Мы боимся смерти взгляда,
Хотя правда такова:
Нас пугает неизвестность
И оковы выбора.
Прохладное дыхание задремавшего леса мягко трепало волосы и отрезвляло разум. Чимин с Юнги сидели напротив неоднозначных напарниц и то и дело метались взглядами от них к завораживающему танцу пламени под треск горящих веток.
Настороженный взгляд Юнги прикипел к Ами. Европейская внешность, небольшой рост, изящная фигура; отдающие каштановым оттенком волосы до самой поясницы; улыбающиеся выразительные зелёные глаза, радужки которых обрамлены чёрным обручем, а в центре, ближе к зрачку, всё раскрашено коричневым. Точно туда разлили терпкий коньяк и специально оставили дурманить чужое внимание. Густые брови и ресницы, алые губы, щёки. Ами была схожа с героинями из турецких легенд, которые хранили в себе нежность и стойкость, которые в детстве при чтении так восхищали Юнги своим твёрдым стержнем. Этот образ совсем не вязался с обстановкой, и это настораживало. Очень. Это не то, о чём должен был думать мозг, считывая внешность врага. Нет.
Вторая же особа нервировала Юнги ещё больше. Он разглядывал каждую деталь, всё анализировал, параллельно думая о своём. Дара. На полголовы ниже его, держится уверенно и стойко, чем неимоверно раздражает. Её голубо-серые глаза все в белоснежных узорах бушующих волн моря вместе с редкими жёлтыми линиями от зрачка до самого конца радужки. Будто солнце, поцеловавшее морскую пену и оставившее там золотистое напоминание о себе. Красиво. Опасно. К тому же… Решительность в её глазах. Она невольно подбивает разум вспомнить о
другой, несмотря на то, что те внешне совсем не схожи. Надо
просто перестать об этом думать. Взгляд Юнги движется с чужого лица всё ниже. Точёная спортивная фигура намекает на месяцы бессонных тренировок, но в таком случае в каких условиях и где они происходили? Слегка смуглый тон кожи. Значит, на свободе она находится достаточно давно. Выраженные скулы, аккуратный ровный нос с парочкой маленьких, не сильно бросающихся в глаза овальных шрамов. Вероятно, от химического ожога. Пухлые губы с чётким контуром, нависшее веко, придающее разрезу глаз охотничий драконий взгляд. И волосы, доходящие до груди… Они красного оттенка, но не как у Бёль. Совсем не то. У подруги цвет темнее, ближе к бордовому, у этой же макушка пестрит ярко-красным, местами тёмно-алым, но стоит только свету добраться до неё, как абсолютно все пряди блестят золотом. Не вписываются. Они никак не вписываются в это место. Юнги завис, смотря в одну точку, и перестал моргать. Утонув глубоко в своих мыслях, он не сразу понял, что его зовут.
— Я к бревну обращаюсь? — Дара приподняла бровь. — Долго будешь пялиться?
Ей резко ответили.
— Сколько потребуется. Мы договорились дружить, так что давайте придерживаться нашего вранья до конца. Сойдёт? Начнём. Кто вы? — интонацию показательно усилили. Юнги нахмурился, из-за чего на сосредоточенном угрюмом лице появились морщинки. — Сначала мы услышим вашу информацию, потом поделимся своей. Кем являетесь? Откуда пришли? Не слишком ли удобно вышло, что вы оказались в том же месте, где и мы?
Дара язвительно-бойко выпалила, ни капли не раздумывая:
— Спасибо, что спросил. Безумно удобно на самом деле, и знаешь что?.. — подруга посмотрела на неё отрезвляюще холодным взглядом, чтобы та не выдала ещё какую-нибудь колкость, уже готовую сорваться с кончика языка. — Что?! — она раздосадовано шепнула: — Я же не виновата, что он кретин неверующий.
— Я всё слышу.
Новая знакомая повернулась в его сторону и с едва уловимой улыбкой довольно сказала:
— На это и расчёт.
— Дара!!!
— Молчу, — она подняла руки вверх, сдавшись на милость напарнице. — Рассказывай тогда сама.
Ами закинула голову и устремила взгляд ввысь на небесное полотно с сияющими осколками таких ледяных, мерцающих и невероятно далёких звёзд, застывших в прошлом. Она глубоко вздохнула.
— Что ж. Как вы могли догадаться, мы и правда не из центра… Точнее не так.
Чимин и Юнги переглянулись и напряглись.
— Мы оттуда, но над нами не ставили опыты, — Ами заламывала пальцы, пытаясь справиться с нахлынувшими воспоминаниями, скрытыми от посторонних взглядов, прожигающих её. — Наши с Дарой родители были коллегами. Они добросовестно работали на лабораторию и выполняли… долг. Да, — она закашлялась, прежде чем продолжить. — Выполняли приказы начальства.
Чимин наклонился немного ближе к костру.
— То есть… Они стоят за теми ужасными вещами, которые творились там?
Ему ответила Дара.
— Мы не знаем, чем они промышляли. И прежде чем твой друг откроет рот, чтобы воскликнуть «вот он подвох!», я разочарую вас обоих и скажу, что мы нихуху не знаем, — она посмотрела отстранённо на Юнги и с раздражающим его спокойствием во взгляде сказала: — Ну прям вообще.
Чимин увлечённо спросил:
— Значит, вы давно знакомы?
— Отнюдь. Нас свела заинтересованность Дары, — Ами посмотрела на подругу, а Чимин в то время увидел в глазах теплоту, смешанную с тоской и печалью. — За нами некому было присматривать. Взрослые уделяли много времени своим колбам, записям, исследованиям. Мы же делали то, что нам велели. Хорошая учёба, обязательные всевозможные кружки, в комплекте к которым шло истощение, ибо никого не волновала наша «слабость». Эта рутина, конечно, иногда смешивалась с приятными моментами, но они не перекрывали бесчисленные дни, наполненные самокопанием. По итогу это могло продолжаться ещё очень долго, если бы способность Дары влипать в самую Жозефину не познакомила бы нас на одной из сходок родаков.
Дара гордо откинула волосы назад и довольно проворковала:
— Было дело. Я проигнорировала правила и пошла шататься по всем ответвлениям лаборатории, а эта прелесть увязалась за мной.
— Кто же знал, что она не отстанет.
— Короче, с того момента мне понравилась идея бродить уйх пойми где. Тайные ночные встречи, шпионаж за взрослыми, к слову, из-за этого мы однажды чуть не получили по шее от какого-то чудика-врача. Он был таким странным.
— То есть, именно после этой хаотичной информации я должен уверовать, что вы нас не подставите?
— Юнги!!! — Чимин одёрнул того за руку.
— Очаровашка, напомнить, кто предложил союзничать? — Дара провокационно сверлила его взглядом.
— Начинаю жалеть.
— Заканчивай. Если у тебя трудности в воспроизведении полученной информации, это не моя проблема. Обратись лучше к лобной доле, коли она успела сформироваться, и перестань импульсивно на всё реагировать. Вы с Чимином предложили познакомиться. Было? Было. Мы согласились, если ты всё ещё не заметил. Так уж вышло, что мы не хотим кого-то грохнуть. Во всяком случае не тебя, — Юнги, выпучив глаза, посмотрел на девушек. — Мы. Не. Хотим.
— Это правда, — Ами положила руку Даре на плечо и, смотря на нахмуренную физиономию, хохотнула, указывая пальцем на её лицо.— Видела бы ты себя сейчас.
— Ой, да иди ты. Объясняй им всё сама, — Дара кинула ветку в костёр, отчего пламя, недовольно всполошившись, стало плеваться в воздух пеплом.
— Изначально мы были спасательной экспедицией, а в итоге…
— В итоге сели попой в лужу и стали жертвами этой гниды Вонхо. Чтоб его.
