И восставая вновь, мы бабочкой взлетим

Вроде бы вместе,

А вроде и врозь.

Даже в крови искупавшись,

Мы притворимся друг другу никем,

Слепо фортуне отдавшись.

Всем людям свойственно чего-то бояться. Страх может поражать не хуже вирусов, но если у тебя есть к нему иммунитет, то переживать не о чем. Так ведь? Чимин и Юнги мчались по узким, плохо освещённым коридорам, забегали в каждую дверь, но раз за разом повороты проклятого лабиринта давали один и тот же ответ: выход на свободу вряд ли где-то рядом. В некоторых комнатах было по шесть и более дверей, в других же коморках — всего одна и тупик, из-за чего обоим приходилось возвращаться и пытать удачу снова. Всё в здании было устроено таким образом, чтобы жертва запуталась в бесконечных путях, поддалась парализующей панике, действовала необдуманно, предавала свои принципы и стала максимально уязвимой. Часть проходов без единой двери сворачивали под странными углами. Стены давили своей близостью и поглощающим свет материалом, из-за чего нарушалось восприятие окружающего пространства. Страх разрушал людей изнутри и отбирал у них человечность, даря взамен неадекватную разрушающую реакцию на ситуацию, которая могла даже не существовать. Подобно заигравшемуся манипулятору, который ловко забавлялся играми разума. Тот, кто создал и следил за этим склепом, отлично постарался, чтобы жертвы, как запуганные зверушки, пропитались смрадом беспомощности, слабости, незащищённости и неуверенности. Прямого лекарства от данной болезни нет. Колющие боли в сердце и приступы удушья с каждой новой дверью, не таящей за собой свободу, приводят к медленной потере контроля над ситуацией. Рывок новой двери и… Очередной тупик. Ничего… выхода нет, как и надежды… Если, конечно же, ты не напоролся на расставленные смертоносные ловушки раньше. С каждой тёмной стеной вместо желанного выхода заключённые всё больше и больше теряли надежду. Когда же она иссякала совсем, то дом бесследно поглощал тела, оставляя в своих стенах лишь отголоски отчаянных криков, вырванных с последним вздохом прямо из груди. И так случалось с каждым. — Шустрик, держи меня крепче за руку и ни при каких обстоятельствах не отпускай, — Юнги погладил Чимина по щеке и, уже вдоволь набегавшись, медленно шёл по очередному длинному тёмному коридору, который давил на них своими стенами и не давал спокойно дышать. — Уверен, тут должна быть система основных потайных ходов, иначе какой резон психу создавать подобное место и не иметь возможности нормально перемещаться, наблюдать и контролировать то, что делают его марионетки? Те ободранные вещи, чужие отрубленные пальцы, медицинские приборы, которые мы видели… — он тяжело сглотнул ком в горле и полез в маленькую дыру в стене, приказав Чимину ждать дальнейших указаний. — Это наверняка меньшее из увиденных нами ужасов и… — голос резко затих, а затем послышался грохот. — Что там случилось, Юнги?! Как только эхо от упавшей металлической вещи стихло, в нос ударил затхлый воздух. На Юнги смотрело множество пугающих глаз оставленных кукол и игрушек, отражающихся в расставленных повсюду зеркалах. — Эй, да что там?! Всё, я лезу. — Нет!!! — боязливо переводящий от одной пары стеклянных глаз к бездушной другой Юнги прокашлялся из-за пыли и сдавленно ответил: — Не нужно, Чимин, я возвращаюсь. Тут нет выхода, — он огляделся ещё раз, старательно игнорируя силуэты, точь-в-точь выглядящие как настоящие люди. В этих неживых существах было слишком много человеческих черт, из-за чего беспокойство с тревогой неприятно скручивали желудок. — Отходи, — сделав шаг спиной к дыре, Юнги быстро полез, мысленно матеря свою прекрасную фантазию с её навязчивыми мыслями о плотоядном чудовище, готовым вот-вот утащить его обратно и разорвать на части под пронзительный жалобный крик. — Юнги? — встревоженный взгляд скользил по чужому испачканному телу. — Со мной всё нормально, — он устало выдохнул, стряхнул с одежды паутину с пылью и побрёл в следующий коридор. Сколько они уже искали выход? Часов пять? Семь? Девять? В этом месте время текло иначе, как и его восприятие. Чимина и Юнги потихоньку начинало тошнить то ли от голода, то ли от страха вперемешку с парами, находившимися под потолком в некоторых комнатах. Поворот за новый угол. Новый шанс. Юнги еле слышно прошипел с отвращением: — Твою ж… — он резко потащил Чимина обратно за поворот и остановился, прикрыв его своим телом. — Там?.. — Ш-ш-ш, тише-тише, — успокаивающий тон совсем не