И восставая вновь, мы бабочкой взлетим

Собственный животный

крик раздирал глотку:

Настанет ли однажды день, когда мне не придётся доказывать свою важность?!Когда из сотен миллиардов людей ты всё равно выберешь... меня.

«Меня».

«Ме... ня».

Меня.

— Прости , душа моя. — Как мило-о-о. А ведь Юнги прав том, что люди жалкие. Как только появляется возможность, они предадут кого угодно, лишь бы спасти свою грязную обёртку. Совсем не заботясь о том, какими отвратительно запятнанными у них станут внутренности… Ой-к, ну или душа, — идя, перекатываясь с пятки на носок, убийца дошёл до Юнги и вложил ему ключ в дрожащую руку. От него в ту же секунду отлетали на метр, чуть не врезавшись в шкаф, на что Ли Чонсок безумно захохотал. — А не хочешь ли посмотреть на моё шоу в качестве подарка за то, что останешься в живых? Обещаю, это будет недолго, — он прищурился и, подойдя к Чимину, с грубой силой притянул его руку, оторвал остаток ткани от рукава и без подготовки ввёл иглу до упора, а затем и жидкости в шприце. — Юн… айк! — из плеча небрежно доставали иглу и по-садистски упивались страданиями Юнги: губы дрожат, глаза зажмурены, кулак с ключом прижат к груди, в то время как чужое тело предаётся слабым конвульсиям и всё это сопровождается тихим поскуливанием с частыми прерывистыми вздохами. Ли Чонсок хмыкнул и откинул Чимина обратно на сидение. Он проговорил надменно: — Жалкое зрелище. Мы с проигравшим благодарны за такой поучительный урок. Уверен, сломленное сердце ещё не раз напомнит своему носителю, что доверенных лиц стоит выбирать тщательнее. Верно ведь, Чимин? — вместо «да» и наслаждения в глазах Ли Чонсок увидел обиду, тревогу и желание защитить. — Глупец. Прочь! Юнги, пошёл вон отсюда!!! Юнги последний раз посмотрел на Чимина, в глазах которого виднелось лишь отражение собственного предательства. Не так давно его сердце разбилось на мелкие кусочки из-за того, что друг бросил его умирать, а теперь… В груди был такой ураган из смешанных чувств. Несмотря на запёкшиеся пятна крови по всему телу, было видно, как резко побледнела кожа Чимина. Он потупил взгляд на Юнги, а после закрыл глаза. Лицо исказила судорога болезненной улыбки и раздался хриплый шёпот: — Я не жалею об общении с тобой, Юнги, мне… — тяжёлый вздох. — Мне лишь жаль, что его выдалось так чертовски мало… — душе было нестерпимо больно. Помолчав пару бесконечных секунд, он продолжил: — Прошу, не кори себя за выбор и не смей забывать меня, — старательно подавляемые жалобные всхлипы всё-таки вырвались наружу. Чимину хотелось рыдать, но что-то внутри не позволяло окончательно утонуть в слабости. Блестящий взгляд стал въедливо, насквозь прожигать Юнги желанием: увидеть в последний раз бесстыжие карие глаза, волнующие безоружное сердце… но чужая трусость оказалась сильнее. В голосе появились непривычные обида и раздражение: — Не. Смей. Слышишь?! Я эгоистично хочу, чтобы именно мой образ жил с тобой до конца. Silhouette × смех Киры (xvzetx| version) — Pastel Ghost Юнги отвернулся, открыл дверь, скрытую за синей шторой, и, не оглядываясь, шагнул, смахивая пробившиеся горькие слёзы. «Обещаю, шустрик. Только пойми, почему…». Дверь за ним захлопнулась. — Это было та-а-ак драматично. Вы такие… Зрелище, поистине будоражащее кровь, — Ли Чонсок захлопал в ладоши, словно ребёнок. — Готов поставить все кости, которые у меня завалялись в здании, на то, что ты не ровно к нему дышишь, точнее… дышал. Не волнуйся, скоро твоё тело избавится от этой проблемы. — И… и что теперь? — Чимин нервно дёргался от каждого движения и потирал ранку после укола. Своя кровь неприятно смешивалась с засохшей чужой и щипала содранную рядом кожу. — Ты знал, что обладателей спинного мозга, заходящих погостить, стало гораздо меньше из-за эпидемии? Несмотря на риски, скитальцы всё равно приходили к нам за этим, — Чимину вручили криптекс и сильно похлопали по плечу, в которое сделали инъекцию. — Он твой, вот только… его тайну ты узнаешь исключительно после правильного ответа на ключ-загадку: Кто ходит утром на четырёх ногах, днём — на двух, а вечером — на трёх? — Это… это… я не знаю. — Какая жалось, — упиваясь чужим горем, Ли Чонсок показушно построил печальную гримасу. — Тогда оставь себе на память о провале, — он выпрямился и, подойдя к небольшому окну с решёткой, стал что-то высматривать. — Ох, думаю, твой дружок уже скоро должен выйти в сад к нашим натренированным бойцовскими собакам. Тело Чимина поддалось леденящему ужасу и застыло. Он перевёл растерянный взгляд с сумасшедшего на окно и спросил заплетающимся языком: — Ч… что зна… чит… ч-то это значит? — Ох, дорогуша, неужели ты и правда поверил в то, что из вас двоих я позволю умереть именно тебе?! Мне по нраву эти оленьи глазки, — скользкий оценивающий взгляд прошёлся по Чимину с ног до головы. — Весь такой невинный, наивный, «правильный». Из тебя выйдет отличный убийца. А вот твой «друг»… Знаешь, мы с Ок Тэк Ёном специально морим голодом питомцев, а затем выпускаем в сад к поломанным игрушкам. Собаки послушно раздирают цели заживо, доказывая нам свою верность. — Но ты обещал! Сказал, что один из нас останется жить. — Останется, ты ведь тут. К тому же, когда это я уточнял, что помилую не того, кто останется подле меня? Свобода ведь понятие, — Чонсок неестественно медленно развернул голову, одним глазом вглядываясь в потерявшийся в страхе, отчаянии и злости взгляд Чимина, и, пустив вспышку огня по губам, криво усмехнулся: — Растяжимое. — Подлец… Отойдя от окна, Ли Чонсок рукой указал Чимину присоединиться. Чимин медленно, недоверчиво приблизился к нему и маниакально начал искать глазами знакомую фигуру среди различных деревьев и тропинок. Раздался взволнованный шёпот: — Прошу, Юнги, выберись. Не дай им себя одурачить. Придумай что-нибудь необычное, как ты это всегда делал. Кто-нибудь… пожалуйста, помогите ему. Ли Чонсок покосился на него и презрительно фыркнул. — Ты такой простак. Он воспользовался тобой, бросил, как бесполезный хлам, даже не попытавшись бороться за жизнь друга!!! Да я видел, как ты, стиснув зубы, пытался не взвыть от горечи того, что являешься никому не нужным, удобным предметом пользования, — голос стал ещё более раздражённым. — Несмотря на предательство, ты всё равно желаешь тому отбросу выжить. Что ж… тем сладостнее мне будет наблюдать за тем, как ты станешь собирать его останки по саду. Пойдём, — Ли Чонсок направился в сторону двери, из которой вышел Юнги. — Что?! — до глубоко потрясённого Чимина наконец дошёл смысл всего сказанного. — Нет! Нет… нет, умоляю, сделайте так, чтобы Юнги смог уйти невредимым. Прошу, я буду выполнять каждое ваше указание, только дайте ему уйти из этого чёртова места, — горькие, горячие слёзы щипали глаза. Его грубо прервали. — Какой мне резон так делать? Сопротивляться ты и так не сможешь. А наблюдать за твоими страданиями и унижениями даже слаще, чем проводить пытки, — он встал напротив Чимина и неприятно провёл мозолистыми пальцами по щеке, из-за чего тот отшатнулся и опустил взгляд в пол. — Видеть в чужих глазах то, как рушится мир, как там поселяется душераздирающая боль. Чувствуя на себе раздирающий взгляд чёрных глаз, Чимин не знал, куда себя деть, чтобы перестать ощущать хотя бы долю удушающего давления. — Ну же, взгляни на меня, — реакции не последовало. — Айщ, так бы и вырвал эти очи, да жаль, тогда искра в них пропадёт. А такое сокровище надо использовать, верно? Паника всё сильнее и сильнее давила на лёгкие. Чимин сделал пару шагов назад и, обхватив себя руками, словно в объятиях, начал хватать ртом воздух, пытаясь успокоиться. «У тебя всё получится. Просто создай иллюзию. Тебе вовсе не страшно, просто тут прохладно, — твердил внутренний голос. — Нужно просто притвориться. Это совсем… совсем не сложно же, да? Как он тебе говорил, помнишь?» — в душе вдруг закралось предчувствие чего-то упущенного, мозг в тревоге начал воспроизводить все воспоминания, связанные с Юнги, дабы унять сильное беспокойство. — Зачем ты тогда?.. — произнесено вполголоса. — Что ты там бормочешь? — Ну коне-е-ечно. И как я мог?.. — Эй, тебе не стоит проверять моё терпение, иначе я!.. Со стороны шкафа с карпами послышался голос Юнги. — Какого?! Этот мерзкий щенок начинает меня вымораживать! Если ты хотел сдохнуть, Юнги, мог просто меня попросить, необязательно было покидать нас с Чимином. Или ты не желал видеть, что в итоге я с ним сотворю? — они оба устремились к другому выходу. — Юнги? Юнги, уходи, это всё ловушка! Собаки! Там везде бойцовские собаки, они разорвут тебя, убегай! Найди другой выход! — Чимин надеялся, что его крики успели долететь до слуха друга. Не зная наверняка, были в словах Юнги подсказки или он просто являлся наивным дураком, видящим то, чего ему так хотелось бы, но руки крепко обхватили Ли Чонсока, замедляя его ход. — Пу-сти же ты! — Чимина с такой силой отшвырнули от себя, что тот, не удержав равновесие, упал, ударяясь краем лба об острые когти чучела ворона. — С тобой я разберусь позже. Мерзавцы!!! Подумать только! Ли Чонсок с громким топотом и бранью вышел из комнаты. Юнги там. Совсем рядом, за стеной, стоит лишь дойти и… Чимин затряс головой. В ушах всё ещё стоял неприятный звон, а перед глазами мелькали мушки. Где-то у самой дальней стенки черепной коробки был слышен грозный, не до конца разборчивый крик: — Если думал, что я полезу за тобой в железную комнату!.. то ты совершенно ошибся. Чимин пополз по памяти через «врата» шкафа к источнику звуков. Ли Чонсок с издёвкой растягивал знакомое имя. — Юн-ги, Юн-ги, Юн-ги… Зрение Чимина наконец приходило в норму, в отличие от сил. Он остался лежать в нескольких метрах от люка и маньяка, но этого было достаточно, чтобы понять: кажется, им с Юнги всё-таки не удалось… Из той злосчастной комнаты, из которой они еле выбрались, доносились крики: — Чимин, мне жаль, ты думаешь, я совершил ошибку, но это не так!!! Он больше не причинит тебе вреда, потому что я исправлю то, что изначально не смог, так что, готовься, шустрик. — Спасибо за такое откровенное прощание, но, признаться честно, это последнее, что я готов слышать от такого, как ты, поэтому счастливого вознесения. В глазах Чимина отразилась яркая вспышка жёлто-красного пламени, языки которого с жадностью зашипели, когда Ли Чонсок что-то кинул в них. Чимин не сразу понял, что собственный голос разодрал горло отчаянным воплем, пытаясь в мучительной агонии докричаться до Юнги. В этом крике было столько горя и недосказанности, что, казалось, он мог заполонить весь проклятый замок. — Не надрывайся так. Этим ты его не воскресишь. — Ты… сволочь! — ногти с силой впились в ладони. Смерть Юнги стала спусковым механизмом для выброса всех подавленных эмоций. Голос пропитался ненавистью, а взгляд безумием. — Мне больше нечего терять! Я буду кричать, потому что ещё жив, буду сопротивляться, потому что это всё, что нам с ним оставалось. Теперь тебе нечем мною манипулировать, — неприятная