— Да. Спасибо за пояснения, Да-ра. В общем, он порушил нам планы и выставил перед вами в поганом свете. Извините за это.
Юнги недовольно выругался себе под нос и напряг челюсть, из-за чего кожа на его щеках сильно натянулась в области скуловых костей. В чертах лица и во взгляде появилась острота и угроза.
— Не только ваши.
— Что?
— Говорю, давайте уже начнём.
— А? — Ами недолго пялилась в неясности.
Дара бережно накрыла её пледом и сказала:
— Колючка хочет, чтобы мы рассказали о себе.
— А-а-а.
Ами перевела взгляд с замершего Юнги на слегка болтающего ногами Чимина, а затем и на красную полосу на шее.
— Прости за это. Мне правда жаль. Сам понимаешь, не всем можно доверять в наши времена.
Чимин хотел было что-то ответить, но Юнги, встряв, прорычал, полностью игнорируя свои умения вести себя сдержанно:
— Да, не всем. Доверие нужно заслужить. А угроза моему близкому — это далеко не то, что вам поможет в этом деле, — он по-собственнически притянул пискнувшего от неожиданности Чимина к себе и, повернувшись к нему и немного успокоившись, полушёпотом сказал: — Сиди рядом, иначе окоченеешь.
— Какой же ты неугомонный, — Ами развернулась полностью торсом в сторону Юнги и исподлобья сверкнула свирепым взглядом, отбившим желание перечить.
Дара усмехнулась.
— Смотри-ка, Юнги, у тебя есть удивительная способность выводить людей, но к твоему несчастью, у меня это получается в разы лучше, так что сиди и вникай, пока я запихала своё безумие куда подальше, — она глубоко вдохнула и посмотрела в сторону Чимина. — Так вот. Начнём с простого. Я — Дара, мне двадцать три, как и Ами. А вам?
— Это Юнги, — Чимин хотел было ответить, но завис. — А сколько тебе?
— Девятнадцать.
— О. О-о. Ты гораздо меньше их. Значит вы нуны. А мне, — Чимин нахмурился. В искалеченном сером веществе в черепной коробке он искал ту самую цифру исчисления дней жизни, но та едва ли мелькала на горизонте. Послышался приглушённый ответ: — Восемнадцать, вроде… эм… а я не знаю, точно ли это.
Ами удивлённо уточнила:
— Не помнишь, сколько тебе? И даже даты?
— Не-а. По-моему, мне уже исполнилось восемнадцать, но я не уверен, что оно стукнуло не в том году. Да и так ли это теперь важно? — смущённый своими провалами в памяти, он опустил глаза вниз. — Разве я пропускаю что-то великое?
— Ну да. Празднование, — увидев, как запал Чимина поутих, Дара, игнорируя желание докопаться и растормошить чужие чувства, тактично промолчала. Вместо этого она, тихо двигая хрустящие веточки в костре, стала рассказывать о чём-то на первый взгляд очень мнимом. — Ну-у, в день рождения обычно, если повезёт с окружением и друзьями, ты будешь окутан в особенную атмосферу волшебства. Именинника поздравляют, дарят подарки, кушают самый вкусный торт или другую сладость, которую только можно найти и обязательно, — она подняла указательный палец для большей серьёзности, — обязательно дают задуть свечи, чтобы его заветное желание исполнилось. Вот. А потом уже делают, что душе угодно. Главное, чтобы всем было весело и комфортно. К примеру, в мой день рождения мы с друзьями устроили конкурс караоке.
Ами хохотнула.
— Ага, и самый голосистый получил приз, — смотря на испепеляющий взгляд подруги, она никак не могла остановить тихие смешки.
— Да просто уму непостижимо! Намджун опять нагнул всю систему, — Дара недовольно фыркнула.
— Но системе-то понравилось, — Ами заиграла бровями, на что Дара прошипела и ущипнула её за бок:
— Я тебя сейчас грохну. Всё равно награду он отдал мне, так что и победа считается моей.
— Ну, у него награда была явно покрупнее… или у тебя.
— Не завидуй.
Они настолько увлеклись разговором, что не сразу услышали вопрос, который так волновал Чимина. Тот повторил его:
— Слушайте, а могу ли я вообще отпраздновать день рождения в этом году, если не помню даже нужной даты? — Чимин с маленькими искорками в глазах смотрел на девушек и желал лишь одного: получить положительный ответ.
Ами отвлеклась и по-доброму улыбнулась ему. Казалось бы,
простое действие, но оно позволило Чимину слегка окунуться в ту иллюзию покоя, исходящую от спокойного, мягкого взгляда. Ему не хотелось искать силы на сопротивление своему желанию попробовать найти общий язык с такими скользкими личностями, потому как усталость, вечные встряски организма опасностью и попросту отсутствие других людей — всё это подталкивало к радикальным переменам. Умом он прекрасно осознавал, в каком шатком положении находится, но сердцем словно чувствовало: угрозы и ненависти нет. Либо… демоны Дары и Ами сидят настолько глубоко, что узнать о них можно только при личной встрече.
Чимин перевёл взгляд с поднятых уголков губ Ами на мрачное лицо Юнги и понял, что в их паре большая часть тревоги, аккуратности и благоразумия явно досталась не ему. Оно и логично.
— Конечно можно.
— Можно? Правда?! — вмиг позабыв о своих переживаниях, Чимин завертелся.
— Да.
— Тогда мы сможем отпраздновать мой день рождения? — в эту же секунду внутри всё ожило и заставило каждую клеточку трепетать от волнения. Неужели ему удастся побыть
обычным?
— Ох, ну, — Ами пожала плечами. — Я не думаю, что мы станем настолько близки, чтобы праздновать этот день вместе, хотя ты и правда славный, но твой компаньон… — она перевела взгляд на Юнги, который был хмурым, как туча.
Дара продолжила за Ами:
— Он сможет устроить тебе праздник, если захочет. В таким случае, мой ему не дружеский совет, — Дара ухмыльнулась смотря, как чужая гнетущая аура потихоньку растворяется в светлом взгляде своего друга, — выбери дату и не говори о ней. Тогда эффект неожиданности подарит вам обоим более яркие эмоции.
— Юнги, а ты сдела?..
— Да, — звучит твёрдо, отчего зрачки Чимина расширяются с огромной скоростью, а пульс резко заходится в ритмичном танце. Большие глаза смотрят на Юнги с такой благодарностью и жадностью, что тот еле сглатывает ком в горле и спешит оправдать поспешный ответ. — Ты же от меня из-за них теперь не отстанешь.
— Ура! — Чимин радостно задвигался на месте. — Всё-всё, продолжайте дальше, продолжайте.
Юнги спросил холодным тоном:
— Как вы нас нашли?
— Чимин-душечка, я всё никак не могу понять, как ты терпишь эту колючку? — Дара играла со своими волосами. Она не могла так просто закончить забавляющую её игру на чужих нервах.
— Тебя же как-то терпят.
— Так!!! — Ами прикрыла Даре рот, пока из него опять не вылетело что-то провокационное, и параллельно грозно, будто младшему брату, пригрозила Юнги пальцем. — Угомонитесь. Оба. Хватит уже вести себя так бесцеремонно. Объясняю доходчиво, — она опустила руки и продолжила уже спокойнее: — Из-за непревзойдённого шоу салютов несколькими днями ранее мы убедились, что кроме нас точно остались выжившие, помимо работников центров. Понять, где вы примерно будете, было не так уж и трудно, поэтому мы сразу направились сюда. Хочешь не хочешь, а почти все дороги к безопасному месту ведут через лес. Правда, мы всё равно переживали, что система ловли отыщет вас раньше, но…
— Но кое-кто очень удачно пошёл по нужде и вот, — Дара развела руки в стороны.
