Bigmouth Strikes Again

Дейрон грезил. Ему виделось бескрайнее звёздное небо, по которому лёгкой дымкой плыли редкие облака. Внезапно по небу пронеслась тень, потушив часть звёзд, потом ещё раз и ещё. И вот уже она полностью поглотила звёзды, и разом всё пространство стало темнее и меньше. Дейрон не мог пошевелиться, и только смотрел как эта огромная тень, всё ближе и ближе опускалась к нему, как вздымалась её чешуйчатая грудь, от которой разило жаром, как воздух накалялся до предела, причиняя неимоверную боль. Дейрон закричал и тогда тень его заметила. Перед лицом юноши оказались огромные светящиеся гневом глаза рептилии. Они заглянули в душу Дейрона, вывернули её на изнанку, чтобы показать всему миру, пристыдить и позлорадствовать. А потом под глазами разверзлась громадная зубастая пасть, но она не хотела поглотить Дейрона - нет, у неё на юного принца были другие, полные боли и жара планы. Огонь мгновенно охватил всё тело. Кожа плавилась и слезала с невыносимым горелым запахом. Принц проснулся в холодном поту. Он сразу же почувствовал себя пленником одеяла и простыней, обернувшихся вокруг его тела, душивших его, неприятно задевающих те участки кожи, которые секунду назад плавились в его сне. Дейрон сполз на холодный каменный пол. Его грудь тяжело вздымалась, пока глаза свыкались с темнотой покоев. Постепенно дыхание приходило в норму. Дейрона одолевало желание подольше полежать на полу, забыть жар и ужас. Но юноша знал: стоит ему хоть на секунду прикрыть глаза – кошмар вернётся. В последнее время они приходили к нему всё чаще. Раньше мейстер приносил какую-то горьковатую настойку, чтобы принц спал крепче. В чём-то она бесспорно помогала: Дейрон переставал кричать по ночам, поглощённый кошмарами, из которых не мог выбраться. Единственное, что по-настоящему помогало юному принцу: эль, притупляющий разум, и разговоры, прогоняющие сон. Дейрон медленно поднялся, щурясь от желания смежить веки. Он на ощупь зажёг свечу и, приоткрыв дверь, выглянул в коридор. Тот тянулся вглубь замка, и темнота его выглядела совсем не приветливо. Рядом с дверью не оказалось ни одного стражника. В последнее время они всё чаще стали покидать свои посты по ночам, и, кажется, никто кроме Дейрона этого не заметил. Принц двинулся по коридору в сторону покоев своей матери. Диана Дейн урывками спала то днём, то ночью, а в остальное время много читала. Рождение погодок Эгга и Рей подкосило здоровье леди. В начале первой луны она сильно захворала и до сих пор полностью не оправилась. К ней так и не вернулся былой пыл жизни, словно дети вытянули из неё весь огонь. Может поэтому она мёрзла, даже сидя у растопленного камина. Тем не менее, она всегда радовалась ночным визитам старшего сына, ведь это означало, что его не найдут наутро пьяным до беспамятства. Когда принц был по младше Диана рассказывала ему сказки и легенды о великих королях и доблестных рыцарях, гладя по голове, пока он лежал у неё на коленях. Сейчас, когда Дейрону было четырнадцать, он считал себя слишком взрослым для сказок, так что они просто болтали о разном: о том, что прочитала Диана, или о том, что Дейрон услышал за день от перешёптывающейся прислуги. Иногда, когда сны принца были менее пугающими и более грустными, они говорили о драконах. Но сегодня Дейрон точно не хотел о них думать. На одном из пролётов лестницы, принц внезапно наткнулся на Эйриона. Брат отпрянул, и из его рук выпал шерстяной комок, который зашипел и побежал вниз по лестнице. – Ты что ослеп? – возмутился Эйрион и поспешил вслед за котёнком. Провожая их взглядом, Дейрон подумал, что не к добру его брат таскается ночью по коридорам в охапку с питомцем Эгга. Будь он более ответственным старшим, то непременно догнал бы Эйриона и допросил, но Дейрон был Дейроном, так что он неспеша продолжил путь в покои матушки. Диана встретила сына лёгкой улыбкой, примостившись на стуле поближе к камину с книгой в руках. Отблески яркого пламени бросали на неё серые тени, что делало её и без того осунувшееся лицо, ещё тускней и болезненней. И только в глазах леди Дианы ещё теплилась жизнь, ещё горели звёзды. В них Дейрон заметил всю боль и грусть, которую матушка прятала за благородным спокойствием. Ему вдруг вспомнился кошмар, и тут же предательски защипало глаза. Щемящее чувство в груди накатило так резко и внезапно, что у Дейрона закружилась голова. Он поспешил отвернуться. – Дейрон, – позвала Диана, – подойди ко мне. Когда принц, неровными шагами избегая взгляда, чтобы матушка не увидела слёзы, заполнившие его глаза, всё-таки приблизился к ней, она аккуратно взяла его лицо в ладони и поцеловала в лоб. – Снова кошмары? – нежно спросила она, утирая покатившиеся слезинки. Дейрон судорожно вздохнул, силясь взять себя в руки. Он аккуратно накрыл ладонями мамины холодные руки на его щеках, и, прикрыв глаза, произнёс самым спокойным голосом, на который был способен в этот момент: – Мне страшно, матушка. Мне кажется, случится что-то ужасное. Нет-нет, я точно это знаю... – Ну-ну, – погладила его по голове Диана. Она задумалась на пару мгновений, прежде чем произнести с благородным смирением в голосе: – Какое бы будущее нас не ждало, на всё воля Богов. Открыв глаза, Дейрон уловил момент, когда на щеке матушки блеснула одинокая слезинка, скатившая быстро и почти незаметно. Взгляд леди Дианы был устремлён к горящему камину и терялся где-то в глубине дров, под которыми тлели старые угли. С каждым днём она всё меньше походила на человека, и всё больше на прекрасную статую, с заточённым внутри духом некогда молодой леди из благородного дома, вышедшей замуж за юного принца. Невыносимое зрелище.

