И восставая вновь, мы бабочкой взлетим

Сегодня Луна поцелуется с

Солнцем,

А мы сольёмся в весенней грозе.

Потеряны в чувствах и море эмоций,

Укрывшись от бед в жарком взгляде «друзей».

Чимин встряхнул пару раз аэрозоль и, распрыскав лекарство на рану Юнги, сделал пару шагов от капота. Сейчас, когда они наконец добрались до места, где встреча с пустыми маловероятна, самым устрашающим звуком было шипение друга. — Ты что творишь? Айщ, щиплет, амёбнуться можно, — Юнги одарил Чимина злющим взглядом. — Я тебе пальцы с корнем вырву за такое бесчинство, уму непостижимо, такой ты, — он резко заткнулся, когда Чимин присел между его ног, стал дуть на рану и смотреть таким невинным взглядом, что вместо того, чтобы заклевать друга, Юнги просто следил за каждым его движением, старался не забыть, что он должен дышать, но организм будто насмехался. Послышался тихий стон боли. Хотелось материться. Чимин придвинулся к воспалённой коже ещё ближе и, осознав, как это выглядит, залился румянцем. — Ой, — он робко посмотрел на Юнги, который облизывал пересохшие губы, откинув голову назад, и сокрушённо спросил: — Совсем не помогает, да? — Я свихнусь с тобой, — руки легли на плечи Чимина и настойчиво отодвинули от опасной зоны. Юнги бархатно проворковал: — Ценю твои услуги, прелесть моя, — потрепал по макушке и слабо потянул за подбородок, чтобы тот наконец отцепился от бёдер и посмотрел ему в глаза. — Юнги? — Чимин застыл напротив его лица. Он придвинулся ещё ближе, цепляясь за редкий шанс изучить неповторимые черты лица: тонкие бледные губы, ровный нос, ближе к кончику которого была аккуратная родинка, а прямо рядом с ней, на правой щеке красовалась такая же, чтобы первой было не одиноко. Он перевёл взгляд на кошачьи глаза, которые с интересом наблюдали за ним, и задержал дыхание. — Затих? — Чимин расплылся в озорной улыбке. Лукавый голос приятно обволакивал, заставляя Юнги теряться. — Любуешься, да? Любуешься. Думаю, ты хотел мне что-то сказать. — Как по мне, из нас двоих это делаешь ты, — Юнги отвернулся. — Я хотел сказать, переставай протирать грязь штанами. Вид, конечно, десять из десяти, но это едва ли помогает. Иди лучше сюда, будем тебя латать, — его притянули к себе и невесомо провели кончиками пальцев рядом с раной на лбу. — Как он тебя так? Подонок. Сильно болит? — он сосредоточенно начал осматривать всё лицо на наличие других побоев, а как убедился, что большое внимание к себе требует только та рана с гематомой, то сначала промыл её водой, а затем прыснул на неё лекарство. — Да дую я, не шипи. После того, как ты решил мне устроить неожиданную облаву, я сразу осознал свои ошибки. К этому неприятному покалыванию и правда никогда не будешь готов. Повернись немного, я обработаю шею, а затем грудь. Как только Чимин выполнил указание, его голову пронзило яркое воспоминание. — Юнги, я понёсся на него. Как раз тогда тот мужчина меня и оттолкнул. Я думал, что ты не успел убежать или хотя бы спрятаться, — взволнованный голос звучал всё быстрее. — Как только тот человек рассказал про собак, я старался предупредить об опасности. Он всё подстроил так, чтобы умер именно ты… Тогда я думал, что он одолел нас, но по итогу самым продуманным оказался ты, — он насуплено сморщил нос от щиплющей раны. — Аущ, неприятно, хватит, хватит, Юнги, больно. Он развернулся и налетел на него маленькой фурией с кулачками. — Всё, всё. Просто нужно было обязательно обработать, — Юнги пододвинулся к Чимину и вновь прыснул ему на рану немного лекарства, а после притянул за розовые от возмущения щёки и поцеловал того в лоб. — Теперь точно не будет болеть. По расширенным зрачкам Юнги понял, что сотворил что-то поистине непривычное, как для их отношений, так и для себя. — Ой… мы… — в глазах читалась паника. — Минхо-хён всегда так делал, когда кто-то из нас отхватывал гематомы или царапины. После недолгой паузы прорезался хриплый голос: — Я определённо его обожаю, — Чимин зарделся и заметал взгляд по сторонам, лишь бы не встретиться им со стоящим рядом другом. Юнги обречённо выдохнул и проговорил: — Да кто ж такого не полюбит? Разве что глупец. — Конечно. И всё-таки скрываться на открытой поляне в глуши, наверное, такая себе идея. Главное, чтобы ты дорогу не забыл, — Чимин разглядывал редкие листья на веточках, на которых скоро должны были распуститься и остальные почки. Сдержав ухмылку от очередной смены темы, Юнги вальяжно расселся на капоте. — Говорю тебе ещё раз, Чим, тут, если и будут пустые, то гораздо в меньшем количестве, так как мы далеко от города. — Ладно, верю. Что-то ты ещё сильнее побледнел. От ударившего прохладного потока воздуха прямо в лёгкие Юнги прокашлялся. — Да всё в порядке, — отмахнулся. Подобное состояние для него не являлось редкостью, поэтому он терпел боль до самого конца, игнорируя скромный запас обезболивающих. — Просто всё так навалилось. Да и кто знает, сколько мы провалялись в той комнатушке. Часы? Дни? Чимин бесцеремонно дотронулся губами лба Юнги и убедился в наличии температуры. — Ты весь горишь. И нет, только попробуй как-то тупо отшутиться сейчас, — он стал мельтешить рядышком. Достал аптечку и чистую одежду. — Знаю, пока нет возможности помыться, но тебе стоит переодеться, — в мыслях пронеслось, что и ему тоже. — Ты весь изнемог, да и во всей этой спешке мы игнорировали слабость, но сейчас… нам надо отдохнуть. — Ты слишком паникуешь, со мной правда всё лучше некуда, — проговорив всё с запинками, но уверенно, Юнги чуть не полетел с капота на ещё совсем мелко разросшуюся траву. — Ага, верю. Убедил прям до невозможности, — Юнги одарили недовольным взглядом. — Ползи сюда, и решим, что делать с твоей раной. Жгут уже долго держится, поэтому его нужно снять. Я помогу, как только ты избавишься от штанов. Юнги, закатив глаза, стал раздеваться. Поборов любопытство, Чимин отвёл взгляд от бухтелки, ворчащей себе под нос, и лишь когда тот умолк, обернулся к нему. Самостоятельный пациент-врач уже вовсю копошился в инструментах и готов был приступить к своей мини-операции, как неожиданный крик Чимина заставил его дёрнуться и чуть ли не проткнуть себе палец. — Ты что удумал?! Совсем больной что-ли, а?! То есть, ты конечно больной, но скорее идиотина. Без света, в таком состоянии… — Я, блять, просто не понимаю. Тебе технику безопасности при эпидемии провести? Сказано было ещё в начале пути: не кричать. Так ты решил воплем даже оставшихся пауков разбудить. — Прости-прости. Просто у тебя жар. — Собственно, а такой кукле, как я, уже ногу из-за этого зашивать не надо или что? — Надо. — Ну вот и всё. Упустим время — станет ещё хуже, так что не горлань. Чимин обиженно фыркнул: — И всё-таки даже в таком состоянии ты остаёшься вредным козлом. Может тебя покусать? Хоть тогда довольнее станешь, я не знаю. Ему резко ответили: — Может, — Юнги помассировал переносицу, желая прийти в чувства собранности, помогая себе глубоким дыханием. Приступообразная пульсирующая головная боль выводила из себя, но он старался не поддаваться раздражающим факторам. — Ладно, извини мой злой язык. Вообще-то, да, — он устало выдавил слабую улыбку. — Твоя помощь мне бы и правда не помешала. Подержи фонарик. На него взглянули исподлобья. — Давай сюда, — Юнги подвинул его руку так, чтобы свет правильно падал. — Я готов, — он сжал зубами заранее подготовленную чистую ткань из машины и приглушённо взвыл, когда проткнули все слои кожи и через них прошла медицинская нить. Чимин, зажмурившись, смотрел, как загнутая хирургическая игла вновь и вновь вонзается в кожу, а затем снова тянется сделать новый прокол. На лицо Юнги он не смел смотреть. Слишком тревожно отвлечь его, но еще страшнее — увидеть там искажённую гримасу боли. Время тянулось так неописуемо долго, любой шорох вокруг настораживал, но ни один из них не отвлекался, пока, наконец, тугой узел не был затянут. — Не шедевр, но годится. — Не понимаю, как ты в таком состоянии ещё держишься, — Чимин было потянулся к ноге Юнги, но того вовремя остановили. — Смотрю, ты всё же решил любя меня прихлопнуть. Мы только всё сделали. Ты жаждешь, чтобы я заражение крови получил или что? — Ой… прости, я не подумал. — Айщ, забей. Пойдём спать, а то ещё чутка, и я буду не против. Они забрались на заднее сидение и распластались по всему креслу. — Эй, Юнги, раз мы сегодня в безопасном месте, может, поспим раздельно? — Нет! Безопасность… бе-зо-па-сность… и вообще, ползи ближе ко мне. Брови