Такая любовь

Белла    - Прости, малыш, - сказала я вполголоса. – Я, наверное, опоздаю на свой рейс, ничего не поделаешь.    Элис плакала в другой комнате, ее отношения с Джаспером оказались в руинах. Я не могла оставить ее в Лос-Анджелесе в таком состоянии и вернуться в Нью-Йорк, как планировала.    Эдвард вздохнул на другом конце телефона. Я представила себе разочарование на его красивом лице.    - Белла, время проходит! - резко сказал он.    Я виновато покраснела. Эдвард следил за наиболее оптимальным временем для зачатия даже усерднее, чем я, и он согласился на мое импровизированное путешествие в Лос-Анджелес только с условием, что я вернусь домой как раз к выходным. Это был редкий случай, когда у него выдались два выходных дня подряд, и мы оба с нетерпением ждали этого уик-энда, чтобы не вылезать из постели в стремлении зачать нашего ребенка. Но главным образом, чтобы просто насладиться друг другом.    - Я знаю! - сказала я категорически, а затем понизила голос. - Я тоже разочарована. Прости! Но Элис плохо, Эдвард. - Я съежилась, когда моя подруга взорвалась в новом приступе рыданий в другой комнате. Конечно, Эдвард услышал ее плач. - Она опустошена. Джаспер порвал с ней вчера вечером. Я просто не могу уехать прямо сейчас.    - Боже! Почему сейчас? Неужели я не могу получить гребаный перерыв! - тон Эдварда становился все жестче. - Я знал, что это случится! Она сама виновата.    - Она моя лучшая подруга! Я не могу поверить, что ты так эгоистичен!    - Я эгоист? Я позволил тебе лететь на другой конец страны по первому ее зову! Хотя это нарушало все наши планы. И ты все равно не сможешь ничем ей помочь! Элис нужно повзрослеть.    - Ты не имеешь ни малейшего представления, каково это быть отвергнутым тем, кого ты любишь! Этого никогда не случалось с тобой, так что ты не сможешь понять, что она чувствует! Ты ведешь себя как мудак, Эдвард!    - Она не доверяет своему парню! Он мог бы пуститься во все тяжкие, если она все равно уже вынесла ему приговор, даже не желая слушать его объяснения! Боже правый!    - Прости, если я не могу вернуться домой к назначенному, твоим долбанным графиком, сроку! Ты ведешь себя как избалованный ребенок!    - Я веду себя как человек, который работает восемьдесят часов в неделю и почти не видит свою жену! - выплюнул он сердито.    - Мы можем попытаться в следующем месяце.    - Не о том речь, и я даже не это имел в виду! Просто забудь об этом!    - Эдвард... Я...    Элис вышла из ванной комнаты, ее лицо было опухшим и красным; сотовый выскользнул из ее рук, прежде чем она упала на диван рядом со мной и начала тихо рыдать, качая головой. Я протянула руку, чтобы взять ее ладонь в свою. «Эдвард просто должен понять».    Я так переживала за нее, и меня колотило от этой перепалки с моим сердитым мужем, когда он тяжело вздохнул на другом конце линии.    - И когда теперь ты будешь дома? - его голос стал тихим, принимая поражение, услышав звуки рыданий Элис на заднем фоне.    Мое сердце болело от тона его голоса. Он скучал по мне - в этом состояла суть его гнева. Он, всегда такой чуткий к другим, был так измотан работой, нетерпелив и, вероятно, чертовски возбужден.    - Я не знаю. Но я люблю тебя.    Он не ответил, и я повернулась спиной к Элис, чтобы она не увидела мое лицо.    - Эдвард, я сказала, что люблю тебя.    - Да.    - Пожалуйста, не заставляй меня чувствовать себя виноватой за то, что я здесь.    - Я должен идти.    Он закончил разговор, прежде чем я успела ответить, и я посмотрела на свою подругу.    - Черт! - вздохнула я, бросив телефон рядом с собой.    - Мне очень жаль, Белла. Я гублю ваши отношения, так же как и свои.    - Эдвард это переживет. Он исчерпан и немного не в себе, - мои слова звучали неубедительно, даже для меня самой. - Что сказал Джаспер?    - Он не берет трубку, - сказала она несчастным тоном, прежде чем новый поток слез хлынул по щекам.    Я обняла ее и гладила ее волосы, пока она рыдала на моем плече.        Эдвард    - Джейн! – крикнул я, когда вбежал в отделение с фельдшерами. Мы везли на каталке пациента из машины скорой помощи.    - Пятый бокс, - указал я им нужное направление. Барри и Нил были лучшими фельдшерами в округе. Я видел их мастерство много раз в течение нескольких месяцев, которые работал в «Винсенте», и, насколько я знал, никто не мог сравниться с ними. Многие пациенты доезжали до больницы живыми только благодаря им.    - Огнестрельное ранение в верхнюю левую сторону грудины с близкого расстояния, 22 калибр; пуля прошла через верхнюю долю легкого и, возможно, навылет. У нас не было времени, чтобы проверить выходное отверстие, но есть вероятность травмы позвоночника. Рефлексы на ногах отсутствуют, легкое пробито; мы дали ему кислородную маску и начали вводить физраствор, - Барри отбарабанил детали, в то время как Нил помогал Джейн с капельницами: - Давление семьдесят на тридцать, пульс слабый, зрачки неподвижны и расширены. Он в шоке и нуждается в реанимации, но дело плохо, Эдвард.    Пациент булькал, буквально захлебываясь в собственной крови, и я нажал на пулевое отверстие марлей. Она тут же пропиталась кровью.    - Как давно это произошло? – спросил я, когда мы заехали в бокс.    - 20:13, - ответил Нил, вешая капельницу на крюк на каталке. Я взглянул на часы. Времени было мало. «Золотой час» в медицине катастроф – это время, когда здоровье попавшего в критическое положение человека балансирует на грани жизни и смерти, и когда пострадавшему можно оказать наиболее действенную помощь, а уже прошло 23 минуты с момента ранения. Адреналин носился по моим венам, и моя команда приступила к работе, когда Нил и Барри вышли из комнаты.    Я посмотрел на парня. Ему было не более 16-17 лет, одетый в цвета своей банды (ПП: у каждой бандитской группировки есть своя цветовая гамма, которая является их знаком отличия), и теперь, если его жизнь не закончится, он, возможно, пожалеет об этом. Джейн начала разрезать его рубашку и джинсы, двигаясь уверенно и спокойно, в то время как другая медсестра подключала мониторы. Я должен был остановить кровотечение, или он умрет в течение нескольких минут.    - Нужно переливание. Введите 2 кубика (ПП: «кубик» - кубический сантиметр, как мера объема) плазмы. - Обычно дежурный врач принимал такое решение, но он ушел на обед около десяти минут назад. – И вызовите Вагнера.    Ранение пробило легкое, и воздух с тошнотворными хрипами вылетал из отверстия в груди парня. Я сунул палец в перчатке в рану, пытаясь установить степень повреждения. Это было проникающее ранение с небольшой кавитацией (ПП: "кавитация" - образование пузырьков воздуха в жидкости). Джейн сняла ткань с тела мальчика и начала рассматривать его. Его легкие стали легче заполняться воздухом, когда мои пальцы герметизировали рану.    - Похоже, что есть только одно выходное отверстие под лопаткой, Эдвард, так что не должно быть никакой фрагментации (ПП: разрыв снаряда на осколки). Похоже, что все чисто.    Было слишком опасно переворачивать его, чтобы посмотреть, с чем мы имеем дело, но на рубашке на спине почти не было крови, поэтому большинство повреждений, скорее всего, в левом легком.    - Артериальное давление падает, пульс слабый.    - Откачать жидкость, - начал я, отсасывая столько крови из раны, сколько мог. Джейн подала мне препарат для свертывания крови. Она поставила его на поднос рядом со мной, а затем отправилась настроить капельницу.    Крики в зоне регистрации донеслись до нас за несколько секунд до того, как дверь распахнулась. Мы были поражены, когда трое молодых людей ворвались в бокс. Все они были в крови, один из них - громоздкий черный парень с бритой головой - истекал кровью. Одной рукой он прикрывал рану в боку, когда ослабленный припал к стене рядом с дверью.    Лицо белого парня поменьше было в синяках и распухло. Он нервничал, его руки и шея были покрыты татуировками. В это время большой латинос, одетый в черно-белую бандану, вышел вперед пред ними, размахивая большим ножом.    - Отойди от этого ублюдка, док! Он заслуживает смерти, и мы собираемся убедиться, что он подохнет. Он умрет, или умрешь ты! – его голос звучал жестко и холодно как лед, без намека на угрызения совести.    Холодок пробежал по моей коже, и я остановился на долю секунды, взглянув через плечо, чтобы оценить ситуацию. У парня поменьше был пистолет, и он размахивал им. Мои глаза встретились с глазами Джейн с другой стороны стола. Она продолжала сжимать баллон с воздухом, замешкавшись только на секунду, и я схватил пакет с «Celox» (ПП: «целокс» - средство для мгновенной остановки кровотечений), готовясь продолжить свою работу. Ее лицо было искажено, я видел, что она поражена юным возрастом нашего пациента, которому было не больше 16. И она испытывала ужас, что читалось по ее дрожащим рукам. Тем не менее, она продолжала работать.    - Пожалуйста, опустите пистолет, - сказал я. Мои руки в перчатках испачкались в крови, и было нелегко открыть в них целлофановый пакетик с препаратом.    Кари, другая медсестра, двинулась вперед к парню у входа в бокс, который уже почти скатился по стене на пол. Он былослаб, из раны сочилась кровь , устрашающе растекаясь по ткани рубашки и темной струей стекая по его правому бедру. Его глаза остекленели и начали закатываться. «Тупые уроды! Такие последствия. И для чего?»    - Посади его на каталку, Кари! – поручил я. – Отвези его в другую смотровую!    За пределами бокса слышалась потасовка, и я мог только предположить, что персонал эвакуировал других пациентов из отделения. По крайней мере, я молился, чтобы это было так.   - Нет, вы его никуда не заберете! – крикнул главарь банды. Он двинулся к столу, где лежал мой пациент, как хищник, готовый к прыжку.    - Он истечет кровью в течение нескольких минут, если мы не поможем ему, - мои глаза встретились с его взглядом, не дрогнув.    - Он уже покойник, – приговорил этот человек своего друга с убийственным спокойствием. - Этот маленький ублюдок выстрелил ему в живот. И убил моего младшего брата, так что он должен заплатить.    Моя грудь болела, когда я с трудом наполнил свои легкие воздухом. Парень с пистолетом покачивался вперед и назад на своих ногах, крутя оружие на пальце. Я заметил его нервное поведение и мутный взгляд. Он, безусловно, был под кайфом. Последнее, что нам нужно, чтобы пистолет выстрелил и срикошетил от стен комнаты. - Мы могли бы спасти вашего друга, но вы должны дать нам возможность попробовать.    - Я сказал! Он уже мертв! – закричал громила. Пятнадцать секунд, которые заняла вся эта сцена, показались десятилетиями. Я посмотрел на Кари, которая стояла на коленях рядом с испуганным раненым мальчиком, пытаясь разорвать его пропитанную кровью одежду руками в перчатках, бормоча тихо, что он будет в порядке. Мы все знали, что он не будет, даже если они действительно позволят нам помочь ему.    - Как вас зовут? - спросил я, пытаясь отвлечь мужчину для того, чтобы мне хватило времени сообразить, какого черта я собираюсь делать дальше. Парень на столе мог бы выжить, если бы мне дали закончить то, что я начал.    Ствол пистолета больно толкнул мою шею, царапая кожу и заставляя ее гореть.    - Я Грим Рипер, - с кудахтающим смехом сказал мне через плечо невысокий парень . Он был так близко, что его кислое дыхание просвистело перед моим лицом. От него пахло виски, пОтом и кровью. Его голос был хриплым и пронзительным. - Если ты знаешь, что будет лучше для тебя, мудак, ты перестанешь пытаться спасти этот негодный кусок дерьма. Мы не шутим! Я буду стрелять! - Он снова ткнул пистолетом в мою кожу, на этот раз сильнее. Я непроизвольно съежился, боль резко пронзила мою шею и плечо. Глаза главаря сузились, а его тонкие губы растянулись в злой усмешке.    - Врач просто делает свою работу! - вмешалась Джейн. Храбрость, которую она проявила, была замечательна, но я видел ужас в ее голубых глазах, брови нахмурились от напряжения. Мое собственное сердце бешено колотилось в груди, как будто ведя отсчет до моей собственной смерти. Я попытался сосредоточиться на парне передо мной и на возможности высыпать порошок в рану, не привлекая слишком много внимания.    - А я просто делаю свое, сука! - главарь, двинувшись вперед, грубо толкнул ее на пол. Она крикнула, а затем упала, ударившись об стол, некоторые инструменты с грохотом свалились на пол.    - Ты действительно думаешь, что вы сможете уйти после этого? – спросила Джейн, глядя на мужчину, медленно поднимаясь на ноги, морщась и вставая сбоку от меня. - Это больница. Здесь сотни людей. Ты не можешь убить всех!    Тот маниакально рассмеялся, его тон и отвратительные гнилые зубы стали для меня свидетельством того, что он являлся амфетаминовым наркоманом.    - Я могу убить тебя и всех в этой комнате, сучка. И после этого тебе будет уже все равно. Твоя семья будет рада, что ты отдала жизнь за этот мешок с дерьмом?! Так что заткнись.    Я пытался заполнить рану лекарством так незаметно, как только мог, но мои мысли были о другом человеке. Я закрыл глаза на секунду, и моя душа застонала.    «Белла. В последний раз, когда я говорил с ней, мы ругались по телефону? Я так и не ответил ей, когда она сказала мне, что любит меня». Я, блять, ненавидел себя в тот момент.    Впервые в этом кошмаре перед моими глазами мелькнуло ее прекрасное лицо. Вся наша жизнь прошла передо мной как кинопленка. Мое сердце стучало так громко, я думал, что оно вырвется из груди, и горло сжалось, желчь поднялась, пока я не подумал, что меня сейчас вырвет. Закашлявшись, я вытер лоб рукавом своей рубашки. Понял, что если позволю этому мальчику умереть, то нарушу клятву Гиппократа, но если спасу его, мы все, наверное, будем убиты. «Они убьют нас в любом случае», - признал я. Чувствовал, что задыхаюсь и хотел избавиться от давящей хирургической маски и пластиковой защиты для глаз, которые были обязательны при работе с открытыми ранами.    - Разве ты не слышишь, ублюдок?    Раздался выстрел, маленький мерзавец выстрелил в потолок, и женщины закричали, все мы дрогнули в унисон. Угрожающий смех этих бандитов разнесся по боксу. Я посмотрел на Кари, по-прежнему находившийся рядом с парнем на полу. Его кровь стекала в лужу рядом с его безжизненным телом. Она покачала головой. Он был мертв. Я кивнул ей в сторону двери, молча говоря, чтобы она вышла из бокса, пока преступники несколько отвлеклись. Она осталась на коленях и тихо открыла дверь, выползая за пределы бокса.    - Мы слушаем, - сказала Джейн, мягче сейчас, пытаясь удержать их внимание на нас. Ее глаза взглянули на мое лицо, и она отпустила баллон, начав двигаться к человеку с ножом. Я покачал головой на нее, но Джейн проигнорировала меня. Она была настолько храброй, но мой разум кричал, чтобы она остановилась. «Что, черт возьми, она делает?»    «Все в порядке, Эдвард», - говорили мне ее глаза.    - Убирайся, если хочешь продолжать дышать! – сказал один из них, закрывающий половину своего лица банданой.    Другие две медсестры посмотрели на меня с широко раскрытыми глазами, и я кивнул.    - Идите. И ты тоже, Джейн.    Она покачала головой, в ее глазах стоял испуг, но она решительно продолжала двигаться, обходя меня, пока я держал свой палец в ране пациента на столе.    - Послушай, давай успокоимся. Ты прав, - попыталась урезонить его Джейн. - Он не стоит наших жизней? А что насчет тебя? Не порть свою жизнь из-за него. Ты можешь уйти. Мы не будем звонить в полицию.    Я свел все свои движения к минимуму, пытаясь не привлекать к себе внимание, чтобы продолжить работать, но это было трудно без помощи.    Человек жутко рассмеялся.    - Джек, она говорит, что не будет звонить в полицию. Я думаю, она хочет стать нашим другом. Может быть, она хочет повеселиться.    Он грубо схватил ее за руку и сорвал маску с ее лица, взял за подбородок и задрал его кверху. Она вздрогнула от боли, но не издала ни звука. Я остановился на долю секунды, но не обернулся.    - Оставьте ее в покое, - попросил я мягко.    Человек по имени Джек грубо толкнул меня, и я, споткнувшись, ударился о стену.    - Мой босс сказал перестать работать. Айболит! Ты, блин, глухой?    Я остановил свою работу и развернулся, оттолкнув пистолет от своей шеи. Остальные инструменты с грохотом упали на пол, и пистолет выстрелил, когда урод с шумом рухнул на пол. Мое сердце ухнуло. Я сначала не понял, был ли я ранен или нет, адреналин мчался по моим венам.    