***

Утром планы Дейрона на очередной беззаботный день, полный избегания своих обязанностей наследника Саммерхолла, почти сразу пошли прахом. Выйдя во внутренний двор, он наткнулся на некоторое собрание у восточной стены. Люди столпились вокруг колодца, у подножия которого, захлёбываясь слезами, сидел его пятилетний братишка Эгг. Над ним склонилась септа, протягивая руки к чему-то мокрому, что прижимал к груди мальчик. Он мотал головой, не расцепляя рук. Завидя Дейрона, толпа из слуг расступилась, пропуская его вперёд к брату. Эгг же при его приближении даже не поднял взгляда, продолжая всхлипывать и что-то еле слышно бормотать себе под нос. Наконец, Дейрон смог разглядеть в сцепленных руках брата очертания мокрого, но вполне знакомого ему животного. От котёнка, который ещё ночью резво бегал по ступенькам, уже начинало пованивать мертвечиной. О, Семеро. Борясь с рвотным рефлексом, Дейрон прикрыл нос рукой. Ему хотелось ошибаться в своих суждениях, хотелось поверить, что Эйрион здесь не при чём, хотелось дать себе пощёчину за то, что не проследил за братом ночью и не остановил его. Хотя мысль о том, что юного дракона можно остановить в порыве его безумства, звучала до абсурдного смешно. Может раньше, когда Эйрион ещё походил на нормального хоть и слегка избалованного ребёнка, когда Дейрон ещё мог одолеть его на поединках с деревянными мечами, когда Дейрон ещё любил эти поединки и не увиливал от тренировок, — может тогда он ещё мог как-то повлиять на брата. Сейчас всё в Саммерхолле разваливалось на части, подпитываемое безразличием взрослых, вечно занятых более важными делами. Вечная вседозволенность, разбудила драконью жестокость в сердце юного Эйриона, и ничто уже не могло её усыпить. Дейрон отвлёкся от самоуничижительных размышлений, когда почувствовал на себе пристальный взгляд. Покрасневшие от слёз большие тёмно-фиолетовые глаза со сдвинутыми хмурыми бровями сверлили старшего брата так, словно выносили ему обвинительный приговор. – Это он, – прошептал Эгг, с нескрываемым страхом в голосе. – Я знаю, – только и смог ответить Дейрон.