Чимина полезли вверх. — Тебе холодно? — Нет, то есть да, но я зову не поэтому, — Юнги утянул друга к себе под бок. — Слушай, только для начала не глазей на меня так. Я расскажу секрет, но ты не вздумай рассказать его Чимину, понял? — Честно говоря, нифига, — зажатому в тисках Чимину еле удавалось двигаться. — Но я согласен, если ослабишь хватку. Послышался немного гундосый голос: — В общем, только правда не говори никому. До Чимина медленно, но дошло, что горячка дурачила сознание Юнги и нагло потешалась над ним. Он не знал, как действовать в подобной ситуации, поэтому просто решил подыграть. — Обещаю, я не скажу ничего Чимину, это будет нашей тайной, — от довольной озорной улыбки и появившихся щёчек Юнги он еле сдержался, чтобы не захихикать. Сейчас ворчушка совсем не походил на себя: оков прошлого, что сковывали Юнги, тянули на дно, будто не существовало; в глубине глаз не таились печаль и сожаления, а красные пятнышки рядом с наружными уголками глаз, которые выдавали частые слёзы, кричали лишь о том, что хозяин не сдавался, ломался, но всё равно раз за разом пробовал обрести своё счастье. — Мне на самом деле безумно, безу-у-умно нравится спать с моим одеялком, подворачивать его под себя, обхватывать, как цыплёнка, и закидывать на него ногу. Во-от так… ауч, только сейчас это немного больновато. — Айк. Будь аккуратнее. Может всё-таки поспим? — Да-да. А на это нет. Знаешь что? — Ну? — Чимин напоминает мне одеяло-цыплёнка. Такой же маленький и зажимательный. Правда, та ещё заноза в одном месте. Ну, ты меня понимаешь. — О-о-о, да, Юнги, уж я-то тебя понимаю, — он вновь сдержал подступающую волну смеха. — А ещё… на самом деле, мне стыдно. — А? С чего бы это? — Чимин, смирившись со своим вынужденным положением тела, перестал сопротивляться и, расслабившись, лёг головой на чужое плечо. — Ну, в первую встречу я вёл себя с ним, откровенно говоря, по-скотски, да и позже тоже, — он тяжело вздохнул. — Обычно я не такой, ну, ты знаешь. — Знаю. — Просто в тот период жизни я был таким потерянным, брошенным. И эта убогая передача гнева. Чёрт, мне так жаль, — его голос становился всё более сбивчивым. — Главное, я ведь понимал, что не он виновен в том, что меня бросили. По краснющим заплаканным глазам видел, что Чимин такой же сломленный и одинокий, как я, что с ним нельзя так. Он умолял меня остаться с ним, хоть и видел насквозь, какой я гнилой. — Не говори так. — Но тогда так и было. Что бы ни случилось, никто не должен опускаться до такого, что делал тогда я. Даже несмотря на то, что мы теперь с вертихвостом друзья, если он когда-нибудь решит меня простить, то я всё равно не смогу принять его прощения… — плечи опустились. — Не смогу, потому что у меня не получится в первую очередь простить себя. Уподобившись тварям с лаборатории, я так же, как они, не думал тогда о чувствах, из-за чего теперь жалею. Да, изначально может показаться, что я мудак, но это не так. — Я… послушай, ты совершил ошибку, потому что был один в тот момент. Никто не мог подсказать тебе или направить на верный путь. Но никто не в праве винить тебя за это, потому что ещё неизвестно, что в тот момент выбрали бы они сами. Сейчас главное, что ты признал свои ошибки и раскаиваешься. Тебе не стоит бояться говорить о своих оплошностях, ведь прошлый ТЫ выбрал самый оптимальный выход на тот момент. Поэтому не осуждай его, а совершенствуй своё мышление, чтобы в дальнейшем найти лазейку на любую паршивую ситуацию. Сейчас главное, что ты переосмыслил свои поступки и готов исправляться. — Ох, это так мудро. Я постараюсь прислушаться, меньше себя за это корить… в перспективе. И больше продумывать свои действия… в перспективе. В конце концов, теперь у меня есть возможность загладить вину, и я знаю, куда податься в случае чего. — Да, пожалуйста, хоть иногда делись тем, что тебя гложет, иначе все эмоции, которые ты подавляешь, выльются в нечто нехорошее, — Чимин замотал головой и, добравшись до уха Юнги, шкодливо, будто бы прямо из глубины души издал раскатистые звуки, больше похожие на рычание маленького котёнка: — Бараба-а-ах. Юнги на реакции попытался избавиться от горячего щекочущего раздражителя. Он показательно щёлкнул зубами прямо перед носом Чимина, который уже весь извертелся, но по итогу улёгся в исходное положение и тихонько хихикнул. — Не знаю, кто ты, но ты явно такой же вертихвост, как Чимин, — Юнги погладил грязные волосы Чимина и, поправив одеяло, продолжил: — Честно, я постараюсь… правда и переживаю, что он может пораниться об осколки моего сердца. — Но он настырный. — О-о, с этим и не поспоришь. Наглый, вредный, дикий, несносный, своенравный, — Юнги замолк на время. — Но ещё такой… искренний, манящий… оптимист грёбаный. Сколько я уже натерпелся. — Но тебе же нравится? — Чимин прикусил внутреннюю сторону щеки, ожидая ответа. У Юнги уже потихоньку начал заплетаться язык. — Нравится?! Да я в восторге! Каждый день спина и жопа ликуют от него. Чимин зажал кулачком рот, чтобы не лопнуть со смеху. Он уже давно должен был спать. Глаза слипались, мозг потихоньку вырубался, а он по-прежнему продолжал хвататься за словесный фонтан Юнги. — А что ты, ха-ха? Не хиханькай, я правду говорю, вот познакомишься с ним и поймёшь, — Юнги недовольно, но смиренно цокнул и, поджав губы, зажмурился, пытаясь рассмотреть на потолке хоть что-то. — На самом деле спасибо, что выслушал. Не знаю, кто ты, мой небесный ангел, но это помогло. Раньше я редко жаловался Вонхо и Ханбёль на свои проблемы. Такой уж я человек. Не люблю показывать слабость. Все эти слёзы, но ты раскрутил мне язык. Ты, случайно, не волшебник? Гермиона, да? — Волшебник, — Чимин усмехнулся. — Конечно, я Гермиона. Рот Юнги вытянулся в форме «о». — Не страшно показывать свои чувства и переживания. Это то, какой ты есть. — Правда. Слушай, а ты мыслишь, как Чимин. Вы случайно не знакомы? Чего бы ни было в составе лекарства, а эффект Чимину очень нравится. Он буркнул, забавляясь чужой наивности: — Разве что совсем малость. — О-о-о, — его медленно начали поглаживать по спине. — Тебе стоит с ним подружиться, тогда точно не заскучаешь. За этим мелким нужен глаз да глаз, уж поверь. Я вот не понимаю, как он с такими коротенькими ножками так быстро бегает. Один его шажок — это мои два. Честно. Я в тайне посчитал, правда не пойму, на кой ёкай мне это было надо. Чимин, уже довольно сильно пригревшись, всё-таки поддался безудержному смеху, из-за чего его соседа затрясло. — Меня укачает. — Я сейчас… остановлюсь, — он пару раз проморгался, пытаясь вытолкнуть из глаз все собравшиеся слёзы, что уже не давали нормально видеть. — Вот почему ты такой? Теперь я буду думать об этом сто лет. — Да-а, я могу. Ой… — Юнги состроил милую мордашку и надулся, как будто у ребёнка отбирают игрушку. — А ты уйдёшь от меня потом? — Уйду ли я? Ты буквально сейчас задушишь меня в своих объятиях. Действительно думаешь, что я смог бы, даже если бы захотел? — А ты хочешь? — Не особо. А нужно? — Нет! Просто в последнее время со мной спит Чимин. Он такой крохотный и… ох, я опять повторяюсь. Знаешь, Чимин так странно действует на меня, что это иногда даже пугает. Слушай, давай ты, пока его нет, как раз полежишь со мной, но, уж прости, когда он придёт, место придётся беспрекословно уступить. — Логика — вау. На Чимина хмуро кинули взгляд. — Не волнуйся, я оставлю вас наедине. — То-то же. А знаешь что? Открою ещё один секрет: мне жутко не нравится спать одному. Все эти кошмары и тревоги. Мои друзья обычно лежали со мной по очереди, пока я не отрублюсь, но я всё равно спал беспокойно. Только с Чимимброй у меня получалось хоть немного поспать без надоедливых тревожных голосов в голове. Неловко признавать, но этот девятихвостый лис действует на меня как снотворное. Поэтому я благодарен судьбе или кому там, что могу высыпаться, а не чувствовать очередной приход панической атаки или сонного паралича. — Вот как. Полагаю, ты ему не скажешь об этом, так как это — очередная «слабость». — Да. Не люблю быть таким беспомощным. — Это не… — Чимин понял по более расслабленной хватке, что его собеседник уснул. — Но это не так, глупышка. Тебе стоило бы попробовать довериться своему снотворному хоть разок, и тогда бы ты понял, что я не разочаруюсь, хотя бы попытаюсь, — он устало вздохнул. — Хотя и понимаю, что ты упёртый, как горный барашек. Так что, не соль, буду вытягивать тебя, несмотря на твои извечные причитания.