Юнги с укором глянул на раскрасневшегося Чимина, который только пожал плечами на его недовольство и совестно отвёл глаза на свои колени.
— Я думал, что хорошо затаился в кустах.
Юнги притянул к себе чужие побитые маленькие руки, пальцы которых стали белыми с едва ли лёгким розовым оттенком. Он медленно, одну за другой начал растирать их над огнём, пытаясь усилить кровообращение в конечностях.
— Невероятно просто. Хоть бы у них уточнил тогда, как вести себя соответственно.
— Ну Юнги-и-и, — Чимин покрылся лёгким румянцем.
— Дальше. Нам нужно больше деталей. Что за безопасное место? Кто ещё с вами? Откуда вы? Как выжили? Что за охоту устроили?
— Не охоту, а операцию по спасению. Мы с Дарой были уверены, что выжившие с опасных зон ещё есть, но вот в остальном… не могли точно сказать, что те выберут нашу сторону, когда мы откроемся им. В наше время многие уже давно потеряли веру во что-то хорошее… и в будущее, — Ами устало вздохнула и поджала ноги ближе к себе в надежде сохранить тепло. — Наша семья боялась неоправданных рисков, но, игнорируя все предостережения, гоняясь за возможностями, мы направились в сторону громыхающих взрывов разноцветных огней в небе.
Дара добавила:
— Это было уже после того, как нас облапошили. Такая дурость… я была инициатором. Внушала всем, что беглецам нужна помощь, что детям, подросткам некуда идти, поэтому мы должны защитить их, — она с досадой тихо буркнула себе под нос: — Клоун блин, — и уже внятнее: — Стараешься — стараешься. Делаешь опасные вылазки, оставляешь подсказки, но некоторые из них попадаются в руки придуркам, и всё летит в одно место.
— Подсказки? — Чимин нахмурился, теряясь в информации. — Типа координат?
— Ну конечно. Да, мы столько их… стоп. Погоди, откуда ты?.. — в голове Дары наконец соединяется последний пазл. — Замок убийств. Фейерверк был в той зоне, — она звонко воскликнула: — Охренеть, вы были рядом с тем зданием и смогли выжить?!
Ами недовольно пробормотала:
— Сколько можно повторять? Сейчас мы в зоне с меньшим процентом риска, но скоро ты его увеличишь.
Дара прикрыла рот ладонью.
— Прости-прости, буду тише.
На вопрос ей ответил Чимин:
— Не совсем так. Мы были в том доме.
— Быть того не может. Правда?
На Чимина с Юнги смотрели во все глаза, как на диковинку.
— Абсолютно. Это был кошмар.
— Поговаривают, оттуда редко кому удавалось выбраться, — присматриваясь в образы юношей, подсвечиваемые луной и костром, Ами с Дарой всё больше стали замечать различные шрамы, порезы, разбросанные на коже, и каждый из них стал таить за собой более терзающую историю.
— Моё мнение о вашей парочке заметно улучшилось.
— Мы не парочка.
Дара прищурилась.
— И это всё, что ты уловил из моего предложения, колючка?
— Да угомонитесь. Так мы никогда не сдвинемся с мёртвой точки, — Ами обратилась к Чимину. — Вы пошли туда из-за данных о потерянном рае?
— Д-да.
— Показывайте карту.
Юнги, взвесив всё против и против, всё же достал из рюкзака нужную вещь и протянул её Ами.
— О… — она разглядывала пожелтевший лист бумаги, на которой красовались извилистые пути. — Карта эта, конечно, верная, но я бы не советовала добираться таким путём до Дами́.
— Что? — раздалось в унисон, а после последовал вопрос от Юнги, который, казалось бы, уже практически наизусть запомнил все дороги на карте:
— С чего такие выводы? Там нет других путей. Да и вход в туннель завален. Нам не пройти. Или хочешь сказать, что вся ваша чушь о том, что вы создательницы карт, правда?
— Представь себе. Потерянный рай, который так ищут церберы лабораторий, это Дами — наш лагерь. И его жители — источники всех разбросанных координат. Вашу создали не мы, но я хорошо знаю человека создавшего её: Сокджин, — Ами выпрямилась в спине и, оглянувшись по сторонам, сказала холодным тоном: — Заваленный вход это приманка для сбежавших детей. Он прямой путь в клетки главных центров. Естественно, нам придётся обходить всю чудо систему. Оставим машины и войдём в пещеру с другой стороны через узкую расщелину.
— Свалились с потолка, диктуете что делать. Не слишком удобно, а? — Юнги скрестил руки перед собой. В глазах в очередной раз промелькнул вызов.
Дара резко встала и протянула ему руку.
— Мы готовы поделиться с вами всей информацией, что вас заинтересует. Взамен будем ждать от вас того же. И насчёт доверия. С нашей стороны оно будет, если вы не подкинете повода думать иначе. Клянусь. Мы умеем быть солдатами и игнорировать свои желания, уж поверьте мне. Так что, если решитесь, обговорим заранее все детали, а утром двинемся по нужному маршруту. Как уже было сказано: Дами — наш дом. Решайте сами, нужен он вам или нет.
Напряжение мерзким шкрябанием раздирало присутствующим виски.
У Юнги было так много мыслей и опасений, но все они разбивались о маленькую скалу сомнений. В своей жизни он знал не так много людей, но память по-прежнему хранила яркие образы тех, кто не позволял ему грести всех под одну гребёнку, не позволял усомнится в существовании человеческой искренности и доброты, не позволял душить отголоски интуиции, кричащей «постой». Так было и с Чимином. Он ошибся, но смог вовремя остановить череду, ведущую к непоправимым последствиям. В отличие от уже пройденного пустого массива пугающих чужеродных событий прошлого.
Долгую неестественную тишину и волнение оборвало громкое протяжное урчание в животе Ами, отчего все посмотрели на неё.
— Прошу прощения, киты фальшивят, — она опустила взгляд на живот. — Просто давно не ела.
— Именно поэтому мы поделим припасы поровну. Еду в том числе.
Ами посмотрела на подругу с полным отсутствием уверенности, что дерзкая речь им хоть немного поможет.
— Какой нам резон?
— Юнги, разве знания о том, как добраться до безопасного места, умение оказывать экстренную и неотложную помощь, хорошее владение различным оружием и наличие лекарств не много для вас значит? Если нет, то у меня и претензии к тебе отпадают, — Дара два раза кивнула самой себе, будто уже понимая, что к чему, и отвернулась. Она обратилась к подруге после минуты игнорирования. — Кажется… нам и правда не стоило делать этого, — Ами легонько похлопали по плечу и встали, уже намереваясь уйти, как Юнги сквозь зубы процедил:
— Прилично. Нас устраивает.
Резко изменившись в лице, улыбнувшись только глазами, Дара довольно проворковала:
— Ну вот и славно. Тогда я сориентирую нас.
— Главным буду я.
По телу Юнги с головы до ног проскользил скептический взгляд драконьих глаз.
— Верю. Так что? По рукам? — она помахала перед носом Юнги ладошкой, а тот, прикусив язык, лишь слегка кивнул, молча протянул руку и сжал в ответ.
— Не слышу, Юнги.
— Мы выполним то, что от нас требуется.
— Не-а, не то.
— А что тогда? — Юнги уже начинал психовать, но ладонь не разжимал, только сверлил взглядом нового друга.
— Учу. Мы будем поддерживать и помогать друг другу, пока
вместе не доберёмся до Дами. В случае, если кто-то не выполнит хотя бы одно из указанных условий, то будет вынужден понести добровольное наказание со стороны пострадавшего, которое тот придумает.
На Юнги смотрели исподлобья, следя как хищник за жертвой, выжидая момента, когда лицо исказится в недовольстве, но ни один мускул так и не дрогнул.
