И восставая вновь, мы бабочкой взлетим

Сегодня фортуна опять сменит ход,

И четверо двинутся с поля.

Оправдан ли риск или зря сделан ход,

Поймут они лишь в конце боя.

Ты открываешь глаза и ничего не видишь. Моргаешь пару раз, затем ещё и ещё. Стараешься схватиться за крупицу света, но… Ничего не меняется. Кромешная тьма и всепоглощающая тишина окутывают всё вокруг. Ты жадно глотаешь ртом воздух, пытаешься успокоиться, прислушаться к организму. Пространство начинает ощущаться иначе. Оно словно протекает сквозь каждую клетку в теле и покалывает изнутри. Мозг сосредотачивается на внешних и внутренних объектах, которые не видны, но несомненно существуют. Через время в голове зарождаются мысли. Они вспыхивают яркими образами, а затем так же быстро меркнут, не давая уловить моменты, когда те начались и закончились. Это всё. Бесконечный поток спутанных мыслей. Глубокий вдох. Вдох. Вдох. Тяжёлый судорожный выдох. Частичками пыли грязный воздух оседает в лёгких. Крупицы в конце концов уйдут вперемешку с мерзкой мокротой, но тебе этого мало. Хочется избавиться прямо сейчас, хочется маниакально вычистить органы, чтобы не мешало. «Где я?» «Кто же я?». Зрение так и не возвращается. Тело обездвижено покоится прибитым к сырой пахучей земле, а мысли, растворяясь, постепенно сливают тебя с пространством, заставляя ощутить вашу целостность. Тяжесть медленно заставляет уставшие глаза сомкнуться.

