И восставая вновь, мы бабочкой взлетим

Хочу иметь вторую жизнь,

Чтоб бабочкой порхать.

Своей красою ослеплять,

И грусть в душе унять.

Говорят, первый шаг сделать всегда сложно. А как насчёт прыжка? Кровь от ужаса вскипала и приливала к лицу. Юнги делал это каждый раз: закрывал глаза, игнорировал миллион разумных причин не вестись на абсурдную авантюру, но к чему это всегда приводило? К чему привело сейчас? Он стоит на краю обрыва, готовый рухнуть вниз. В голове огромное количество мыслей, забившихся в кучку. «Надо ж было так влипнуть», — пронеслась последняя из них. Юнги с нежностью взглянул в глаза своему Чимину и рухнул с ним, подобно камню, вниз. Мощный удар о водную гладь. Два тела погрузились на глубину. Одно из них начало всплывать, другое же водоём по-прежнему жадно утягивал ко дну. Руки расцепились. В бесконечно тянущиеся секунды им обоим не было слышно ничего, кроме гулко бьющихся собственных сердец. Разум медленно стал избавляться от ненужных мыслей. Чимин поднимался вверх, в то время как в лёгкие Юнги постепенно проникала пресная вода, быстро всасывающаяся в кровь. Перед глазами — пелена. Хах, как удивительно порой просто попробовать что-то начать. Не пересмотри Юнги свои взгляды на Чимина и его видение мира, разве бы он прислушался к этой части себя, которая, кажется, сейчас тонет? Такая по-детски простая, немного напуганная, но тихо жаждущая всех изменений, происходящих с ним. Конечно, раньше он тоже делал рискованные вещи, но тем не менее в большинстве случаев ему всегда удавалось заранее всё распланировать и мыслить рационально, а тут… Ему настойчиво впихнули чужую истину, которая не на шутку злила, ведь та навсегда останется такой до боли честной, правильной для него и хорошо описывающей предвзятое отношения людей к себе. «Мы никогда не будем достаточно хороши для чего-то, по нашему мнению». Сколько бы каждый из нас ни старался, опыта и знаний для настоящего себя всё равно будет недостаточно. Все эти вечные подсчёты, вариации развития предстоящих событий. К чёрту! Почему люди заведомо ставят на себе крест? С самого старта добровольно приписывают проигрыш, даже не давая себе шанса попытаться вложить душу в идею. Если один раз не получилось, то и пытаться не стоит? Глупость. У других есть возможность, значит я проигнорирую наличие меньших своих? Нихрена. Спихивая всё на синдром уточки, проблему не решить. Вода обволакивала обездвиженного Юнги, вздёрнувшего голову к пробивающемуся сверху свету. Из-за приникшей в лёгкие жидкости кровь в теле медленно разжижалась и разрывались эритроциты. Он потихоньку разрушался изнутри. Юнги всегда было проще положиться на себя, но теперь, когда есть те, кто старается сделать всё ради его блага, учитывая пожелания и лишая шансов тянуть проблемы в одиночку он пребывает в растерянности. Да, Ханбёль и Вонхо, безусловно, поддерживали, но они, так же как и Юнги, всегда старались игнорировать кажущиеся иррациональными идеи. Таким образом, так и не узнав, были те провальными или нет. Единственный раз, когда они пошли против себя: день спасения Чимина. Их решение тогда казалось подозрительный, несвойственным, но что, если и оно оказалось спланированным? Больно. Нечем дышать. Он с детства гадал, ради чего в своей единственной жизни ему суждено было преодолеть столько дерьма, и теперь ответ вырисовывался сам собой: юноша с обворожительной улыбкой, печатью выжженной в его сердце. Безумие. Он обязан признаться себе. Обязан признаться Чимину. Он научится делать грёбаные шаги навстречу и доверять. Постарается научиться вновь доверять и уберёжёт своё. Глотки раздерёт, но защитит. Очищение. Под толщей воды у самого основания озера одному смелому существу сегодня было суждено оставить прошлое. Стопы коснулись острого каменистого дна. Импульсы словно скользкие змеи добрались по нервам прямиком до головного мозга, а собственный голос в голове начал истошно надрывно вопить: «Задыхаюсь!». «Толкайся! Оттолкнись же!!!». Мозг словно перезагрузился. Вот оно. Если однажды достиг дна, то оттолкнись посильнее и начни заново. Ноги нащупали точку опоры. Тело со большой скоростью устремилось ввысь. Через томительную вечность поверхность встретила последнего выплывшего ослепляющим солнечным светом и колющим лёгкие воздухом. Юнги не помнил, как под властью инстинктов самосохранения двигал руками и ногами в сторону берега. Адреналин бурлил, растекаясь по кровеносному руслу. «Я обещаю, что перестану отталкивать своё счастье». Тело, точно налитое свинцом, потянуло вновь на дно, а красные глаза сомкнулись, поддавшись тяжести.

