был уверен, что мы растаем в объятиях другу друга и снова станем нами. Она была моей истиной, моим самым безмятежным местом на земле.     

* * * * *

    И снова уже наступила полночь, когда я приехал домой и, как обычно, я был разбит. Моя спина болела. После того, как я и Джейн вернулись с обеденного перерыва, к нам поступили пять пострадавших в автомобильной аварии, трое из них в критическом состоянии, среди них трехлетний мальчик. Он выжил, но его мать не спасли. Я работал над ней неустанно в течение двадцати пяти минут, но она так и не пришла в сознание - все оказалось бесполезно. Она не была пристегнута ремнем безопасности, и ее голова превратилась в пюре, ударившись в лобовое стекло на скорости пятьдесят миль в час.    Белла зашевелилась в постели, когда я зашел в темную спальню.    - Эдвард, ты здесь? - ее голос звучал мягко и сонно.    - Да, детка, - ответил я, протягивая руку, чтобы мягко потереть ее спину через одеяло. У нас в спальне было прохладно, мы поддерживали там более низкую температуру, чем в остальных комнатах. Белле нравились толстые одеяла и прижиматься ко мне во сне, а я всегда был теплый. – Не просыпайся. Я скоро лягу. - Мои пальцы играли с темными прядями ее волос.    Она лежала на животе и повернулась на подушке ко мне лицом.    - Как прошло твое дежурство?    - Напряженно. Не очень хорошо. У меня был пациентка – жертва автомобильной аварии, которую мы не спасли.    - Ох... Мне очень жаль, дорогой.    Глаза Беллы сверкали в темноте, и ее волосы были спутанными. Она потянулась ко мне, я взял ее руку в свою, поднося к своим губам. Она была такой мягкой и заманчивой, и как бы смертельно я не устал, мой член напрягся и начал пульсировать. Сидя на кровати, надеялся, что Белла просто не заметила. Я планировал закончить свое послание, а затем лечь спать, но у моего тела были другие идеи.    - Мне нужно принять душ, детка.    - Нет, не нужно, - Белла поднялась на колени и села рядом со мной, одной рукой придерживая одеяло на груди, ее плечи были обнажены. Я хотел протянуть руку и стянуть с нее покров, обнажив красоту, которая - я знал – скрывалась под ним. Наклонившись, поцеловал ее плечо. Ее рука скользнула в мои волосы и принялась нежно почесывать кожу головы. Это было восхитительно, и я позволил своему лбу прижаться к изгибу ее шеи. - Я могу сделать тебе массаж.    - Ммм... – застонал я. - Это звучит божественно, но если ты прикоснешься ко мне, я захочу заняться любовью.    - Я не буду провоцировать, Эдвард. Я просто хочу помочь тебе расслабиться.    Фыркнул в ее шею.    - Ты не можешь ничего с этим поделать. Ты провоцируешь меня, даже не пытаясь это делать.   - Время еще не подошло.    Я улыбнулся. «Она считает так же, как и я».    - Я знаю.    - Знаешь? - ее губы были так близко к моим губам, и я чувствовал, как они двигаются на моей щеке. Мои руки блуждали по ее плечам и лицу. Этому красивому лицу, которое я обожал.    - Конечно.    - Я не думала, что ты помнишь, потому что наши графики такие напряженные.    Я усмехнулся и отодвинулся назад, чтобы посмотреть ей в лицо. Легкая улыбка приподняла уголки ее губ, и она потерлась кончиком носа о мой нос.    - Время малыша придет на Новый год. – Я, наверное, был вонючим и с неприятным запахом изо рта, но я хотел поцеловать ее больше, чем хотел дышать. - Почему я всегда так скучаю по тебе?    - Потому что я так очаровательна... и да, это будет на Новый год.    Мой большой палец гладил ее щеку, а затем мои губы присоединились к нему.    - Ты знаешь, я всегда хочу заниматься с тобой любовью, - прошептал я. - Когда я рядом с тобой и когда нет - это не важно. - Оставил мягкий поцелуй на ее приоткрытых губах, и ее подбородок поднялся, но я встал с кровати, даже не пытаясь скрыть свою рвущуюся наружу эрекцию. - Но я чувствую, что пахну больницей.    - Нам не обязательно заниматься любовью... Просто позволь мне уложить тебя и расслабить, чтобы ты мог поспать.    - Посмотри. Тебе рано вставать на работу.    - Мне все равно. И меня не волнует, чем ты пахнешь, - пробормотала Белла, когда я зашел в ванную и начал снимать свою форму. - Эдвард?    - Просто отдыхай, детка. Я скоро приду к тебе, - ответил я.    Немного задержался в душе, позволив горячей воде, скользя по моей коже, расслабить мои мышцы, надеясь, что этого времени будет достаточно, чтобы Белла вернулась ко сну. Я чуть сам не заснул, опираясь на керамическую плитку кабины, но потом встряхнул головой и быстро повернулся лицом к лейке, вывернув кран на холодную воду. Шок, конечно, сделал свое дело.    