***

Везде белые стены. Неизвестная комната с запахом медикаментов. — Хэй, я тебя догнала. Перед Чимином стояла красивая девушка с бордово-алыми волосами. Сознание подсказывало: она очень похожа на очень юную версию той самой девушки, которая нашла его в лаборатории. Той самой Ханбёль. Но это ведь не могла быть она, верно? Чимин впервые увидел её именно в том здании, так откуда тогда навязчивое чувство дежавю? — Эй, Чимин, что-то случилось? Ты в порядке? — девчушка наклонилась ближе к его лицу и прошептала с беспокойством: — Работники что, накричали на тебя? — А? — он потупил взгляд на Ханбёль. — Да, нет, наверное, я просто… просто не помню, как попал сюда. — Ну, это легко. Ты побежал по всему блоку С, наивно полагая, что мне не удастся тебя догнать, — её рука легко потрепала его волосы. Чимин нахмурил брови. — От тебя? То есть я уже был тут? — Ну конечно. Догонялки, помнишь? Мы неделю как находимся тут. И самое замечательное: нас никто не трогает, — она настолько радостно и эмоционально пропела последнюю фразу, что Чимин невольно улыбнулся ей в ответ. — А мы. Чем мы занимались всё это время? — Ну, Чими-и-ин, ты чего? Это на тебя так лекарства действуют, да? — Ханбёль посмотрела на него щенячьими глазами и фыркнула: — Говорила тебе: полежи немного, а ты «нет», «всё хорошо, расскажи ещё про Вонхо и Юнги», упёртый, до безобразия, блин. — А что ты рассказывала? — Нет ну ты серьёзно сейчас?! — она выпустила глаза и, тяжело вздохнув, уже спокойней ответила: — В основном, я распиналась, мне кажется, про всю жизнь Юнги, которую знаю, — Ханбёль пожала плечами. — И немного про Вонхо. Слушай, как ты думаешь, мы тут ещё надолго? Просто мне почему-то кажется, что злые люди наконец перестали нас трогать из-за того, что решили свои проблемы и теперь присматривают, куда же нас деть. Чимин хмыкнул. Будущее почему-то казалось ему до боли известным. Ханбёль продолжила рассуждать. — Мне бы так хотелось, чтобы этот бесконечный кошмар наконец закончился. Тогда бы мы смогли вместе с ребятами жить, как самые обычные дети. Не заучивать непонятный материал до дыр, получая за каждый неправильный ответ удар, укол, разряд током или что похуже. А просто выговор или двойку. Знаешь, я читала о подобном в книгах. В школах такое наказание. Даже звучит нереально да? — Ханбёль мечтательно взглянула на белоснежный потолок, а потом в глазах мелькнула печаль. — Ты бы познакомился с моими друзьями. Интересно, как они там. — Юнги… — в голове Чимина будто эхом прозвучала серия взрывов. По коже вмиг прошёлся неприятный холодок. Что-то было не так. Он не должен быть тут. — Да, и с ним тоже. Чимин лихорадочно затряс головой. — Нет-нет, ты не понимаешь, с ним что-то произошло. Что-то ужасное, только я не могу вспомнить… не могу. Чувствую, что ему больно, — в голосе всё больше чувствовалась дрожь. — Он в беде. Я нужен ему там, не тут. Не знаю, что ты такое и где я, но я должен вернуться. Я должен, должен, — Чимин сорвался на крик: — Господи, где Юнги? Где он? Ханбёль положила руки ему на плечи и, смотря в глаза, сказала: — Чим, с ним всё должно быть хорошо. Он сильный, выносливый. Обычно Юнги очень стойко проходит все каждодневные тренировки, нагрузки на мозг и… уколы. Вот увидишь, вы… Её прожигали диким взглядом. — Нет, ты не понимаешь! Ему больно! Он остался в пещере. Там был сильный обвал. Кругом булыжники, грязь, лужи крови и взрывы, а Юнги… Он там, там. — Прости, прости. Я не знала, что побочный эффект лекарств — бред с галлюцинациями. Это пройдет, тебе стоит лишь поспать, — Ханбёль взволнованно взяла дёрганного Чимина за руку и повела в такую же белоснежную комнату напротив, в которой была железная кровать. — Ложись. Тебе нужен отдых и крепкий сон. Ни о чём не волнуйся, а я посторожу тебя. Чимин было подорвался встать, но его уложили обратно. — Бёль! — М? Ничего не хочу знать. Не можешь уснуть, тогда просто лежи, пока не отрубишься. — Как мы?.. кто мы с тобой? — О. Ну, друзья, наверное. Мне бы хотелось так думать. — Правда? Почему? — Правда, глупышка, — она тепло улыбнулась и так по-родному обхватила его своими цепкими руками, что появилось ощущение сродни защищённости. — Скорее всего это потому, что мою дружбу легко купить. Мне мало нужно, чтобы к кому-то привязаться. Все бессонные ночи со сплетнями о мальчиках, мой искренний смех, который звучал так часто, серьёзно, Чимин, до тебя я и не знала, что я могу так много смеяться. До тебя я и не знала, что очень сильно люблю жизнь. До знакомства я не чувствовала такую сильную потребность в борьбе за шанс ощутить мир, как ты говорил, до кончиков пальцев. Это всё из-за твоих рассказов на ночь. Те места, которые ты описывал… Я бы хотела побывать в каждой из тех реальностей. Ночной город, окутанный снегом. Единственная лампа с тёплым светом и хлопком падающие снежинки. Это звучит так хорошо, — послышался томный вдох. Она улеглась рядом. — Ты подарил мне способ сбежать отсюда. И я обязательно научу ему Вонхо с Юнги. У меня никого, кроме них, не было. Я всегда боялась новых людей, но ты… показал, что стоит пробовать всё, даже если потом пожалеешь. — Да? — Да, спасибо тебе, — Ханбёль повернулась к нему. — Я обещаю, что никогда не брошу тебя и буду оберегать так же, как и своих ребят. С этой минуты ты один из нас. Никогда, слышишь? Последняя фраза больно ударила по ушам ультразвуком. — Но я не помню теб… Воспоминания яркими вспышками начали мелькать перед глазами. Образ Ханбёль расплывается, словно помехи в телевизоре, и вот перед Чимином уже нет никакой девочки в белоснежной комнате. Теперь кругом темно и холодно. Где-то совсем далеко слышится до боли знакомый взволнованный голос Джисон-хёна, который о чём-то спорит, ругается, а затем тихо и грустно всхлипывает. Сердце Чимина плашмя падает на землю, заставляя ноги подкоситься от тяжести. Резкое сокращение мышц, шум в ушах и боль отозвались в организме сильной тошнотой. Дыхание вновь стало редким и поверхностным. Вдох. Прошли минуты, прежде чем Чимин понял, что находится в тёмной комнате, где единственный источник света —маленькая лампа на потолке. — Чимин, это просто кошмар. Тише-тише. То, что ты увидел, было нереальным, просто иллюзия в твоей голове, — юная Ханбёль поглаживала его по плечам, стараясь успокоить. — Давай расскажу тебе кое-что, и всё пройдёт. Договорились? — сонная и растрёпанная, в белой пижаме, она сидела на полу рядом с кроватью и тихо продолжала шептать утешающие слова, а потом, подсев ещё ближе, стала жутковато и с особым восторгом в голосе читать наизусть стихотворение: — Мы знаем, что внутри тебя сгнивает Мы вырежем ту дрянь до счёта «три», Вот только пустота внутри теперь пугает И к дьяволу родному ты вызываешь от тоски. Но не вернётся тот, кто умер среди ночи, За его место будет новая война. И вот ты дом для зла, что прошлого порочней, Что не отпустит тебя больше никогда. Мне жаль… прости… теперь я поняла, что нужно было Поговорить, узнать поближе, приласкать. А не избавиться, спросить, что гложет И другом демону, что сердце режет, стать. Ханбёль так широко улыбалась, что в темноте это больше смахивало на оскал. — Тогда вдвоём и против всего мира Вы сможете желанное забрать. Познать все таинства вселенной и наконец свободу оседлать. Повисла минутная тишина. — Что за шокированный взгляд? — она вздёрнула вопросительно бровь. — Да, я знаю, не совсем в рифму, но это моё творчество. Что хочу, то и творю. Эй-эй, ой боже, ну не грусти. Это что правда так противно звучит? Ну не каждому быть талантом и… — её перебили. — Спасибо, — Чимин надломленно улыбнулся и печально, совсем тихо проговорил: — Мне жаль, что не вспомнил тебя тогда, но я очень благодарен. Оказывается всё это время у меня были знакомые помимо Джисон-хёна, — он вымученно усмехнулся. — А стихотворение и правда странное. — Чего? — пытливые глаза искали в чужом лице подсказку, но так и не смогли считать эмоции. — Не понимаю, о чём ты, но пожалуйста, наверное. Я тоже рада, что познакомилась с тобой. А по поводу моих слов… Не пугайся, это просто мысли после обучения. Учитель часто твердил: людям стоило бы помнить о том, что самыми главными монстрами в их жизни являются они сами. Тёмная сторона есть в каждом, но кормить её или нет, решать только носителю. — Звучит… — Не очень я знаю, но вполне логично. — Удивительно. — Что? Чимин поджал под себя одеяло и уселся. — Ты не кажешься мне плохой. Ханбёль прыснула со смеху. — А должна? — Ну-у, — Чимин виновато опустил взгляд. А собственно, с чего он решил, что та обязательно должна быть плохой, ведь Ханбёль не по своей воле оставила Юнги. Более того, в голове до сих пор расплывчато мелькали образы, как отважно девушка пыталась дать отпор и вернуться к ним. Могло ли это значить, что она искренне любила друга в том же плане, что и он её? Опять… тело опять ломает от жуткой боли. Новые яркие картинки вбиваются в сознание с разрушительной силой. На сей раз Чимин стоит в той же белой комнате. Он ничего не понимает, когда видит маленького себя рядом. Тому на вид не больше одиннадцати. Весь бледный и напуганный. Ребёнка крепко держат работники лаборатории, пока он истошно орёт, вопит из последних сил, смотря через защитное стекло на мучения подруги. — Не трогайте! Не смейте трогать Бёль!!! От-пустите… пустите её!!! Она ничего вам не сделала! Ханбёль ни