***

— Юнги, ты пиздец, а не человек, вставай!!! Ну же, засранец, — беспокойный тон, отдалённо схожий с Дарой. Неприятные сдавливающие ощущения на грудной клетке, слабость в мышцах и голоса, акустикой разносившиеся словно в соборе, под сводом которого они звучали особенно объёмно и величественно. Ощущения, будто голоса находятся в самой голове Юнги. Их слова тянутся слишком долго, сталкиваясь друг с другом и рождаясь из тишины. — Давайте ещё раз! Чимин, ноги чуть выше ему задери. Юнги, зараза эдакая, если жизнь дорога, то вставай сейчас же, а то помрёшь не от нарушения сократимости желудочков сердца, а от оказанной мной экстренной помощи! По всему берегу раздался громкий лающий кашель. Изо рта фонтаном выплёскивалась вода, которую Юнги успел наглотаться. Он скрутился в нечеловеческую позу и, потирая покрасневшую оголённую грудь, блевал остатками жидкости. — С пробуждением, — Дара и остальные облегчённо протяжно выдохнули, но не перестали смотреть на него с тревогой. Юнги простонал осипшим голосом: — Грудь болит. Ами хмыкнула и помогла ему сесть в удобное положение. — Ещё бы. Дара так дубаснула тебя в начале, что я уж грешным делом подумала, что она решила тебя добить. Руки Чимина легли на дёргающиеся плечи Юнги. Помогая ему усесться, он подвинулся впритык и встревоженно глянул на него. — Паршиво? — Не то слово. Что произошло? — он расфокусированно посмотрел вперёд на Дару, которая выжимала одежду. — Чимин и Ами вытащили тебя в бессознательном состоянии. Так как я не знала, сколько воды ты успел налакаться и прошло ли с остановки сердца одна-две минуты, я… Прекардинальный удар знаешь что такое? — Ты врезала мне кулаком по грудине, — не вопрос, факт. — Да, я дубаснула тебя кулаком, в надежде сотрясти остановившееся сердце и снова запустить. Попытка, м-м-м, оказалась неудачной, поэтому мы перешли на его непрямой массаж. Ты, кстати, очнулся как раз перед тем, как Чимин готовился сделать тебе два вдоха, — считав замешательство и неловкость обоих, Дара ехидно хихикнула. — Ну, да не расстраивайтесь, успеете ещё. Ами набрала полную грудь воздуха и треснула подругу в плечо. — Ау-уч! — Где твоя адекватность, ответь мне, пожалуйста. — Нет, ну а что? Ами закатила глаза и окинула взглядом высокие густые деревья. — Ну а ничего. Сама-то понимаешь, что, плывя по-собачьи, чуть не утонула, а как выползла на берег, то заплевалась водой. — Эффектно, да? К слову, собаки милые, а чуть. — Не считается, знаю. Юнги, тебе получше? — В голове гудит, тело ломит, короче жить буду, спасибо, — он прохрустелся шеей. — Где мы? Оружие, рюкзаки? — глаза испытующе смотрели на девушек. — А вот и настал момент приятных бонусов, — сарказм пропитал каждое слово. Дара раскинула руки в стороны. — Ко дну пошло почти всё. Чимину удалось спасти рюкзак с небольшими припасами еды, Ами с медикаментами и дротиками. Вот-с. Что ещё забыла? А. Твою палку-забор, к сожалению, мы тоже вытащить не смогли, поэтому из пригодного оружия у нас йо-йо Чимина. Из хороших моментов. Юнги вздёрнул бровь. — А они есть? — Ну, — Дара притворно мило улыбнулась. — Ты не умер. Мы не умерли. Пройдена большая часть пути. Кроме того, мы оказались в зоне, где раньше располагалась секретная военная база, поэтому монстров на территории минимум из-за ограждений и систем безопасности, в отличие от магазинов, которые ещё не должны быть полностью опустевшими. Чимин с сомнением посмотрел по сторонам, боясь, что сказанное мало что им даст. — Разве ограждения смогут сдержать тварей? — Скажем так, никому не понравится ядовитый туман. У него глаза полезли на лоб и остановились смешно выпученными. — Я-ядовитый туман? А нам он в самый раз? — Ну-у, не в самый, но хотелось бы верить, что соображалка у нас четверых получше, чем пустых. Юнги пробухтел: — Если даже небо рухнет, отверстие, чтобы вылезти, найдётся. Понятно. Можете оставить нас, пожалуйста, наедине ненадолго. Ами с Дарой переглянулись и, понятливо кивнув, бросили напоследок: — Мы будем неподалёку. Если что, кричите, — два силуэта скрылись за совсем ещё молодой листвой кустарника. — Юнги. Его прижали к себе. Хрупкое тело Чимина оказалось настолько сильным, способным успокоить и разделить переживания близкого. Оно согревающе-ласково поглаживало взлохмаченные чёрные волосы и шептало утешающе слова поддержки. От количества эмоций вечно закрытое сердце Юнги не сдержалось и в конце концов робко отдало чистой душе ключ. — Чимин, прошу, скажи, что с тобой всё в порядке. Мне нужно это слышать, — защищён. Любим. Вот что Юнги ощущает всем своим существом вперемешку со скользкой уязвимостью. — Со мной, правда, всё хорошо, — обжигающий взгляд опалил щёки Чимина до багрового румянца. — Теперь да. Правда, ты здорово меня напугал. — Да я просто прилёг немного отдохнуть, — от сказанных слов оба прыснули со смеху. — Дурак. Отдыхай лучше со мной рядом. И желательно, чтобы это было с нормальным сердцебиением и дыханием. Юнги присвиснул. — С тобой-то без сбитого дыхания? Неправдоподобно, не думаешь? — он кокетливо поиграл бровями. — Говорю же — дурной, — Чимин последний раз погладил Юнги по волосам и очаровательно улыбнулся. — Приходи в себя потихоньку и ответь лучше на вопрос. — О-о, нет-нет, погоди, я попробую предположить. Этот невинный тон, щенячьи глазки, пожалуйста, не говори мне, что это то, о чём я думаю. — Не скажу, — лжец. Юнги надолго завис в мыслях, рассматривая красиво подсвечиваемые солнцем карие глаза напротив, которые выдали почти все тайны. Точно зачарованный, он наслаждался ими вблизи. Те были подобны бесконечным сокровищам природы в её самом очаровательном обличии. Тонкие кольца по краям радужки, глубокие и мудрые, как кольца могущественных многовековых деревьев. Редкие, совсем крохотные вкрапинки насыщенного тёмно-каштанового цвета, схожие с плодородной вспаханной почвой, богатой и цветущей. И наконец сладкий шоколад, в пасмурный день поднимающий настроение. Юнги борется со словами, долго жуёт их у себя в голове в надежде твёрдо отвергнуть очередную рискованную затею. — Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Хотя бы ненадолго, — умоляющий тонкий голос давил на совесть. Оттопырив слегка нижнюю губу Чимин надул щёки и, приподняв брови, смотрел проникновенно и выжидающе. — Я успел подружиться с Ами, да и Дара мне симпатизирует. С ними весело и гораздо безопаснее, нежели вдвоём. Честно, мне бы очень хотелось остаться с девчонками подольше, — хватаясь за последний аргумент, он прогундосил: — Тем более навряд ли Ханбёль с Вонхо добрались до базы. Сам говорил, что у них карта сложнее. Вдовесок они чаще выбирают надёжные пути, у которых есть, как минимум, несколько вариантов отступления. Проглотив болезненное упоминание, Юнги скептично сказал: — Идея не очень здравая, ты прекрасно должен это понимать. Возможно, с Дарой и Ами дела и идут более оживлёно, но и неприятностей от них хоть отбавляй. — Как и без них. — Ты пытаешься убедить меня в чём-то мега ненадёжном. Знаешь ведь, что потом уходить совсем не захочется. — Но ведь это будет потом. Проблема завтрашнего дня, помнишь? — Даже не отрицаешь. Сказочно. Блять, ладно, и на что я в очередной раз подписываюсь? Окей, хорошо, хо-ро-шо, будь по-твоему, но с условием, — Юнги задержал указательный палец перед лицом Чимина. — Когда скажу, тогда сразу уходим. Не медлим. Не спорим. Не думаем. Берём, разворачиваемся и уходим. Так или никак. Договорились? — Ты согласен?! Правда? Да-да, по рукам. Класс. Хвала девятихвостой лисице, — Чимин облегчённо выдохнул и просиял от восторга. — Как же я счастлив, ты себе представить не можешь. Спасибо, спасибо, спасибо, спасибо большое. Нет! Спасибо огромное! Ты самый лучший котёнок на свете, — Чимин поцеловал Юнги в щёку на радостях и понёсся, пританцовывая и вопя в сторону кустов, — Дара-а-а-а! Ами-и-и-и-и! Вы не поверите!!! Мы задержимся в Дами. Он согласен. Если бы Чимин не пребывал в эйфории, то наверняка умилился тому, как его поцелуй превратил вечно хмурое создание в спелую вишню. Как кончики его ушей окрасились в рубиново-красный цвет, а на лице заиграла смущённая дёсневая улыбка. — Что же ты со мной делаешь, маленькая катастрофа? Ощущения, будто меня облапошили, а я и рад этому, — Юнги поднялся и побежал следом. — Эй, меня погодите!