действовал должным образом, а лишь проникал по венам. Чимин и Юнги притаились и, напрягая зрение, начали вглядываться в плохо освещённую зону, где послышался шорох, а затем раскатистое агрессивное рычание. В той части всё пестрило красным цветом и пропахло гнилью. На полу валялись разбросанные ошмётки тела девушки, которая несколько часов назад сидела с ними за одним столом. Её одежда, кости, органы… Всё было растаскано по ковру и полу. Стены выкрасились в алый, как и пасти трёх плотоядных убийц, склонившихся над останками и лакомившихся сочным человеческим мясом и жиром. Нетронутым осталось только глазное яблоко, одиноко валяющееся рядом с ногами юношей. Чимин прижался к Юнги крепче, закрыл глаза и старался как можно реже дышать, отчаянно пытаясь услышать что-то сквозь долбящие в уши удары сердца. Почему твари здесь такие агрессивные, враждебные? Они совсем не похожи на некоторых пустых, которые просто скучающе проходят мимо, если кто-то из них находится поодаль. Эти же… парочка тварей раздирает остатки спины жертвы и через каждые полминуты рычит друг на друга, грезя вцепиться вместо пищи в глотки друг друга. Юнги перестал рассматривать каждую деталь в злосчастной части коридора и искать пути отступления. Найдя в голове единственное решение, его губы в тот же миг вплотную приблизились к уху Чимина и, обдавая тяжёлым горячим дыханием, прошептали: — Будь готов бежать к двери, находящейся за пустыми. Главное — не медли. У Чимина участился пульс. Ему казалось, что после всего, что он пережил, страх сжалится и уже не будет так сильно давить на него, но нет. Он судорожно вдохнул, стараясь по максимуму втянуть воздух, а затем, не выдыхая, повторил действие. Мышцы начали бесконтрольно дрожать, поддаваясь пока ещё слабым судорогам. Возникло желание проскулить жалобно: «Юнги, что ты задумал?», но, подавив его, он закрыл рот и, повинуясь, опустив взгляд, кивнул. Внезапный оглушительный треск со стороны пустых заставил встрепенуться. Звук был очень похож на упавшую вещь, шум от удара мгновенно достиг слуха заражённых и заставил устремиться к источнику шума. Особенный, сладковатый из-за разложения трупный запах, ударивший по рецепторам, подтолкнул тело Чимина сгруппироваться и приготовиться к бегу. Как только пустые достигли места, куда была брошена приманка, то начали активно искать свою цель. Вот он. Шанс. Другого у них не будет. Юнги стремительно бросился к двери, перед которой кровавым ковром расстилалось то, что осталось от растерзанной плоти. Движение со стороны привлекло внимание пустых. Из-за отсутствия хорошего освещения единственное, что парням сейчас можно было разглядеть, — тёмные силуэты, покрытые светящимися синими венами и золотые радужки хищных глаз. Тело Чимина, поддаваясь защитным реакциям, старалось бежать как можно быстрее, но оно подвело… прямо перед заветной дверью. Скрытое во мраке месиво из человеческих ошмётков было очень скользким. Перепуганный и весь измазанный в крови, Чимин жалобно пролепетал: — Юнги… — чужое обломленное ребро крепко впилось ему в бок, нещадно раздирая кожу с ещё не до конца зажившими порезами. Чимин пошевелил ослабшими руками и с ужасом осознал… Внутренности. Он упирается в кишки мертвеца. С широко раскрытыми от шока глазами Чимин смотрит куда-то в пустоту. Ничего… Он ничего не видит, кроме очертания силуэта Юнги, в отличие от обезумевших чудовищ, имеющих прекрасное ночное зрение. Темнота. Вокруг кромешная тьма прямо как… в детстве. Чимин вновь окружён одинокой всепоглощающей пустотой. Всё как тогда. Душераздирающие отчаянные крики, агрессивное рычание, животный страх и витающий повсюду аромат смерти. Приближающееся свирепое утробное рычание било по вискам и ощущалось каждой клеточкой кожи. — Чимин! Значит, это конец?.. Он умрёт, так и не осуществив свою мечту. Получается… вот какой у него срок годности. Безнадёжность туго сдавила сердце. Ему всего-то нужно было встать и бороться дальше, сражаться до конца ради самого себя, но какая ирония: заражённые даже не вонзили в его шею клыки, а непослушное тело уже парализовало, отказало в содействии из-за удушающей паники и страха. Единственное, что ему удалось сделать, — жалобно прохрипеть: — Юн… Юнги, прошу… ты мне нужен, — позади нарастающей волной усиливались вопли пустых. Раздался приглушённый щелчок, а затем скрип открывающейся двери. В глаза ударил холодный свет, но Чимин так и остался неподвижно сидеть в алой луже крови и кусках человеческого