***

Под утро небо заботливо начало поливать оставшуюся жизнь. Природа зашевелилась, будто очнулась от глубокого сна. Ветки потихоньку шептались о том, у кого будут самые красивые цветы и листья, а капли дождя, играясь, создавали свою особенную мелодию утра, которая больше никогда не повторится. Шум, схожий с бьющимся хрусталём, раздавался отовсюду, постепенно звуча всё смелее и напористее. Будто набравшись смелости, прогремел гром, заявляя о себе. — Юнги-Юнги, смотри-смотри, там ливень, — даже не открыв до конца глаза, Чимин вылетел на улицу. Юнги, кряхтя, развернулся и, стараясь сфокусировать взгляд, посмотрел в окно, а, найдя уже вовсю бегающую цель, взвыл: — Боже-е, мне вот интересно, мы сможем хоть один раз, всего один, проснуться нормально? Эй, дурень, твою ж марганец на весь воздух, залезь обратно. Ты хрена ли вообще творишь?! — Юни-и-и! — ликующий Чимин носился по всей поляне, усеянной одуванчиками. С машины опять послышался полуубитый вопль Юнги. — Как же ты мне дорог. А-а-а! Придурок, хоть бы одежду взял. Простынешь же! Носится он там собачкой. Осталось только язык от радости вытащить и хвостом завилять. Залезай обратно, прошу тебя. — Да ты только посмотри! — Чимин искренне засмеялся, точно ребёнок. После мучительного заточения в замке столь необходимый глоток свободы ощущался особенно остро. Прогремел раскатистый гром, а вскоре после него небо стало усеяно сияющими яркими паутинами. — Ва-а-ау, Зевс, ещё! — звонкий заразительный смех смешался со звуками ударов капель о листья. — Можно ещё разочек? — Чимин кричал, что есть мочи, по-детски восторгаясь. — Ворчушка, ты только глянь, это дождь! Настоящий, мокрый. Воды так много, и она летит прямо с неба. — Айщ, и ты решил умыться? За что мне такое счастье привалило? — тот выполз из машины, прихватив с собой тёплую куртку. — Вот, накинь. Как только одежду надели, Юнги схватили за ладони и закружили под аккомпанемент искренних воплей ликования. — Ты ведь тоже чувствуешь? Свобода вместе с ветром. Это так чудесно. Невообразимо. Одна за другой играли молнии, наполнявшие воздух озоном, после которого дышать стало гораздо легче и приятнее. Земля с деревьями наконец смогли напитаться свежей влагой, которой им так долго не хватало. — Ну же, откинь свою хмурую маску и выпусти внутреннего ребёнка порадоваться, Юнги. Небо дарит нам очищение. Вместе с водой утекут былые невзгоды и тревоги, — Чимин посильнее сжал чужие ладони, пока перед глазами почти всё летело. Единственное, что по-прежнему для него оставалось чётким: лицо близкого. Всё возмущающееся, с насупившимся носиком и часто моргающими глазами от потока ветра. — Юни-и, позволь мне увидеть твою искреннюю улыбку. Давай же, ну! Давай жить моментом! — он пытался перекричать раскатистый говорливый гром. — Не упускай шанс! (Young And Beautiful DH Version — Lana Del Rey) Ставшее зловещим, розовое небо заволокло тучами. Как только новая величественная молния ударила в землю, небо окрасилось в насыщенный кроваво-алый цвет, но уже через миг оно будто очистилось и засияло белоснежным светом, из-за чего отблески от грозы казались красно-фиолетовыми. Понимая, что сопротивляться бессмысленно, Юнги подхватил чужое настроение и в конце концов позволил себе отключиться, отодвинуть на второй план возможные последствия их выходки и очередные проценты рисков. — К чёрту, — он запрокинул голову наверх, желая раствориться вместе с выдыхаемым воздухом. — Плевать, мы всё равно вечно влипаем в неприятности. Отдушина, верно? Если бы кто-то за ними наблюдал в этом миг, то непременно бы подумал, что эти двое, неистово кружащиеся в танце, самые счастливые во вселенной. И, вероятно, так оно и было. Две души под проливным дождём слились в нечто неповторимое. Словно при затмении. Солнце уступило своё место Луне, которая в тот миг жадно забрала все согревающие лучи тепла себе, не желая делиться даже единственным солнечным медвежонком, только бы подольше погреться в этих объятиях, только бы растянуть мгновения, в которых утопаешь в ощущении защищённости и безопасности. Наслаждаешься тем, кто своим сиянием даёт возможность блистать самому. — Твои карие мишки в глазах ослепительны, когда ты так улыбаешься, — Юнги остановился и, зачарованно смотря тому в улыбающиеся глаза, стал кружиться уже спокойнее. Не сразу решаясь, но он всё же выпалил: — Счастье тебе к лицу, — после чего, раскрасневшись, смущённо опустил взгляд. — Вот блин, Юнг-и-и, ты ведь знал!.. — Знал, — послышался смешок с лёгкими нотками издёвки. — Ну во-о-от, теперь я не вижу тебя, — Чимин постарался сдержать широкую улыбку, чтобы хоть немного открыть глаза, но нахлынувшие эмоции не позволили ему этого сделать. — Да бли-ин!!! Сейчас я как маленькая, только что родившаяся зверушка, — он чуть ли не пищал от возмущения. — Ты лишил меня возможности понаблюдать за твоей ехидной, наглой гримасой. Юнги такое негодование только сильнее потешило. — Забавляешься, да, зараза дикая? Вот думай, как мне прекратить смеяться и улыбаться? — Чимин выдавливал из себя последние остатки воздуха, хранившиеся в лёгких. — О, так не стоит себя сдерживать. Сам же сказал, удиви-ительно прекрасный день. Ты и без всех деталей его запомнишь. — Ну уж нет!!! Я желаю запомнить каждую секунду. Кто знает, когда мне ещё раз удастся увидеть эту вредную рожицу такой довольной? — Да что ты говоришь, — Юнги лукаво подмигнул и, дёрнув головой, стряхнул с волос капли дождя. — Да-а то. Ты наконец светишься, не боясь показать всего себя. Такой беззаботный, с каплями дождя на лице. Весь мокрый и ой… Ой-ой. Мокрый, — глаза Чимина расширились, а вместе с тем в них зародилась дикая паника. — Мокрый, Юнги, Господи, ты мокрый. Я идиот. Ну какой же тупица, — брови сошлись на переносице. — Прости-прости, я такой… У тебя же была, температура, то есть. Нет, нет, нет, какой же я безответственный, — он так затараторил, что даже собственный язык отказывался сотрудничать, выдавая уже не до конца внятную информацию. — Прошу, прости меня, пожалуйста, я — ужасный друг. Тебе было так плохо, а я, поддавшись порыву… Дебил, недотёпа. — Эй! — Я глупец, правда, давай вернёмся по-быстрому, и я высушу тебе волосы, а ещё мы можем… — Шустрик! — Да? На