***

— Напомните, почему я этим занимаюсь? — Юнги рылся в разодранной коробке из-под мягких игрушек. — Очевидно я права и тебе очень нравится Чимин, — Дара указала Ами на дальнюю часть заброшенного универмага. — Пойдем там глянем. Ами подхватила энтузиазм подруги: — Ага, Чим хороший. — Это несомненно. Он мне нравится, но какого ёкая вы решили, что я рассматриваю его в качестве своего парня? Послышался довольный гул. Юнги зашипел: — Да не шумите вы, — он прошёлся между торговыми рядами с игрушками. — Что? Чимин действительно мне нравится, но я без понятия в каком ключе. — Ага, без понятия он. Держу в курсе, мы ни слова не говорили о том, чтобы ты рассматривал Чимина как мужчину мечты. Ну по крайней мере сейчас, — Дара пожала плечами. — Ты сам всё додумал, — голос стих, а затем послышалось перешёптывание. Юнги воспылал сердито. — Да перестаньте так реагировать. Клянусь, ещё немного и я тоже кое-кого припомню. — Вот же выдра! — в него полетело полотенце. — Ты пожалеешь о том, что умеешь говорить. — Нет, о таком не жалеют, — Юнги посвятил фонариком Даре в глаза, а затем на полку со всевозможными вещами, которые так и остались нетронутыми со времён начала катастрофы. — Слушайте, а что обычно дарят на день рождения? Ну типа какие-нибудь шмотки носить или вроде того? Только давайте быстрее определимся и свалим отсюда, чтобы Чимин не стоял на стрёме сто лет. — Конечно, не переживай, — Ами понимающе кивнула. — Так, ну, вещь должна передавать твои чувства и быть особенной. Может что-то связанное со значимыми воспоминаниями или любимыми людьми. Как мы поняли, вы не очень дано знакомы. — Да, но этого достаточно, чтобы понять его суть, — брови сошлись на переносице. — Хотя с подарком всё равно сложности. Вы придумали, что подарите? Разглядывая полку с книгами, Дара хитро улыбнулась и сказала: — Мы удивим, да, но тебе пока не скажем, чем, — глаза Юнги закатились в ответ на её слова. — Естественно. Издали, за углом самого длинного ряда, послышался голос Ами, успевшей за время споров отыскать парочку очередных полезных вещей. — Юнги, не переживай ты так. Уверена, твой подарок покорит его и сделает счастливым, — она подошла к нему с большим пакетом. — Кстати, мне Чимин обмолвился про колонку. Не хочешь поискать нечто подобное тут? Было бы замечательно устроить праздник с музыкой. Как считаешь? — Ага, чтобы пустые точно не заблудились и пришли к нам на вечеринку. Класс. — Дар, не туда! Там глянь, — Ами указала взглядом на пыльную почти пустую полку с проводами. — Юнги, говорю тебе, в этой зоне мало пустых из-за опасных газов. Сам в этом мог убедиться по количеству сгнивших трупов и костей. Юнги скривился. — Не убедительно, но поверю до первого встреченного пустого, — его похлопали по плечу. — Ну и славно. Пошли. Юнги сделал шаг и окликнул её. — Ами. — М? Чего такое? — Прости за это, — он посмотрел на перебинтованное бедро. — Мне правда жаль. Она понимающе кивнула. — Я говорила Чимину, теперь скажу тебе. Мы люди. Нам свойственно ошибаться, а значит от промахов не уйти. И уж лучше мы напортачим побольше в юности и вынесем уроки, нежели в будущем, когда нехватка ресурсов не позволит избавиться от роя проблем. Поэтому я рада, что мы ошиблись в своё время и не совершили непоправимое. Так что, ты тоже прости меня за Чимина. Естественно я блефовала с ножом, но ведь он мог намеренно подставиться, — Ами нервно сжала рукава тёмной кофты и стыдливо отвела взгляд. Со стороны послышался возмущённый крик: — Вы долго там?! На выход вроде собирались. — Да, идём-идём! Оба не издали больше и звука. Они посмотрели другу в глаза и, поняв всё без слов, направились к дверям.

***

— Нет, ну правда, Ами, мы с Чимином не будем спать с вами в одной палатке, тем более такой маленькой. — Юнги, ты так сильно хочешь спать на земле, я не пойму? Не буянь, как Дара, умоляю иди спокойно, — она перешла поваленное дерево и, проходясь по хрустящим веткам, вышла на узкую тропинку между высоких актинидий, ветки которых переплетались между собой в разные стороны, благодаря чему формы деревьев приобретали довольно необычный вид. Чимин подбежал ко всем и протянул руку Юнги для рюкзака. — О нет, мой трогать не стоит. — Почему? Там что-то опасное? Тогда давай мы аккуратненьк… — Нет!!! — Юнги крикнул на всю округу, а потом безмятежно добавил, вздохнув: — Лучше возьми у этих двоих маленький пакет. Он не должен быть тяжёлым. — Эм, — Чимин косо обвёл взглядом его и рюкзак. — Ну хорошо, как скажешь. Всё прошло без заминок? Просто я слышал таки-и-е громкие визги. Там был пустой? — А я говорил, вам стоит перестать верещать. Не пустой там был, а две эти горлопанящие личности. Дара фыркнула: — Юнги, голос побереги, а то причитать не сможешь. Ами переглянулись с Чимином, кивнула и пошла вперёд, проходя между ветками кустарников. — Что-то остаётся неизменным, да, Чимин? — И не говори. Как думаешь, они скоро поймут, что остались стоят там одни? — Три, два… один. Послышался женский вскрик: — Предатели, подождите меня. Его можете не ждать. Чимин с Ами прыснули со смеху. — Ами, перестань. — Что-о? Я нихуху не делаю, — она вытерла со щеки слезу. — Твой смех, — Чимин, почти не видел Ами из-за улыбающихся глаз. Он старался идти за ней в ногу и не потеряться. — Это не я… У нас не смех, а звуки закипающего чайника вперемешку с визгами свинок. Ка-к пере-стать? Фу-ух. Смех такой заразительный. К ним подошли остальные и подозрением окинули взглядом. — Мы оставили вас на минутку. — Юнги, я уверен, ты сейчас тоже не смо-жешь оста-оста-но… — Чимин закатился безудержным приступом хохота с нечленораздельными звуками. Юнги утянул его к себе под бок. — Не сомневаюсь.