правда душила, но Чимин намеревался сражаться до конца. — Я готов… буду… Ли Чонсок раздражённо ринулся в сторону раненого. — О-о, уверен, что мне нечем тебя прижать? — на лице появился оскал, от которого по телу Чимина острыми иглами прошла волна паники. Когда убийца был совсем рядом, Чимину показалось всего на миг, что сзади мелькнула тень. — Ну?.. Признаешь глупость своей истерики, Чимин, или?.. — не успевшего ничего понять Ли ударили углом локтя в самое основание шеи, и тот повалился на пол. Над ним возвышался живой, тяжело дышащий Юнги с сумасшедшей улыбкой и бешеным разъярённым взглядом. — Решил, что я могу так просто взять и сдохнуть?! Дохуя подумал, не кажется? — взгляд потеплел, когда он метнулся от обездвиженного тела к Чимину. Отчего-то в теле Юнги, несмотря на боль, появилась такая лёгкость. На него смотрела пара красных шокированных глаз. К Чимину подбежали и, придерживая за талию, помогли встать. Чужое горячее дыхание рядом с шеей щекотало кожу. — Юнги-и, но… как?.. — Ч-ч, позже, шустрик, жди с той стороны шкафа, — карие глаза в последний раз успокаивающе тепло взглянули на Чимина. Юнги подбежал к убийце и стал тащить его в сторону огня. — Мне жаль, что я уподобился тебе, но страдания людей не закончатся, покуда хотя бы один из вас будет жить. Без поддержки грохнуть другого станет проще, так что-о… Подняв тело, Юнги понял, что маньяк пришёл в себя. Он сделал последний шаг к пламени и постарался быстрее скинуть того в люк, но в последние секунды Ли Чонсок успел ухватиться за его ногу и потянуть за собой. — Чёртов слабак! — раздался мучительный крик. Ноги маньяка были охвачены огнём. Появился резкий химический запах и чёрный дым. — Вот те-бе мо… й пода… рок, — перестав держаться второй рукой, он достал из нагрудного корма на нож и, задев им бедро Юнги, рухнул в огонь. — Сука! — сощурившись, Юнги отполз от огня подальше. Порез выглядел не глубоким, но всё равно кровоточил, поэтому, пережав лоскутом одежды ногу и проклянув всё вокруг, он поднялся и, подвигав для начала пальцами ног, пошёл в сторону шкафа. Когда перешёл порог, его чуть не ударили палкой, пока не поняли, кто он. — Юн-ги! — весь перепуганный Чимин отбросил оружие и, захлопнув дверь, стал судорожно разглядывать его. — Ты… Там собаки. А ещё, ещё, — его притянули к себе и некрепко обняли. — Ш-ш-ш, — Юнги прикрыл глаза и, переведя дыхание, уткнулся в надплечье друга. — Я рядом, рядом… ты жив… Вместе, помнишь? — Вместе. Потрясённый всеми событиями и до сих пор слабо верящий в реальность произошедшего, Чимин немного отстранился и, смотря прямо в глаза напротив, провёл рукой по коротким взмокшим волосам. — Времени не так много, — его взяли за руку и потянули к выходу. — Надо поторопиться. — Собаки, Юнги, там собаки! — Знаю, тише-тише. Я заметил их через окно, ещё когда впервые проходили по коридору, и тот урод сказал: нам его не обойти. Мы пойдём другим путём. Они спускались по каменной винтовой лестнице. — Будь осторожнее: из освещения тут только щели сверху. Держись за руку крепче, — ладонь Юнги посильнее сжали. — Мы выберемся отсюда другим путём. Пройдём вдоль стены дома, прямо перед кустовыми деревьями. Заросли частично скроют нас. Яркий свет в конце лестницы ударил в глаза, проникая внутрь головы и пульсируя уже привычной болью. — В какую сторону, Юнги? — Чимина потянули за собой. — Чёрт, не вижу их. Твою медь, пойдём шустрее. Дойдя до нужного поворота, они устремились к высокому забору. — Иди ко мне, я подсажу. — Но твоя нога... — Давай без этого, времени нет. Вставай на замок из рук. Чимин несмело наступил на чужие руки и, зацепившись за край забора, стал подниматься. — Оп. Вот так, молодец. Чимин закинул ногу на прожилину металлического забора и повис на ней. Не переползая на безопасную сторону, он ухватился за край забора и потянулся к Юнги вниз с вытянутой рукой. — Всё! Давай руку, помогу. — Нет, Чимин, заползай сейчас же на ту сторону! Если думаешь, что висеть в позе рака очень надёжно, то вынужден огорчить. Я сам справлюсь. Отойду и… — Юнги, грёбаной идиотины ты кусок!!! — не беспокоясь о том, что их могут заметить, Чимин сорвался и стал гневно орать: — Мы прошли через все те безобразные комнаты, — он набрал в лёгкие побольше воздуха. — Нет, не затыкай меня, а послушай!!! Я думал, ты бросил меня, что оказалось нихрена не так! Я чуть… потом… Эхо от твоих криков в огненной комнате. Ты, блять, напугал меня до припадков!!! Ты вытащил нас из этой жопы, чтобы потом обратно в неё залезть и сдохнуть?! Нихуяшечки! Если пожелаешь, я убью тебя более приятным способом, с любовью, но, блять, на той, на стороне, где у нас шансов больше, так что прекрати этот дебилизм, давай сраную руку и не выёживайся! Сам говорил, что я сильнее всего этого. Или ты врал?! Вдали послышался приближающийся лай собак. Юнги, переборов сомнения, ухватился за руку Чимина и с большими усилиями, кряхтением и сильно шатающимся забором под ними ему удалось потянулся и в спешке спуститься. Послышался глухой звук удара, кашель и болезненные стоны. — Ах-х, Боже, теперь я понимаю, почему ты так ворчал, когда я на тебя падал, — Чимин едва смог сдвинуть с себя тушку Юнги. — Хотя-я, — смотря на голубое небо, белоснежные убегающие облака, трогая землю с травой под собой, Чимин, игнорируя покалывание по всему телу, с усмешкой сказал: — Я всё ещё считаю, что такая подушка безопасности лучшая в мире. — Чимин. — М-м-м… — Нам стоит побыстрее вставать. — Да, надо… быстрее.