в чём не виновата, клянусь! Я забуду её, обещаю, просто не причиняйте ей боль. Мы больше не будем дружить, поэтому, умоляю, не делайте ей больно!!! Я никогда с ней не заговорю, не взгляну даже! Пожалуйста, пожалуйста, — хриплый дрожащий голос пробил взрослого Чимина до холодного пота и учащённого пульса. Он попытался схватить чужую тонкую руку, но та на глазах развеялась, подобно дыму, а после вернула себе изначальный вид. За стеклом раздался дикий крик ужаса. Ханбёль ввели под кожу огромную иглу, пронзили едва заметную вену, вводя в организм серое вещество. Первое время Ханбёль старается не подавать виду, что расползающееся по сосудам ядовитое вещество, подобно змею, давит на тело, сжимает органы. Со стороны слышится грубый стальной голос: — Артериальное давление стремительно падает, кровь с кислородом перестаёт поступать к органам и тканям. Давление в венах возрастает: венозная кровь не может вернуться к сердцу. Без притока свежей крови сердце стало биться исключительно быстро, в крови же резко повысился уровень калия, что указывает на сердечный приступ. — Активность мозга также стремительно падает. Наблюдается недостаток кислорода в нервных тканях. Ханбёль жалобно беспомощно смотрит на маленького Чимина и больше не сопротивляется. Она только пытается улыбнуться ему напоследок. Взглядом успокоить. Хрупкое ослабленное тело начало содрогаться в сильных конвульсиях. Изо рта потекла желтовато-красная пена, а глаза закатывались так, что видны были только их белки. — Помогите ей! Спасите её. Она не виновата… мы просто хотели дружить. Почему? Почему я не могу просто общаться с остальными?! Вы изверги, жестокие, злые, — весь красный и зарёванный, маленький Чимин бился в истерике и пытался ударить маленькими кулачками работников посильнее, выцарапать им глаза. — Вы, нелюди!!! Плохие, вы отвратительные! — он замолк, затем резко повернулся к руководителю эксперимента. — Вколите. Мне тоже вколите это, — проговорил мальчик негромким мёртвым голосом. Последняя горькая слеза скатилась по мокрой щеке. Он не моргал. Всё прожигал глубокими карими глазами убийц. Из горла вырвался неистовый душераздирающий крик: — Давайте!!! Ну же, убогие подонки! Вы демоническое отродье!!! — он бился ногами и руками во все стороны. Пытался вырваться вперёд и помочь хватающей ртом воздух Ханбёль, которая лежала на ледяном кафельном полу и редко мучительно скулила от боли. — Прости меня, Бёль! Если бы я знал, если бы я только знал что они… От ужасающей картины происходящего взрослому Чимину захотелось блевать. Он не мог ни на что повлиять. Никак. Находился ли он сейчас в кошмаре, видении, воспоминание ему было не важно. Всё, что ему сейчас хотелось — вернуться к Юнги. Как жестоко. Своих желаний и правда стоит опасаться, ведь они способны разрушить тебя открывшейся обидной правдой. Что там Юнги однажды говорил о неведении и забвении? Дар. Иногда это определённо так. Чимин закрыл ладонями уши и, сильно зажмурившись, затряс головой. — Не хочу! Я больше не хочу это видеть. Хочу к Юнги, — втягивая воздух сквозь зубы его всхлипываньям не было конца. — Мой Юнги… Г-где ты? Где же т-ты? Дара, Ами? Помогите!!! Я не хочу… пожалуйста. Мне стра… шно. Крупный мужчина в белом халате, который до этого момента не обращал на него внимания, резко повернул голову в его сторону и грозно крикнул: — Заткните его! — Не могу… это невыносимо. Верните меня к ним. Я н-не хоч… у. Не могу. Агрессивные голос медленно приобретал женский тон и встревоженные нотки. — Чимин, посмотри же на меня, ну! — М… не не нра-вится, я, я н-н-не хо-хотел этого зна-ть. Ужасно, — тело Чимина трясло в разные стороны. — Чимин, глаза открой!!! Внешний мир вмиг потускнел. Перед ним сидела изнемождённая Ами. Чимин обеспокоенно огляделся. Они всё ещё находились в пещере. Мощный фонарик освещал часть каменного туннеля. — Ну хвала девятихвостому лису, ты очнулся, — она приобняла его за плечо. — У тебя небольшая температура, поэтому и снятся кошмары. Дезориентация наконец сменилась осознанием. С губ Чимина сорвалось тихое: — Ами. Девушка устало улыбнулась глазами и тяжело прокашлявшись сказал: — Именно. Чимин забегал по знакомой глазами: разорванная одежда с пятнами крови; тёмные синяки под глазами; побитая, бледная кожа вся в ссадинах и царапинах; Взлохмаченные пыльные волосы. Разбитые в кровь колени и… Обожжённая покрасневшая кожа на бедре с наполненными белой жидкостью пузырями. — О боже, это, — Чимин поджал губы. Стыд и вина липким слоем легли на плечи. Стеклянные блестящие глаза всё никак не могли перестать разглядывать ожог. — Прости, пожалуйста, я так виноват. — А? — смотря на зажатого Чимина, который пристыжено опустил голову, Ами глубоко вздохнула. — Ну-у поступок малоприятный да, однако я не держу на тебя зла, — она шмыгнула носом. — К тому же, отчасти мы сами виноваты, поэтому проехали вдвойне. Я обработала ногу. Место ожога жжёт, но воспалиться не должно. В теории. Айщ, хотя бы признаки жизни подал, пока я распинаюсь. Говори давай. Кинуть нас было твоей идеей или его? Наверняка ведь Юнги. — Ами, — Чимин впервые за долгое время посмотрел ей прямо в глаза и поспешил оправдаться. — Мне так стыдно. Я не… мы так виноваты перед вами. Я должен был убедить Юнги, что у нас всё получится, что мы должны довериться вам, но, — его брови хмуро съёжились, а грудь высоко и нервно вздымались при каждом новом слове. — Мы знали, что так будет, — мрачно отрезала Ами. — Он очень переживал за меня и… стоп, что ты сказала? — Дара предупредила о схожем исходе событий. Я не вдавалась в подробности, с чего были такие выводы, но всё же надеялась, что она напрасно беспокоится, — Ами махнула наотмашь рукой и, стараясь усесться поудобнее, вытянула ноги. — В общем, у вас имелись причины не доверять нам, поэтому за подобное решение глупо винить Юнги. Он был напуган, на кону стоял его объект обожания, естественно, он исключил все риски, связанные с тобой. Логично. Эгоистично. Рационально. — Я не его!.. Ами усмехнулась, бросив взгляд на взбудораженного Чимина. — Ага, верю. И не начинай. Вы как два крота в солнечный день. Ничего не видите дальше друг друга. Вот только у кротов есть анатомическое оправдание игнорированию окружения — близорукость, а у вас от балды это идёт. Надо с этим быть поосторожнее. Кашель рвался наружу, но Чимин удерживал его плотно сжав губы. Бездонное чувство обиды за всю ситуацию дезориентировало. В голове заезженной пластинкой взрывались и искажённо завывали пустые. Он сам принял решение, так почему же гнетущее чувство опустошения и досады разрывает изнутри? Верным поступок оказался или нет — теперь роли не играет. Он пошёл против себя. Изменил себе. — Я слишком отходчива даже к каким-то плохим вещам, и в этом моя беда. С Дарой же всё куда сложнее. Эта особа проанализирует ситуацию сто раз вдоль и поперёк, найдёт корни её проблем, промусолит в голове неоднократно для полной гармонии с собой, короче вредничать будет до конца, пока не признает, что чуть ли не с первых минут приняла выбор человека, даже если тот ей абсолютно не по нраву. В этом вся Дара. Хриплый голос безэмоционально спросил: — Значит Дара не верила нам с самого начала? — Что? Нет, верила, конечно. Понимаешь в чём дело. Дара грамотно читает многих людей, что меня неимоверно восхищает и напрягает одновременно, но! Знания о возможных развилках в жизни не влияет на её отношения к людям. Скорее они просто предупреждают. А довериться им или нет — уже ей решать. Она тоже хочет верить в лучшее и общаться с вами двумя. Вообще, говоря совсем откровенно Дара с Юнги даже схожи. — Она полемист, который даже дохлого постарается убедить в своей правде при условии, что её точка зрения не всегда верная. Со временем до Дары обязательно дойдет собственный косяк, но чисто из вредности она вряд ли в нём признается. Такой уж она человек. Так что нам стоит пораскинуть мозгами над тем, как вытащить их раньше, чем они успеют навредить друг другу. Словно хлыстом по раненой до мяса коже Чимина полоснуло осознанием: Юнги не рядом. Его нет. Тупое жгучее чувство стыда и волнения разлилось по венам с неимоверной скоростью. Юнги. Первое, о чём он должен был спросить, это его Юнги. — Где он? Их прибило да? Пожалуйста, прошу, не говори, что их придавило камнями. — Нет!!! Так, спокойно, — Ами собралась с мыслями и, потерев переносицу, продолжила, стараясь говорить как можно успокаивающе. — Введу тебя в курс дела, но прежде напомню, мы не сможем им помочь, если сами будет обессиленными и голодными. Обвал отделил нас от них, и пока связи нет. Абсолютно никакой, — каре-зелёные глаза быстро метнулись к месту завала и обратно к Чимину. — Я тоже беспокоюсь, но если мы поддадимся панике, то не сможем мыслить трезво и просто напросто не найдём близких. — Мы ведь спасём их? — только положительный ответ. Чимин сможет принять только его. Он не простит себя, если Юнги пострадает. — Конечно, но, честно, я не думаю, что им пригодится наша помощь. Они слишком непокорные и упрямые, и конечно, до безобразия вредные, чтобы погибнуть так просто. К тому же перспектива умереть рядом друг с другом замотивирует их шевелить мозгами и искать заранее обговорённое место встречи. Они не перестанут бороться до конца, потому что их любовь к нам сильнее, так что прошу тебя давай постараемся. — Вместе.