***

— Да почему я сегодня должен всех сторожить один?! Мне скучно, Юнги-и-и. Да и вообще, разве мы не можем вместе осмотреть местность вокруг поля, и только потом поставить ловушки? Ами переглянулась с Юнги и сощурилась. — Будешь его развлекать до тех пор, пока мы к вам не подойдём. Хорошо? — Годится. Пойдем, маленькая катастрофа. Только не смотри на меня такими большими глазами. Они направились в сторону дубов через заросли высокой травы. Небесный свод потихоньку терял краски, отдаваясь во власть приближающемуся вечеру. Природа умиротворительно пела порывистым ветром, который ребячливо игрался с потрёпанными волосами парней. — Тебе не кажется, что они что-то удумали? — под ногами Чимина раздался очередной хруст веток. Юнги забавно сморщил нос. — Полагаю, нет. Если бы они решили провернуть что-то уму непостижимое, то я бы наверняка это заметил и предупредил тебя. Разве не так? Чимин с деловым видом утвердительно покачал головой. — Тоже верно. Ты замечаешь каждую мелочь, — Чимин оглянулся назад, будто мог увидеть Дару и Ами, уже давно оставшихся позади. — Но они всё равно кажутся подозрительными. Юнги усмехнулся. — Я закончил придираться, ты начал. Потрясающе. — Нет, ну погоди, я не к тому, что они плохие просто какие-то… даже не подберу слов. — Сказочные, — в утверждении были нотки сарказма. — Так, ладно, давай по делу, — Юнги остановился. — Нам стоит переодеться. Я подобрал тебе одежду, но не уверен, подойдёт она по размеру или не пойдет, так что мерь, я посторожу. — Да? Нашёл в том универмаге? — Юнги передал ему стопку: мелко вязанная кофта кофейного цвета, тёмные велюровые штаны и чёрные кожаные сапоги на массивной основе. — Ого, вау, — Чимин с восхищением разглядывал аккуратно прошитые швы. — Спасибо. Теперь буду самым красивым. Юнги беззвучно одними губами произнёс: — Всегда такой. Чимин начал еле-еле снимать ободранную одежду. — Ты что творишь?! — Юнги вмиг покраснел и отвернулся. — Хоть бы предупредил. Чимин удивлённо выгнул бровь. — Предупредил о чём? Тебе напомнить, сколько раз ты видел и трогал мою обнажённую грудь? И не только её, к слову. Или посчитать количество раз, когда я парковал на тебя свою попу? Ты потрясающее парковочное место, кстати. Ну-у, что за реакция, Юни-и? — он прыснул со смеху, окинув выпрямившуюся спину лукавым взглядом и сладко протянул: — Или у тебя имеются какие-то другие мысли? Поделись, подумаю, чем смогу помочь. Круто развернувшись, Юнги устремился к хитрецу, но, не успев вовремя затормозить, врезался, ухватившись за голую талию и спасая обоих от полёта в траву. — Блять. Смущённый и запыхавшийся Юнги возвышался над Чимином, стоя впритык, и по-прежнему прижимал его к себе, чтобы тот не ушибся. — Блять в квадрате, — шершавая ладонью осторожно перебралась по позвонкам на нежную кожу поясницы, оставляя на местах прикосновений россыпь волнующих мурашек. — И правда, — гипнотизируя улыбающиеся блестящие глаза, Юнги самодовольно усмехнулся и, слегка наклоняя голову вбок, перевёл томный взгляд на пухлые немного бледные губы. — Так реагирую, будто первый раз тебя касаюсь, — пальцы шаловливо ласкали спину обжигающими прикосновениями. Юнги бережно заправил выбившуюся прядь Чимина за ухо и, отстранившись под плохо скрытый нуждающийся взгляд, бархатно прошептал: — Мы с Дарой нашли какой-то ядрёный аэрозоль. Он должен очень быстро затянуть твои раны, но предупреждаю, сразу жечь будет сильно. Чимин обречённо вздохнул и, смочив языком сухие губы, повернулся спиной к нему убирая с затылка мешающие волосы. — Только будь нежен, пожалуйста. Юнги немного подвис с приоткрытым ртом. — Э? — звучит глухо и, вероятно, самую малость глуповато. — Я могу и дальше стоять полуголым, чтобы ты наслаждался видом, но давай уж как-нибудь в другой раз повторим выставку, а пока буду рад, намажь ты наконец мазь, — Чимин приобнял себя за плечи. — Прохладный ветер не дарит таких же тёплых прикосновений, так что давай-давай. Юнги заторможенно подошёл ближе, отмечая для себя, насколько соблазнительны и изящны изгибы тела Чимина и то, с каким невероятным усилием его мозг рассеивал внимание до этого, лишь бы не концентрироваться на красоте и не признавать очевидное. Он вновь завис, скользя взглядом сверху вниз по натянутым медово-молочной кожей выпирающим косточками позвонков. — С раной что-то не так? — А? Нет, всё хорошо, просто осматриваю на наличие гноя и инородных веществ. Сам понимаешь, дело серьёзное. — Оу. И как? Юнги нахмурился, совсем не улавливая суть вопроса. — Что как? — Рана, Юнги. Быстро осмотрев неглубокую рану, покрытую корочкой и запёкшейся кровью, Юнги сказал: — Жить будешь, только на сей раз, когда буду наносить лекарство, прошу не вгонять в меня ноготочки, — он хмыкнул, прокрутив воспоминания о вилле в голове и начал пшикать спрей по периметру раны. — Лучше просто отвлекись на пение. Сначала Чимин немного попыхтел, а после мелодично прерывисто запел: — Не сможешь с дождём или вьюгой сража-а-аться-я, ой-ой. Дуй, ах, пожалуйста, а-ах, Юнги, подуй. — Последний участок, Чим. — Да? — он судорожно втянул воздух, — Не сможешь на грани себе не признаться-я-я-а-а, нет, нет, нет! Я больше не могу, — он резко развернулся, оказавшись лицом к лицу с Юнги. — Ты молодец, шустрик. Потерпи ещё немного. Остались порезы на груди и те, что внизу живота, — от близости обоим становилось тяжелее дышать. — Давай. Только очень быстро, — сильно зажмурившись Чимин продолжил: — Тебя нарисую, чтобы ты стал побл-и-иже, ближ-е-е, ауч а-ах, ближе ко мне, ойч, айщ. Я как во сне, — громко жалостливо застонав от болезненных покалываний Чимин с силой впился ногтями в ладонь. — Долго ещё? Юнги посильнее подул и застыв на уровне груди продолжил рассматривать имеющиеся порезы и шрамы. — Отдышись пока. Чимин беспокойно залепетал, видя заинтересованный изучающий взгляд на изуродованном потрёпанном теле. — Не смотри. — Почему это? Я ещё давно обратил внимание на рубцы. Чимин весь сжался после услышанного и стыдливо попытался прикрыться вещами. Юнги встревоженно забегал глазами. — Нет-нет, я не для этого сказал. Ну чего ты? — Прости, они отвратительные и мерзкие, знаю. Но от этих дефектов я не в силах избавиться. Возможно, не будь у меня столько болячек и порезов, то я бы был гораздо красивее, а так… уродец, — лицо озарила сожалеющая улыбка, а печальный взгляд в одну точку, куда-то сквозь Юнги, заставил того съёжиться от холодности. — Кроха, — приподняв рукой чужой подбородок и заглянув прямо в душу, притаившуюся в глазах, Юнги уверенно сказал: — То, что с тобой сотворили, ужасно, и я искренне надеюсь, что мрази, заставившие тебя пройти через ад, сами однажды сгорят заживо, но, Чимин, поклянись, что я больше никогда не услышу от тебя подобной чуши. Не смей