Чимин вместе с новыми друзьями вытянулся по струнке, любопытно ожидая ответа.
— Мы согласны на всё только что упомянутое.
— Отлично, тогда подумайте над вопросами, а завтра утром по дороге мы ответим на все и узнаем друг друга поближе.
— Завтра?
— Ценю твоё стремление подружиться, Чимин, но уже поздно. Задай какой-нибудь не слишком сложный вопрос. Я постараюсь ответить на него как можно более развёрнуто, пока все будут есть. Потом я удовлетворю любопытство Юнги, ответив ещё на два и будем укладываться.
— Хорошо, тогда мой вопрос: — он протянул небольшой пакетик с сухпайком. — Вот. Приятного аппетита.
Дара и Ами немного опешили.
— Спасибо, — Ами первая укусила маленький коричневый сморщенный фрукт. — Не представляю, как вы сошлись, — она тщательно неспешно всё пережёвывала. — Так что?
Чимин сосредоточенно обдумывал, что следует спросить первым. Любуясь летящим ввысь дымом, необычной игрой оранжево-жёлтых бликов на пёстрых прядях Дары в голове промелькнуло, словно огонёк — Кальцифер из «Ходячего замка» — нашёл себе нового друга. Кончики его губ едва заметно дёрнулись вверх и вернулись в исходное положение. Прохладный ветер на фоне тёплых шаловливых языков пламени освежал разум, позволяя мыслям немного успокоиться. Чимин прислушался к шуму костра, который будто разговаривал с ними и понемногу своими объятиями сжигал все переживания. Сейчас всё хорошо, а что будет дальше… это уже проблемы будущих их.
— Каково это, общаться с другими людьми? Как общаться? Быть… друзьями. Иметь возможность поговорить по душам. О-о-о, и семья. Ты сказала, что она у тебя есть. Какая она? — видя, как вздёрнулись брови Юнги, Чимин накрыл слегка подрагивающие пальцы друга своими и, успокаивая одним лишь мягким взглядом, расслабляясь во всём теле, он полушёпотом сказал: — Для меня это важно.
— Воу, мне думалось ты спросишь что-то более относящееся к теме. Что ж. Это явно не один вопрос, но ты кажешься приятным, так что сделаю исключение. Но разве ты уже не знаешь ответы на эти вопросы? Ну… Хотя бы на несколько из них, — Дара откусила нечто похожее на злаковый батончик и кинула намекающие взгляд на Юнги.
— Он мой близкий человек, несомненно, но, — игнорируя пытливые карие глаза, что сейчас с любопытством прожигали его, Чимин продолжил: — Мы не так давно пришли к этому. Раньше, как и с вами сейчас, мы ругались, не могли найти точки преткновения. К тому же я память, вроде как, потерял немного, — он зажмурился. — Или совсем много. Не знаю. До Юнги у меня был только Джисон-хён и, наверное, всё. Поэтому я бы хотел понять, не отличается ли у меня понимание понятия дружбы и семьи с общепринятым.
— Ну… Настоящая дружба это удачно вытянутый лотерейный билет, в котором нет места для лжи, недосказанности и лицемерия. Только забота вперемешку с ярым желанием защищать своё.
— А как понять?..
— До катастрофы было сложно найти
своего человека, — выражение лица Дары стало нежным и тоскливым. — В нынешние времена и подавно, но скажу вот что: в каждой дружбе есть любовь, как и в каждой любви должна присутствовать дружба, иначе никак. По сути, это те же романтические отношения, но без интимной части. Вот представь, вы с другим человеком изо дня в день делите на два сердца сокровенные желания, страхи, печали, радости. Только вдумайся, ты рассказываешь кому-то информацию, способную уничтожить тебя, но всё равно добровольно делишься ей. Зачем? Да всё просто. У нас нет никаких гарантий. То есть абсолютно. Крепкие связи в любой момент могут оборваться. После ты будешь чувствовать себя уязвимым, потерянным. Вновь придётся учиться жить одному, но… Некоторые эмоции и воспоминания стоят того, чтобы рискнуть и попробовать.
— Я не понимаю. Если у человека есть тот, кто ради него готов на многое, то зачем ему разрывать с ним связь? Что должно произойти такого, чтобы оставить своего человека?
— Смотри, каждый человек интерпретирует информацию по-своему, так, как ему удобно и выгодно. Основываясь на личном опыте и различных источниках информации, у него складывается представление о том, как всё должно быть. Норма. То же касается и общения. Соответственно, как только он сталкивается с другим видением, то теряется, ведь только его норма истинно верная. Как иначе то? Люди не фильтруют речь, либо не разговаривают вообще, тем самым раня и отнимая возможность у окружающих оправиться. Вместо залечивающего разговора, который выведет весь гной в виде разъедающей погани обид, многие предпочитают молчать. Так, игнорируя проблему, воспаление в их душах обостряется сильнее и оттесняет, подобно опухоли, всё хорошее, что они построили за годы общения. К концу, когда терпеть больше нет сил, когда иммунная система более не справляется с нагрузками на организм, чувства умирают, оставляя в человеке дыру.
Ами перебила подругу, усмехнувшись:
— Это вам говорит полемист, на минуточку. Тот, кто может даже дохлого убедить в своей истине, да даже если она уже поняла, что её правда не является достоверной, всё равно достанет.
Дара вспыхнула ярким пламенем всевозможных эмоций:
— Ну, слушай я хотя бы умею просить прощение! Вы с Линой каждый раз будете напоминать мне это?! Мы с другом приходим к единству. Моему.
Ами прыснула со смеху и повернулась к Юнги и Чимину.
— Так делать не надо, запомнили? Её прогибают по всем фронтам один мудрый страдалец, попавший в её сети, и…
— Свет моих очей.
— Что, Бедствие? — Ами мило взмахнула длинными ресницами и невинно взглянула на подругу, которая зловеще улыбнулась.
— Жуй молча, — Дара воровато оглянулась по сторонам. — Таки-вот. Люди не осмеливались говорить о том, что их гложет из-за боязни навредить отношениям и остаться непонятым, неуслышанным, — она ядовито усмехнулась и уже более серьёзным тоном сказала: — Но как раз именно молчание и разрушило всё то, что они так долго выстраивали вместе. Нормально, когда неприятные темы тянут за собой ругань и крики, ведь с ними мы выплёскиваем и подавленные эмоции и обиды, которые, подобно гною, наконец вытекают наружу и ускоряют процессы душевного заживления. Без воспалений и обострений люди не залечат организм, не укрепят иммунную систему. Вообще про дружбу можно говорить бесконечно. Но вот опять же…
— Ну началось, — обречённо вздохнула Ами.
— Но разочарую вас сразу, вы не будете счастливы в любых отношениях до тех пор, пока не разберётесь в себе и не станете своим главным любовником. Как только перестанете перекидывать свою неуверенность на других, как только примите себя любыми или позволите человеку доказать, насколько вы прекрасны, то тогда и только тогда вы найдёте нечто схожее с гармонией. По поводу семьи. Возможно, это и не так, но лично для меня это не обязательно про общую кровь, ДНК и узы брака. Я уверенно игнорирую эту сторону понятия. Мне больше симпатизирует иная, та, где люди связаны далеко не генами. Видите ли, не они определяют вашу важность по отношению к человеку, а отношение и поступки.
Родные люди вполне могут быть друг другу незнакомцами, в отличие от близких. Вторые могут физически
находиться за тысячу километров, но их присутствие в жизни вы будете ощущать гораздо ярче, потому что им действительно важно, как вы и что с вами. Они помнят каждую деталь, способную поднять вам настроение, каждую важную мелочь. Эти святые смертные согласны даже выслушивать капризы и нескончаемые потоки информации на совершенно непонятную тему.