***

Тьма вновь укроет тебя с головой,

Ты снова поддашься соблазну?

Или отведаешь новую сласть

Испив из Грааля заветное счастье.

Дара проснулась из-за яркого фонарика, светящего прямо в глаза, и раздражающего шума. — Я! Не! Подохну! Тут!.. зараза. Помотав головой несколько раз и убедившись, что кроме них с Юнги и огромных булыжников вокруг никого нет, Дара спокойно, даже немного лениво посмотрела снизу вверх на орущего без умолку. — Перестань вопить. Этим ты только энергию тратишь. Сильно дёрнувшись, Юнги резко развернулся и встал в оборонительную позу. — Да твою ж. Нахера так пугать?! Дара приподнелась на локти и язвительно проговорила: — Ну кто же знал, что ты настолько неженка. — И вовсе нет, просто я думал, что ты уже окочурилась… — Юнги шикнул недовольно. — Надеялся во всяком случае. Ты около десяти часов спала. Дара сощурилась и передёрнулась от холодного потока воздуха. — Спасибо, конечно, за беспокойство, но я тебе такой радости не предоставлю. Ужас. Голова просто раскалывается, а ты концерт для моих нервов устроил, — она возмущённо вскрикнула: — Да перестань дубасить камни палкой. И вообще, что это за недокопьё? Юнги наконец отошёл от обвала. — Это не палка, а оружие, — он сильнее сжал в кулаке часть вырванную от забора, внешне походившую на копьё. — Чимин подарил мне его. И он же оставил тут. — Замечательно, — язвительно подытожила Дара. Она кивнула своим не утешающим выводам в голове. — Ами и Чимин, они?.. — Я не знаю… я ни черта не знаю!.. — Юнги психовал и всё агрессивно поглядывал на стену из булыжников. — Их не слышно. Совсем. Возможно, Чимин ранен, а я вынужден тут торчать с тобой. Сука, как же бесит! Дара поджала губы и суматошно стала поправлять растрёпанные волосы. — Между прочим, план бы сработал, не вынуди ты Чимина трусливо стоять там и смотреть, как каждый из нас мучался. Я видела, насколько он быстро бегает. Чим быстрее всех нас вместе взятых, и это факт. Тебе не удастся защитить его от всего на свете, и это тоже факт. Чем раньше ты позволишь ему научиться использовать свои силы правильно, набить опыт, попробовать что-то новое, тем быстрее он профукается и усвоит уроки жизни. Потом ему будет гораздо легче во всём. Сейчас ты рядом и можешь позволить себе ему помочь, а когда тебя не будет… — Если. — Нет, не если, Юнги, а когда, — Дара злобно глянула и указала пальцем на него. — Сам это прекрасно знаешь. И вот когда это произойдёт, то он не пойдёт ко дну вместе с тобой, напротив, он не растеряется и найдет выход. Так что хоть и из благих побуждений, но ты заставил его идти против своей сущности. Юнги снова открыл было рот, чтобы возразить, но ему не дали и шанса этого сделать. — Не-а. Не ври себе. Ты понимаешь, насколько тяжёлым решение для него было не помочь людям, к которым он тянулся. Да я не позволю себе сказать, что будь я на твоём месте, то не поступила бы так же, но в этом мы с тобой оба эгоистичные кретины. Твой выбор набросил тень на всех. Лидеры так не поступают, — в её глазах мелькнуло горе и сожаление. — Твой друг бы помог Ами, я тебе, и мы бы уже с меньшим ущербом для себя поковыляли дальше. А теперь ты вынужден терпеть меня. Да. Дара наблюдала, как уверенность Юнги заметно меркла, а вместо неё пришло тихое стыдливое осознание и раскаяние. — Можешь не соглашаться со мной вслух, но хотя бы признайся себе. По взгляду же вижу: тебе жаль. Юнги отвернулся и раздражённо сказал: — Я сделал, как посчитал правильным. — Да, но не всегда «правильно» является лучшим вариантом для нас. Иногда нужно идти обходными путями, чтобы воссоздать то, до чего другие не додумались. Ошибки стоит признавать, Юн-ги, — смотря на чужую спину, Дара ещё активней запричитала: — Ой, да и кому я объясняю?! Доля здравомыслия у тебя есть, но почему то слишком усердно подавляется гордостью и вредностью. Дурной. Вот уже давно бы… — она приподнялась, попыталась встать, подойти к источнику её звона в ушах, но не рассчитала силы и полетела на острые камни в метре от Юнги. Тот ринулся к ней и схватил в тот миг, когда Дара была всего в паре сантиметров от того, чтобы раздробить себе череп. — Ходячая. Головная. Боль. Ты ходячее бедствие, а не человек, — аккуратно придерживая за талию и голову, Юнги бережно поставил её на ноги. — Я знаю!.. Всё я понимаю! Ясно? Проебался, понимаю, — он посветил сверху вниз на Дару и окинул её взглядом. — Не ушиблась? Дара совсем подавленно и растерянно посмотрела на добродетеля рядом с собой. — М-м, нет. Мы в расчёте, — и посмотрев с опаской на острую грань булыжника, на которую чуть не рухнула, добавила: — Спасибо. Послушай, я ведь тоже боюсь. План был безумным. Говоря откровенно, вряд ли выполнимым, но вот мы тут, даже несмотря на прокол. Стоим, препираемся вместо того, чтобы продумать дальнейший план действия и наконец свалить с этого места. Я ведь могла оставить тебя гнить там, проигнорить просьбу Чимина и убежать с подругой, но я поступила иначе. На самом деле, на мою дурную голову, я бы в любом случае вернулась за тобой, хоть ты и придурок, и попыталась твою тушку оттащить куда подальше. — Спасибо. — Не знаю, к чему бы это привело, но Чимин так и так находился бы в безопасности под присмотром Ами, а потому… Стоп. Что ты сказал? — Юнги на миг показалось, что Дара распилит его на две части своим убийственным взглядом. От этого по коже пробежал холодок. — Говорю, спасибо! — он посмотрел на неё исподлобья, вытягивая из себя слова, которые так не хотел выпускать наружу, принимая поражение. — Ты была не обязана. — Нет, я. — Да погоди ты, — Юнги поймал её оторопевший взгляд, — Ты была не обязана, несмотря на договор. В некоторых странах даже были законы, где в случаях крайней необходимости нужно было делать выбор в пользу большего количества выживших. В любом случае, мало кто выполняет то, что обязался делать вне зависимости от всего, что происходит вокруг. По опыту знаю, — он покрутил в руке фонарик обдумывая дальнейшие слова. — Уж фиг пойми, дурость тобой движила или упрямство, раз решила за мной вернуться, но я искренне благодарен. Для меня подобное в новинку. — Пожалуйста. Мы изначально шли за выжившими. Скажем так, сейчас я точно знаю, что есть как минимум пять зон, где держат подобных вам, — Дара внимательно осматривала заваленный вход движась всё глубже в туннель. — Мы с Ами хотели найти способ освободить детей от ужасов, которых их подвергают, прикрываясь наукой и благим делом, — голос помрачнел. — Ублюдки. Мы надеялись разузнать побольше, чтобы сделать хоть что-нибудь и подарить невинным шанс стать свободными. — Погоди-погоди, пять зон? Центры? С чего вы обе взяли, что выжившие хорошие? — карие глаза Юнги без освещения стали совсем тёмными. Будто две бездонные чёрные ямы. — Да и вдвоём пойти против годами выстроенной системы. Вы ненормальные? — Во-первых, не ненормальные, а амбициозные, и что?! Вы с Чимом и сами довольно необычные, если не заметил. Во-вторых, иногда хватит и одного целеустремлённого, проворного человека, чтобы изменить ход истории. А нас двое. Мы есть друг у друга, и «мы» справимся. Я доверяю Ами свою жизнь, этого более чем достаточно, чтобы пойти с ней до конца. И наконец, в-третьих, да, хорошие люди есть в этом не сомневайся. Мне, Ами, Селине и Намджуну давным давно удалось узнать примерные расположения зон. Одна из первых разрушенных стала той, в которой я выросла. Бан Чан. Ами. Не буду углубляться в детали, но никто не ожидал подвоха от детей, чьи родители имели высокий статус в системе центра. Сплотившись мы расхерачили к чертям собачьим бывший дом. — Вы сделали что?! — голос сорвался на последнем слове, а затем стих. Несмотря на беспокойство, хмурое лицо оставалось серьезным. Юнги потупил взгляд на землю под ногами и старался переварить услышанное, принять новое положение дел, в котором они на самом деле находятся. Смерч из раздражения и агрессии едва ли можно было унять. Тишину разрезает гневный голос. — Подробнее. Как всё произошло? — О-о-о, мы всё взорвали, — Дара просияла. Довольная коварная улыбка растянулась во весь рот, а в глазах блеснули искры безумства. — Когда мы наконец набрались решимости, то создали план. В самый благоприятный день пробрались по потайным ходам в блок С незамеченными. Там уже важно было действовать аккуратно, быстро и слаженно. Ами вывела всех детей под предлогом родительского указа в самую отдалённую точку лаборатории, мол плановая дезинфекция помещений и подготовка подопытных, — Юнги скривился от отвращения. — Дальше. Опусти это. — Д-да, хорошо. Так вот. Я разгромила блок С взрывом, но чуть не угробила себя потому что не успела скрыться, — Дара посмотрела на маленький нежный фиолетово-голубой цветок между камней, который чудом не придавило. Его стебель сильно погнулся, но не сломился. Бутон, подобно поцелую орхидеи и розы, смотрел вверх, ища солнце. Неповторимый, сильный и необычно редкий Смеральдо. Продолжая рассказ, Дара аккуратно вырыла растение с корнем, положила с землёй в маленькую коробочку, а затем в рюкзак и вернула взгляд на Юнги. — Мне помог старший лаборант, который занимался исключительно биологическими материалами и всегда находился в охраняемом помещении, — она едва заметно улыбнулась и заговорила мягким нежным голосом: — Намджун. Ему пришлось тащить меня более опасным путём, но, хвала, к тому моменту помощь сама подоспела. Ещё вопросы? — Ты сказала блок С. Почему именно он? А указ родителей. Насколько сильна была их власть, что рабочая сила безоговорочно выполнила приказ от слов их детей? Дара пожала плечами и, глубоко вздохнув, стала расхаживать из стороны в сторону, активно жестикулируя. — Элементарно. В части с повышенным уровнем опасности, как правило, всегда находится аппаратура для исследований и экспериментов. Кроме того, из тех комнат всегда выносили много колб с препаратами и легко воспламеняющимися реагентами. Любую заразу всегда стоит истреблять с головы. Так? Так. В нашем же случае, вся организация подобна таракану, которому оторвёшь бошку, а жить будет ещё несколько дней пока не оголодает и не сдохнет. То есть теоритически, если им искусственным путём вводить пищу, то жить они, хоть и со сложностями, но всё равно будут. Но вот ведь ирония, кормом тех учёных всегда будут дети и опыты, поэтому, помимо отсечения голов в виде главных руководителей процесса, нам нужно перекрыть им доступ к детям, увести тех как можно дальше, — Дара сделала поворот вокруг своей оси и, остановившись точно напротив Юнги, сказала уверенно: — И да, Юнги, власти у наших родных было много, но приколоться сподвигло не это, а страх, глупость и мой язык до Гонконга, — она подмигнула ему и, так же резко развернувшись, пошла прочь вглубь туннеля. Обескураженный Юнги смотрел вслед отдаляющемуся силуэту с фонариком в руке. — Эй, а как же ответы на остальные вопросы?! Да и куда пошла, дура? Я уже ходил на разведку. Там ничего нет!!! — Передвигая камни, ты не сильно продвинешься в деле. А на данном этапе нашей дружбы, — бросив оценивающий взгляд на Юнги, Дара ухмыльнулась и едко добавила: — Радость моя, я предпочту идти вперёд и поискать выход там, нежели погибнуть тут с тобой. Ловить тут нечего, так что либо ты со мной, либо замурован здесь, выбирай. — Айщ, бесишь. А не вариант подвинуть камни со мной, к примеру, раз ты так топишь за объединение. Говорю тебе, там тоже ничерта нет. Голос Дары звучал всё дальше. — Уверена, ты просто херово искал. Твой план всё равно фигня, так как у пустых обоняние лучше нашего, да и плюсом к этому у них есть ночное зрение. Где уверенность, что в этом тупике ты не станешь лакомством? Юнги медленно делал шаги в сторону, куда ещё попадал свет от фонаря, но не подходил к знакомой ближе. — Идти хер пойми куда тоже не вариант. На Дара обернулась и, загадочно улыбнувшись, проговорила: — Разве в никуда? То, что ты не нашёл там выход, ещё не говорит о том, что его там нет, — голос вмиг помрачнел. Гордо вздёрнула голову и посмотрела немного надменно. — Не будь глупцом. Я пять месяцев изучала каждый участок этой дыры, как и Ами. Мы всегда мыслили схоже, поэтому она должна понять, о чём я думаю. Ты можешь сидеть тут или пойти со мной. Что скажешь? Готов на этот раз доверить жизнь сомнительной персоне? — Дара ловко покрутила в руках маленький нож и, протянув его рукоятью к Юнги, выжидала ответа. — План полностью не расскажешь, так ведь? Ему широко улыбнулись. — Вот видишь, ты уже начинаешь понимать меня.