Через несколько минут я шел обратно в гостиную, с одним полотенцем на бедрах, а другим - сушил волосы. Бросил его в сторону и порылся в чертежном столе Беллы, ища хорошую бумагу и один из ультратонких маркеров, которые она использовала для подписания ее рисунков, перед тем как сесть за стол и собраться с мыслями. Огни елки тускло освещали комнату, и этого было достаточно, чтобы увидеть, что я делаю.    Когда приложил перо к бумаге, я был больше озабочен тем, как аккуратно написать, чем словами, которые просто лились из моего сердца на страницу.    «Такая безумная, безумная любовь...» – начал я.    Казалось, никогда не мог найти слов, чтобы рассказать Белле, что она значит для меня, хотя я не думаю, что такие слова вообще существуют. Скомкал один, потом другой лист, пока перечитав, не остался доволен. Убрал бумагу обратно в ее стол, спрятав листок с текстом под несколькими журналами из прошлых выпусков в ящике стола, и тихо вернулся в спальню.    В комнате было темно, кроме света, пробивающегося из ванной. Белла лежала на спине по диагонали, ее волосы были разбросаны, как темный ореол вокруг головы. Я улыбнулся, когда скинул последнее полотенце и поднял одеяло. Мне пришлось бы перелезть через нее, чтобы лечь рядом. Я колебался всего несколько секунд, прежде чем опустился на колени рядом с кроватью.    Мне хотелось подарить ей удовольствие, чтобы перечеркнуть обиды последних дней и укрепить ее веру в мою преданность и бескорыстие моей любви, полностью уничтожив любые сомнения. Вкусная боль разливалась по моему телу, когда я скользнул руками под край одеяла. Постель была согрета теплом ее тела, и чем ближе мои руки подбирались к ней, тем тепло усиливалось. Мои ладони скользнули по ее бедрам и спустились к коленям, обернувшись вокруг них. Я потянул Беллу к краю кровати и тихо застонал.    Я не хотел говорить. Не хотел слушать, что я нуждаюсь во сне или что я должен позволить ей позаботиться обо мне. Я хотел почувствовать ее, услышать, как она стонет мое имя, когда заставлю ее кончить под моими губами.    Ее голова повернулась на бок, руки скользнули по бедрам. Я накрыл их своими руками, продолжая тянуть ее ближе, в результате чего ее бедра оказались прямо передо мной, а ее ступни опустились на мои плечи. Повернул голову, целуя открытым ртом внутреннюю сторону ее правого колена и слегка посасывая кожу.    Белла приподняла голову, но она поняла, что я намеревался сделать.    - Эдвард... – тихонько выдохнула она, ее ноги напряглись, на лице отразился внутренний конфликт. Я мог почти слышать, как ее мысли кричали мне остановиться и просто обнять ее, прежде чем она сказала: - Тебе не нужно...    - Тише. Мне нужно... - пробормотал я, прокладывая дорожку из поцелуев по ее ноге к моей цели.    Она знала, как сильно эти ласки волнуют меня, и я знал, что могу заставить ее метаться по постели и стонать в считанные минуты, или, наоборот, могу не торопиться и продлить это. Я медленно продвигался, осыпая поцелуями ее бедра, и она упала на спину - ее ноги раскрылись в капитуляции. Я улыбнулся в открывшуюся мне нежную плоть, опьяненный ее запахом, лаская руками ее плоский животик, а затем скользнул вверх к полушариям груди, разминая, а затем дразня соски пальцами. Они уже были тугими, но ответили на мои прикосновения. Я позволил ей томиться в ожидании, целуя ее живот ниже пупка и обдавая теплом своего дыхания ее влажную нежную плоть. Она напряглась, пальцы обеих рук вплелись в мои волосы.    Мой член налился до предела, но ее реакция заставляла мое сердце гнать еще больше крови к нему, пока я не подумал, что кожа на нем вот-вот лопнет. Он пульсировал на грани боли, но целью было удовольствие Беллы, а не мое. Я, наконец, позволил своему языку омыть ее, и дыхание Беллы превратилось в шипение, перерастая в стон, ее пальцы дергали меня за волосы. Я был голоден и позволил ей знать это, сжимая руки на ее груди, а затем одной рукой спустившись по ее телу, придерживая бедра. Лизал и сосал, сначала дразня, а затем повышая давление языка, прежде чем наконец втянуть ее клитор своими губами. Точно знал, какая сила воздействия столкнет ее в пропасть.    - О, Боже, - ахнула Белла. - Эдвард, иди ко мне. Я так близко...    