Юнги посмотрели самым виноватым взглядом из всех, что имелся в арсенале Чимина. — Не волнуйся об этом, — Юнги заправил за ухо прилипшую ко лбу прядку, погладил место вокруг ещё свежей раны и так неотрывно-спокойно всматривался в его глаза, что, казалось, все ужасы, что их окружали, были ничем иным, как разыгравшимся воображением. — Мы ведь договорились отпустить все мелочи, так? Я волен делать то, что считаю правильным. Ты меня на это подтолкнул. И в данный момент, хоть это и опасно, я считаю правильным отдаться возможности почувствовать себя живым. Быть сожранным иллюзией, что вокруг нет пустых, — лицо стало серьёзнее. — С появлением тебя мне захотелось сражаться, чтобы перестать выживать и попытаться начать жить. То, что мы сейчас творим… Всё это сумасшествие очень похоже на жизнь, разве нет? Чимина утянули в импровизированный танец, который сначала был наполнен неловкими, неуверенными движениями, но потом те сменились на дерзость и страсть с полной самоотдачей. Юнги, не стесняясь, притянул шустрика к себе за талию, а затем аккуратно, всё так же придерживая, плавно откинул его назад, позволяя себе разглядеть все элегантные изгибы тела, на которые до этого часа он не обращал внимания. Сбитое дыхание, каждое касание, взгляды ощущались как-то иначе. Всё казалось таким интимным, откровенным. Дозволенным видеть только им. Взгляд Юнги зацепился за приятные черты лица. Он всё больше и больше вглядывался в них и поймал себя на мысли, что небо любит Чимина, что оно целует его блестящими каплями дождя… Шальные мысли нашёптывали ему, что в эту самую секунду он им завидует. Впервые он почувствовал ревность. Это так глупо, абсурдно, но, чёрт побери, ему хочется попробовать сделать то же самое. Каждый миллиметр прекрасного тела, изгиба. Вероятно, он совсем спятил или потихоньку лишается рассудка, раз… Пухлые губы напротив расплылись в очаровательной в улыбке, и теперь он завис ещё сильнее. Мокрый, но невероятно счастливый Чимин стоял напротив. Его грудная клетка часто вздымалась, наполняя лёгкие приятным запахом, который источает земля. Голову вело то ли от долгого кружения в танце, то ли от близкого рядом с собой. Рука Юнги сначала не спеша двигалась вверх по спине, а потом и вниз, даря приятные ощущения внизу живота. Чимин аккуратно попытался отстраниться из-за нарастающего смущения, но крепкая рука легла на спину в районе поясницы и прижала к себе ещё сильнее. Изящную кисть положили на чужое плечо, а вторую нежно вложили в большую, слегка мозолистую руку. Юнги не хочет себе признаваться, но что-то подсказывает: сдался. Ему нравятся покрасневшие щёки, расцветающая улыбка при общении с ним, взгляды… Эти смущённые заинтересованные взгляды на нём. Как будто он — самое ценное сокровище во вселенной. В такие моменты кажется, что его затяжных проблем вовсе не существует и новая волна неудач не накроет при первой возможности с головой. Словно у Юнги наконец получится выплыть из-под толщи воды и сделать первый, самый важный глоток воздуха. Он закидывает голову назад, смотря на капли дождя, которые больше не вернутся к своему возлюбленному небу, но зато тем хотя бы на мгновения удаётся полетать, ощутить свободу… и разбиться, познав счастье. Чимин замер. Он сжал чужие предплечья и быстро протараторил, пока тучи медленно, но верно убегали, унося с собой волшебную эйфорию: — Не двигайся. Юнги оцепенел и, косо бросая взгляды по сторонам, полушёпотом настороженно проговорил: — Пустые? — Нет, — глаза Чимина, улыбаясь, блеснули искрой удовольствия, пока второй терялся в догадках. — Тогда что? — Я записываю на свои глаза новые неповторимые воспоминания, — Чимин с широкой улыбкой деловито подмигнул Юнги и быстро ринулся к машине, пока его не догнали. Он крикнул заигрывающе: — Страшно было, да? — злобные смешки доносились отовсюду. — Заползай быстрее! Так и быть, я высушу тебе волосы, если не будешь драться.

***

— Вот почему нельзя было сделать карту попроще? Это же каракули какие-то. Всё так заморочено. — Вообще-то с ней всё в порядке, просто у нас топографический кретинизм, плюс ты держишь её вверх ногами. — А. А. О-о-о, — Чимин перевернул карту и с дельным видом попытался разобраться в новой картинке. — Теперь я прозрел. Юнги, а знаешь, что я бы… аккуратней!!! — он повалился на пол салона и маленькой птичкой выглядывал из своего укрытия, смотря на группу пустых вдали, которые кого-то увлечённо потрошили у деревьев. — Опасные создания. — Не опаснее людей. Можешь выползать, мы их не заинтересовали, потому что далеко и быстро движемся. Кстати, мы договорились не затрагивать тему, но… откуда ты знал ответ на второй вопрос? — Ты про что? А, криптекс. Это всё Джи… — …Сон-хён, да? — Юнги понимающе кивнул. — Ну конечно, это он. — Хён очень любил один фильм, где упоминалась эта вещь. Он так часто говорил о нём, что я аж сам воспылал идеей однажды его просмотреть, — Чимин поджал губы. — Удивительно, что кто-то решил воссоздать переносное хранилище из этой истории. Юнги взглянул на Чимина, который заметно поутих и тихонько начал рвать заусенцы вокруг ногтя. — Не переживай ты так и перестань издеваться над пальцами. Честно, я не знаю, как поддерживать в такие моменты, но позволь позаимствовать твою тактику. Если бы ты не услышал про переносное хранилище информации раньше, то у нас бы не было сейчас возможности двигаться дальше. Мы бы попросту заглохли и шарахались по всем опасным зонам, уповая на чудо. А раз у нас получилось раздобыть то, что нужно, значит и правда суждено попытаться вместе добраться туда. Мне, — он ткнул пальцем Чимина в грудь, — и тебе, липучка доставучая, пропитавшая мой мозг чиминотерапией. На него посмотрели исподлобья. — Ты ведь теперь всю жизнь мне это припоминать будешь? Юнги опустил уголки губ вниз, создавая обворожительную перевёрнутую улыбку. — Ага. — Ты удивительно внимательный ученик. Особенно для того, кто не был заинтересован моей персоной. — Я изучал тебя и сделал бы это с каждым новым знакомым, так что не думай, что ты особенный, и уж тем более, что от меня можно что-то утаить. Бля, всё, останавливаемся, — на него бросили непонятный взгляд. — Нога? — Она самая. Поверни карту ко мне, я гляну, где можно затаиться.