— Понимаете по какому принципу она живёт, да? — Ами улыбнулась и как-то загадочно глянула на всех вокруг. — В общем, Дар, суть они уловили. Теперь черёд мистера буки задавать вопросы. Отвечать буду я, иначе мы не ляжем спать.
— Это лишь потому, что я люблю тебя. И сон. Тебя и сон. Так что-о-о. Слушаю, Юнги.
Юнги проморгался пару раз и пнул близлежащую горку из камней, выстроенную за время разговора, спросил:
— Ханбёль. Девушка, которая была с Вонхо. К-как она? С ней всё в порядке?
— Девушка? А-а-а ты про ту, что вечно тёрлась рядом с прихлопышем. Да, она выглядела более чем бесподобно. Особенно, когда сначала любезничала, создавая иллюзию мира, а потом отвлекла и радостно помогла гадёнышу украсть наши вещи, — заметив, как сильно скривилось лицо Юнги, словно от чего-то кислого, Ами на миг замолкла. — А вообще Дара верно уловила. Вы оба — она указала пальцем на Чимина и Юнги, — так сильно поддаётесь чувствам. Это очень плохо. Первое, что мы должны были услышать, это вопросы про безопасное место. Где они? Ваши знакомые, вон, не поскупились на них, несмотря на то, что ничего особо дельного не выведали. Дара своим нефильтрованным потоком информации размыла внимание всем.
— Так она была счастлива, — взгляд Юнги померк настолько, что глазах теперь не отражались даже звёзды.
Девушки переглянулись. Хмурый Юнги и печально-помрачневшего Чимин сказали им всё без слов.
Давящий голос Дары разрезал оглушительную тишину:
— Ты вообще слышал, что Ами сказала?
— Вот оно как, — в ледяной тон Юнги предательски просочились жалобные нотки. — Мне казалось, я стою гораздо больше того, чтобы меня можно было так просто взять и забыть. Как дурак наивно полагал, что Бёль места себе не находит, волнуется за меня, а на самом деле… — и ещё он тихо хмыкнул и обвёл всех хмурым взглядом. — Возможно, я слишком многого желал.
Откровение болезненным хлыстом осадило мысли всех. Никому из сидящих больше не хотелось выяснять отношения или допытывать друг друга вопросами. Теперь они лишь молча сверлили Юнги любопытными глазами и смиренно ждали продолжения.
— Это всё. Никаких вопросов на сегодня. Ложимся спать. Какие есть варианты, где уложиться, чтобы остаться при своих двоих?
— О, ну… — Ами пыталась не поддаваться чужой нагнетающе-тоскливой ауре. — У нас есть две палатки и одеяла недалеко. Если вы подождёте, то мы принесём, а до машин дойдём уже завтра.
— Годится, только давайте быстрее. Мы будем тут.
Те молча встали и ушли, растворившись в темноте ночи. Будто бы их и не было вовсе.
— Чим, я…
— Я знаю, Юни… Я знаю. Иди сюда.
Юнги полностью отдал себя в руки Чимину, который заботливо укрыл его согревающими объятиями.
— Я рассчитывал… надеялся… то есть я… — всхлипы и судорожное втягивание воздуха едва ли давали разобрать то, что он бормочет, уткнувшись в чужую грудь. — Я не хотел, чтобы Ханбёль страдала, но… Надеялся, что она будет стараться найти меня. Неужели меня так просто забыть? Неужели ей так легко вычеркнуть из жизни совместно созданные воспоминания, эмоции и… м-меня. Неужели так легко вы-вычеркну… ть ме-мень… мень… Не-неужели… Мен-я вы-вы-вычерк… — дыхание стало совсем прерывистым, а подкравшаяся удушливая истерика путала мысли. Юнги по-детски крепко вцепился друга, заковывая его ещё сильнее в объятия.
— Эй, тише-тише. Так. Ну давай рассуждать объективно. Тебя забыть нереально, потому что вот твоя невероя-я-ятно пылкая вредная натура настолько яркая, что заносчивым пятном останется в памяти в любом случае, даже если кому-то, как мне, память отшибёт, а знаешь почему?
Юнги повертел головой и, шмыгнув носом, посмотрел на Чимина снизу вверх, в ожидании ответа.
— Ну?
Ему нежно улыбнулись и, лукаво сверкнув глазами, проговорили:
— Где-то в подсознании у человека отложится то, как у него не получилось придумать крутую колкость в ответ на твои замечания и фырканье, — Юнги нахмурился и попытался уловить ход его мыслей. — Стыдные и неловкие вещи ведь запоминаются очень хорошо.
Послышался сдавленный хриплый голос:
— Ты чё прокручиваешь наши разговоры в голове, придумывая ответ, который бы поставил меня на место тогда?
— Очень, Юнги. Очень хорошо запоминаются моменты, когда выглядел, как лопух. К тому же ты думаешь, что тебя можно забыть, но как? Да, у тебя нет длинных волос и пресса с кубиками, но это не мешает тебе очаровывать людей… Меня например, — Чимин начал гладить Юнги по волосам и хитро улыбаться, ожидая реакции.
На него хмуро смотрели с минуту, моргая, стряхивали с ресниц нежеланные слёзы и всё искали в озорных глазах ответ «почему же?..». Он посильнее прижался, желая притупить боль и нахлынувший приступ смеха, который безжалостно колол сердце.
— Ты ведь… ты просто… А-а-а… я не хочу, — Юнги начал заливисто хохотать, затем плакать и вновь придаваться смеху, отчего создавалось ощущение, будто кто-то играл с пультом настроек настроения. — Несносный, вот до чего доводишь. Ещё и забавляешься с реакции после своего выкрутаса. Хорошо тебе? — на мокром от слёз лице растянулась широкая улыбка, несмотря на то, что из покрасневших глаз всё ещё стекали крупные солёные капли.
— Мне? Мне однозначно очень хорошо. Ты ведь улыбаешься, да ещё и обнимаешь.
— Ч-что? — Юнги резко отпрянул от него. — Я не подумал, прости.
— Нет же, всё в порядке, — его насильно притянули обратно к себе. — Я тоже тактильный.
— Но я не…
— Тактильный? Да, конечно. Верю. Очень мило, что ты решил довериться и открыться мне, — Чимин, слегка подумав, добавил умиротворённо: — Правда. Для меня это очень много значит.
— Не надумывай только слишком много. Это всё из-за атмосферы костра. Он развязал язык.
— Разве может быть иначе? — Чимин мягко погладил Юнги по спине, отчего тот слегка вздрогнул, но и не подумал отстраняться. — Ну а если серьёзно, Юнги, я думаю, что ты удивительный и чуткий. И не ври себе, что это не так. После всего произошедшего ты всё равно из раза в раз находишь в себе силы, — он беззлобно усмехнулся, — хотя бы на ту же самую вредность. Поэтому, прошу, не вини себя за то, что тебе хочется верить в людей и являться чем-то важным и значимым для них.
— Не уверен. Я с этим завязал. Привязываться к людям это м-м-м. Наши откровения заходят куда-то не туда.
Ему с озорством ответили:
— Да пусть заходят.
— Ты всё равно опоздал. Меня не интересует тесное общение с теми девчонками.
— Разве я что-то говорил о твоём тесном общении с девушками? Нет, я к тому, что вижу, с каким интересом ты слушал, когда речь зашла об отношениях и семье. Да, ты прикладываешь все усилия на то, чтобы казаться отстранённым, но открою секрет: ни черта не выходит. Я полагаю с чем это связано, но лишь напомню, что правильные решения не всегда являются верными. Помни, пожалуйста.
— Вот же ж бесишь.
— Рад стараться.