говорить о себе так. Понял? Эти шрамы, — Юнги мягко погладил место покраснения рядом с небольшим рубцом на верхней части живота. — И сияющая улыбка, рождающаяся вновь и вновь, несмотря на весь пиздец, происходящий в прогнившем мире. Они прямое доказательство того, какой ты стойкий и смелый. Тебя не сломили обстоятельства. Ну или хер знает, возможно, ты очень талантливо скрываешь данный факт, но тем не менее держишься ведь как-то. Запомни, твои шрамы — это гордая память о том, что ты сражался и победил, чёрт побери. На твоём теле буквально высечена история. И порой, дефекты, как ты выразился, могут стать самым большим преимуществом, — Юнги стёр большими пальцами ручейки солёных слёз, которым было не место на милых щеках. — У Минхо-хёна красовалось аж три разных шрама на правом запястье, к твоему сведению. Уж не знаю, сговорились ли Суни, Дуни и Дори, но они постарались выцарапать память о себе как можно глубже, прежде чем расстаться с хозяином из-за вынужденных обстоятельств. — Ч-что? Минхо же не бросил их? — Чимин испуганно пронзил Юнги встревоженным взглядом, надеясь услышать только отрицательный ответ. — О боже, конечно нет, что ты. Но ему и правда пришлось оставить животных в безопасном от монстров месте. — Их нет рядом, но они всё равно остаются с ним. — Именно. Теперь понимаешь, о чём я? — А если шрамы человек нанёс себе сам? На его теле осталось вечное болезненное напоминание о том, что он сломался ранее. — Ранее не значит навсегда. Даже если в тяжёлые периоды жизни человек вредил своему телу это не говорит о том, что он слабак. Нет. Кто вешает на них ярлыки неудачников, на самом деле сами являлся главными из них. Да, безусловно, паршиво намеренно вредить себе, но кому-то только этот способ и помогает окончательно освободиться от внутренних демонов. Часть боли вытечет вместе с гнойными саморазъедающимися мыслями, а другая затянется очень громкими словами, сказанными однажды в виде порезов. Это слишком радикальный способ, но некоторым помогает. А что касается тебя. В любом случае, для меня ты останешься самым прекрасным в независимости от того, оставили на твоей коже отпечаток люди или ты сам. Для меня важен в первую очередь ты и твоё состояние. По правде, я даже немного завидую твоему вечному оптимизму и неугасающему энтузиазму, — он провёл пальцами ровную линию от переносицы до кончика носа и легонько нажал на него пару раз. — Так что, даже не смей думать и говорить о том, что ты уродлив. Я вижу перед собой невероятно красивого человека и даже очень. Поэтому постарайся и ты его увидеть, — Юнги быстро перевёл пытливый взгляд с глаз на грудь и одним движением прыснул на оставшийся участок. — К тому же парни со шрамами мне нравятся больше. Они кажутся сексуальнее. Чимин открыл было рот, чтобы возмутиться, но проглотил язык, когда смысл сказанного дошёл до мозга. Он сверлил выпученными глазами как ни в чём не бывалого Юнги, который продолжал дуть и рассматривать грудь с давно затвердевшими от прикосновений и холода сосками. Сбитое глубокое дыхание вовсю напоминало Чимину о том, что нужно быстрее отлеплять взгляд от близкого и залипнуть хотя бы на небо, но у него совсем не получалось. Может его внешность в самом деле не настолько отталкивающая? Возможно, Юнги и правда не мерзко касаться его покалеченной кожи так ласково и трепетно? Стирая излишки, всматриваясь в каждый миллиметр, стараясь не пропускать ничего. — Я закончил. — А поцеловать? Чимин готов был ударить себя по лбу за привычку говорить, а потом думать. Надо думать, а потом говорить. Думать. Говорить. Никак не в другой последовательности. В голове набатом зазвенела куча мыслей. Что он только что выпалил? Глаза забегали в поисках подсказки. Он ведь определённо как-то хотел продолжить предложение, да? Заинтересованный взгляд напротив выбил из головы почти все мысли. — Эм-м, — Сгорит. Он воспылает прямо тут из-за неловки и того, что собирается выпалить в свою защиту. — Минхо-хён ведь целовал в места ушибов, когда кто-то из твоей прошлой компании получал ушибы или вроде того. Разве нет? Юнги прищурился, недоверчиво вспоминая момент, когда обмолвился услышанной информацией, а затем, забив, просто мотнул головой в знак согласия. — А, ну да, — он на автомате прилепил большой послеоперационный пластырь, пригладил его края и поцеловал участок мягкой кожи между раной и ключицей совсем немного задержавшись и вдыхая естественный запах, перемешавшийся с металлическими нотками. Только через несколько секунд после махинаций, до него дошло: он протупил и сильно. Очень-очень. Минхо целовал в лоб, а далеко не так откровенно в оголённую грудь. Мысли одна за другой начали врезаться друг в друга, как автомобили на встречке: громко с размахом. Что этот парень творит с ним? Мозг плавился от такой близости и растворяется в волнующем новом желании завладеть. — Шея. Чимин тысячу раз мысленно упрекнул себя за наглость, но… губы Юнги на шее вместе с опаляющим дыханием так приятно отдавались покалыванием внизу живота. Это немного пугало. Хотелось задержаться в этом мгновении подольше. Длинные пальцы нежно с небольшим давлением прошлись по краям пластыря плавно сворачивая с курса и переходя на выпирающую ключицу. Заворожённый Юнги нехотя сделал три шага назад. — С этим закончили. Фантомное чувство тепла чужого тела и чувственных губ по-прежнему щекотали Чимину нервы. Сердце, с силой бьющееся о клетку из сдавливающих рёбер, пытается вырваться к человеку напротив. Оно шумит двумя тонами хозяину о том, что Юнги его. Умоляет сжалиться и попробовать предложить отказаться от статуса дружбы, заменив на тот, где ему будут дозволено касаться самых интимных физических и душевных мест Юнги. Признаться сегодня? А если его бросят после этого? А если?.. Как же много этих «если». — Чимин, ты как? Я задел рану? Могу… — Юнги двинулся вперёд, чтобы вновь осмотреть свою работу. — Да, нет-нет. Всё хорошо, чувствую себя гораздо лучше. Спасибо за заботу, — от откровенных смелых образов, появившихся голове, Чимин зарделся, а затем потускнел. — Если тебя что-то тревожит, то говори в любое время. Постараюсь всё решить. Даже если приспичит выговориться, я к своим услугам. Единственное, — он эмоционально замолк и поймал блуждающий взгляд. — Тебе придётся дробно выдавать информацию. — усмешка. — А то я, хоть и воспринимаю информацию быстро, но твоя летит и меняется с такой скоростью, что переключиться порой трудно. Чимин не смог подавить смущённой улыбки. — Хорошо, так и сделаю. Давай теперь я всё-таки оденусь, а то уже начинаю замерзать. Юнги бросил мимолётный взгляд на голый торс. — Да, конечно, — отвернулся. — Но тебе и без неё идёт. Чимин чуть не взвыл от отчаяния и трепетного волнения. Он так же повернулся спиной и, побыстрее