***

— Мы не скоро приедем? — Нет. Чимин сощурился и, кинув оценивающий взгляд на Юнги, продолжил: — А через полчаса? — Нет. — И даже через час? — Нет. Юнги обречённо закатил глаза. Его с подобными вопросами доставали уже второй день в дороге, и он готов был поклясться, что третий выдержать не сможет. В голове красными буквами с тремя восклицательными знаками пронеслось: «Спокойствие. Этому ослику скоро надоест и он!!!» — Ну а через два? Через два приедем, да? Кажется, Юнги сглупил. Спокойствие? Какое к чёрту спокойствие с ним? Разве что только успокоение… души. Издав странные звуки, больше похожие на звуки кита, он ровным тоном решил уточнить: — Чимин, одноклеточное ты существо, я тебе что до этого говорил? — Что как только мы подъедем к местности, где много пустых, надо будет затаиться и немного переждать, а затем проехать через огромный тёмный тоннель. Как, только непонятно. Безрассудство и отвага. — И? — И?.. — Чимин перебрал в голове возможные ответы. — Глупость. Юнги фыркнул. — Это тоже, но я имел в виду, что до тебя не допёрло, что я хотел услышать. Да, боже ж ты мой, не смотри на меня, как на идиота, это до тебя из нас двоих сейчас доходит туго. Я хотел услышать лишь то, что мы уже подъезжаем. Нет, не перебивай. — А? — губы вытянулись в «о». — Ты предсказуем. Тебя уже предупреждали, но ты в то время предпочёл разглядывать траву. Чимин с наивностью в глазах довольно улыбнулся. — Красивая, кстати. — Чимин. — Да, это я. — Будь посерьёзнее, прошу. Мы уже почти подъезжаем к нужному месту, поэтому успокаивайся. Там, в первую очередь, мы осмотрим территорию. Машина свернула с широкой тропы в сторону, где должна была находиться небольшая деревушка. Проехав не такое большое расстояние, показались первые призраки прошлого. — Как-то это печально, — Чимин разглядывал дома: все разрисованные граффити с надписями по типу «я буду ждать на нашем месте», «судный 2023 год», «мои дорогие питомцы… моя любимая семья умерла. Все. Я остался один». Одна из надписей особенно цепляла взгляд. Она была сильно смазана и написана кровью: «мам, прост… л…». Помимо душераздирающих фраз стены были усеяны фотографиями с припиской «пропал». — Они сражались зря, — Чимин мыслями ушёл куда-то далеко. Да, он пытается жить, пытается игнорировать проблему, но стоит ему только отвернуться от своего Солнца… Порой лучше спрятаться на время в сладкой лжи, чтобы иметь возможность дотянуться до будущего, где сможешь быть счастлив. — Не загоняйся из-за этого. К сожалению или к счастью, мы не знаем, как и из-за чего произошло заражение. Вот ответь, ты сможешь что-то изменить для них? — Нет. — Тогда и растрачивать свою энергию на уныние из-за этого не нужно. Если бы мы могли, то после помощи себе скорее всего попытались бы найти способ спасти остальных. Не мучай своё сердце. — Ты прав. Конечно, всё так. Просто, — он проглотил неприятный ком обиды. — Это нечестно. — А куда без этого? Таков естественный отбор. Хоть и не на многое, но мы способны повлиять. — Юнги. — О-у? Что случилось? — Думаю, нам лучше пройтись немного пешком. Судя по карте, впереди, где растут высокие деревья, должен быть небольшой склон. Давай оставим машину и разведаем местность, как ты говорил, но не потом, а сейчас. Самые важные вещи оставим тут, чтобы не пострадали. — С чего это? План опрометчивый. Снова твоя непонятная чуйка? Чимин пододвинулся к нему ближе. — Ну пожалуйста. Я не знаю, просто чувствую, что так нужно. — Нужно ему. Хорошо, поступим по-твоему, но рюкзак первой необходимости вместе с основным оружием берём с собой. Это не обсуждается. На него с благодарностью посмотрели большие карие глаза. — Спасибо.

***

— Здесь так красиво. Трава почти вся позеленела, а эти деревья. Дубы, верно? Такие громадные. — Ага, — Юнги наблюдал за метающимся взглядом Чимина, который с любопытством разглядывал лес. Его впечатляло всё: маленькие листья на деревьях, необычные изгибы веток, разноцветные камни. Присев напротив цветов, он сначала хмурился, точно решал в голове какую-то задачку, а потом, сорвав один, подлетел к Юнги. — Загадай желание и задуй. Мне Джисон говорил, что такие воздушные цветы — одуванчики — исполняют мечты. Давай проверим, всё равно тут пока никого нет. Может, карта ошиблась, кто знает. Давай, Юнги. Его одарили скептическим взглядом. — Им надо тихо прошептать что-то самое сокровенное, а потом со всей силы подуть на них. Маленькие парашютики разнесут твоё пожелание по воздуху, а потом, найдя укромное место, зацветут. Тогда твоя мечта разрастётся вместе с ними, а затем и с жизнью последующих цветов, когда парашюты вновь полетят. — То есть одуванчики — это чьи-то мечты? — Звучит очень романтично, скажи же-е-е? — голос Чимина блеснул игривой искоркой. Пока друга прожигали взглядом, светящаяся кайма солнца прорезала жидкие облака, бросая на лицо Юнги жёлтый луч. Свет слабым теплом целовал его губы и тёмные глаза, саркастически закатывающиеся на слова маленькой бесилки. — Скажу же-е-е. — Е-е-е. Это победа! Ты повторяешь мои фразочки. — Уверен, они родились ещё до нас с тобой. — Но только я так талантливо их применяю. Задувай, — он протянул цветок. — Нет, стой! — Ну что ещё? Чимин затараторил. — Проговаривай всё очень чётко, со всеми нюансами и деталями, чтобы желание тебя поняло правильно. А то ты наговоришь, одуванчик выполнит, а тебя не устроит результат, будешь потом винить его, хотя всё будет выполнено ровно так, как ты просил. — И обязательно так запариваться? — Ну конечно, ты же хочешь, чтобы всё сбылось так, как задумал. Юнги с сомнением глянул на Чимина, подмечая для себя, что у того явно дар убеждения настолько сильный, что, кажется, ещё немного и он не сможет не идти у того на поводу, не говоря уже про сопротивление абсурдным затеям… Или просто он теряет хватку. Не желая искать ответ сейчас, Юнги наклонился к одуванчику и тихо поделился мыслями. — Это так волнующе сказочно. Чимин заворожённо смотрел на то, как маленькие пушинки, гонимые ветром, дарят им свой первый и последний танец, приземляясь рядом с блестящими от редких солнечных лучей капельками росы. — Они такие прекрасные. — Да… такой прекрасный. — Эй, не только один, они все восхитительные! — Чимин забухтел, как будто оскорбили сейчас именно его, а Юнги на это лишь звонко цокнул и зашагал вперёд. — Я так и сказал. — И вовсе не та-а-ак, — Чимин наигранно надулся, но уже через пару секунд, напоровшись на грозный взгляд Юнги, начал пародировать его, за что чуть не огрёб по голове.