***

— Ами, ты точно уверена, что мы идём в нужном направлении? — Чимин брёл рядом с ней по извилистым туннелям третий час и понемногу терял веру в то, что они в принципе выберутся. — Честно? Я уже ни в чём не уверена. Этот путь должен быть верным, но из-за переживаний и ответственности я сомневаюсь абсолютно во всём. Чимин остановился и перевёл фонарик с прохода на Ами. Её руки потихоньку тряслись, пока она отчаянно пыталась всеми силами скрыть это, пряча их посильнее в рукава. К ней сделали шаг и, накрыв холодными ладонями трясущиеся кисти, сказали: — Послушай, мы, как и они, со всем справимся. — Знаю, просто переживаю. Вроде вызубрила все тропы, но всё кажется не таким, как на картах. Да и атмосфера тут угрюмая, — Ами печально опустила глаза в пол. Ей добродушно прошептали, почти мурлыча: — Ты справишься. Я верю в тебя, Дара тоже. — Ладно… — забавно шмыгнув носом, она глубоко вздохнула, зажмурилась со всей силы, а потом, открыв глаза, с готовностью посмотрела на развилку. — Да, конечно, ты прав нужно собраться, спасибо, — взяв чужую руку, Ами шагнула в самый тёмный из туннелей. — Это тебе с Дарой спасибо за то, что не бросаете. — Мы не могли иначе. Наше решение выбраться с Дами многое поставило на кон. К тому же мы давно планировали вылазку ради возможности найти способы спасти малышей из центров, — делая упор на здоровую ногу и не щадя себя, Ами почти что неслась вперёд из-за чего тянущийся за ней Чимин еле поспевал, через раз спотыкаясь о камни. — Так это была правда?! Центр, в котором меня нашли, был не единственным. — Если бы. Их ульев гораздо больше, чем можно представить. — Но почему вы бросили своих же? Хотя не объясняй, я бы поступил так же, будь у меня шанс. — О-о-о, так вы оба можете к нам присоединиться, правда сложность в том, что мы всё равно не симпатизируем Юнги. — Верно. Но мне всё равно очень хотелось бы остаться с вами, честно. — Возможно, однажды в его сердце появится место для Дами, как это стало с тобой. — Возможно, однажды.