Парень отшатнулся от меня, и воздух со свистом вырвался из моих легких, когда другой со всей силы ударил меня по почкам, я сложился пополам. Крякнул от боли, пронзившей мое тело. И упал на колени, сотрясаясь в агонии.    - Эдвард, не вставай. Он того не стоит, - призывала меня Джейн мягко. - Пожалуйста.    Я видел, как часто вздымалась ее грудь, она подняла руки вверх, ее глаза просили меня сделать так же. Но я не мог. Эти люди были полны безумной ненависти. Они не ценили жизнь своего друга, который умер от потери крови у них на глазах. И уж точно не собираются прислушиваться к голосу разума.    Все расплылось перед моими глазами, когда я поднялся на ноги и увидел промелькнувшую передо мной сталь. Джейн закричала мое имя и побежала вперед, толкая меня изо всех сил, заставляя потерять равновесие и упасть назад.    Крик Джейн пронзил воздух так же, как и боль пронзила мое плечо и правую руку. Я сильно ударился о стену и упал с громким хлопком…    Я не мог сфокусировать зрение, негодование и гнев разрывали меня изнутри. «Кто, черт возьми, эти ублюдки думают, они такие? Что дало им право решать за каждого, находящегося в пределах этих стен? Если Джейн теперь лежит на холодном кафельном полу, и низ ее живота залит кровью, продержится ли она еще минуту или дольше? Кто, черт возьми, они такие, чтобы решать, увижу ли я глаза Беллы еще раз, или  станет ли она вдовой в эту ночь?»    У подъезда в приемное отделение послышались сирены, когда я подполз к Джейн. Ее тело дергалось, глаза остекленели, уставившись в пустоту; кровь быстро растекалась по ее одежде.    - Джейн! - я поднялся над ней и задрал рубашку. У девушки была огромная резаная рана на животе, а штаны чуть ниже пояса залиты кровью. - Джейн, ты справишься. Посмотри мне в глаза. Сосредоточься на мне, Джейн!    Моргнув, она открыла рот, но ничего не смогла сказать. Ее зрачки стали огромными. Я знал, что они не будут реагировать, если попробую проверить их. Стянув с себя перчатки, я потянулся к коробке с марлевыми повязками в одном из шкафов и вытащил пригоршню, чтобы зажать ее рану. У нее была огромная дыра чуть ниже пупка - огромная зияющая рана, полная крови, которая била фонтаном с каждым ударом ее сердца. «Черт, это плохо. Должно быть, брюшная аорта или матка, или подвздошная артерия, раз кровотечение так пульсирует. Не было времени одевать новые перчатки, но я не думал о своем риске. Ее нужно стабилизировать и срочно оперировать. Пот катился по моему лбу и капал на глаза. Я вытер его рукавом, но легче не стало, только размазал ее кровь по своему лицу.    Я изо всех сил пыталась совладать со своим голосом:    - Давай, Джейн, оставайся со мной. - Мое сердце остановилось, ее глаза, которые смотрели на меня, гасли. «Так она не дотянет до операционной. У меня не имелось доступа к инструментам, и даже если бы и был, кровь заполняла полость слишком быстро - невозможно увидеть, где перерезана артерия - чтобы я смог поставить на нее зажим. Она истекала кровью, которая сочилась по ее телу на пол, к моим коленям.    Если я хотел спасти ее, у меня был один выбор. Я засунул руку в рану, пальцами нащупывая приток крови, и, когда нашел его, зажал своими пальцами. Мне понадобились обе руки, чтобы перекрыть артерию с обеих сторон. Это была слепая работа. Но это все, что я мог сделать.    - Джек, пойдем! Полицейские идут. Убей этого ублюдка, чтобы мы могли выбраться отсюда!    Где-то в глубине своего сознания я понимал, что полиция уже прибыла на место происшествия, и что мальчик на столе тоже близок к смерти. Хуже того, этим «ублюдком», которого они планировали убить, мог быть я. В доли секунды, которые потребовались им, чтобы добраться до стола и воткнуть нож в грудь парня на столе, я молился. Молился, чтобы остаться живым. Живым, чтобы попытаться спасти Джейн и чтобы убедиться, что Белла знает, как сильно я ее люблю.    Парень на столе дернулся, и я тоже. Моим первым побуждением было вскочить и попытаться остановить их, но, учитывая мое положение с Джейн, это было невозможно. Джек вытащил нож из груди мальчика, и воздух с хрипом вылетел из моих легких, как будто это был я. Я оказался беспомощен. Все, что мог делать, это слушать, как они убегали, а потом молиться, чтобы кто-то вошел в дверь. Я не мог двигаться. Если я это сделаю, это будет означать, что Джейн умрет - наверняка. Моя собственная кровь сочилась из правого плеча и, стекая по моей руке, смешивалась с ее кровью. Я только заметил.    - Кари! Кари, иди сюда! Привези каталку и позови Калеба, и доктора Вагнера! Срочно! Джейн сильно ранена! – кричал я.    Кари и Джаред ворвались в комнату в сопровождении трех других сестер и врачей.    - Боже мой, Эдвард. Ты ранен? – спросил Калеб с широко раскрытыми глазами, и Кари пробежала вперед.    - Забудьте обо мне. Джейн сейчас важнее. Кари, захвати несколько зажимов. Скажи доктору Вагнеру, что нам понадобится Джеймсон. Ей нужна срочная операция.    Звуки борьбы и несколько выстрелов послышались в непосредственной близости от двери и напомнили мне, что не все еще закончено, так как полиция преследовала бандитов. Мое сердце готово было вырваться из груди. Я не был уверен, чей пульс чувствовал на своих руках: свой или Джейн. Это не какой-то незнакомец, чью жизнь я, буквально, держал в своих руках.    