Я ощутил, как задрожали ее ноги рядом с моей головой, но мне не хотелось останавливаться. Когда ее спина выгнулась от оргазма, я поднялся на кровать и вошел в нее. Она была горячей, влажной и от моей слюны, и от возбуждения. Я жестко двигался в ней, держа ее голову обеими руками, пока она тонула в волнах оргазма. Жадно накрыл ее губы, и она раскрыла их - наши языки сплелись в безумном танце. Ее тело дрожало под моим телом, и ее стеночки, содрогаясь в кульминации, сжимали мой член. Она была такой узкой, а я так возбужден, что не мог двигаться медленно или сдерживать себя. Ее безумные поцелуи и то, как Белла тянула меня за волосы, говорили мне, что она сильно хотела этого; и через три резких толчка я кончил, врываясь в нее до предела и изливаясь глубоко внутри нее с низким стоном. Повернул голову, чтобы поцеловать ее щеку, желая снова найти ее губы. Мое тело дернулось, а затем успокоилось, дыхание стало рваным и скрипучим, Белла нежно фыркала рядом. Потерся носом о ее лицо, а потом глубоко поцеловал; я толкнулся в нее снова, желая, чтобы она почувствовала страсть и любовь, которые принадлежат только ей. Ее руки гладили мою спину и волосы на затылке. Мне не хотелось от нее отрываться, но мы были на самом краю кровати, и одеяло валялось на полу.    - Держись за меня, детка, - потребовал я мягко, и Белла подчинилась. Моя рука скользнула на ее талию и притянула ее ко мне, я поднялся и подполз по постели вверх, используя одно колено. Опустил ее вниз, все еще оставаясь в ней; мои глаза не отрывались от ее глаз. Те сверкали в темноте. В них было столько любви, которая переполняла нас; близости, от которой я зависел как от воздуха; и понимания. Мне не нужно было говорить об этом, но я сделал это, так или иначе.    - Я так сильно люблю тебя.    Белла кивнула, пальцы ее правой руки сжались, и она провела ими по моей щеке, не отрывая от меня взгляда. Я поцеловал ее еще раз, мягко, наши губы и языки продолжали ласкать друг друга.    Мое сердце было полно ей, когда я повернулся на бок, наконец, выскользнув из нее, но плотно прижимая ее к своему телу; и исчерпанный провалился в сон.        Белла    До Рождества оставалась неделя, и мы с Эдвардом почти не видели друг друга последние несколько дней. Он работал допоздна, а я уходила рано, поэтому у нас не было много времени для разговоров, и я должна была довольствоваться краткими поцелуями и объятиями, когда он собирался на работу. Он никогда не уходил, не поцеловав меня на прощание, и крепко обнимал меня, если нам удавалось разделить несколько часов вместе в середине ночи, что почти всегда оборачивалось занятиями любовью.    Я покраснела, когда образы Эдварда, занимающегося со мной любовью, заполнили мои мысли. Он был удивительным любовником и знал, как прикоснуться или поцеловать меня, чтобы превратить меня в дрожащую, беспомощную массу. Даже когда я была зла на него, мои эмоции предавали меня, и не имелось абсолютно никакого выбора, кроме как отдать ему всю себя. Душу и тело. Удовольствие, которое он дарил мне в спальне, было безумным, но я скучала и по простым разговорам с ним, хотела услышать, как прошел его день и рассказать ему о своем. Он как будто не хотел говорить со мной о больнице и том, что там происходило. Причина очевидна. Минувшие выходные были бы почти идеальны, если бы не эти проклятые звонки. После последнего Эдвард выглядел таким виноватым, и хотя мы обнимались на диване, и наши руки сплетались и гладили друг на друга, наш разговор умер.    Прошлой ночью Эдвард кратко сказал, что попросил Джейн быть более сдержанной в своих звонках. Я не стала задавать вопросы, вместо этого решив верить, что все наладится. Этого пока не произошло. Я чувствовала дискомфорт Эдварда каждый раз, когда звонил его телефон. Когда он говорил с ней, его тон был пронизан участием больше, чем мне бы хотелось. Учитывая ее настойчивость, когда он находился дома, я не могла не задаваться вопросом, насколько она преследовала его в больнице. Он почти не говорил о ней, когда мы были вместе, бросая на меня извиняющиеся взгляды в тех случаях, когда он все же брал трубку. Видимо, она и Даниэль окончательно расстались, и ей нужно было найти новое жилье. Эдвард, Калеб и несколько других коллег собирались помочь ей с переездом, и они все пытались скоординировать графики.    Я старалась не вникать в это, но хмурилась, несмотря на свои усилия. Без сомнения, она была увлечена Эдвардом. «Ведьма, вероятно случайно, выставит перед ним ящики с нижним бельем», - то цинично и злобно думала я, то ругала себя за то, что даже могла так подумать о женщине, которой я обязана жизнью Эдварда. Это было утомительно - все время вести бои с самой собой.    