***

Чимин и Ами упёрлись в стену, которая полностью состояла из камней разного размера. — Что ж, эм, Чимин, эта стена, насколько я помню, должна быть тонкой и… нет, не трогай!!! — она быстро отдёрнула чужую руку от камня и указала на самый верхний булыжник. — Фух, я чуть тахикардию не словила. Боже, отлично, теперь я говорю словами Дары, дожили. Чтобы тот камень сверху тебя не пришиб отойди подальше от стены и слегка вбок. Потом уже, когда вытащишь его, то отскочишь назад. Задрав голову вверх, Чимин пытался получше разглядеть верхний ярус. — Думаешь, он бы упал на меня? — Ну конечно. Я грешу на то, что тот булыжник, как замковый камень в арке, — Ами глянула на его нахмуренные брови и продолжила. — Ну смотри, раньше были такие ворота в форме дуги и… — Нет, я знаю, что такое арка, нам это как поможет? — Вообще в арке все камни замковые, но есть и главный, который отличается размером. Раньше ложно считали, что только этот камень держит конструкцию, но на самом деле важны все, — она подсветила главный камень. — Соответственно, когда мы его достанем, то верхние ярусы посыпятся неравномерно и чтобы нас не прибило уж лучше мы сами зададим направление этой махине, чем дождёмся пока она всё тут раскрошит. — О-о-о, — Чимин посмотрел на неё с восхищением. — Ты такая же умная, как Юнги. Ами прыснула со смеху, а Чимин смутился. — Спасибо за столь высокую оценку. Видать тебе и впрямь настолько нравится эта бухтелка, что все твои мысли сводятся к нему. — И вовсе нет! Ами приподняла бровь и самодовольно проговорила: — Ой, не увиливай от очевидного, и вовсе да! — она хитро улыбнулась и, поиграв бровями, шикнула из-за того, что на лице защипали ранки. — Скажи же-е. — Да ты… да я… — Чимин надулся. — Так не честно. Щёки горят. Это запрещённый приём! Ами всё ещё широко улыбалась. — И-и-и-и? — Скажу же-е-е. А теперь отходи дальше, я всё сделаю. Готова? Ами кивнула. Раздался грохот от падающих камней. В воздух поднялись огромные столбы пыли, раздражающие горло. — Ай, кхэ ой-ойк-айщк. В глаза ударил яркие лучи солнца, пробивающиеся через небольшие щели по ту сторону обвала. Протерев глаза грязной ладонью, Чимин подскочил к проходу. — Это? — к нему медленно подошли со спины. — Нет, к сожалению, но выход совсем недалеко. Сейчас мы находимся в заброшенной шахте. Если повезёт, то ждать Юнги и Дару нам останется недолго. — Да? — в глазах блеснуло ликование. Он получил кивок в ответ. — А пока ждём, могу я попросить тебя поохранять вход и посторожить округу. Я очень хочу спать. По ощущениям кажется, что глаза от меня скоро откажутся. — Я присмотрю за всем, отдохни. — Спасибо. — Тебе спасибо за заботу. Ами перебралась за разрушенную стену и, не выбирая места, рухнула на участок, где падали солнечные лучи. Без движений, с ранами, рваной одеждой, фиолетовыми синяками под глазами и в странной изогнутой позе она до дрожи под кожей была похожа на мёртвую. — Эй, Чим. — Да? Ами сквозь сон пробубнила: — Не вини себя за поступок. Ты не знал, как будет лучше, да и мы тоже. Может, ты наоборот нас спас, так что не зацикливайся на плохом. Не корми негативные эмоции понял? Повтори. Чимин шмыгнул носом и, вытерев холодную сбежавшую слезу со щеки, сказал: — Понял. Я не буду винить себя и не стану кормом для плохих эмоций. — Твой вариант даже лучше. Да. Всё наладится, вот увидишь.

***

Где-то совсем в глубине туннеля доносился шум. Чимин всполошился. — Пс-с, Ами, вставай, — Ами нехотя разлепила глаза. — Что? — Со стороны входа слышны какие-то звуки. Ами тут же подорвалась с места, чуть не упав из-за резкого подъёма. — Пустые? — Не знаю. — Достань из моего рюкзака маленький нож. И арбалет. Его тоже бери. Шустрей. Чимин на ощупь отыскал заветный нож, взял арбалет и с едва дрожащими руками направил его на вход. — Вставай за мной и ничего не бойся! Давай же! Проигнорировав крики, Чимин встал бок о бок с Ами. — Если уж сражаться, то на равных. Звуки становились громче и громче, пока их источник не показался прямо у развалин входа. — You’re all that I’ve wanted Let’s fall in love tonight This fairy tale is ours to write Дара. Алые взлохмаченные волосы, побитый вид и безумие в глазах. Это была она. Ами выкинула со звоном оружие и быстро пошла вперёд, несмотря на боль. — Дара!!! Это она, Чимин. У нас правда получилось, — она горланила, забывшись об опасности. Дара махнула рукой и побежала навстречу. — Ами, Чимин! Ойк, тише-тише с ног свалишь, — она сжала подругу в объятиях. — Я так безумно рада, что с тобой всё в порядке. Господи, ты меня сильно напугала. — Прости-прости, те взрывы, — Ами хватала ртом воздух и вздрагивала от малейшего прикосновения к бедру. — Ойч. Дара перевела хмурый взволнованный взгляд на ногу. — Обработала? — А? — Ами посмотрела на волдыри и кожу, обожженную до мяса. — Это фигня, ты же знаешь. Я… — Обработала? Даре тепло едва заметно улыбнулись глазами. — Конечно. Как учила. Ты сама как? — Я и мёртвого достану, сама понимаешь. Ами усмехнулась. — Вот им не повезло, конечно. Где-то позади одиноко стоял Чимин, сердце которого с каждой минутой всё реже пропускало удары. Под кожей носились ледяные мурашки, а в уголках глаз скопились первые горькие слёзы. Юнги не вышел. Его нет. Переступая с ноги на ногу, Чимин по крупицам собирал в голове слова, которые должен был произнести ещё очень давно. — Юнги, он… — осознание потери обухом ударило по затылку, окончательно сотрясая мысли. Раздался хриплый дрожащий голос: — Он обе-щал, что вернётся к-ко мне, — послышался первый приглушённый всхлип, — Я ведь… я ведь так и не… не сказал ему, — слова едва разборчивы. — Не сказал мне что, прилипала?! — из тьмы на свет показался знакомый силуэт, обрамлённый солнечными лучами. — Что ты мн... о боже, Юнги! Юнги!!! Не оглядываясь, Чимин подбежал и рухнул в родные объятия, в тёплые руки, что так бережно поглаживали и действовали, как успокоительное на взволнованное сердце. Крепче сжимая Юнги и сильнее ластясь к самому теплому месту подобно утёнку, Чимин всё отодвигался и вглядывался в тёмные карие глаза, чтобы убедится, что настоящий. Убедиться в том, что живой. — Тише, тише, шустрик, я рядом. — Я думал ты… но ты… как? — на встревоженном лице ураганом сменялись эмоции от радости и шока до недопонимания, гнева. Чимин с силой ударил кулаком в крепкую часто вздымающуюся грудь. — Не пугай меня так больше, понял?! Дурак. Юнги прижался к Чимину ещё сильнее, отчего друг в его руках перестал вертеться и только сверлил его пытливым взглядом снизу. Интересно скажи Юнги, что Чимин сейчас выглядит до невозможности очаровательно, то сильно ли покраснели бы кончики его ушей и щёк? — Мне пришлось терпеть эту особу и её «быстрые» песни всю дорогу. Вот насколько сильно ты мне дорог, — длинные пальцы Юнги зарылись во взлохмаченные пыльные волосы друга и, слегка массируя голову, запускали волны приятных мурашек по всему телу, совершенно не замечая того, насколько Чимина потряхивает от наслаждения. Их идиллию прервало злобное сопение. — Кто бы говорил, твоё ворчание тоже, знаешь ли. — Та-ак! — Ами строго посмотрела на двоих виновников её повышенного тона. — Как зверёныши, ей-богу. Угомонитесь. Мы нашли друг друга, так что давайте-ка без этой ерунды, — она опустила руку. — Хорошо. — Как скажешь, властная леди. Подругу пронзили острым взглядом. — Не ехидничай, Дар. — И не думала. — Знаю, что не думала. Эй, Чим, мы пойдем осмотримся и вернёмся через пару минут. Не уходите никуда. — А? Хорошо, — по-прежнему зажатый в объятиях, он поднял глаза вверх и вслушивался в мурлыкающий бархатный шёпот над ухом: — Это безумие. Я боялся, что потерял тебя. Боялся опоздать и увидеть тебя… — дыхание спёрло от ужасающей картины, которую красной кистью рисовало сознание. Юнги протяжно выдохнул. — Я так рад, что с тобой всё хорошо. Правда же? — он немного отодвинулся и окинул Чимина оценивающим взглядом сверху вниз. Опасных для жизни травм нет. Его человек в порядке. Тонкие губы едва ощутимо прошлись по холодному носу не сколько целуя, сколько гладя чувствительную кожу своим дыханием и теплом. Юнги проебался. Он окончательно проебался, глядя в эти карие удивлённые глаза и держа в руках вселенную. — Юнги? — Чимин смущённо улыбнулся и зарделся настолько сильно, что даже кончики ушей выдавали его внутренний визг души. Он настырно уткнулся носом в чумазую шею Юнги, опаляя её своим щекочущим нервы дыханием, но даже так не помог скрыть неистовый восторг гулко бьющегося сердца. — Со мной лучше и не придумаешь. Но как ты смог договориться? — Мне пришлось пожертвовать не одной нервной клеткой, чтобы оказаться рядом. Я бы наверняка остался там и не смирился с дарами Дары в виде грёбаных нравоучений и дотошности в деталях, но я цеплялся за мысли о том, что ты по ту сторону один. — Я не был один, Юни. — Ты был без меня, — глубокие карие глаза с нежностью и чуткостью смотрели в ласковые напротив. В них отражался собственный образ, пропитанный страхом потери. Очередной, но теперь уже окончательно разрушительной утраты. И не важно, будь то Чимина или себя. Велика вероятность, что для него это уже стало синонимом. — Где мы? — Где? — Чимин отстранился и сделал пару маленьких шагов назад. Он осмотрелся, будто не изучил это место, пока Ами спала, и сказал: — В заброшенной шахте. Юнги с сарказмом выпалил: — Потрясающе. М-м, что-то мне подсказывает дурной план у тех двоих, которые возвращаются к нам есть. И я более чем уверен в том, что он придётся мне не по вкусу, но выбора нет. В таком случае. Дара, что от нас требуется? План ведь есть? — он перевёл взгляд с одной на другую и ухмыльнулся. — Ну конечно. Безумный, абсолютно ненормальный план у команды имеется.