— И ещё, Юнги, переставай разрушать себя бреднями. Не все люди плачут, когда разбиты. Некоторые сияют за фальшивой улыбкой и скрываются за лживыми масками созданных образов, коими им никогда не стать по-настоящему, поэтому опять же, пожалуйста…
В этом «пожалуйста» было скрыто так много, что Юнги в очередной больно ударило по сердцу то, как он паршиво к нему относился.
— Ты прав. Опять… Даже не буду тебе напоминать, как меня это раздражает, ведь я слишком добр сейчас, — он схватил чужую ладонь и положил её на свою голову. — Эй, верни обратно руку на волосы.
— О да-а, не напоминай, — по телу Чимина разлилось сладостное тепло, вызванное далеко не костром. Он вновь запустил пальцы в тёмные, немного жёсткие волосы и стал массировать кожу головы, отчего Юнги в душе чуть не замурлыкал, словно котёнок.
— И Юнги, убирай свои иголки с Дарой. Уверен, ты цепляешься к ней по той же причине, что и со мной изначально. Я всё вижу. Она весьма сообразительна и напоминает тебе себя, ну… кроме того, что ты видишь в ней угрозу. Послушай, мне очень хочется думать, что они хорошие, несмотря на наше знакомство.
— Разочаруешься. Они подозрительны. Свалились, как снег на голову именно тогда, когда нам это было так необходимо. И нет, не затирай мне сейчас про судьбу и возможность. Нет. Я не очень хочу в это верить, учитывая обстоятельства. Это, чёрт побери, очередная ловушка.
Послышался неуверенный шёпот:
— А может, это мы им сейчас больше нужны? Ты вспомни их в самые первые минуты. Такие напуганные, отчаянные. По рассказам они находились в среде, где, вроде как к ним относились нормально. И вот, когда они выбрались сюда, когда столкнулись с Вонхо и Ханбёль… Поэтому, встретившись второй раз с предателями, они едва ли медлили. Будем честны, на их месте ты бы без раздумий убил обоих.
— Возможно, ты и прав. С тобой ведь я поступил похоже, — совесть неприятно уколола в сердце. — Я ведь так и не поблагодарил и не извинился по-человечески. Прости, пожалуйста. То, так я по-скотски вёл себя и обижал… Впредь я буду стараться следить за собой и обдумывать каждое действие и слово более тщательно, — он слегка нахмурился. — Какое-то чувство дежавю.
— Извинения уже давно приняты. А по поводу девчонок. Я так решил, потому что… честно, я не знаю. Интуиция? Может, это из-за прошлого, которое так отчаянно не желает отдавать мне оставшиеся воспоминания? Джисон-хён говорил однажды, что обычно люди не такие наблюдательные, как дети в лабораториях. Они смотрят не теми глазами на мир. Хён сравнивал подобных людей с незримыми ангелами, наблюдающими, но не принимающими участия. У них не было собственного мира и поэтому они предпочли чужие. Наверное, раз я тоже дитя лаборатории, то наверняка тоже обучался необычной программе. Не знаю… Вот бы хоть немного приблизиться к пониманию всего.
— Ты переживаешь из-за памяти?
— В основном нет, но когда засыпаю наедине со своими мыслями, то кажется, что они разрушают во мне что-то. Не хочу быть один.
— Поспишь сегодня рядом со мной? Возможно, я стану твоим амулетом против кошмаров. Выгодно же.
— Тебе? Я ведь превращусь в твоего мишку-одеяло или цыплёнка, уже не припомню, в кого.
Юнги резко отцепился от Чимина и нахмурил брови, отчаянно пытаясь сложить в голове пазл о том, откуда тот может знать столь потаённые мысли.
— Как ты?..
Со стороны послышался треск веток и эмоциональные громкие перешёптывания.
Ами взмахнула каштановыми волосами и ровным тоном ответила:
— А я говорила тебе, что они ещё тут. Кому-то нужно просто больше доверять мне и людям.
— То-то мы доверились разочек до этого.
— Вы тут!!! — Чимин быстро отсел от Юнги и, смотря с дикой долей интереса, проговорил: — Я могу вам помочь?
— Для того, кто знает нас пару минут, ты подозрительно сильно радуешься. Ну, хорошо, давай, — ему протянули палатку.
Чимин стал расправлять палатку.
— А как она?
— Ой, Чимин, стой! Погоди!!! — послышалось единовременно, и в ту же секунду та раскрылась.
— Боже, ты не ушибся? Прости, я думала, это обычная палатка, а оказалось у нас целый шатёр. Мы с Ами ещё им не пользовались, — под недовольный взгляд Юнги Дара отошла от Чимина подальше, пока тому помогали подняться.
— Нет-нет, всё хорошо. Я просто не ожидал. Он оказывается такой большой, — Чимин с раскрытым от удивления ртом рассматривал со всех стороны места их предстоящего ночлега. — Эм-м. Ну-у. Вы спите тут, а мы и в маленькой палатке уместимся. Вот, держи плед, — Дара протянула свёрнутый плед Чимину. — Он не особо тёплый, но это всё что у нас с Ами есть.
— Спасибо.
— Отдыхай, кроха. Хотя-я, — Дара вздернула бровь и бросила на него, а потом и на себя оценивающий взгляд. Она вытянула губы в прямую линию и неспешно протянула: — Наверное, не мне такое было говорить, с ростом метр пятьдесят шесть, — она в унисон с Ами закончила: — С половиной! — разразился заразительный смех, который не прекращался ещё около пары минут.
— Вы кажетесь слегка безумными, но мне это даже нравится.
Дара лукаво подмигнула и, опираясь на ветку, стала карабкаться по дереву.
— Может, оно и так. Сладких снов, Чим, и спокойной ночи, мистер колючка. Ами последит за обстановкой снизу, а я сверху, — она висела головой вниз и, забавно покрутив головой, сказала: — Так что считайте это первой проверкой на доверие.
Приподняв в недоумении брови, Чимин уточнил:
— Может, нам всё-таки стоит подменять вас? Устанете же.
— Не тревожься, а ложись.
***
— Чимин, что ты творишь? — Юнги пихнул спящего друга под бок. — Не прижимайся ко мне
так. Это немного напрягает.
Тот отвернулся к нему спиной, но уже через пару минут Чимин начал вертеться, а потом и вовсе приподнялся, чтобы снять штаны, на что ему недовольно прошипели:
— Какого шакала ты делаешь?
К Юнги сонно улеглись обратно под бок и закинули на него ногу.
— М-м?.. ты такой тёпленький, — Чимин мило сопел ему прямо под ухо и, совершенно не реагируя на возмущённые вздохи, только сильнее прижимался к разгорячённому телу. Он всё тёрся о замлевшие ноги Юнги, желая найти удобную позу, пока после очередного ёрзанья не задел особо чувствительную зону, отчего низ живота схватили приятные спазмы, а изо рта не вырвался сладостный мелодичный стон.
Юнги тяжело сглотнул и протяжно взвыл из-за того, как предательски отреагировало собственное тело, по которому волной растеклись волнующие щекочущие каждый нейрон мурашки. Его грудная клетка, зажатая в крепких тисках сейчас, вздымались так часто, что казалось, она скоро в край переполнится кислородом и лопнет от подобной нагрузки. Дрогнувший голос так и не смог прозвучать стальным тоном из-за непонятного давления паники на гортань.
— Твою медь, мерзлявое ты существо, отлипни. Даже во сне успел пристать, — Юнги пару секунд поразмыслил, имеет ли смысл вообще двигать от себя подальше Чимина, если тот всё равно раскинет на него свои ласты, и в конечном счёте оставил проигрышную затею в покое, как и мелкую, но увесистую тушку под боком. Он залип в потолок шатра, через который еле просвечивались звёзды, и, почувствовав неприкрытой пледом кожей поток прохладного воздуха, непроизвольно подался и теснее прижал друга к себе, подтягивая на него ткань. Недремлющий лес снаружи потихоньку шептался с обитателями о чём-то своём, не подозревая, что сегодня за ними подслушивает одна тревожная душа.