***

— Мы почти на месте. Слушай, Юнги, подожди меня тут, пожалуйста, я отлучусь, мне надо в туалет. — Хорошо, только не уходи далеко. И аккуратнее с кустами, они колючие. — Понял. Юнги рассматривал тоннель, перед которым был завал из деревьев, больше похожий на искусственно созданный. Всё казалось аккуратно уложенным друг на друга, — вглядываясь всё больше, Юнги стало понятно, что вместо вырванных из земли корней на основании деревьев были спилы. — Зашибись, вот теперь я точно уверен, что нас ждут. Чим, давай реще делай свои дела и валим обратно. Со стороны послышался треск веток. — Ну наконец-то. Надо уходить. Дерьмо. Из зарослей вышел друг, к шее которого был плотно приставлен нож. Чимин морщился от неприятных ощущений и судорожно хватал ртом воздух, пока фигура, скрытая тёмно-коричневой накидкой с алыми узорами, стояла в опасной близости от него. Лица из-за широкого капюшона не было видно, лишь выглядывающий оскал, угрожающая улыбка. Нервная дрожь от бешенства врага заставляла его руку слегка дрожать и корябать чувствительную кожу шеи. Юнги, чувствуя на себе острый, испытующий взгляд, медленно поднял руки. В голове был вихрь из вариантов, как отвлечь, напасть, сбежать или убить. — Отпусти. Раздался насмешливый тягучий женский голос: — Уж прости, но твой знакомый задолжал мне, так что я пас. Твоя персона меня не интересует, — незнакомка приблизилась ещё сильнее к уху Чимина. — Только он. Так что, если жизнь дорога, вали отсюда, — голос пропитался раздражением, но помимо него Юнги уловил в нём и… досаду? — Постой, объясни, я нихрена не понимаю. Мы ничего не делали, Чимин — тем более, — он заломил бровь и, вздёрнув голову, вопросительно уставился. — Тебя видим впервые. Так где гарантии, что ты не лжёшь? — Не делали?! Этот ублюдок украл важные для меня вещи. Да, может он теперь и выглядит немного иначе, но мои глаза мне не врут. — Да послушай же!!! — Юнги бросало в холодный пот из-за по-прежнему зажатой ножом артерии на шее близкого. Мысленно он уже тысячу раз психанул и напал, но дело касалось Чимина, поэтому любая погрешность в расчётах, любой промах мог стоить ему слишком многого. Вдохнув поглубже и поджав пальцы ног, он, не особо талантливо скрывая злость, через зубы прошипел: — Говорю же, Чимин ничего у тебя не брал. Мы не знаем, кто ты такая. Перестань! Перестань торкать в него ножом. Даже несмотря на то, что ты скрываешь личность, я по твоим движениям вижу, как ты сомневаешься, потому что чувствуешь, что твои грёбанные выводы это сраная лажа, так что отпусти его, — Юнги перевёл взгляд с девушки на зажмурившегося Чимина, что стоял словно над пропастью, цепляясь за него жалобными виноватыми взглядами, — «Чтоб я ещё хоть раз отпустил эту ходячую проблему, (мою проблему), куда-либо одного». Ярость и уверенность в голосе сбили незнакомку с толку, но она по-прежнему стояла на своём. — Я не отступлюсь. Мне нужны вещи, чтобы вернуться домой и исполнить миссию, — голос стал резче и нахальнее: — Поэтому, раз вы заодно и не хотите по-хорошему, то нам придётся проявить дурной тон. Твоего рюкзака вполне хватит. — Да взгляни на него. Ты наивно полагаешь, что это трясущееся существо смогло бы украсть у вас что-то? Стоп… нам? — Нам. Стой спокойно и без резких движений, — со спины Юнги послышался характерный звук снятия пистолета с предохранителя. Грубый тон, несмотря на мелодичный голос, абсолютно точно раздражал и выводил на слепую агрессию. — Пусть он сам за себя отвечает, не мешайся нам и останешься жив. Юнги немедля развернулся и упёрся в дуло пистолета. Под костями черепа, в серых слизистых извилинах мозга возникала одна догадка за другой. Он всё искал логическую ошибку в понимании ситуации, пока та не нашлась и не отдалась стреляющей болью в висках. Из-за появившейся сухости во рту и давящего чувства в груди Юнги едва смог выпустить неприятную правду на свободу: — Вонхо, — голос предательски дрогнул. Казалось бы, чувства к этому человеку давно умерщвлены, но нет. Они скользкой змеёй уползли куда-то глубоко, затаились внутри хозяина и, согреваясь тёплой колыбелью общения с Чимином, сильно растормошились при неожиданной ледяной пощёчине реальности, при упоминании так старательно подавляемых мыслей о прошлом. — Точно, — девушка широко улыбнулась, забирая себе кинутый козырь. — Вот видишь, а говорили не имеете понятия, о чём мы. — Стойте! — хрипотца в голосе неприятным таящим айсбергом корябала стенки горла, устремляясь всё ниже и ниже. — Послушайте, тот, про которого вы говорите, не перед вами, — истерика брала своё, пододвигая сдержанность в сторонку. — Взгляните же, ну!!! Тёмные волосы, грубоватые черты лица, крупное тело, скупая манера общения, глубокий шоколадный цвет глаз. Нихрена из этого к нему не относится. А знаете почему?! Незнакомка напротив него повернула голову в сторону, где стоял Чимин, а затем сняла капюшон и посмотрела на Юнги. Голубо-серые глаза с маленькими жёлтыми крапинками испытующе изучали его действия. — Потому что вы, блять, схватили не того. Чимин не Вонхо! Палец на спусковом крючке предупреждающе двинулся. — Но ты хорошо знаешь того, кто это был, верно? — шёлковый голос неприятно растягивает слова, зля Юнги ещё сильнее. — В таком случае, уж не серчайте, но вам придётся заплатить за ублюдское поведение друзей, потому что я никому не спущу с рук скотское отношение к моим. У Юнги зазвенело в ушах. Голова стала такой тяжёлой, что казалось, будто бы вся кровь, имеющаяся в теле, по замкнутой системе трубок безжалостно направилась прямиком в мозг. Внутренний голос одержимо повторял: «Она жива. Ханбёль с ним. Она по прежнему рядом с Вонхо». Пустые глаза Юнги не моргали, следили за движением чужих губ, пока слух, игнорируя вибрации голосовых связок, отключил ощущение реальности. — Эй, глухой, что ли? Сказала отд… — Откуда вы? — Не твоё собачье дело. Живо снимай рюкзак. Юнги перевёл взгляд на ноги незнакомки, заставляя ту неосознанно посмотреть вниз и попасться на уловку. Всего мгновение, но заминки хватило, чтобы одним резким движением выбить из рук пистолет на траву и замахнуться. Реакция последовала незамедлительно. Поставив блок предплечьем, кисть девушки, подобно змее проскользила и обхватила руку Юнги настолько отточено ловко, что тот ничего не успел понять, как застыл в ломаной позе, стоя с зажатой вытянутой рукой. По принципу рычага ему воздействовали на локтевые суставы, вынуждая их двигаться в несвойственном направлении. Тянущие обжигающие боли в напряжённых мышцах и натянутых сухожилиях ощущались настолько нестерпимо, что, казалось, от множественных разрывов не так далеко. Чем сильнее Юнги пытался выкрутиться, наивно желая уменьшить муки и освободиться, тем больше он причинял себе вред. Ему безжалостно растягивали и скручивали мягкие ткани до дикой еле терпимой боли. — Дара, я заберу его рюкзак, и мы уйдём. Нам это не нужно. — Не нужно, — она, приглушённо растягивая слова, прошипела: — поэтому отпускай задохлика, бери вещи и уходи подальше, я разберусь. Девушка скептически хмуро взглянула на Чимина и, убрав остриё от покрасневшей шеи, двинулась выполнять указания напарницы. — Разве ты хочешь, чтобы Юнги пострадал? — в блестящих глазах загорелся огонь азарта. Видя, как Чимин паникует и не решается ступить и шага, хотя секунду назад готов был. — Что такое? В лучшем случае резкое движение, — она посильнее надавила на руку Юнги, отчего тот, злясь, вертелся ещё сильнее, уже осознанно идя на повреждения. — Приведёт его к серьёзным нарушениям опорно-двигательного аппарата, в худшем — навсегда потеряет некоторые функции своего организма из-за твоего решения или своей упёртости. Юнги скорчился от неприятных покалываний, будто от острых игл, вводимых под кожу. Послышался сдавленный крик: — Забирайте!!! — а после более спокойно. — И уходите. — Ами, ты слышала. Делай. Как только вещи забрали и отошли на расстояние, хватку ослабили, а затем и вовсе отпустили, быстро устремившись в сторону напарницы. Юнги ринулся с места и, схватив здоровой рукой с травы пистолет, прицелился и закричал: — Стоять!!! — та, что угрожала ему, уже находилась на приличном расстоянии от них, но всё равно замерла, прислушиваясь к чужому агрессивному запыхавшемуся голосу: — Карта. Отдайте по-хорошему. Дара закрыла собой Ами и, что-то ей шепнув, повернулась, бросая вызов. Вздёрнув голову, твёрдо сказала: — Рискнёшь? — усмешка и хитрый взгляд. Будто она знает гораздо больше, чем Юнги. Словно его угрозы ничтожны. Разум отключился. Послышался щелчок от спускового крючка, но выстрела так и не последовало. Отчаянный, полный ненависти взгляд Юнги раздирает послойно плоть недоброжелательниц, пытается добраться до самых сердец и в очередной раз, как и в случае с лабораторными тварями, пробует найти в этом органе вопрос на ответ: почему люди предпочитают быть такими блядски эгоистичными отродьями? — Мы отдали вам всё, что у нас было, — Чимин аккуратно подошёл к Юнги и, забрав у него пистолет, бросил его на пару метров назад. — Видите? Мы не угроза, вы сами это понимаете, как и то, что шансы выжить у нас после вашей облавы сведены к минимуму, но… они всё же есть, — он запнулся, страшась говорить свои догадки вслух. — Раз мы не мертвы и даже в сознании, то предположу, что вы не плохие, значит… — язык предательски запирался от накатывающей тревоги. Девушка по имени Ами, которая держала его в заложниках, насильно развернула возмущённую подругу и, пихнув ту в спину, проговорила грозно, чтобы она шла вперёд. Перед своим же уходом она развернулась и с затаившимся сожалением на дне глаз проговорила: — Ты ошибаешься, если полагаешь, что мы не плохие. Да — заложники обстоятельств, как и вы, но это не отменяет огромной тени ответственности, следуемой по пятам за каждым нашим решением. Я бы предложила вам пойти с нами, но после нашей сумбурной встречи… Паника сожрала возможность познакомится правильно и стать союзниками.