нацепив на себя одежду, осмотрелся. В этих вещах он выглядел, как самый обычный человек, без ужасной предыстории. Развернувшись, он застыл на месте. Слегка бледное тело Юнги с местами выпирающими синими венами, было также усеяно шрамами разных размеров. «Красивый», «Какой же он до безумия потрясающий», — пронеслось в голове. Хоть Чимин и говорил про идеальный типаж своей половинки, тот давно был перекроен под неповторимый образ Юнги. Широкие плечи, мягкий на первый взгляд живот, имеющий рельефные очертания кубиков и эти восхитительные ключицы, о которые можно порезаться взглядом. Хочется погладить бледную кожу, схожую с лепестками жасмина и словно подсвечиваемую изнутри. А на места, где, подобно цветам, расцвели багрово-фиолетовые гематомы не терпелось наложить мазь. — Ты пялишься, — довольствуясь таким положение дел, Юнги ухмыльнулся, по-дьявольски впитывая в себя жадный взор. — А ты, я смотрю, не сильно-то и против. Сам недавно таращился, — Чимин скрестил руки на груди. — Должен же и я воспользоваться ситуацией. — Да? — к нему встали впритык наслаждаясь замешательством и властью. Юнги бархатно проговорил почти в губы: — Ну-ну. Только моргать не забывай, — многозначительно подмигнул, из-за чего уши Чимина окрасились розовым. — Айщ, да иди ты! — он пихнул Юнги в оголённый торс и бурча что-то себе под нос направился к ближайшему дереву. — Давай быстрее. Юнги закончил. Чёрное худи и бомбер; тёмно-коричневые джоггеры, массивные ботинки на большой платформе ощущались после прошлой драной одежды как глоток свежего воздуха. — Подойди. На улице ещё не так тепло, да и ты очень мерзлявый, — Юнги накинул на него белую ветровку с маленьким пушком и застегнул до самого конца. — Ты, конечно, хорошенький во всём, но когда здоровый, вообще умопомрачительный, так что ничего не знаю. Снимать нельзя. Вдруг мне всё-таки приспичит скинуть тебя пустым. Ну знаешь, никто не сможет отказаться от такого румяного очаровательного бедствия, — он натянул на светлую макушку капюшон и, взяв Чимина за руку, пошёл в густую траву. — То есть ты считаешь меня очаровательным? — То есть я считаю тебя бедствием. Чимин ненадолго замолк, обдумывая, стоит ли поднимать щепетильную тему. — Слушай, Юнги. Ты сказал, что я могу рассказать тебе всё, — он нервно закусил нижнюю губу и посильнее сжал ладонь друга. — Да. Что стряслось? — На самом деле, я не особо в этом уверен, но… кажется, я дружил с Ханбёль. Юнги резко затормозил и посмотрел на взволнованного Чимина. — С чего ты взял? Она видела тебя в наш последний день впервые. А если бы и знала, то наверняка рассказала нам с Вонхо о тебе. — Думаю, что нет, — Чимин поджал губы. — В пещере, когда я лежал без сознания, мне привиделись наши образы. Ханбёль и я. Оба немного моложе. Оказывается, мы дружили. Она помогала мне, защищала и многое рассказывала о себе… тебе. Я создавал ей новые жизни на ночь, чтобы ей снилось меньше кошмаров. В те моменты Бёль так ярко улыбалась, но потом, — он заметно помрачнел, а голос приобрёл серьёзный тон. — Блок С, иглы, крики, запах сырости, пронизывающий страх и темнота. Пытки и опыты. По спине Юнги пробежались мурашки. От облавы собственных невыносимых воспоминаний волосы встали дыбом и проступил холодный липкий пот. Уколы. Может ли быть так, что работники центра без разбора делали их каждому ребёнку? — Она согласилась меня забыть. Ради общей безопасности. — Значит… вас замучали до такой степени, что один отказался от дружбы, предпочтя «стёреть» её из памяти, а у другого на фоне травмирующего события сознание тупо заблокировало воспоминания, — Юнги перестал моргать и завис, смотря сквозь Чимина. — Вот почему Бёль так вцепилась в тебя и была настолько сбита с толку. Она узнала, что ты оказался жив, а значит у неё вновь появился шанс защитить и спасти тебя, — он хмыкнул и, проморгавшись, смахнул со щеки слезу. — Мне жаль. Теперь мы оба вдали от неё. — Мне тоже. Нам удалось пережить многое, несмотря на высокую цену. — Кто бы мог подумать, что и итоге всё приведёт к подобному исходу. Что ж, — Юнги ласково провёл большим пальцем по ладони Чимина и, пытаясь успокоить дыхание глубокими вдохами и выдохами, пошёл неспешно в сторону их привала. — Это многое объясняет. Она никогда не говорила о тех днях и теперь я понимаю почему. Знаешь, мне делали не одну инъекцию, но только единственная заставила внутренности сжаться настолько сильно, что было желание выблевать органы. Чимина передёрнуло от резкого сравнения. — Та процедура и ощущения от неё мучают меня и по сей день. Поэтому… п-поэтому реакция организма даже на мысль об иглах такая бешеная. — Так замок убийств?.. — Верно. Мой дикий взгляд, когда тот мудак предлагал яд и никчёмная ложь о том, что ты мне не важен. В то мгновение я был в шаге от панической атаки и истерики. Я позорно отказался от близкого, поставив боязнь инъекций на ступень выше, чем его жизнь, — к горлу подступил ком тошноты. Надтреснутый голос едва стал слышен на фоне шуршащей листвы деревьев. — Я чувствовал себя чертовски беспомощным. — Но ты справился и вернулся за мной, — Чимин прижался к Юнги, стараясь удержать его в в объятиях, как можно дольше. Он нежно, успокаивающе поглаживал спину, постепенно переходя на лёгкие массажные движения и игру. — Это нормально бояться чего-то. Я больше чем уверен, что многие не вернулись в подобное место снова, хоть какая бы весомая причина у них ни была. А ты не сдался и попробовал. Я очень горжусь тобой. — Спасибо, — Юнги сильнее вжался в хрупкое тело лучезарного создания, которое искренне и слепо верило в него, — Это много для меня значит. И ты тоже… очень много для меня значишь. Господи, так глупо. Раньше я буквально проклинал твоё присутствие рядом со мной, — он уткнулся носом в пушистые волосы. — А теперь и дня представить не могу без того, чтобы ты был где-то поблизости и не допытывал душу. Серьёзно, мне даже думается, что без твоего заводного мотора в одной прекрасной точке не одному тебе станет скучно. Я согласен на многую сумбурщину рядом с тобой. Теперь, когда смотрю на что-нибудь, то перед глазами сразу встаёшь ты. Юнги затрясся из-за вибрацией от смеха Чимина. — Рад стараться. Эх, а ведь я говорил, что смогу завладеть каждым твоим воспоминанием, Юнги. — Э-эй, я ведь сказал, что только самые насыщенные связанны с тобой. — Тогда, это ненадолго. Юнги цокнул языком и отлип от него. — Так вот ты какой. Чимин с довольной улыбочкой протянул: — Да-а-а. Вот такой крутой. — Пойдём уже а, крутой мой. Чимин вытянул губы в форму «о» и захлопал глазами. — Ура! Это победа! То есть, ты признаёшь, что я супер пупер мега… — О Господь, на что я нажимал? Может тебя вырубить, пока не поздно? — Ультра нереальный кра-а-а-асав…чик. Юнги протяжно взвыл.