— Нет, всё-таки, Чим, ты несносен. Вот тебе холодно, а мне пиздец, как жарко из-за… Господи, хотя бы не дыши под ухо, — он бухтел, словно его сейчас внимательно слушали. — Штаны-то нахуя снял? Айщ, и кому говорю? Я тут распыляюсь из-за него, а он беззаботно спит.
Чужое дыхание, опаляющее шею, никак не могло вернуть ему былое спокойствие, напротив, оно будоражило кровь, заставляя сердце отправлять большую её часть в опасную зону, вызывая разъедающую панику.
Юнги прислушался к своим внутренним ощущениям и понял, что в таком положении он долго не продержится. Слишком уж много это дыхание рядом приносило неправильных мыслей, которые он не планировал обдумывать ещё ближайшую бесконечность. Он старался игнорировать лёгкие крылья бабочек в своём сердце, лишь бы убежать от ранее неизвестных ощущений, что дарила его Луна.
— Нет, ну правда, жутко неудобно, — он аккуратно переложил чужую голову себе на грудь. — Вот же ж человек.
Юнги попытался исправить положение, перевернув Чимина набок, нагло закинув на него ногу, и, водрузив подбородок на чужую голову, он едва уловимо прошептал:
— Хотя бы так. Не понимаю… Всё так странно. Вот почему?.. Теперь мою голову не покидают мысли о том, что твоё вечное озорство не такое неправильное и неуместное. Будто, блять, по-другому в этом мире жить и нельзя. Именно чтобы жить, а не выживать и существовать. Меня пугает то, что каждый раз по мне проходит ток, ты причина моей улыбки и всех моих тревог. Даже когда на меня нападают или угрожают, всё, о чём я могу думать, это… — Юнги замолк и окончательно осознал, что погряз, что утонул, даже не успев понять, когда прыгнул в бездну из комка, излучающего вечный наивный оптимизм, постепенно перерастающий в его новую реальность. Он обречённо усмехнулся и, обвив рукой тонкую талию, позволил себе зарыться носом в волосы единственного близкого. — У нас с тобой ничего не получится, — сказано больше как напоминание для себя. — Но даже так мне хочется… хочется… Ты настолько сильно въелся в мои мысли, отчего мне беспокойно. Обычно я не привязываюсь так быстро. Как правило, ко мне сложно найти подход, но на тебе, видимо, это правило сломалось. Даже пары месяцев не прошло, а я уже впускаю тебя в личное пространство, отдаю самое ценное, что имею, и главное, как будто так и надо, как будто мы знакомы по меньшей мере всю прошлую жизнь. Безумие. Бред.
Чимин неожиданно очень звонко чихнул, из-за чего сильно дёрнулся, свернувшись пополам и ударившись ягодицами о пах Юнги.
— М-м-м, сука. Господи, твоя задница когда-нибудь угомонится? — он вцепился в ягодицы и отодвинул их от себя подальше, сдавленно мыча: — Она должна соблазнять не так. Не так!
Чимин наконец подал признаки жизни своим сонным хриплым голосом.
— М? Юнги, ты че разорался? — взъерошенный, он устремил на него расфокусированный взгляд.
— Да так, с опасным созданием без штанов дрался.
— Чё? — Чимин посмотрел в сторону, куда Юнги бросил взгляд. — Одежда. Блять, — он посмотрел вниз. — К-как давно? Что я делал?
Юнги с ехидной ухмылкой, почувствовав контроль над ситуацией, промурлыкал довольно:
— Что, малыш, уже не хочешь прижаться ко мне посильнее или подышать на ушко?
— Чего-о-о-о-о? Я не… Нет! Я так не делал.
— О нет, ещё как делал. И с каким удовольствием.
— Юнги, прошу заткнись, — сгорая со стыда и смущения, Чимин зарылся чуть ли не с головой под одеяло.
— Почему это? — к нему придвинулись поближе. — Ты же не спросил, понравилось это мне или нет.
Чимин поражённо взвизгнул:
— Юнги-и-и, я уверен, что понравилось, прошу отста-ань! Ладно? Ладно. Давай спать. Я сплю, видишь? Сон. Сон.
Юнги захохотал и наконец отстранился.
— Обожаю тебя. Спи давай.
Только хуже. Он сделал только хуже, закинув зажжённую спичку в итак вовсю пылающее любопытное пламя.
***
— Какого? — Юнги и Чимин выползли из укрытия и, щурясь от яркого света, подобно кротам, не видящим ничего дальше своего носа, пытались найти взглядом источник шума, оказавшийся недалеко от них.
Юнги раздражённо проговорил:
— Как там тебя?.. Ами, перестань работать мозгодробилкой.
Знакомая указала на спящую на траве подругу.
— Обязательно, как только спящая страшилка соизволит встать.
Брови Чимина полетели вверх. Ему вдруг стало так смешно от схожести той картины, которую он часто видит по утрам. Тело, что наотрез отказывается реагировать на любые внешние раздражители по утрам.
— А я ещё думал, ты плохо встаёшь, Юнги, — он присел на корточки и помахал рукой перед лицом знакомой. — Дара, ты хоть жива?
— Я не особо в этом уверена, — Ами попыталась стянуть с подруги одеяло, после чего сразу послышались жалобные возгласы и мольбы:
— Просто дайте сгинуть.
— О, это мы запросто.
— Юнги! — Чимин злобно зыркнул на него.
— Да я что? — он с вопросом во взгляде приподнял бровь.
— Не начинай.
— Да и не думал. Зато вон, смотри она встала, — Юнги указал на угрюмую особу и саркастично подметил: — А знаешь, Дара, с утра ты особенно бесподобна. Эдакое мусорное божество.
— Свет моих очей, который не свет. Знаешь, по утрам я особо не прогружаюсь, но ради тебя готова постараться и придумать изощрённое убийство.
Чимин и Ами устало взвыли и жестами рядом с головой показали взрыв.
— Ба-а-ам!
Ами развернулась и, утянув за руку Чимина, бросила напоследок:
— Дара, Юнги, вы развлекайтесь, а мы пошли есть. Нам уже надоели ваши разборки.
— Эй! Эй-эй, ты должна быть на моей стороне. Предательница. Моё сердце разбито, — Дара драматично надула губы и, не увидя реакции на показушные страдания, резко повернула голову. Злобно сверкнув на Юнги взглядом, шикнула:
— Всё ты виноват.
— И нихрена, это твоё присутствие всё усложняет.
— Сам ты… Это что, печеньки? Ами, не знаю сколько им лет, но оставьте и мне немного, — из сонного свирепого создания Дара резко превратилась в маленькую девчушку, которую не интересует ничего, кроме сладкого. — Юнги, мне некогда, так что я отложу перебранку, окей?
— И с кем я вообще разговариваю?
***
Все четверо сидели в машине парней и думали о предстоящей дороге.
Чимин с детским восторгом в голосе прощебетал:
— И всё-таки, как Ами ловко размазала того пустого мечом, — вертясь на заднем сидении, он пародировал то, как знакомая элегантно отсекала конечность твари. Очередной взмах — и крепкая рука Юнги ухватила его ладонь и припечатала к своему бедру. Тот повернул голову в сторону воодушевлённого создания и проговорил:
— Угомонись, — Чимин пошевелил пальцами в плотно сжатой ладони и уже спокойнее выдал:
— Ну ты же видел, да? Видел же? А ещё те тела. Они убили их, пока мы спали.
Устремившиеся глубокие карие глаза с теплотой и нежностью повторил:
— Чимин, — он уцепился за взбудораженные быстро бегающие глаза. — Поспокойней, хорошо?