***

— Давай ещё раз по порядку, — Юнги плюхнулся на сидение машины. — Вытяни руку, — просьбе беспрекословно подчинились. — После того, как ты сходил по нужде, вместо нужного направления твоя тушка попёрлась на шум, а не ко мне, дабы хотя бы предупредить о том, что мы не одни, — Чимин виновато кивнул и, подобно усердному котёнку, который старается «полечить» хозяина сжиманием лапок, хаотично пощипывал покрасневшую кожу, надеясь обмануть организм. — А вдруг мы упустили бы их из виду? К тому же я хотел поговорить с ними. Юнги, как в замедленной съёмке, до хруста в шее повернул голову и, выловив зашуганный взгляд, спросил, сощурившись: — Поговорил? — Не особо. Юнги расправил плечи, отводя их назад, и глубоко вдохнул, наполняя лёгкие большим количеством воздуха. Он надеялся, что вот-вот обрушившаяся словесная лавина подействует на недалёкого бедолагу рядом отрезвляюще и отобьёт любовь к необдуманным решениям, хотя и сам толком в это не верил. — Слушай, шустрый тормоз, да, мой проёб, что отпустил тебя ссать без меня, и мой проёб в квадрате, раз решил, что ты не будешь торопиться ко мне любимому, а пойдёшь налево. На Юнги исподлобья посмотрели и, язвя, гнусаво проговорили: — Звучит, будто ревнуешь, — Чимин зажевал губы, сдерживая позыв устало то ли расплакаться, то ли рассмеяться. На него смотрели выпученные шокированные глаза с лопнувшими сосудами. — Я рад, что тебе не вырвали руку. — У тебя необычный способ подкатить, знал? — Юнги невесомо провёл кончиками пальцев по тонкой красной линии на шее Чимина, не зная, как от этого участилось чужое сердцебиение. — Больно? — в голосе дрогнула нотка встревоженности. — Терпимо. Не хуже, чем у тебя. Раз нотации отменяются, то что будем делать? Может, всё-таки постараемся догнать их и договориться? — Ага, чтобы прибили побыстрее. Арбалет и пиротехника ведь у них. — Точно, — Чимин поутих. — Блин, уверен, что нет смысла выследить их, пока светло? До момента, пока солнце не спрячется, у нас есть шансы отыскать их. — Наивно полагаешь, что эти, наверняка, лабораторные крысы построят доверительные отношения с теми, на кого напали? — Кто их напугал? Они блефовали… Думаю, — он опустил взгляд, чтобы не сбиться с мыслей, пока Юнги настойчиво сверлил его взглядом. — Послушай, разве ты не понимаешь? Лабораторные крысы, как ты выразился, не скрываются, не отпускают, не крадут продукты, а нападают без шанса уцелеть. — Чимин!!! — его слабо встряхнули, придерживая за плечи. — Смотри в глаза, — мельтешащий взгляд всё прыгал, перебегал из стороны в сторону, пока Юнги не повторил: — Смотри в глаза, — и утянул пальцами подбородок слегка ближе к своему лицу. — Пойми ты наконец, что есть люди, которые готовы тебе перерезать глотку. Его перебили и ответили на повышенных тонах: — Ты не видел, как те девушки начали спорить из-за того, стоит ли идти дальше или нет. Несмотря на слабость, первая настаивала на том, что нужно дойти до более безопасного места, а вторая уверяла, что осилит бессонную ночь и посторожит её сон от пустых. Юнги понимает, к чему клонит Чимин, но голова сама качается в знак несогласия. Хватит, всё. Один раз он уже добровольно наступил в зыбучие пески веры, поглотившие его с головой и наполнявшие каждую клеточку изнутри мельчайшими частицами страхов и сомнений. Незнакомки на вид были довольно ухоженными, абсолютно не вписывающимися в это место, но это не давало гарантию того, что они сто процентов являлись бывшими работницами центра, и Юнги это понимает, но не признаёт. — Они такие же, как мы… Прошу!.. — всего одна фраза из прошлого, и Юнги снова затягивает в болото ненависти к себе, своей беспомощности. В глазах Чимина читается «всё возможно», но правда в том, что тот игнорирует обязательное наличие плохого в этом уравнении, прямо как и он когда-то. — Они испугались. Юнги рявкнул: — А ты нет?! — он беспомощно сощурился со всей силы и, досчитав до девяти, заглушив агрессию в тоне, проговорил: — Господи, так спокойно. Чимин, Чимин, Чимин, Чимин, слепая вера тебя расплющит. Я не для того пожертвовал дохуя чем, чтобы потерять… — голос погрубел. Юнги проглотил вязкий ком из откровенности. — Не для того, поэтому в первую очередь всегда переживай за себя. За себя и никак иначе. За. Себя. Повисла тишина. Лицо Чимина, всё ещё удерживаемое чужими ладонями, даже не дрогнуло, когда поток горячего выдыхаемого воздуха рядом обрушился на него. Он вглядывался в чужое лицо, в каждую морщинку, заломы меж бровей, лопнувшие капилляры вокруг глаз, которые были рассыпаны розово-красными крапинками, точно земляничные веснушки. Их он видел не впервые, но ещё тогда понял причину их возникновения помимо тонкой кожи: стресс и чудовищная усталость. Чимина восхищала его смелость, но ему хотелось бы сделать для друга гораздо больше, чем они имеют сейчас. — Но ты же тогда переживал за меня. Судьба она… А вдруг это знак? Плечи Юнги опустились, взгляд стал ясным. Кажется, только что Чимин задел то, что трогать было не нужно. — Союзники, да? — он кинул взгляд в окно. — Не попробуем — не узнаем, — усмешка. — Буду радикально вытряхивать из тебя всю наивность. Пристёгивайся, — брови Чимина полезли на лоб, а на теле волосы встали дыбом от неприятного оскала Юнги. — Не паникуй, я просто докажу тебе свою правоту. — А если?.. Послышался звук мотора. — А если они всё-таки не согласятся или начнут вести себя скользко, то убьём. Ну же, что поник? Тебе же было интересно, согласятся они или по-прежнему продолжат сопротивляться. — А?.. — Я докажу, что ты не прав, а заодно избавлю нас от проблем, если им приспичит вернуться и грохнуть нас раньше. Нет, я не читаю мысли. И да, ты проигнорил подобный исход, потому что веришь в лучшее, а я верю в то, что люди этим лучшим не являются.