***

– Это не я, – пожал плечами Эйрион, рассматривая один из гобеленов, украшавших стены отцовских покоев. С тех пор как переступил порог комнаты, он вёл себя нарочито спокойно и безразлично, избегая взгляда отца и полностью игнорируя присутствие брата. Дейрона это вполне устраивало. Он вообще не понимал, какова его роль в этом разговоре. Будь его воля, он бы провалился под землю, пока отец прожигает взглядом Эйриона. – Я ещё ничего не спросил, – нахмурился Мейкар. – А что гадать, – протянул Эйрион, отковыривая одному ему видное пятно с гобелена. – Эгг не уследил за своим питомцем, и теперь все почему-то считают, что я к этому как-то причастен. – Так ты не причастен? – Нет. – А у Дейрона на этот счёт другое мнение. Что ж теперь понятно. Его роль сейчас– защитник Эгга, которого отец предусмотрительно не стал приглашать на разговор, в котором участвует Эйрион. Не лучший защитник достался его братишке, горестно решил Дейрон. Отец и даже Эйрион внимательно смотрели на него, ожидая ответа. Сейчас они были как никогда похожи, словно у Дейрона снова по пьяни двоилось в глазах. – Я видел тебя ночью вместе с котёнком на руках, – прочистив горло начал принц, понимая, что сказать ему почти нечего. – А наутро его нашли мёртвым. Вряд ли это совпадение. – Этой ночью? – удивился Эйрион. – Не припомню такого. Сегодня я спал как убитый в своих покоях, после чудной вечерней рыбалки. – Тогда кого я, по-твоему, видел на лестнице – призрака? – Я не знаю, братец, – закатил глаза Эйрион. – Тебе вечно что-то видится, как твоим глазам можно верить. – Я не грежу наяву, – парировал Дейрон. – Кто знает? Ты так часто гуляешь по ночам, что времени на сон, наверное, совсем не остаётся? – Так, блять, хватит, вы оба! – прервал их небольшую перепалку Мейкар. – Я вижу, что ни у кого из вас нет доказательств помимо слов. – Стражники могут подтвердить, что я не покидал покоев, – Эйрион вновь вернулся к спокойному тону и собирался продолжить трепать край гобелена. Но тут его руку одёрнул Мейкар. Заглянув, наконец, в глаза сыну он с плохо сдерживаемым раздражением произнёс: – Эйрион. – Что? – принц невинно склонил голову набок. – Все знают, как Эгг плохо присматривал за своим питомцем и как часто это животное бегало по всему замку и вопило по ночам. Что ж, с беспризорниками рано или поздно случаются разные неприятности, верно? И кто в этом виноват? Мейкар скривился, осознавая, что не сможет вывести Эйриона на признание. Принц обладал невероятным умением выворачивать ситуацию в свою пользу и пресекать любые возможности компромисса. Мейкару снова пришлось отступить. Дейрон был ближе к выходу, поэтому и покинул покои первым. И всё равно он услышал последние слова Мейкара, обращённые к Эйриону: – Попроси у Эйгона прощения. Дубовая дверь за Эйрионом со стуком закрылась и по коридору разнёсся звук его шагов. Приблизившись к Дейрону, брат пнул его по ноге, не сбавляя шага. Принц пошатнулся и отправил Эйриону взгляд полный осуждения. – Не думал, что ты крыса, – покосился тот на него в ответ. – Не думал, что ты опустишься до живодёрства, – закатил глаза Дейрон. – Это жестоко даже по твоим меркам. Эйрион оценивающе взглянул на брата, словно взвешивая, стоят ли эти обвинения ещё одного пинка. Видимо решив, что нет, он отвернулся и уже совсем другим голосом, полным горечи и скрытого гнева, произнёс: – Мы потомки драконов, кровь от крови. И растить мы должны драконов, а не кошек. Но тебе этого не понять: похоже Боги обделили тебя не только силой духа, но ещё и умом. – Это был всего лишь котёнок, – опустошённо произнёс Дейрон, осознавая, что не сможет достучаться до совести брата. – Это животное выло по ночам, гадило на каждом углу замка, а ещё, – оскалился Эйрион, – оно сожрало мой улов. Сказав это, принц прибавил шагу, оставляя Дейрона на едине со скопом мыслей в пустом и холодном коридоре Саммерхолла.