Чимин пошевелил пальцами в чужой ладони.
— Понял, — эмоции затихли, но ненадолго. Он наклонился между передними сидениями и, заметив, что машина тронулась, продолжил засыпать Ами вопросами:
— Вы сможете и меня научить владеть мечом?
— Ага, но так могу только я, — Ами гордо вздёрнула нос. — Дара специализируется на приёмах самообороны, пистолетах и прочей сложной жести, — она довольно наблюдала за тем, какой яркий эффект приносят её слова и продолжила: — я была убийственно крута, скажи же-е?
У Чимина буквально отвисла челюсть.
— А? — Ами свела брови к переносице. — Что опять не так?
— О-о-о, дай ему минутку, — Юнги беззлобно ухмыльнулся. — Да и мне тоже. Я же должен как-то за это время найти его челюсть где-то на полу.
Ами окончательно впала в ступор.
— Нихуху не поняла.
Собирая мысли в кучку, Чимин нахмуренно пробормотал:
— То есть я… я не… — его пихнул в бок Юнги.
— Да, гений, этот прикол может быть общим.
Чимин насупился и завис будто перегруженный компьютер. Мозг едва справлялся с головоломкой, в которую он завёл себя сам.
Ами с Дарой в непонятках переглянулись и вернули взгляд на мелькающие образы протягивающиеся вдоль дороги, больше похожей на одну большую вытоптанную тропинку.
Чимин откинулся обратно на спинку кресла и, одарив всех лучезарной улыбкой сверкающих глаз, выдал:
— Скажу же-е-е-е-е. Так здорово, оказывается, когда меня понимают.
Юнги возмущенно на него зыркнул.
— Э-эй, а я?!
Ему махнули рукой.
— Ну ты понял, — Юнги закатил глаза на провокацию друга.
— Нет.
— А вот и да.
— А вот и, — Юнги цокнул. — Да в звезду, Чимин и в этой, и в иной жизни не пропадёт. Везде найдёт плюсы, тех, кого достать и… — он перевёл заинтересованный взгляд на Чимина, а в мыслях так и осталось не озвученным шёпотом: и тех, кого очаровать. — И ещё раз тех, кого достать.
Машина остановилась, и все дружно смолкли, смотря на пункт своего назначения.
Чимин высунул нос в приоткрытое окно и, искоса поглядывая на скалистую гору, сказал:
— У места дурное предчувствие. Вы уверены, что этот мега узкий проход приведёт нас куда надо?
Дара первая вышла из машины.
— А что, уже испугался?
— Да знаешь ли, перед глазами всё ещё плывут образы трупов и одичавших из замка убийств, — Чимин поджал губы и ступил следом за Юнги, слегка хлопнув дверью. — Когда мы только ступили за ограду того здания, то появилось в теле слизкое ощущение волнения. Я поддался риску, и к чему это всё привело? — он закинул рюкзак на плечи и проследил за взглядом Ами, который изучал карту. Заметив краем глаз чужой пристальный взор, она резко повернула голову в его сторону и спросила:
— Думаешь, это было напрасно?
Чимин немного опешил, отчего глаза его стали похожи на блюдце, а губы вытянулись в трубочку, произнося возмущённо:
— Ч-что? Конечно же нет.
Ами едва уловимо приподняла уголки губ.
— Ну вот видишь. Даже несмотря на риски, вы ещё на своих двоих, хоть и покоцаны местами. Кстати о них. Юнги, ты точно хорошо обработал все ваши раны? Там не будет возможности менять бинты.
— Я всё сделал, — он вот уже как пару минут понуро обхаживает территорию вокруг входа, пытаясь уловить даже незначительную деталь и выловить взглядом малейшее изменение в окружающей обстановке. — Но всё ещё жду от вас двоих информацию о том, откуда у вас столько медицинских препаратов. Ваша легенда с потерянными вещами трещит по швам.
Дара без толики напряжения в голосе ответила:
— Не вы одни такие дельные, кто самые главные вещи держит при себе. У вас самым важным продовольствием была еда, у нас лекарства. Но ты наверняка интересуешься ещё и тем, откуда в этой дыре мы раздобыли настолько действенные медикаменты. А видишь ли в чём дело, в нашем убежище у каждого жителя имеется своё уникальное опасное хобби. Ами, к примеру, помимо меча ещё хорошо кидает дротики, которые мы наполняем ядом, снотворным или чем посильнее.
Чимин с Юнги отвлеклись от всего и, застыв на месте, смотрели с вопросом в глазах.
— Ами, милая, покажи дротик, — Чимину протянули маленькое метательное оружие. Дара гордо продолжила, активно жестикулируя: — Это я придумала добавить туда яд. У нас дома осталась драгоценная подруга Катрина, от которой мы несомненно отхватим пиздюлей за то, что не взяли её с собой. Она очень любит растения и разводит всё, до чего доберутся её руки. Так, однажды, она нашла очень ядовитый корень какого-то недосорняка и сделала из него распыляющую парами бомбу. А то лекарство, которым вы мазюкались было из до кучи непонятной сорванной травы. Вообще она больше для меня её делала, так как я одна из общих врачей в поселении. Из этого всего можно понять, что-о мы слегка, самую малость, обязаны ей. Но! Справедливости ради, я тоже молодец, ибо помогала этой любительнице вонючей флоры собирать травку с поля в ночи, ибо та цветёт только в тёмное время суток.
Ами ухмыльнулась, вспоминая, как она из них двоих большую часть корячилась в том самом поле.
— Ты ж моя молодчинка. Помогала держать колбочки, матеря всё на чём свет держится.
— Я, конечно, слышу долю сарказма, но… — Дара взмахнула волосами и, показушно поиграв бровями, проворковала: — Знаю, я дитя многих талантов. Думаешь, мы огребём от неё?
— Определённо.
Дара покивала самой себе, соглашаясь, пока её вниманием не завладел новый вопрос Чимина.
— Блин, вы все такие способные. Так может всё-таки научите меня потом?
Ами кивнула.
— Угу. Если захочешь.
— Да.
Юнги приподнял брови в немом недоумении и, выпятив голову вперёд, сказал:
— Я что-то не понял этот блеск в глазах. Я вообще-то тоже одарённый.
Ами легонько пихнула Юнги в плечо и пошла ближе к пещере.
— Ой да, расслабься ты и не ревнуй. Поверь, тебе не о чем беспокоиться. Эта мадам по уши погрязла в Джуне, хоть и не признаётся в этом, — Ами хитро стрельнула довольным улыбающимся взглядом на подругу и сладким тоном проговорила: — Да, Дара? Я ведь пока не нашла своего человека, но ты-ы-ы, голос её становился всё довольнее и довольные. — А вот кстати, Намджу…
Юнги и Дара, совсем растеряв свой пыл, молниеносно устремились во тьму пещеры, единогласно крикнув напоследок:
— Идём уже.
Видя бурную реакцию, Ами усмехнулась своим догадкам.
— Вот смотри, Чим, эти двое яркий пример умных глупцов, — она окинула победным взглядом знакомого и окончательно убедилась, что этот смущённый, розовощёкий мальчишка, так отчаянно игнорирующий очевидное, сейчас вряд ли признается даже себе.
Чимин деловито покивал, будто бы до него наконец дошёл глубокий посыл Ами и, развернувшись, пошёл следом за Юнги.
— А нет… Глупцов у нас трое, — Ами поспешила следом, причитая: — Неужели, когда я влюблюсь, то буду такой же дурёхой? Не-е-ет-т. Если со мной случится подобное, то просто укусите меня. Я же… Уф, влюблённые и правда слепы, как кроты. Ничего. Ничего дальше своего носа. Хотя… если учесть, что перед носом Юнги всегда Чимин.
Пока нет отзывов.