***

Конечно, Чимину хотелось, чтобы они выследили грабительниц, но глядя на настрой Юнги, ему становилось всё больше не по себе. Как и предполагал друг, те двое не ушли далеко. Они задержались на одном из склонов, с которого хорошо виден туннель. Девушка с каштановыми волосами по имени Ами, удерживающая его часами ранее, сейчас, сидя на траве, обрабатывала маленький синяк на руке подруги и шептала что-то утешающее. Им хватило одного хруста парочки веток, чтобы, всполошившись, быстро подняться и начать искать глазами источник звука. — Дар? — Ш-ш-ш, — первая стрела пролетела около шести метров и глубоко вонзилась в кору дерева, за которым не очень умело скрывались Чимин и Юнги. — Выходите!!! Одного раза вам, видимо, было мало, чтобы понять, что у нас нет желания связываться с вами, — Дара получше прицелилась, пока Чимин и Юнги ловко перебирали и прятались за разными извилистыми ветками и деревьями. — Следующая стрела пробьёт кому-то череп, если вы так и продолжите прятаться, — она опустила арбалет и наклонила голову влево, приглядываясь. — Херово, кстати. Зачем пришли? Первым подал голос Юнги. Он вышел из укрытия и пошёл неспешно в её сторону. — Вам нужно продовольствие и дополнительные руки. Мы можем их предоставить. Объединимся, пересечём туннель, а потом пойдём каждый своим путём. Дара заправила красную прядь за ухо и надменно, подняв подбородок вверх, будто бы просканировала его своим драконьим взглядом. Пропитанный желчью голос давил на виски и разъедал шаткую систему терпения Юнги. — Как удобно. С чего бы мне верить, что вы не бросите нас по дороге или не оставите умирать в роли приманки? Юнги плотно сжал челюсти. В голове засела мысль: нельзя поддаваться наглой провокации, но вот он видит чужую коварную ухмылку, вседозволенность в глазах, более крепкий захват арбалета и тогда его нервы сдают: — Вообще-то, это хорошая идея, почему мы её не рассмотрели?! — Юнги! — запыхавшийся Чимин, несмотря на предупреждение сидеть и не высовываться, подбежал к ним. — Нам есть за что переживать, как и вам. Напомню, — он выпрямился и, найдя вторую пару глаз где-то сзади, обратился к Ами: — Ваше поведение не было радушным. Положение у двух сторон шаткое, и вы сами это понимаете, но мы можем увеличить шансы на выживание объединившись, план ведь неплохой. — Неплохой, — Дара вздёрнула голову и посмотрела с вызовом. — Но ваша идея распадётся, так как слаженности у нас не будет. Никто из нас не доверяет друг другу, никто не готов сожрать страх и гордость и идти на компромиссы. Любой разлад — и мы покойники. Чимин нахмурился. Проблем у них действительно много, а вот где искать к ним решения? — Как насчёт узнать друг друга получше? Тут же все взгляды со скептицизмом были прикованы к нему. — Чим, ты хоть понимаешь, что предлагаешь? Она буквально чуть не пырнула тебя ножом. Какое нафиг узнать друг друга? Зря я поддался уговорам, — он схватил его за руку и под пристальные взгляды стал тянуть его в сторону деревьев, давно поняв, что враги блефуют по поводу их убийств. В разговор встряла Ами. — Погодите! Стойте же!!! Чимин, верно? — тот застопорился, сопротивляясь напору друга. — Да стой же ты, Юнги. Минуту дай, — он одёрнул руку. — Прости за нашу грубость. Моя подруга — та ещё заноза, но её аргументы весомые. Разве нам удастся игнорировать неприязнь? — Всё зависит от того, насколько мы сильно хотим добиться цели. Разве вы не хотите её осуществить? — Хотим. — Ну вот. Тогда и стараться надо соответственно, а не как попало. Дара на такое заявление только открыла рот, чтобы возразить, как и Юнги, но их опередил Чимин. — Нет, хватит! Мы хотим избежать проблем и для этого идём на уступки. Дара фыркнула. — Ами, ты нас угробишь. — Мы на минутку, — Юнги потянул Чимина за собой. — Скажи, что ты несерьёзно. — Я серьёзно, Юнги, прошу, послушай. У нас правда не так много вариантов, и ты сам это прекрасно знаешь. Сможешь довериться мне и попробовать? — он посмотрел в огромные глаза, в которых читалось недовольство и раздражение. — Нет. — Да, — произнесено тихо. — Чимин, нет. — Юнги, да. — Чимин, последний раз тебе говорю не… — Прошу, — произнесено с нажимом. — Да, — «сука» — первое, что пронеслось в голове. «Бесхребетная скотина» — второе. — План уёбский, если что, держу в курсе. — Но рабочий. — Отвратительный. — Юнги. — М? — после щенячьего взгляда, пробившего его защиту, он не желал смотреть на Чимина по меньшей мере минуту, хотел прийти в себя, успокоиться, но внутренний голос нашёптывал, что он проебался и тут. Как скоро теперь ему аукнется эта слабость? — Что? — Ты очень крутой. — А ты грёбаный подлиза, — к нему подошли и заключили в крепкие объятия. — Спасибо. — Дурной, — ещё злобней. — Ты дурной, — недолгие раздумья, и Юнги уже доверчиво прижимается в ответ. — Но я по какой-то неведомой причине тебе доверяю. Чимин тепло улыбается и, дыша тому в грудь, довольно мурлычет: — Это потому, что я очаровашка. — Всё может быть, — вздох. — Что ж, очаровашка, давай посмотрим, что из этого выйдет.