С отчаянием натянув перчатки, Калеб двинулся в мою сторону, разрывая стерильную упаковку с хирургическими инструментами, которые содержали зажимы, когда другая группа медсестер и врачей влетели в бокс; доктор Вагнер по телефону вызывал доктора Джеймсона и хирургическую бригаду.    - О, мой Бог! - сказал он.    - Захвати чуть выше пальцев на левой руке и под ними на правой, - у меня перехватило дыхание. - Немного выше. - Он толкнул зажим в открытую рану Джейн. - Выше! Попал? Теперь другой.    Мой коллега зажал другую сторону, и остальные подняли ее на каталку и начали работать над ней.    Я тяжело вздохнул. Я был весь в крови, уже не зная, где кровь Джейн, парня или моя собственная. Мои колени подкашивались, и Кари помогла мне сесть на стул, в то время как другие собрались вокруг Джейн.    Калеб заказал переливание крови, медсестры метались, подключая оборудование и делая искусственное дыхание. Они торопились, и если у Джейн есть шанс, то я был уверен, что наша команда сделает все необходимое.    «Черт! Черт! Черт!» Вина обрушилась на меня. «Была ли моя вина в том, что парень мертв? Или в том, что Джейн едва жива?» Я пытался осознать то, что произошло. Она закрыла меня собой сразу после того, как он первый раз полоснул мое плечо. Вне всяких сомнений, без ее вмешательства это я сейчас боролся бы за свою жизнь.    - Время смерти…    Я покраснел, благодаря Бога, что это послышалось из другого конца комнаты. Комната была полна людей, и эти слова потерялись в шуме обсуждения над ситуацией с Джейн. Она будет прооперирована, как только они стабилизируют ее и отправят в отделение экстренной хирургии.    Я взглянул слева от себя. Парня не спасли, они натянули на него простынь. А где-то у него была мать, которая только что потеряла своего шестнадцатилетнего сына в бессмысленной трагедии.    - Калеб, как она? - спросил я хрипло, но достаточно громко, чтобы он услышал меня.    Я поморщился. Мое плечо горело, когда пытался шевелиться. Оно стало липким, кровь начинала сворачиваться и запекаться на моей руке. Это был знак, что рана не слишком глубока. Мне придется наложить швы, но никаких крупных артерий или вен не было задето, или мышц - хотя двигаться было больно. Я крякнул от боли.    - Не очень, Эдвард. Она, вероятно, нуждается в гистерэктомии (ПП: удаление матки). Ее внутренности - как гамбургер.    У меня не было слов. В свете моих собственных планов на выходные по зачатию ребенка с Беллой и пережитого нами раньше выкидыша, я чувствовал себя ужасно, осознавая потерю Джейн.    - Пойдем со мной, Эдвард, - сказала Кари. – Давай пройдем в другой бокс, чтобы я смогла очистить твою рану и зашить.    - Я в порядке, - возразил я. – Я должен остаться здесь.    - Перестань быть таким упрямым. Ты больше ничего не можешь сделать для нее. Она еще жива, благодаря тебе.    - Это я должен был быть на этом столе.    - Перестань. Не глупи. Ты был великолепен. Ты знал что делать, чтобы помочь ей, и ты сделал это без колебаний. Это очень опасное кровотечение. Некоторые люди не смогли бы быть настолько самоотверженными, Эдвард. Если бы мне когда-нибудь пришлось оказаться на этом столе, я надеюсь, что попала бы в твои руки, - ее глаза наполнились пониманием и состраданием. - Пойдем. Мы будем за стеной, а они в ближайшее время переведут ее в операционную.    - Хорошо, – кивнул я, когда она помогла мне встать и указала на кресло-каталку. - Но мне не нужна эта проклятая штука.      Белла    Взглянув на часы, я вздохнула от нетерпения, стремясь поскорее вернуться домой - к Эдварду. Даже при том, что я была чертовски раздражена его безучастием к разбитому сердцу Элис, я не могла злиться на него. Он устал, работая как раб, и все что хотел – это увидеть меня. Как я могла злиться на него? Это только напомнило мне, каким идеальным он был, и я жаждала его объятий.    Мы оба с нетерпением ждали этих выходных, и если быть честной, я тоже не понимала свою подругу. «Почему она не видела, как сама отталкивает Джаспера? Каждый раз, когда она ставила под сомнение его слова и не доверяла ему, он отдалялся все больше и больше, что только питало ее подозрения».    Я пораженно вздохнула. Устала говорить одно и то же снова и снова, когда она явно не желала слушать мои советы и не слушала человека, которого любила. Я напомнила себе, как чувствовала себя, когда Эдвард ходил на свидания, как опустошена я была, хотя мы даже не встречались. Элис, должно было, чувствовала себя еще хуже, за исключением того, что все это происходило только у нее в голове. Это приводило Джаспера в бешенство, и он просто не выдержал больше.    Каким-то образом мне удалось попасть на самолет, но на более поздний рейс, чем первоначально планировалось. Глядя на отношения Элис и Джаспера, я очень переживала из-за того, как мы простились Эдвардом. Я ненавидела любое расстояние между нами: и более чем 3000 мили, и разделяющую нас эмоциональную пропасть. И все чего я хотела - это все исправить.    Я позвонила матери Элис, которая всегда слишком опекала свою дочь, сколько я ее знала, и была счастлива, когда она примчалась, чтобы утешить свою единственную дочь. Элис съеживалась от вмешательства своей матери, иногда чувствуя, что задыхается от ее заботы, но в этом случае она побежала к ней в объятия как маленький ребенок. После того как она приехала, я поспешно собралась, пригласив Элис приехать к нам Нью-Йорк, как только она сможет. Смена обстановки будет ей полезна, чтобы охладить голову и успокоить сердце, и Нью-йоркская неделя моды являлась отличным поводом.    