***

— Нет, ну правда, сколько нам ещё бродить? — Чимин осмотрелся по сторонам. — На небе первые звёзды рассыпались, а мы до сих пор шарахаемся фиг пойми где. Тут поблизости никого нет, говорю тебе. Либо пустые в спячке, не знаю, — он кинул ветку в куст. — Надоело. Готов к тому, чтобы меня сцапали, только бы мы вернулись и я смог достать девочек вопросами. Ну и немного поесть. И вообще, может у них что случилось, а мы тут ошиваемся. Не думал? — Да угомонись хоть на минутку. Я сам хочу вернутся, но нам было чётко сказано осмотреть окрестности и ждать сигнала. Чимин приподнял недоверчиво бровь и косо посмотрел на друга. — И давно ты слушаешь Дару? — С недавних пор пришлось пойти на компромиссы. — Ого, это что же тебя заставило так перешагнуть через гордость столь… — Чимин, Юнги, вы тут?! Ау! — Хвала девятихвостому лису, — Чимин подорвался, как ошпаренный и побежал на звук. — Мы тут!!! Наконец-то вы пришли! — Да. Мы там всё закончили. Поставили леску со маленькими колокольчиками, и только потом поняли насколько это тупая идея, ну да ладно, — Ами махнула рукой. — От ветра будет лишь слабый звон, зато если попадутся пустые, то мы услышим через радио няню, да и увидим приближающихся мутантов, — она забавно изобразила стереотипного зомби из фильмов. — Рар-р-р. — Хорошо, тогда пойдёмте. — Нет, стой! — Дара резко подхватила Чимина под руку и пошла в противоположную сторону от пристанища. — Раз уж вы задержитесь с нами, то это нужно отпраздновать должным образом. — Правда? Так вот что это было! А я знал! Я чувствовал, что вы что-то затеяли. Видишь, Юнги! — Чимин завертелся, ища Юнги, у которого не дрогнул и мускул на лице. — Хотя, постой. Ты был замешан. Ну конечно!!! Ну конечно, гений Юнги всё знал, как иначе то. И что теперь? Ами по-доброму улыбнулась во всю резвящемуся Чимину. — Теперь пойдешь готовиться с Дарой, а то вырубишься на самом интересном. — Конечно-конечно. Подумать только, у меня будет первая в жизни вечеринка с друзьями. Ами пихнула зависшему Юнги в бок и прошептала: — И ради этой улыбки и искр в глазах ты готов на всё. Послышалось незамедлительное уверенное: — Да. Она злобно ухмыльнулась наблюдая за влюблённым очарованным взглядом, а затем потащила Юнги за собой. — Тогда ты не будешь возражать тому, что мы с Дарой для тебя придумали. Верно же? Я готова напоминать о твоём «да» столько, сколько потребуется. Юнги вышел из стадии зачарованной принцессы, в стадию обработки информации. — Бля-я-ять! Что? Ну уж нет! — Ну уж да-а!