***

Чимин проснулся от сильной тряски автомобиля. Он дезориентировано похлопал глазами, пока взгляд не приковался к окну: каменные развалины, пропитанные воспоминаниями старого мира, и заросшая дорога. Вокруг всё тот же город, внушающий простор, но веющий не свободой, а одиночеством. Оглядевшись, он понял, что сидит на переднем сидении, пристёгнутый и заботливо укрытый покрывалом. Юнги рядом привычно бухтит, отчего гулко бьющемуся сердцу становится немного спокойнее. — Это дорога, айщ, что б её за ногу… и за вторую, — от очередной трещины в асфальте машину сильно затрясло. — Нет, да и за хвост тоже! Сколько можно меня трамбовать, продажная ты?! Чимин, издав приглушённый смешок и вздох, хрипло проговорил: — Порой мне кажется, что ты вреднее сахара. — Ка… О! О, вернулся ко мне? — Да, ворчушка, я… — яркие вспышки прошедших событий как обухом ударили по голове. Юнги нахмурился. — Тот дом? — повисла тишина с горьким привкусом сожаления и отвращения, которую Чимин прервал первым. — Да. — Да… — А тот человек? Глубокий низкий голос Юнги прозвучал совсем близко: — Мёртв, — взволнованный взгляд нашёл блестящие от постепенно убегающего солнца карие глаза Чимина и понял без слов: всё, что происходило в здании, останется там же, за исключением некоторых моментов, которые им предстоит обсудить позже, а пока… прокручивая в голове кошмарные кадры случившегося, проживая боль по-разному, они разделят её пополам, не позволяя своим душевным терзаниям сожрать их изнутри. — Не уверен, что указанные на карте постройки сохранились, но мы почти добрались до той безопасной зоны, — Юнги тут же поправился: — Теоретически безопасной. Я обработаю твой лоб, остальные раны, плюсом ты избавишься от вонючих ошмётков, которые сейчас на тебе. Чимин дотронулся кончиками пальцев до макушки и ойкнул от того, что рана защипала. Боль корнями тянулась от головы до пят, припечатывая к креслу ещё сильнее. Он окинул себя взглядом: весь в ободранной одежде, заляпанной в крови и грязи. Зрелище, по меньшей мере, гнетущее. — Д-да, стоит. А как… как ты? — Чимин скривился, смотря на то, как из раны на левой ноге Юнги очень медленно вытекала кровь. — Очень больно, наверное. Может, лучше остановиться, пока солнце совсем не ушло, и обработать ногу? — Нет. Пока мы ехали, было не так много пустых, даже не планирую выяснять причину этого, так что потерплю, — повисло неловкое молчание. — Когда ты ушёл, я подумал… — Чимин прикусил губы и проводил взглядом убегающее вдали дерево. — Думал, ты меня бросил. Я так зациклился на идее своей ничтожности, слабости и бесполезности, что не сразу, а только потом понял твой намёк… — он цокнул и, недовольный собой, зашипел: — Дурак, вот и как так можно? Всё читалось между строк, а я… Я, Я. Грозный голос перебил его: — А ты не экстрасенс, не психотерапевт, чтобы понимать то, что не говорят прямо, так что перестань обзывать моего друга и запомни: язык нам дан для общения, если человек предпочёл додумать за другого, то идиот из них двоих именно он. То же касается и того, что он мог увидеть, но хреново интерпретировать. В нашем же случае я замудрил настолько, что откинул твои мысли в несколько разных мест… в воспоминания первой встречи, а это совсем, совсем не то, что надо было, — он недовольно нахмурился и, сделав губы прямой линией, добавил: — А надо было всего-то заставить тебя думать о той коморке, где я уверял о том, что мы выберемся вместе, — Юнги тяжело выдохнул. — Не сомневайся во мне и в себе больше, договорились? — Никогда, — Чимин состроил благодарные щенячьи глазки и, сдавленно улыбнувшись, смущённо сказал: — Ты всё ещё называешь меня другом. И отчитываешь меня за оскорбления меня же. Юнги был на грани, чтобы истерично расхохотаться. Он успел отчитать их двоих, проматерить всё в душе и проклясть, а это создание рядом с ним из всей лекции ухватилось за слово «друг». — Нет, Чим, ты всё-таки дурной. Я вернулся за тобой, спас и да, отчитал за грубое отношение к единственному близкому, — усмешка заставила сердце Чимина сделать кульбит, пробежаться до каждого органа и проверить их активность после утверждённого статуса отношений. Только после этого, успокоившись, оно довольное вернулось в средостение. — Конечно, тормоз, ты мой друг, а раз так, то находишься под моей защитой, тем более от самого себя. Чимин улыбнулся глазами. Грудь, выдавая его, стала совсем часто вздыматься, отчего Юнги в порыве выходящих наружу искренних эмоций злорадно захихикал, но быстро смолк из-за колющей боли по всему телу. — Рано радуешься. Я-то не перестану ехидничать и подкладывать тебя. Взять хотя бы, — он невесомо дотронулся до уха Чимина и вернул руку на руль. — Твои розовые ушки. Так жарко из-за меня, да? Чимин мог поклясться, что на эмоциях заглотнул слишком много воздуха, и теперь его мысли метались от: «как бы не подавиться», к «это что за нахрен было?». Глаза вылетели из орбит. Это наверняка последствия стресса и шока, ибо как ещё объяснить такую открытость Юнги? Неужели он может быть… таким? Юнги закатил глаза и, мечась глазами от пустой дороги к Чимину, со смешком самодовольно сказал: — Видел бы ты сейчас своё лицо. Прелестный. Чимин проморгался пару раз и, выходя из состояния транса, с уверенностью нагло проговорил: — Но я всё равно крутой, поэтому хоть и не так сразу, но понял, что ты имел в виду. Чего я никак не пойму, так это как оказался в машине и как тебе удалось, ну, — голос стал тише. — Обойти и убить того человека. — Используешь мои приёмы с переводом тем очень умело. Окей. Ну, тебя донёс я, — Юнги готов питаться этим удивлёно-восхищённым взглядом на себе вечность, но он в этом никогда не сознается. — Да, я не настолько хлюпик, как ты мог предполагать. Это только при падении на меня ты тяжёлый, а в остальном очень даже лёгенький. Ладно, по делу. Перед тем, как зайти в шкаф, в коридоре я обратил внимание на штору на стене. — Да помню, тебе тогда пригрозили, чтобы не вертелся. — Есть момент. Глядя на мимолётно кинутый взгляд маньяка в ту сторону, я сделал в голове пометку, что за шторой скрыто либо окно, либо дверь. Я ставил на второе, ведь оттуда не было видно света. Да и к тому же зачем бы штора висела в центре коридора? Мелких окон, пока мы шли, было всего два. — Он изначально не собирался оставлять нас обоих в живых? — Да. Ли Чон элегантно лавировал нашими мыслями против собственной воли. Внедрял недоверие друг друга и уверенность в том, что выхода не сыскать, — Юнги съехал с асфальта и повернул в сторону открытой поляны, украшенной засыпающими её совсем маленькими цветочками и молодой зеленью, провожающей последние солнечные лучи свои танцем из-за ветра. Чимин высунулся из-под пледа посильнее, чтобы полюбоваться природой. — Красиво. Юнги метнул взгляд на него. — Да, невероятно. — Хорошо. Юнги, но если ты изначально понял, что мы оба в плане этого мерзавца умрём, то как… — Чимин сильнее прижал к себе колени и со стальными глазами поймал чужой взгляд, который побыстрее устремился на поле. — Раз я слабое звено, то почему же ты решил спастись первым? Почему вернулся, хотя проще сбежать? А когда меня укололи… тогда ты не подумал, что я умру… ведь мог т-тогда, прямо тогда, понимаешь?.. — Эй, тише-тише, торопыжка, — Юнги положил ладонь на лохматую макушку Чимина и взъерошил и так неопрятно лежавшие волосы, отчего глаза Чимина в панике забегали от руки к другу, ожидая ответы. — Нет, ну ты скаж… — Не зря я назвал тебя шустриком. Хотя некоторые вещи ты не догоняешь совсем. Объясняю. Я решил первым вытащить себя по очень простой причине. Представь себе самолёт. Знаешь же про них? — Чимин с заминкой, но кивнул. — При их крушении сначала кислородные маски надевают взрослым, несмотря на то, что у детей дыхательная система повреждается сильнее от, к примеру, угарного газа. — Не понимаю. Разве всё должно быть так? — Сначала спасаешь себя, а потом уже тех, кто слабее и не в силах помочь себе и тебе. Если бы пассажиры надели маски на детей, а потом потеряли сознание из-за нехватки кислорода, то умерли бы оба. К тому же, даже если ребёнок старше, где гарантия, что в дальнейшем он не растеряется и не угробит себя из-за незнания, как реагировать? Теперь понимаешь? Я бы сообразил, как тебя вытащить с меньшим ущербом для твоего организма. С ранами, болячками аналогично. Я знаю многое из медицины, поэтому толку от меня было бы больше. Чимин тихо буркнул, хоть и потихоньку стал принимать ситуацию: — Если бы я умер, то не думаю, что тебе бы удалось меня возродить, гений. Словесный водопад Юнги поутих. — Прости. Я надеялся, что ты ему будешь интересен и… Чимин, непонятно откуда найдя в себе силы, с холодом и остро кольнувшим сердцем, с ожесточением кинул: — Издеваешься?! Ему ответили таким же нервным вскриком: — Ну, мне-то интересен! Айщ, перестаём орать, перестаём, — хоть вокруг и стало стремительно темнеть, но Чимин готов был поклясться, что лицо Юнги порозовело. Мысли побежали вразнобой, кто куда. — Эй, перестань так пялиться, лучше по сторонам смотри, а то встреча с пустыми будет мало приятной. — Ладно. Но ты всё равно меня бросил после укола, — от упоминания инъекции Юнги передёрнуло. По телу побежал неприятный холодок, заставляя волосы встать дыбом. — То… П-прости, можем об этом н-не… — еле проглотив колючий ком в горле, Юнги прохрипел: — Не надо об этом, прошу. Я… фобия… Господи, я струсил так позорно, ничтожно и… Видя, как с каждым словом Юнги всё сильнее бледнеет, Чимин перебил: — Не надо, перестань себя гнобить, я понял. Как бы я ни был зол на то, что ты сделал, как бы ни был расстроен, я всё равно не в праве судить, никто не виноват. Тем более, ты вернулся за мной, поэтому продолжай, пожалуйста. Юнги весь съёжился. — Да, прости. Я… ты знаешь, я ведь тогда надеялся, что тот сумасшедший примет всё за чистую монету, увидит именно то, что, как ему казалось, самое логичное и правильное в той ситуации: я бросаю тебя и гнию из-за своего греха. Так ведь он видел. Но он и предположить не мог, что у меня хватит бравой глупости полезть на рожон. Когда я стал спускаться по той лестнице, то не дошёл вниз, а взломал ближайшую дверь. Моё чудо, что она оказалась той самой, которая скрыта за шторой рядом с огненным люком. — Но как ты?.. Твой голос из железной комнаты. Он раздавался прямо оттуда. Ты нашёл вход и туда? Был там? Нет, тогда где? — тараторя, Чимин устремил встревоженный взгляд на Юнги, сгорая от всевозможных догадок. — Нет. Это была мини-колонка. Ты не знал, но с той злосчастной «потери» я таскал