Несмотря на непреклонную уверенность Элис, что Джаспер спал с другими женщинами каждую ночь, я в своем сердце знала, что это не так. Печаль Джаспера превратилась в гнев после многократных неудачных попыток убедить Элис в обратном. Кто мог обвинить бедного парня?    Наконец приземлившись в Нью-Йорке, я вытащила свой телефон из сумочки проверить, есть ли сообщения от Эдварда. И нахмурилась, глядя на пустой экран. Это было странно. Он, должно быть, действительно зол, если до сих пор еще не ответил. Мы обычно очень быстро мирились.    - Куда скажете, мисс? – спросил водитель, погрузив мои сумки в багажник своей машины.    У него была смуглая кожа и тяжелый европейский акцент; он одарил меня приятной улыбкой, открывая передо мной заднюю дверцу. Дав ему адрес нашей квартиры, я забралась на заднее сиденье. Пока мы ехали через город, по радио играла музыка; каменные джунгли Манхэттена теперь погружались в темноту, и яркая подсветка превращала их в разноцветный мираж. Я откинула голову на сиденье, закрыв горящие глаза. Ощущала себя исчерпанной, хотя по моим внутренним часам сейчас было на три часа раньше, чем 00:13, которые показывали мои часы.    - Хорошо, что они, наконец, поставили музыку. А то все время шли новости об этом инциденте на другом конце города. Какой позор, что дети втягиваются во все это бандитское дерьмо, - старик поправил бейсболку янкиз на голове, когда почесал затылок. Я только заметила. Все время разглядывала обнимающуюся пару на углу, пока мы ждали на светофоре.    - М-да? - я улыбнулась, посмотрев на лицо мужчины в зеркало заднего вида. – Разве у вас не «Сириус»? (ПП: «Sirius» - траффик-радио Нью-Йорка)    - В этом старом корыте? - Он рассмеялся. - Хорошо, что я не так стар. Хотя и нужно знать, что происходит на дороге, я предпочитаю музыку или разговорное радио. Но эта беда сегодня в «Винсенте»… Глупые дети, - вздохнул он раздраженно.    Я быстро настроилась на то, что он говорил.    - Что? – переспросила я с тревогой. – Что случилось в «Винсенте»?    Я вырыла телефон из сумочки и быстро набрала Эдварда, поднося трубку к уху, одновременно ожидая ответа от водителя.    - Бандитские разборки. Стрельба, а затем бой в отделении неотложной помощи. Несколько человек получили ранения, и я слышал, что двое умерли. Надеюсь, эти ублюдки получат свое.    Я перестала дышать.    - О, Боже мой! - заморгала, когда мои глаза начали жалить слезы. - Когда? Когда это было? – Паника захватила мою грудь.    «Эдвард работает сегодня вечером, и может быть, именно поэтому он не отвечает на телефон!»    - Только сегодня.    - О, Господи! Пожалуйста, отвезите меня туда! Я должна оказаться там! Сейчас!    - Это может быть небезопасно, или полицейские, возможно, не пустят нас туда - как говорилось в новостях, они направляют все «скорые» в другие больницы.    - Пожалуйста! Я должна попасть туда! - протянув руку, схватилась за спинку его сиденья. - Пожалуйста! Мой муж интерн первого года, и он работает там сегодня вечером! Я должна быть там! - Две слезы скатились по моим щекам, и я торопливо стерла их, взглянув на оставшийся без ответа вызов на экране телефона. - Пожалуйста!    Меня трясло так сильно, что когда я попыталась найти номер Карлайла или Эсме, телефон выпал из моей руки и скатился на пол. Все о чем я могла думать - это как связаться с кем-то, кто хоть  что-то знает. Так как Эдвард не отвечает на телефон, может быть, его родители что-то знают? Я потянулась вниз и подняла трубку, пока водитель сделал разворот на светофоре и направился в сторону «Винсента».    - В больнице все в порядке. Пострадало только приемное отделение.    - Эдвард работает в отделении скорой помощи! Пожалуйста!    - Хорошо. Но, я сомневаюсь, что они пропустят нас.    Казалось, что прошли годы, прежде чем Эсме взяла трубку, пока таксист мучительно пробивался сквозь трафик Манхэттена.    - Алло?    - О, слава Богу! Эсме, вы слышали что-нибудь сегодня от Эдварда?    - Я не говорила с ним со среды. А что такое? Что случилось, Белла?    - Я не знаю. Может, и ничего. Разве вы не смотрели новости? Может быть, этого нет в национальных новостях, – говорила я бессвязно, мой голос дрожал. - Была какая-то бандитская разборка в больнице. Я не знаю подробностей - я только что прилетела из Лос-Анджелеса и надеялась, что вы знаете, в безопасности ли Эдвард.    Я услышала, как мать Эдварда громко охнула на другом конце телефона.    - О, нет! Карлайл! Включи новости! Мы весь вечер были на ужине с друзьями, так что я ничего не слышала! Что ты знаешь?    - Не так много. Я еду в больницу прямо сейчас.    - Белла, ты уверена, что делаешь правильно? Если это опасно, Эдвард не хотел бы, чтобы ты оказалась там.    - Я должна! - Я чуть не закричала. – Простите, - мой голос стал мягче. - Я просто... Я должна убедиться, что он в порядке. Он не отвечает на телефон!    - Эдвард никогда не берет трубку, когда он в больнице, милая.    - Я знаю, но он должен был быть сейчас дома. Я пыталась звонить и на его пейджер тоже. Я... - мой голос сорвался, и я смахнула слезы с лица, - О, Боже, мне так страшно!    - Белла, отсутствие новостей – уже хорошая новость, - пыталась успокоить меня Эсме, но я слышала в ее голосе отражение своих собственных страхов. - Я не верю, что что-то случилось с моим сыном. Просто успокойся.    Я чуть не сказала ей, что два человека были убиты, но решила подождать, пока не узнаю больше.    - Я вам перезвоню, когда узнаю еще что-то. Я уже подъезжаю к больнице.    Там было полдюжины полицейских машин с мигалками и четыре микроавтобуса новостных каналов у входа в отделение неотложной помощи. Парковка не была блокирована, и подъездная дорожка для машин скорой помощи оказалась пуста.    - Я должна идти, Эсме. Я люблю вас.    - И я тебя, милая. Позвони нам, как только что-то узнаешь.    - Обязательно. - Я повесила трубку и достала тридцать долларов, чтобы отдать таксисту. - Спасибо, - сказала, уже выбегая из автомобиля.    - Мисс! А как насчет вашего багажа?    - Я не могу думать об этом сейчас!    - Но... - крикнул он мне вслед, когда я бросилась к полицейским, стоящим у входа.    - Мадам, вы нуждаетесь в медицинской помощи?    - Нет, - у меня перехватило дыхание, грудь стянуло, словно в тиски, когда я пыталась прорваться сквозь офицеров. Один из них поднял руку, а другой схватил меня за плечо.    - Пожалуйста, я должна попасть туда.    - Это место преступления. Мы впускаем только пациентов в критическом состоянии.    - Пожалуйста! - я знала, что паника залила мое лицо, когда я посмотрела на одного из офицеров. - Здесь работает мой муж! Мне просто нужно знать, что он в безопасности!    - Мне очень жаль. Ничем не могу вам помочь. Вам придется уйти, мэм. Мы никого не должны пускать, пока следователи делают свою работу.    Я застыла в их руках, не желая делать то, что они просили. Посмотрела в сторону, пытаясь остановить панику и сглотнуть комок в горле, но мои глаза слезились. Когда я снова взглянула на полицейского, его лицо было размыто.    - Пожалуйста, - вырвавшись от них, я отчаянно схватила его за руку, мой голос дрожал. - Вы женаты? Разве вы не хотели бы знать, что с вашей женой?    - Я бы хотел, чтобы она была в безопасности, и уверен, что ваш муж хочет того же. Мы не можем впустить вас. Мы просто исполняем приказ. И не принимаем таких решений. Мне очень жаль. Вам придется уйти.    Я могла видеть холл позади него через стеклянную дверь. Зал ожидания был заполнен полицейскими, а одна женщина истерически кричала, всхлипывая и падая на колени, когда один из офицеров пытался поднять ее. Я закрыла глаза. «Пожалуйста, Господи».    - Вы впустили эту женщину! Пожалуйста! Я должна убедиться, что он в порядке! - я открыто плакала, вцепившись в его руку. - Я умоляю вас.    - Она уже была там, когда все это случилось, мэм.    Офицер обнял меня и повел обратно к такси. Водитель, наклонившись, с тревогой смотрел в окно, наблюдая за всем этим в тишине. Полицейский открыл заднюю пассажирскую дверь и усадил меня внутрь.    - Отвези ее домой. Это не место для нее.    Я чувствовала себя беспомощной и злой, волнение угрожало разорвать мою грудь.    - Это полный бред! Скажите мне, что он в порядке, и я уеду! - кричала я на мужчину, когда он закрыл за мной дверь. Таксист опустил стекла, и с извиняющимся взглядом посмотрел на обоих офицеров.    - Вы можете, по крайней мере, сделать это?    Тот из них, который не разговаривал со мной раньше, наконец, сделал шаг вперед. Он был ниже, с седыми волосами и тонкими чертами лица, но смотрел на меня с симпатией.    - Как его зовут? – спросил этот второй полицейский.    - Эдвард Каллен. Он врач-интерн, - закрыла рот ладонью, чтобы сдержать рыдания в груди. Мой нос был заложен. Всхлипнув, вытерла кончик своего носа тыльной стороной руки и моргнула на него.    - Хорошо, я пойду и узнаю. Мы не можем впустить вас, но я попрошу кого-нибудь позвонить вам, хорошо?    Кивнув, я достала из сумочки свою визитную карточку, чтобы быстро передать ее полисмену.    - Спасибо. Мой номер на карточке.    - Теперь убирайтесь отсюда, - сказал он с мягкой улыбкой, а затем повернулся и пошел мимо другого офицера.    Стеклянные двери разошлись, и он исчез внутри. Другой офицер махнул водителю, и автомобиль двинулся к выезду.    Я закрыла глаза и вытерла мокрые щеки.    - Можете ли вы припарковаться где-нибудь перед больницей, пожалуйста?    Я посмотрела на него через зеркало заднего вида, когда он выруливал на дорогу.    - Он сказал отвезти вас домой. Вы не поедете?    - Нет, я не могу уехать, пока все не узнаю. Просто давайте выедем за территорию, и вы высадите меня, пожалуйста. Я заплачу вам. Вы можете, отвезти мои чемоданы на мою квартиру?    Дав ему адрес и стодолларовую купюру, я вышла из машины и побежала к главному входу так быстро, как только мои ноги могли нести меня. Я знала устройство больницы и поспешила по коридору в заднее крыло, где находилось отделение неотложной помощи. Когда подошла ближе, то увидела несколько полицейских и мужчин во врачебной форме. Двери были сняты с петель и стояли у стены, штукатурка и обломки мебели валялись на полу. Два вооруженных охранника подняли руки, чтобы остановить меня. Один из них был огромным афроамериканцем, а другой – более молодой, белый парень, одетый в форму сотрудника службы безопасности больницы. Я вдохнула, готовясь прорваться любым способом.    - Простите, - большой офицер скрестил руки перед собой, отрицательно покачав головой. – Никому нельзя входить.    Моя голова откинулась назад, и я охнула, когда посмотрела в потолок. Мои глаза опухли, и я чувствовала и знала, что мое лицо было красным, и выглядела я ужасно.    - Я должна туда попасть. Пожалуйста, – мольба читалась в моем голосе.    Он снова покачал головой, а его напарник заговорил:    - У вас кто-то там есть? - спросил он.    - Да. Мой муж, он интерн. И работал сегодня вечером. Мне просто нужно знать, что он в порядке.    Темные глаза, изучая мое лицо, нахмурились.    - Пожалуйста!    - Как его зовут?    - Эдвард Каллен.    - О, Эдвард. Он хороший парень. Белла, не так ли? - Я быстро кивнула, крошечный лучик надежды мелькнул передо мной. - Он не одна из жертв, но он был ранен. Мы пропустим вас.    «Эдвард жив». Мне стало легче, но все же запаниковала, потому что не знала, как сильно он ранен. Мне хотелось скорее оказаться там, и как только мы вошли в приемное отделение, я быстро огляделась - мои глаза отчаянно искали моего мужа. Я узнала некоторых медсестер и Калеба, чья одежда и халат были в крови. Он оторвался от стойки, на которую облокачивался, отложил папку, которую держал в руках, и кивнул охраннику.    - Я понял. Белла, пойдем со мной.    Полисмены остались там, где они были, когда я пошла рядом с другим врачом.    - Только, пожалуйста, скажи мне, что он в порядке.    - Он в порядке. У него довольно неприятный порез на плече, который еще поболит, но Эдвард в порядке. Ему сейчас накладывают швы.    В тот момент, когда мы подошли к открытой двери, я увидела Эдварда… плечо... Он сидел спиной ко мне. Все что я могла видеть - это кровь. Его руки были в красных разводах, его брюки и рубашка, халат, лежащий на столе рядом с ним, - всё в кровавых пятнах. Они выглядели так, будто ими вытирали место, где произошло убийство.    - Эдвард? - тихо позвала я. Его голова мгновенно резко повернулась, и его глаза встретились с моими. Спокойствие затопило меня волной. Я была так благодарна Богу за свет в этих красивых зеленых глазах. Он протянул здоровую руку, и я бросилась к нему, он плотно обвил меня ею вокруг талии. Я спрятала лицо в изгибе его шеи, вцепившись в него, стараясь не допустить, чтобы поток слез вырвался на свободу. От него пахло как от Эдварда, но к аромату его парфюма и кожи примешался соленый запах крови.    - Что ты здесь делаешь? Я думал, ты все еще в Лос-Анджелесе.    - О, Боже мой! – протянула я, не в силах ответить.    - Это все - не моя кровь, детка, - успокоил он. Моя рука потянулась к его лицу, и я поцеловала его в подбородок и щеку. - Я в порядке. Действительно, Белла, я в порядке, - убеждал меня Эдвард.    Его взгляд успокоил страх в моих глазах. Когда медсестра попросила меня подождать в кресле у стены, Эдвард отрицательно покачал головой, так что она заканчивала свою работу, пока Эдвард держал меня здоровой рукой.    Мне стало так хорошо, когда он держал меня, тесно прижав к себе, его теплое дыхание на моем лице и шее убеждало меня, что он жив!    - Я так рад тебя видеть, - его рука стянулась на моей талии, а губы нашли мою макушку. - Ты всё, о чем я думал. Я так волновался, что никогда не увижу тебя снова.    Крепче к нему прижавшись, я закрыла глаза.    - Никогда не говори этого мне. Никогда!    - Я в порядке, детка. Ты надолго застряла со мной.    - Ты сможешь пойти сегодня домой, или тебя оставят в больнице?    - Пфф! Из-за этой небольшой царапины? - пошутил он, пытаясь заставить меня расслабиться. Я знала, что все гораздо хуже, чем он хотел мне показать. Рана выглядела плохо и оставит шрам на его идеальной коже.    - Пойдем домой, когда ты закончишь. Ты должен рассказать мне что случилось, но я хочу выбраться отсюда, и мне нужно позвонить родителям.    Он закатил глаза.    - Ты позвонила моим родителям?    - Ты не отвечал на мои сообщения! - воскликнула я, благодарная веселому выражению на его лице.    - Мне нужно проверить Джейн, прежде чем мы пойдем.    Я вспомнила блондинку-медсестру.    - Она была тяжело ранена. Закрыла меня собой, когда ублюдок с ножом набросился на меня. Она взяла все на себя. Я мог бы быть уже мертв, если бы не она. Джейн сейчас в хирургии. Я хотел бы остаться, пока операция не закончится. Ладно?    - Что с ней случилось?    Эдвард кратко объяснил, и я кивнула.    - Хорошо. - Благодарность была самое меньшее, что я чувствовала к ней. Слезы размыли его красивое лицо передо мной. Он выглядел таким уставшим. - Могу ли я остаться с тобой? Я не могу оставить тебя сейчас.    Его губы изогнулись в мягкой улыбке.    - Да. Я хотел бы этого.    - Это больно?    - Да, чертовски. Они дали мне викодин, но я не буду принимать его, пока мы не вернемся домой. Он сделает меня сонным.    - Я помню его, - тихо сказала я, когда он наклонился и оставил мягкий влажный поцелуй на моих губах. - Я ненавидела принимать его.    Через несколько минут Эдвард был перевязан, и мы пошли в ординаторскую, чтобы он мог переодеться в чистую одежду. Он был тихим, когда за руку вел меня за собой по коридору к лифту. Мы сели на диван в зале ожидания у операционной, и он притянул меня к себе на колени. Я поддалась без протестов и свернулась у него на груди, упираясь лбом в его подбородок, желая раствориться в нем.    После того, как он позвонил Эсме и пообещал перезвонить и рассказать все подробно на следующий день, Эдвард пересказал мне ужасные события этого вечера. Я испугалась, услышав о хладнокровном убийстве, которое произошло прямо перед их глазами, и как Джейн спасла моего мужа, жертвуя собой. Я не знала, существует ли способ выразить ей мою благодарность. Она спасла жизнь и мне тоже.    - Я так благодарна ей, Эдвард. Я никогда не смогу отплатить ей.    - Я знаю. Я тоже. Она была так самоотверженна. Я обязан ей всем, - его руки стянулись вокруг меня, и он поцеловал меня в лоб. – Этим я обязан ей.