На улице тихо падал снег, и я должна признать, что кроме весны, зима тоже была моим любимым временем года в Нью-Йорке. Я любила, как блестели снежинки в огнях города, как Центральный парк был укрыт снегом, как будто огромным белым одеялом. Я осторожно вытащила набросок портрета из своего портфолио, зная, что когда Эдвард увидит его, любое расстояние между нами исчезнет. Принесла с работы новую стеклянную рамку, и теперь она стояла у стола, готовая заключить в себя свой драгоценный груз. Я смотрела на рисунок, где оставалось добавить только немного цвета. Хотела использовать акварель, но тогда потребовалось бы время, чтобы высушивать рисунок перед наложением каждого последующего слоя, и работа затянулась бы. А это было невозможно, ведь я хотела, чтобы он стал сюрпризом, поэтому и выбрала мягкую пастель. Выбрала нежно-розовые и желтые тона, смешала их и получила персиковый оттенок на лице, добавила небольшой румянец на носу и щеках.    Я была осторожна, чтобы не размазать рисунок и не задеть тонкие черты лица ребенка или линию волос, которым старалась придать гармоничный оттенок. Взглянула на свой шедевр; младенческая версия глаз Эдварда, более круглых, с темным ореолом вокруг радужной оболочки, но с преобладающим нефритовым свечением, и чуть желтоватым центром у зрачка, смотрела на меня. Трудно было придать портрету немного своих черт, потому что я так хотела, чтобы ребенок был похож на Эдварда. Поэтому помимо смешения цвета глаз я сделала форму лица и носа похожими на мои, но рот, глаза и ямочки на щеках были его.    Подумала, подозревают ли наши родители о том, что мы пытаемся зачать малыша. Я могла слышать вопрос в тоне Эсме, когда позвонила ей и попросила у нее некоторые из фотографий Эдварда в детстве. Она, казалось, лишь притворилась, что поверила в мои оправдания, что я делаю коллаж из семейных фотографий на Рождество, но ее тон стал веселее, когда она сказала, что отправит мне несколько. Мои родители были снова как подростки, настолько погруженные в возобновление своего романа, что едва замечали остальной мир. Сердце согревала эта мысль, и я улыбнулась про себя.    Держа цветной мелок между большим и указательным пальцами, использовала свой безымянный палец этой же руки, чтобы затушевать и убрать излишки краски.Сконцентрировалась на каждой детали в отдельности, но когда, наконец, отложила краски в сторону, я смогла взглянуть на него в целом. Ребенок был потрясающе красивым, и мое сердце буквально остановилась, когда я вытирала запачканные пальцы о полотенце.    Сердце переполнялось нетерпением и любовью к еще даже не зачатому ребенку, помня о словах Эдварда о маленькой душе, ждущей нас на Небесах. Ох! Я молилась, чтобы у меня получилось подарить ему ребенка, такого же красивого, как тот, который изображен на бумаге. Я волновалась, ожидая реакции Эдварда, когда он откроет его. Представила себе волшебное Рождество, такое же, как первое, которое мы провели в Эстес-Парке, когда он подарил письмо «Я люблю тебя, потому что...». Я собиралась повесить его в детской рядом с этим портретом. Мне казалось, что ему там будет самое место, и надеялась, что Эдвард согласится.    К тому времени, как пора было ложиться спать, картина была закончена и вставлена в рамку. Так как у меня имелось только два подарка для него в этом году, то я позаботилась, чтобы он был красиво упакован в золотую оберточную бумагу, с красной лентой.    Ходя кругами по квартире, я искала место, куда бы спрятать его, чтоб Эдвард не нашел раньше времени. Под елкой были подарки, присланные семьей, и коробка с обувью, которую я купила Эдварду, но эта упаковка будет узнаваема, он сразу поймет, что там картина, поэтому я хотела, чтобы он не знал об этом до самой последней минуты. Большая улыбка растянулась на моих губах. Я не могла дождаться, чтобы вручить ему это.    Эдварду понравится обувь, но он был разочарован безличным характером наших подарков в этом году. Он скрывал это достаточно хорошо, но я знала его насквозь. Его глаза наполнятся слезами, когда он посмотрит на образ нашего будущего малыша, не только потому, что я нарисовала его, но и потому, что это станет доказательством того, что я готова и хочу ребенка так же сильно, как и он. Мое горло сжалось, и к глазам подкатили слезы. «Я не знаю, как я могу любить его еще больше, но каждый день я люблю его сильней, чем вчера».    Вдруг я придумала, куда спрятать подарок.