её с собой. Случайно узнал про функцию диктофона, — Юнги развернул машину и стал заезжать прям в заросли между деревьев и кустарников. — Ой, — их с силой тряхнуло. — Ты как? Порядок? — Нормально. — Окей. Мы приехали, но посидеть пока придётся тут. Узнаем, часто ли бродят пустые в округе. Так что поглядывай по сторонам. Чимин, словно болванчиком, закачал головой в знак согласия и активно задвигал пальчиками ног. Увидев, что вечно мерзлявые конечности выглядывают из-под пледа, Юнги дотронулся до чужой голени. — Айк, — от неожиданности и наглого нарушения личных границ у Чимина спёрло дыхание. — Ч-что ты творишь?! — его ноги надёжно заматывали в плед. — Прячу их в тепло обратно, раз хозяин не додумался о себе позаботиться. — Но мне не… — Не холодно? Это сейчас. Мы остановились, так что, поверь мне, скоро почувствуешь окружающий холод и спасибо даже скажешь, — нравоучительный тон Чимина не пугал, а лишь немного забавлял. Юнги выглядел таким серьёзным и решительно настроенным. — Что? — на Юнги хитро посмотрели в ответ на недоумённое выражение лица. — Вещи-то серьёзные говорю. — Спасибо за заботу. По телу Юнги неожиданно приятной патокой полилась волна удовольствия, которая напоминала о том, как сильно хозяин влипнет, если будут вестись на поводу у неизвестных чувств. Это пугает. — Так вот. Возвращаясь к пояснениям. Когда я был на лестнице, думать времени особо не было. Я отошёл как можно дальше и записал свои крики. Сложнее было скинуть диктофон так, чтобы тот не разбился. До Чимина с огромной задержкой, но начал доходить смысл сказанного. — Боже, колонка… Не-е-ет, Юнги, стоп, да нет, нет, ты же не, это же не та, о которой… Твою медь, дурак она же так важна для тебя, — он пытался отдышаться, но возмущение неприятно сдавливало лёгкие. — Ты же, ну нет, Юнги. — Да. Ли Чонсок клюнул на приманку, — кончик губ полетел вверх. — Попался в ловушку своей же игры, жертвы. Глаза Чимина становились всё более стеклянными от подступающих слёз. — Она ведь была так для тебя важна, а я опять облажался. В прошлый раз. Его перебили. — В прошлый раз я повёл себя как несдержанный придурок. Да, вещь редкая, с ценными воспоминаниями, но она по-прежнему остаётся вещью, несмотря на её историю и душу. Так уж вышло, что за жизнь моих близких я готов отдать даже самые прекрасные и невинные души. Хотя доходила до меня эта мысль, блять, как до Гонконга. — Я рад, что дошло, и ещё рад, что ты выбрал сторону добра, — шмыгнул носом. — А то представь, отнял бы у злодеев всю работу, — Чимин уткнулся в плед лицо. — А-а-а-а-айщ, а вообще ты идиотина, я так безумно напугался очень-очень. Такое облегчение, что с тобой всё в порядке. — Это я испугался. Когда я отдалённо услышал ваши крики, меня начало кошмарить от мысли, что то, что тебе вкололи, было всё-таки чем-то очень вредным. Меня мандраж схватил, руки затряслись, и я подумал: «Облажался… опять». Мне потребовалось полминуты, чтобы хоть как-то прийти в себя, чтобы осуществить план раньше, чем нервы окончательно сдадут, — Юнги аккуратно передвинул раненую ногу, поставив в более удобное положение. — А то, честно, готов был вломиться просто так и безрассудно кидаться кулаками. Чимин выглянул из укрытия и посмотрел на друга с таким теплом и счастьем, с такой лучезарной улыбкой, что от неё можно было согреться, даже просто мельком взглянув. Луна оправдывала свой статус. Боролась с мрачными мыслями и указывала на правильный путь в самый тёмный час, не позволяя запутаться в лабиринтах собственных гнетущих мыслей и чувств. — Что? — лицо Юнги постепенно становилось всё бледнее из-за слабости, глаза смущённо и тревожно бегали то от себя, то возвращались к Чимину. Он робко спросил: — У меня что-то на лице, да? — Нет-нет. Боже, просто… ты не оставил меня там, — прикусив губу, а потом, жарко вздохнув, Чимин прошептал: — Мог, но не оставил. Хоть тебе и было страшно, но ты всё равно вернулся за мной, — по щеке пробежала одинокая слезинка. — Прекрасно зная, что дом был одной сплошной смертельной ловушкой. А ещё, а ещё, — прерывно втянул в себя побольше воздуха. — Ты назвал меня другом. Даже если это было на эмоциях… — Айщ, вот дурында, а не человек. Чим, я тебя скоро сам тресну, понял? Ты мой друг. Всё, — Юнги прожигающе зыркнул на него и сощурился, ожидая хоть какой-то реакции. — Ну-у? Ответа дождусь или забрать ста… — Нет!!! Нет-нет. Нет! — Чимин насуплено взглянул на Юнги. Сейчас он выглядел очень милым, несмотря на потрёпанный внешний вид. Такой взъерошенный, с глазами-вселенными. — Не дождёшься, я уже твой. Твой. Так что я понял, друг. — Во-о-от. Да, порой ты раздражаешь до чёртиков своей нескончаемой безумной энергетикой, непослушанием, шилом в одном прекрасном месте, но я определённо считаю тебя другом. Правда, проворонил момент, когда этот факт укрепился в моей голове, ну да чёрт с ним. Прошло не так много времени, но в нашем положении даже один день можно считать за полноценную жизнь, а судя по тому, сколько я тебя уже терплю… — он ухмыльнулся, когда ему слабо прилетело кулаком в надплечье. — Ойк, — от собственного удара Чимин закряхтел и уселся обратно под неповторимый закат глаз Юнги. — Про что я и говорю. Хватаюсь за возможность пожить по полной, так сказать. К тому же сам