***

— Я рада, что вы успели сдружиться, — Ами довольно переглянулась с Чимином, и оба расплылись в хитрой улыбке. Дара завопила на пару с Юнги. — Это вопиющее заблуждение! — Ты хоть думаешь, что говоришь? Ами кивнула пару раз. — Ага, можешь не бросать пыль в глаза. Как минимум то, что ты пошёл за алой бестией, уже о многом говорит. Хотя готова поспорить, ты даже не узнал, что рядом с тобой шёл человек, в голове у которого целый сборник по различным способам убийств. Мало того, на многие из них у неё даже набита рука. — Чё?! — Юнги нахмурил брови настолько сильно, что, казалось, они скоро так и останутся в таком состоянии. — Эта коротышка-то? — он посветил Даре в лицо фонариком, отчего послышалось недовольное шипение: — Я с радостью могу продемонстрировать один из них на тебе, если не перестанешь слепить меня. Ами утянула обоих за шиворот к небольшому склону прямо перед обрывом. — Мы на месте, так что успокаивайтесь. Дежавю. Они наверху, внизу море пустых, впереди неизвестность. — Ого, тут так высоко, — Чимин высунул было нос за край, но его утянули обратно под нарастающие звуки рычания и клацания челюстями. Он тихо взвыл: — Когда это проклятье закончится? Слюни на нас пускают. Дара хохотнула безрадостно. — Прими это за комплимент. Хочешь отвлеку? На неё косо глянули сразу двое, и только Ами не удивлялась. — Попробуй. — Знаешь, почему стены в этой зоне белые? — Ну? — Это осланцевание. Когда эта шахта была в строю, то во время различных работ оседал большой столб пыли. При её очень высокой концентрации это могло быть опасно, и Бабах! — Бабах!!! Подруги одновременно изобразили руками взрыв. — Грохот и разруха будут везде. Чимин теперь уже с любопытством поглядывал на стены, стараясь рассмотреть каждый участок и разлом. — В таких условиях достаточно одной искры для неизбежной катастрофы, а чтобы её не было как раз и наносят холодную сланцевую пыль. Она не позволяет воспламениться взрывоопасному газу. — Ами была правда. Твои знания иногда пугают, — он добавил. — Как и Юнги. Хотя мне бы тоже хотелось быть таким умным. — Не льсти нам, Чим, мы просто разузнали про это место, а вот твой плюс-один и правда довольно начитанный, — она прокашлялась. — Но я этого не говорила. Снизу послышался нарастающий шум. Ами горестно вздохнула. — А вот и наши проблемы стучатся со дна. Надеюсь, никто из вас не боится высоты и скорости. Чимин и Юнги переглянулись и посмотрели на Ами, предчувствуя что-то неладное. — Видите во-о-он ту канатно-кресельную дорогу наверху? Чимин недовольно поджал губы в тонкую линию и постарался внутренне принять факт того, что сейчас произнесут. Юнги потёр лоб и спросил первым. — Блять, у нас что совсем нет других вариантов? — Если бы, — Ами пожала плечами, — сама чертовки боюсь высоты. Стараясь хоть как-то издали изучить и прикинуть работу сомнительной конструкции, Юнги всё не унимался. — А где гарантии, что это чудо установка не сломается, пока мы на ней едем? — Ну-у… кто не рискует, тот не пьёт соджу, правильно? — Дара произнесла фразу с таким задором и азартом, что Юнги начинало казаться, что они вовсе не в западне, а где-то на берегу океана пришли отдохнуть и рассказать о том, как прошёл их день. — Мы и так не пьём. — Но ведь когда выживем, то обязательно выпьем вместе, верно? — раздались оглушительные, режущие слух вопли пустых. - Ладно, всё. Нам стоит поторопиться. Идём аккуратно и не забываем смотреть под ноги. Я расскажу основы, а вы улавливайте. Так как канатно-кресельных мест всего два в этой части шахты, то сами понимаете, придётся разбиться на пары. Юнги будет с Чимином, Ами со мной. Садимся к партнёру максимально плотно, прям прижимается сильно-сильно. Кто будет сзади, тот должен обхватить партнёра в обруч и крепко держаться за палку впереди, к которой крепится вся система. Дёргаться, трястись, да и вообще делать какие-то посторонние движения строго запрещено, поняли? — Да, — произнесено в унисон. — Отлично. Тогда вперёд. Пробираясь в полумраке по самому краю обрыва они добрались до нужной установки. Спасительный билет на другую сторону выглядел максимально ненадёжно. Скрипучие ржавые крепления, обшарпанный вид и длинная дорога напоминали о хрупкости человеческого тела. — Что ж, — Дара помогла Чимину усесться на узкое сидение, опустила его руки на железную палку спереди, а затем притянула Юнги и подсказал, как правильней и надёжней сесть. Под ними мельтешили пустые. Всё было готово. Ами потормашила успокаивающе Чимина по голове и что-то пошеплата. — Понял? Всё будет хорошо, так что не трястись ты так. С нами побудешь и не такое понравится. — Сомневаюсь. — А ты попроб… — со входа, из которого ранее вышли Дара и Юнги, резво выбежали трое пустых, а за ними другие. Ещё и ещё. Им хватило пары секунд, чтобы учуять компанию и промчаться, подобно диким зверям, в сторону них издавая нечеловеческие звуки и отвратительный скулёж. — Да твою ж, блять, мать, — Дара метнулась к ребятам и, поправив что-то у самого основания крепления, быстро проговорила: — Не самое лучшее время сказать об этом, уж простите, но эта дорога не автоматическая, поэтому вы будете тупо лететь вниз на огромной скорости. Ждите там!!! — она с силой пихнула Юнги в спину, давая нужное ускорение, а сама устремилась к подруге, попутно доставая нож. Чимин не успел предаться панике, как они полетели вниз, обдуваемые потоком воздуха. — Нет, нет, девочки!!! — он начал бездумно вертеться, чтобы рассмотреть, удалось ли Ами и Даре поехать за ними следом, но Юнги бережно с силой прижал его к себе, фиксируя каждое неосторожное движение, и успокаивающе прямо на ухо громко говорил, почти срываясь на крик: — Тише, шустрик, тише. Они просто выиграют нам время. Ойч. Резкий толчок на канатной дороге заставил с ужасом обратить взгляд вверх. Тросы держались, но из-за редкого использования и скопившейся пыли движение было прерывистым и иногда затормаживало, заставляя конструкцию сильнее раскачиваться. Вот кресло в очередной раз внезапно останавливалось, создавая большую амплитуду, напоминая колебания маятника, вот через мгновение оно опять с нарастающей скоростью стремительно летело вперёд. Пара таких помех и конструкцию наверняка ждёт поломка. И хорошо, если она просто остановится. В худшем случае они оба сорвутся и разобьются. — О нет! Нет, нет! Мы точно сейчас упадё-ём! — Чимин, не смотри вверх!!! И вниз на пустых тоже! — Но трос. Юнги прокричал что есть мочи. — Закрой глаза и представь, что мы просто летаем, как птицы! Довольно бешеные птицы. Чимин зажмурился со всех сил и попытался игнорировать пугающие перспективы их спуска на пару с резким ледяным