***

— Ого, а кого ты мне нарисуешь? — Чимин с любопытством разглядывал баночки краски в чужих руках. — М-м. Цыпленка? Цветы Астры? — Дара хмыкнула. — Ладно я шучу, но арсенал моих художественных способностей не велик, так что могу просто нарисовать милую разноцветную гусеницу, а на другой стороне бабочку со сверкающими серебряными крыльями. Годится? А на скулы добавлю переливающиеся фиолетово-розовые маленькие блестяшки. Прости, мне правда хотелось бы нарисовать тебе что-то более грандиозное, но я не Софи с Тати, так что-о-о. Сиди и не шевелись. Чимин радостно и восхищённо затараторил, ставя баночку голубой краски обратно. — Ничего, мне очень нравится идея. Я всё равно не делал ничего подобного до этого, так что, уверен, мне всё понравится. А Софи и Тати это? Дара набрала на кисть голубую краску и на левой щеке Чимина начало вырисоваться пушистое маленькое создание. — Это мои близкие подруги, которые рисуют много пустых по моей просьбе. — Зачем? — Для изучения их анатомии. Я стараюсь найти слабые места и в целом понять, как они устроены. — Понятно. А почему?.. — Ц-ц-ц. Давай-ка я заговорю тебе зубы, прежде чем твоё неумение сидеть тихонько испортит мои старания. — Извини. — Да ничего. У самой рот редко когда закрывается. Хм-м. Ладно, что рассказать? Ну давай про тех, кого рисую, — она подвинулась поближе и стала восторженно рассказывать: — На самом деле гусеницы и бабочки удивительные. Я очень восхищаюсь ими. К примеру, в мифологии есть фениксы. Это ярко-красные, либо золотисто-алые птицы, схожие с орлами. Когда эти создания предчувствуют собственную смерть, то совершают самосожжение, после чего восстают из пепла и праха. Таким образом, они переходят в новую физическую форму и жизнь. У гусеницы же всё иначе. Ей не нужно умирать, чтобы продолжить жить в другом обличии. Память и «прошлая жизнь» сохраняется в новом носителе. К тому же, на протяжении всего своего существования, гусеница претерпевает несколько линек, словно человек, сбрасывающий своё прошлое «я» для «лучшей» версии его нового. Когда у этой мелкой букашки линька, то она перестаёт питаться, становится неподвижной, прячется в укрытие и защищённые места, — Чимин внимательно слушал и следил за тем, как двигается кисть. — Забавно, не правда ли? Когда людям грустно и их одолевают саморазрушающие мысли, то они так же отгораживаются от всего мира. Только найдя компромисс с собой, им удаётся перейти к следующему этапу. В самую последнюю свою линьку гусеница превращается в куколку, а после — в бабочку, — Дара дорисовала и приступила к изящной бабочке над левой бровью. — По сути, они обхитрили смерть. Если фениксам пришлось умирать, то эти насекомые, напротив, борясь за жизнь, ждали момента, пока их организм поможет им избавиться от прошлого и принять новый облик. — Хочу быть таким же терпеливым и сильным, как гусеницы. Дара закончила рисовать усики бабочки и лёгким движением руки нанесла блёстки на скулы Чимина. — Всё! — она с очень серьёзным лицом оценивающе рассматривала каждую деталь. — Да точно всё. Ой, так красиво получилось. Твой образ точно всех покорит. Я же делала. — Может и тебе что-то нарисуем? Хочу тоже попробовать, — Чимин посмотрел на подругу щенячьими вымаливающими глазами. — Ну-у если ты так хочешь, то… — Очень хочу! Хм. Как на счёт лисьей мордочки? — Дай подумать. Нарисуешь чуть выше бровей ушки, я приблизительно покажу как, затем небольшой носик, а на щеках точки по типу веснушек. Как закончишь, я ещё нарисую ровные стрелки. Будет классно. Чимин выбирал нужные краски и начал медленно рисовать. — Как же всё-таки здорово, что Юнги согласился задержаться с вами подольше. — Мы тоже очень рады. Ты хорошо влияешь на колючку, — Дара взглянула на сосредоточенное лицо Чимина и высунутый вбок язык и еле сдержалась, чтобы не поддаться смеху и не испоганить свой шедевр на лице. — Юнги и правда нравится с вами. Просто он ещё не переварил эту информацию. — Мы знаем. Он напоминает мне ежа. Весь такой фуфырь-фуфырь. Колючки — его способ защиты, но стоит только перевернуть это чудо, как ты видишь тщательно скрываемую пушистенькую сторону. Тебе он показывает её чаще, по понятным причинам, а нам лишь иногда. Но я не сильно огорчаюсь по этому поводу. Всему своё время. В нём есть потенциал. — Ага. Так теперь стоит немного помолчать, я буду рисовать нос. — Как скажешь, юный творец. Делай что душе угодно. — Мне вообще-то уже восемнадцать есть. — Вот поэтому и молодой. Чимин состроил наигранно-оскорблённую гримасу. — Ты на пять лет старше меня. — Удар в самое сердце! Я уже так стара-а-а. Чимин захихикал над реакцией. — Ладно, будь по твоему. А теперь цыц, — он с предельной старательностью пытался вырисовывать каждую линию. Вышедшая луна по-дружески старалась изо всех сил сиять поярче ради своей маленькой копии на Земле. Такой же разносторонней, желающей помочь другим, но при этом не всем показывающей свою тёмную сторону. Подстать сжигающему взрывному характеру солнца. — Готово. Надеюсь, тебе понравится. Дара взглянула в маленькое зеркальце, добытое с универмага. — Офигеть. Да у тебя талант. Выглядит потрясно. Кажется, девчонки Дами учат рисованию не того. Серьёзно, очень хорошо вышло. Чимин гордо вздёрнул голову и пафосно сказал: — Это потому, что я неординарный. Дара по-родному взглянула на него. — И не поспоришь. Слушай, я тут собрала мне образ из красной облегающей кофты с этой чёрной курткой и джинсами. К ним неплохо бы подобрать украшения. Как считаешь? — Да, но разве у нас есть что-то подобное? Дара, подобно дьяволёнок, расплылась в довольной улыбке и затрясла головой в знак согласия. — Видишь ли, у меня есть маленькая мания и любовь к деталям. В элементах одежды и образах это ладно, а вот в рисовании, мне кажется, мои художницы скоро меня прибьют. Я дотошная, — она махнула рукой. — Ну да не суть, — Дара достала из рюкзака мешочек со всякими безделушками, — На вылазке откопала. Тут есть разные кольца, каффы на завиток уха, и ещё куча всего классного. У меня и своих то три кольца. — она указала на розовый цветок с шестью лепестками на безымянном пальце правой руки, на широкое детализированное по мотивам атаки титанов на большом пальце и, наконец, на указательный, на котором красовался маленький довольный огонёк на брёвнышке. — Это же Кальцифер!!! — он притянул её кисть к себе. — Обалдеть, я только заметил. — Это потому, что я только надела их. Чимин аккуратно опустил чужую руку. — Хотел бы и я себе такое. Мультфильм с ним подарил такие воспоминания, — он стих. — Ну, может однажды моя душа дракона отдаст тебе его, а пока, — она достала из кармана кольцо. — Я прикинула размер твоего пальца и думаю, точнее надеюсь, что эта прелесть идеально подойдёт, — Дара помогла Чимину надеть кольцо на большой палец. — Ничего на проксимальной фаланге всегда немного застревает так и должно быть. — Чего? Дара посмотрела на недоумённый взгляд напротив. — Ой. Я про кости, которые в пальцах. Так вот. На украшении изображён персонаж из книги «маленький принц». Знаешь, ты мне очень его напоминаешь. Ты смотришь на мир и вещи так же, как он. Подмечаешь каждую мелочь, стремишься познать всё вокруг, «по-детски» искренне радуешься всему. Для тебя просто не существует «обычных» дней. Думаю, многие бы позавидовали тебе, ведь твои глаза способны видеть совсем другие краски в отличие от отчаявшихся и разбитых. — Спасибо, — Чимин покрутил палец со всех сторон. — Ну вот, — он тяжело вздохнул. Дара встревоженно посмотрела. — Что не нравится? Мы можем и другой выбрать, просто мне показалось… — Нет-нет, всё в порядке. Просто ты так интересно говорила про книгу, что я захотел её почитать. — А-а. Господи, напугал. В Дами она есть, так что успеешь ещё. Надо же, по размеру идеально подходит. Ему действительно было суждено встретиться с тобой. — Судьба, — он тепло улыбнулся каким-то своим мыслям. — Держи. Чимин с любопытством рассматривал содержимое шуршащего пакета. — Хочу надеть эту маленькую золотистую голову леопарда. Или это не он. — Он-он, давай помогу. Это кафф. Вуаля. Готово. Остались последние штрихи. Если хочешь, я брызну на тебя духи с запахом памелы и накрашу гигиенической помадой со вкусом летней земляники. — Не особо имею представление, о чём ты, но я согласен на всё, — его забрызгали с ног до головы запахом, схожим со всеми цитрусовыми вместе взятыми. — Он вроде немного кисловатый, но в то же время в нём есть и сладкие нотки. Чимин прокашлялся. — Упс. Да, мне, конечно, стоило в начале дать понюхать и не выливать пол флакона, но я на радостях. — Всё нормально, просто в рот немного попало. — Ой. Ла-а-адно, надеюсь, ты наелся. Ползи ближе, губы накрашу. Только попрошу её не есть. Знаю, гигиеничка вкусная и сладка, но схомячить её должен не ты. — Что? — Что? — Ну ты сказала. Дара немного с невозмутимым видом выпрямилась и повторила за Чимином. — А что я сказала? Думаю нам надо торопиться обратно. Элегантно перескочив с темы, она подскочила и пошла быстрым шагом в сторону друзей. — Только ты это. Погоди немного. Я спрошу у Ами, готовы ли они и тогда зайдём вместе. — Ну… эм ладно. Хотя нет! Что ты имела в виду?!