мне предложил себя, так что теперь не отвертишься от приключений со мной, придётся отвечать за свои слова. — Я и не планирую вертеться. Юнги зажмурился, и его лицо озарила перевёрнутая улыбка. На остатках адреналина, окрылённый, он всё продолжал тараторить: — Ага, только вертишься и вертишься. Неугомонный же. До сих пор не знаю, где у тебя батарейки, — он указал на рюкзак на заднем сидении. — Достань, пожалуйста. — Тот? — Ага. А вообще, я так подумал, в будущем найдём дом и тебе, чтобы ты смог жить там с любимым человеком спокойно и без каждодневных приключений на гравитационную пятую точку. Нижняя губа Чимина заметно выпятилась вперёд, вокруг глаз расцвели алые пятна. Он не заплакал. Нет. Солёные горячие слёзы начали щипать глаза, но Чимин по-прежнему старался казаться сильным. — Чё? — Юнги забрал из рук Чимина аптечку. — Я опять что-то не так ляпнул? Не, ну хочешь… — Я благодарен судьбе за то, что у меня есть ты. Хочу, хочу обнять тебя, — он дёрнулся слегка вперёд, но его задержала чужая рука на груди. — Мы как-то уж слишком размякли. Я сейчас калека, так что запомни, на чём остановился, и продолжим, как у меня перестанут болеть уши, рот, ж… живот. А пока выползай из машины и жди около капота. Мне нужна минутка. Чимин нехотя, неуклюже выполз из автомобиля, пока Юнги приходил в себя от переизбытка откровений. Что это, чёрт возьми, было?! Как? Он готов заплатить за объяснения о том, почему сердце так бешено бьётся. Зараза. Ладно, сейчас он соберётся, подойдёт и перестанет нести ахинею. Только по факту. Он глубоко вздохнул и, игнорируя ноющую боль, побрёл к Чимину. — Снимай штаны! — у Чимина в момент округлились глаза. — Ну, то есть… блять, ты понял. Сначала будешь ты, потом я. Да что?! Не хлопай так глазами, — Юнги прожестикулировал, чтобы тот ускорился и перестал тупить. — Раздевайся, а не сканируй меня щенячьим взглядом. Я не кусаюсь. Разве что по праздникам, так что поверь, приятно будет. Блять. Не будет. Да, сука, всё! Я сам оголюсь, а потом ты, — он закрыл рот, чтобы не ляпнуть ещё чего-нибудь и, разразившись низким неконтролируемым смехом, уселся на капот, сняв одну штанину, — «Господи, рот бы мне заклеить. Гений, блин. Напугал или вдохновил на новые подвиги этого наивного». Взгляд Чимина с интересом забегали по оголённой ноге. Послышался кашель. — Налюбовался? Смутившись, Чимин сосредоточился на ране и буркнул: — Ещё нет. Что делать? — он сощурился и состроил ехидную мордочку: — Я ещё и потрогать могу. Юнги и правда не понимал, как это маленькое создание может быть таким острым на язык чертёнком, который не боится, что однажды огребёт от кого-нибудь за свою дерзость, бойкость и язвительность. Но ему… Он смирился. — Тебе стоит зажать новым самодельным жгутом ниже раны, — Юнги показал, как правильно выполнить манипуляцию, а после внимательно наблюдал за процессом. — Видишь, кровь тёмно-вишнёвого цвета, бежит ручейком: повязку накладываем ниже пореза. А если бы мне задели артерию, то из-за сильного давления в сосудах из ноги бил бы ярко-красный фонтанчик крови, — Чимин посильнее завязал узел и отошёл на шаг. — Бу! — тот на реакцию дёрнулся и чуть не треснул его. — Ну, Юнги-и! — Да ладно. Не пугайся ты так, — Юнги нахмурился. — И не шуми. Если бы мне всё-таки задели артерию, накладывать жгут стоило бы выше раны и как можно быстрее, — тяжёлый выдох. — Но, думаю, я бы в этом случае, скорее всего, помер от кровопотери, так как скорость артериального давления нас бы опередила, — Чимин правда пытался уложить всю информацию в черепную коробку, но сложить туда хоть что-то после стресса и сна было уже нереально. Единственное, он был рад, что, судя по словам Юнги, самый ужасный исход их обошёл стороной. Он с трепетом бережно поправил малый слой оторванных лоскутов, положенных под жгут, и, не задумываясь, невесомо прошёлся пальчиками по оголённой посиневшей коже рядом с перевязкой. — Завязал, везунчик, блин. Юнги внимательно осмотрел чужое творение. — Ну вот, теперь хоть танцуй. Зашивать буду уже позже. Хотя, — он дотронулся до гематомы рядом с раной. — Гадство, надо бы сейчас. Давай тогда прыснем аэрозолем немного, подождём и приступим. Правда, будут невыносимые боли, прежде чем спазмы прекратятся. Во избежание пиздеца я бы даже выпил, но ту единственную бутылку стоит приберечь для более важных случаев, чем этот. — Хотя стой, я тут подумал, проедем ещё пару метров, а то мне кажется, что вдали что-то есть, — Юнги под приглушённые стоны боли с трудом залез в машину. — Пристегнись, — машина тронулась. — И всё-таки жалко, что наш поход в то место оказался неоправданным, — взгляд стал подавленным. Чимин поджал губы. — По поводу этого… Юнги, я забрал ту вещь, и вроде бы она даже не поломалась, но, — он поправил прилипшие из-за засохшей крови волосы от лба. — Ауч, в общем, прости, пожалуйста, но не смотри мне в глаза, я не могу… не выдержу вновь разочарования в них. Не смогу. — Стоп, что? Почему? — Юнги оглядел шатающихся совсем вдали пустых и, свернув в другую сторону, помрачнел, сжав губы в тонкую линию. — Чим, я правильно сейчас понял, у тебя получилось забрать ту вещь? Опечаленные глаза смотрели в пол салона. — Да, но проблема в том, что я не знаю ответа на загадку, которая её открывает. И