воздухом, который бил в лицо. — Мы спускаемся. Вот чёрт, чёрт, чёрт. — Ч-что? Что такое Юнги? — Не дёргайся главное. Нам рассказали, как эта ерунда останавливается? — Что-о-о-о? — Чимина очень громко взвизгнул и затараторил: — Мы точно умрём! Наверняка разобьёмся! А ведь я даже ни с кем никогда не целовался! Боже, какой же кошма-а-а-а-р!!! — трос на что-то напоролся из-за чего начало сильно мотать в разные стороны. Послышался толчок и звук чего-то свалившегося. — Это не честно, я не хочу умирать. Не хочу. Хочу почувствовать любовь и натворить кучу глупостей! — он закрыл глаза. — Чимин! — Сладостные, желанные поцелуи в запретные места, о которых мне сказали, я просто не могу! — Чимин!!! Юнги надрывно кричали: — Нет, я не хочу!!! — он провыл последнее слово с особенно жалостливой интонацией. — Автоматические тормоза. Нам повезло. Всё остановилось само по себе. Чимин умолк. Сначала открылся один глаз, за ним второй. — Ой, и правда. Фу-ух, ангидрид твою на марганец, я никогда не сомневался, что вселенная убережёт нас от бед. Брови Юнги заметно нервно поползли вверх, как и уголки губ. — Да? Мне так не показалось, — он самодовольно усмехнулся, а затем оглянулся назад. — Пиздец. — Конечно убережёт, ты ведь рядом, — Чимин проследил за чужим взглядом. — О-о нет. О нет, нет, нет. Я их не вижу. Они всё ещё там. Юнги, пожалуйста, мы обязаны дождаться Дару и Ами! Знаю, это перечит твоим взглядам, но прошу тебя. — Мы не оставим их. Сейчас ты успокоишься, спустишься, и мы подумаем, как отбиться от тварей до того, как они прибудут сюда. Если к тому времени остальная команда не появится, то уж извини, но ты по-прежнему остаёшься для меня приоритетом. — Ты признал их как команду. — Не без греха. Да, признал. Давай руку, — Чимин спрыгнул на камни. Ноги по-прежнему немого трястись от экстремальной поездки, из-за чего ему пришлось опираться на плечо Юнги. — Ну надо же, ты даже не приземлился на меня. — А что, ты вновь хотел ощутить на себе супер притяжение моего тела? — Скажешь тоже, — Юнги выискивал взглядом движения в дали, как снизу, так и сверху надеясь всё же, что первые признаки активности будут именно в воздухе. — Хотя всё может быть. Просто я очень рад, что у меня не будет ломить всё тело, ну и ягодицы не будут ныть от каждого шага. Чимин подошёл поближе и встал на цепочки, надеясь увидеть хоть какой-нибудь знак от тех, кого бы хотел называть подругами. — Бука. — Но тебе нравится, — Юнги игриво подвигал бровями и, опять сверля взглядом трос, поймал себя на мысли, что теперь реакции на подобные подколки совершенно иные, нежели в начале их отношений. Послышались первые крики пустых и топот. — Им лучше поторопиться. Отходи дальше, Чим, и будь готов бежать. Сверху послышался дикий заливистый хохот и истошный надрывный крик. Двое чумазых и с ног до головы запятнанных в крови, летели вперёд с такой скоростью, что было удивительно, как трос ещё не оборвался. Адская колесница резко и шумно остановилась, разнося эхом глухой звук от удара металлом о металл. Наконец перестав орать, Ами прикрыла рот ладонью и перешла на тихую брань в то время, как Дара боролась воздухом за возможность вдохнуть его, а не подавиться. — Мы… она… да бли-и-ин, ой, больно… фу-у-ух, это надо было видеть, — Дара судорожно вдохнула глубже. — Та-ак, дыши словами. О ужас, нехуху, вы бы знали. Вы бы только видели её. Она такая «Ну всё», а я такая «Бац тарарац» и конец. Мы тут, — Дара вытерла со щёк слёзы от смеха и всячески пыталась угомониться. — Нет, ну это было ТАК!!! Юнги закатил глаза. — Надо было вас оставить. Но, признаю неплохо, что у нас будет кого сбагрить первыми. — Мы тоже рады тебя видеть, колючка, и всегда готовы, — Дара с особым злорадством проговорила: — По-дружески спихнуть тебя куда-нибудь ещё раз. Мне понравилось, но не сейчас. Сейчас нам надо валить отсюда. Плавать умеете? Чимин вылупил глаза на них. — Что?! Нет. Дара кивнула. — Научитесь, — она повела за собой команду указывая на нужное направление. — Мы воплем собрали огромную толпу пустых, поэтому нам придётся срезать дорогу и освоить экстренные курсы по плаванию. Я сама плавать особо не умею, так что если потону, то приму это за дар. — Сказала Дара. — Угу, каламбурю со страху как могу. Так стоп. Этот туннель, — она указала на тот из которого выглядывают ослепительно яркие лучи солнца. — Перед прыжком задержите дыхание, как только вас выкинет на поверхность воды, то гребите руками вот так к берегу, — она показала два варианта. — Мы сами толком плавать не умеем, поэтому, правда, извините, но помощи от нас при всём нашем желании ждать не стоит. И да, Чимин, снимай штаны. — Чего-о? Зачем это? Завывания доносилось всё отчётливее. Пустые были совсем близко. — Делай, что я говорю. Юнги это не поможет из-за неподходящей ткани, а вот у тебя очень даже. Быстрее. Чимин оголился и прикрывшись наблюдал за тем, как Дара завязывает низ штанов, соединяет из вместе, набирает воздух, а затем вновь завязывает, создавая нечто подобное надувному кругу. — Переступай, — она глянула на Юнги. — Не против, что он достанется ему? Не то чтобы в твоих плавательных способностях я больше уверена, просто ему как будто нужнее. Юнги глянул на растерянного Чимина, который стоял в одних трусах, потрёпанной, рваной кофте и с воздушным кругом из штанов. — Нет, всё правильно. Так я буду меньше переживать за этого паникёра, спасибо. — Тогда за нами, — они со всех ног, настолько позволяла скорость, побежали к свету, в котором растворились. Офигевший Юнги прохлопал глазами, скривился и, видимо переварив всё до конца, сказал: — Побежали? — Удивительно насколько ты спокоен видя всё сумасшествие вокруг, — Чимина взяли за руку и потянули к тёплым лучам солнца. — Мои идеи иногда и похлеще будут, поэтому я решил не жаловаться. Надеюсь конструкция Дары рабочая и ты сразу всплывёшь. — Признаться, это безумие мне в тебе и нравится, хотя порой нехило щиплет нервы. Юнги прибавил шаг и, добравшись до обрыва, взглянул на Чимина. — Почему так загадочно смотришь? — глаза искали ответ в тех, что напротив, Юнги не чмокнул его в нос и сжав крупко маленькую ладонь только и сказал: — Ничего не бойся и прыгай на счёт три. Я рядом. Раз. Сердце бешено стучит давя на грудину. Два. В прозрачном озере, находящемся внизу, красуются два алых пятна от крови. На поверхности появляются подруги. Они кашляют, но несмотря на возможные капельки воды в лёгких и мешающие обзору волосы на лице продолжают плыть. Три. Юнги в последний раз проговорил в голове все против и против и прыгнул. Не видя будущего, но надеясь на него, они шагнули навстречу с неизвестности.