ты не знаешь, — он нервно ударил кулачком по пледу и, вспылив, воскликнул на эмоциях уже громче: — Это бред! Там было что-то типа: «Утром на двух ногах, а нет — на четырёх. Днём на двух, а вечером…». — На трёх. Твою медь, Чимин, загадка Сфинкс. Человеческий детёныш, ты невероятен, знал? Мы, получится. Ой, бля, что сказал? — брови сошлись на переносице. — Да не важно. Хорошо, что Гермиона во мне любила Египет и всё, что с ним связано. — Чего? Я ничего не понял, Юнги, объясни, а. Потому что ты, кажется, начал сходить с ума, либо я совсем ни того. — Ни того он, ага, как же. Помнишь, я говорил, что сбегал в рабочую библиотеку? — Да. — Для нас, конечно, и с обычной-то неплохо постарались. Книги были интересными. Видать, рабочих центра интересовали здравомыслящие, шустро соображающие дети для показателей их тестов, все дела. Так вот, в той запретной библиотеке я чаще всего читал книги про космос, динозавров, медицину, древние миры, их легенды. И как раз в одной из таких книг, в разделе Греции, я прочёл очень устрашающий миф про существо с головой женщины, туловищем льва, крыльями орла и хвостом змеи, — Чимин старался следить за обстановкой снаружи, но заинтересованный взгляд всё равно на миг возвращался к Юнги, а потом обратно, на деревья, кусты и светлые блики вдали от осколков стекла города. — Каждому, кто грозился пройти в охраняемый город, оно задавало загадку. Первый смельчак не отгадал, и монстр, взмахнув крыльями, подпрыгнул в воздух, обвил свой хвост вокруг шеи и задушил его. Пока женская голова издавала зловещий смех, когти чудовища разодрали жертву на кусочки и залили дорогу скользкой кровью. Можно сказать, так возникла первая шутка, ибо имя мужчины переводилось как кровь, — Юнги схватился за ногу, перевёл взгляд на Чимина, который встревоженно смотрел на него. — Ох, да ладно, это же весело. — Кажется, я и не замечал до этого, насколько ты странный. — Поздравляю, слепыш, стараюсь соответствовать тебе, — Юнги почти готов признать тот факт, что наблюдать за недоумённым, вытянутым, шокированным лицом Чимина очень забавно. Признаться, ему не хватало этой лёгкости на душе, даже несмотря на все смертоносные преграды вокруг. — Короче, суть в том, что было ещё много смертей, и только один юноша ответил верно. Человек. Ответом был человек. Утром, то есть на рассвете жизни, дети ползают на четвереньках, в самом пике сил вырастают и ходят на двух ногах, а вечером, то есть к концу жизни, немощные старики часто пользуются тростью, поэтому у них три «лапы». Во-о-от. После правильного ответа Сфинкс исчезла, а парень стал королём. — Ого, даже не знаю, что меня настораживает больше: история или то, что ты всё так детально запомнил и с энтузиазмом, кровожадностью в глазах описал убийство. Ладно, давай попробуем, но если не прокатит, что тогда будет? — Не попробуем, не узнаем. Дерзай на деяние. Чимин потупил взгляд на криптекс и нерешительно начал крутить диски, дабы получилось слово «человек». С последней буквой послышался щелчок. — Боюсь открывать. Вдруг я уничтожил единственные координаты потерянного рая, — на его кисть легла ладонь Юнги. — Вместе? — на него не смотрели, лишь встревоженно следили за дорогой. И хорошо, что это было так, ведь тогда Юнги не увидел, как благодарно, но жалко, по мнению Чимина, на него смотрели. — Эй, трусишка? — Д-да. Вместе. Юнги переплёл свои пальцы с пальцами Чимина и вскрыл устройство. — Ну как? Ему еле разборчиво прошептали: — У нас правда… Господи, Юнги-я, у нас получилось!!! Ворчушка, правда получилось! — голос хоть и был хриплым, ослабшим, но теперь он стал ещё и очень счастливым. — Руки теперь та-ак-к трясутся от восторга, не грохнуть бы наше сокровище. Я бы сейчас так тебя и обнял на радостях, но тебе повезло, что сидишь за рулём. Машина резко свернула в сторону огромного, ещё совсем голого куста сирени и остановилась прямо впритык к нему. К Чимину прижался изнеможённый Юнги. Одна рука зарылась в сухих золотых волосах, спрятанных за толстым слоем грязи, вторая притягивала исхудалое тельце ближе к себе за талию. Утомлённое лицо уткнулось Чимину в предплечье и, щекоча тяжёлым, прерывистым, горячим дыханием чувствительную шею, задевало множество эрогенных участков. — Ю-юнги-и, по-г… жа… ах, — по коже Чимина будто пробежалось стадо наглых слонят, даря тянущие приятные ощущение внизу живота. «Блять, Чимин, какого чёрта ты творишь с моим сердцем? Спасибо, что выжил», — мысли, как оголённые провода включённого прибора в виде сердца. Как только дотрагиваешься, поражает током осознания: мог потерять, не успеть, опоздать. Нет. Такого он не допустит. Не с ним. Не с этим человеком. — Спасибо, спасибо, спасибо за твою храбрость. За то, что даже несмотря на мой отвратный поступок с псевдопредательством, ты всё равно был на моей стороне. Не знал о том, что вернусь, но, тем не менее, видел во мне свет, подарил свой, который по сей день дарит возможность выбраться из тьмы своих кошмаров и сомнений. Те слова, — Юнги прижал друга к себе ещё крепче, когда тот обнял его в ответ и нежно, успокаивающе провёл пальцами по спине. — Мы обязательно найдём безопасное место. Доберёмся до него вместе. Обещаю, ты найдёшь своё счастье, судьбу в виде любимого человека. Я помогу и отпущу.