мяса. — Чимин, поднимайся!!! Обмякшее тело грубо притянули к себе за шиворот, а затем резким движением кинули. Голос Юнги был пропитан раздражением: — Идиотина, сдохнуть захотел? У тебя ровно пара секунд, чтобы прийти в чувства и помочь придержать дверь. Сильный раздражитель в виде голоса Юнги отрезвляюще подействовал на сознание Чимина. Не сразу, но ему удалось собраться с силами и встать ровно тогда, когда тяжёлая металлическая дверь с грохотом захлопнулась. — Наваливайся всем корпусом, а я постараюсь защёлкнуть замок. Чимин медлил ровно до того момента, пока истошный рык не отрезвил его и не заставил, наконец, сделать, как велено. Из-за слизи вперемешку с кровью на одежде и теле удерживать дверь было очень сложно. Руки с ногами скользили, не давая нужной опоры, а с обратной стороны настойчиво, с диким завыванием бились пустые. — Я не могу больше. Они такие… сильные. Не выходит. Не получается, я сейчас… — нога всё сильнее начала соскальзывать, отчего корпус тела спускался всё ближе и ближе к полу. — Борись!!! Никаких «не могу», понял? Ты не один, значит, продолжаем стара-ться. Всё… по-лу… чится. Чимин тяжело сглотнул, зажмурился и после глубокого вдоха стал давить на дверь со всей оставшейся силы, несмотря на тянущую боль в мышцах и ручейки из слёз, что оставляли под собой чистое русло на запёкшихся багровых пятнах крови. Юнги не придумал ничего лучше, чем запихать в замочную скважину отвёртку, найденную в одной из комнат и припрятанную на самый крайний случай, но так как дверь изрядно трясло, план стремительно прогорал. — Да поддайся ты уже! — он озлобленно крутил инструмент, пытаясь подобрать нужный ракурс, но, кажется, делал этим только хуже. Потные руки и ходившая ходуном дверь совсем не способствовали. — Может… давай попробуем их убить? — Чимин уже едва дышал. — Голыми руками? — после этих слов Юнги психанул и со всей злости ударил кулаком по рукояти отвёртки. Послышался треск, а после из-за инерции замаха он упал плашмя на грудь. Сквозь кашель послышалось едва разборчивое недовольное бухтение: — К чёрту!!! Бесит всё это! Готов… я готов умереть прямо сейчас, — он через силу перевернулся на спину и со всей оставшейся злобой спросил: — Чего?! Я заманался. Эти ебла… — Я не чувствую тяжести, Юнги. Кажется… Проверь дверь. Юнги перевёл взгляд с ошарашенных глаз Чимина на слегка пошатывающуюся позади него дверь. — Да быть того не может, — он медленно встал и, не веря в их успех, стал разглядывать замок. — Стержень отвёртки застрял, заблокировав вход, а значит… у нас и правда получилось. Чимин повернулся в сторону двери и, недолго колеблясь, боязливо провёл по ней кончиками пальцев. Из груди вырвался непроизвольный смешок, а брови полетели вверх. — Надо же, мы и правда смогли, Юнги! Прямо тогда, к-когда ты уже решил… уже решил сдаться, какая вот ирония. Их даже не слышно, — облегчённый выдох и улыбка глазами говорили всё за Чимина. — Откуда ты знал, что она вообще открывается? А шум в дальней части коридора? Что это за уловка? Как?.. — Я не знал. И к сведению, она была закрыта на один щелчок. — Ты что?! — он вскрикнул. Юнги устало сел, вытянув ноги и почесав затылок, сказал непринуждённо: — Ну… это скорее подкол со стороны твоей любимой судьбы, — усмешка. — Чтоб её. Я старался руководствоваться логикой: дверь с той стороны не должна была тяжело открываться… В теории. Не зря же девушка лежала рядом. Она вошла либо через нашу дверь, либо вышла из этой комнаты, не зная о пустых по ту сторону, — Юнги нахмурился. — Что более вероятно. А грохот… пока ты жался ко мне, я бросил вещицу — и это сработало. Чимин наконец пришёл в себя и уселся рядом с Юнги. — Юнги. — М? — Не хочется этого признавать, но, кажется, ты гений, — Чимин осмотрел себя в свете одинокой лампы. Весь грязный, покоцанный, зарёванный, со рваным тряпьём, которое раньше хотя бы немного походило на нормальную одежду, и с новыми ранами. Он окинул крохотную комнату взглядом. Ничего. В ней нет ничего, что бы помогло в дальнейшем: только лампа, чёрные давящие стены и трубы у самого потолка. — Мы снова в какой-то… — слова застряли в горле. — Очередной тупик. Снова. Юнги повалился спиной на холодный пол и похлопал по нему. — Присоединяйся. Чимин, понуро взглянув на распластавшегося Юнги, закачал головой. — Я грязный. Юнги цокнул и посмотрел на него, как на полоумного. — Нашёл, о чём беспокоиться, — он рывком потянул Чимина на пол. — Устраивайся поудобней. Мы застряли хер знает насколько, поэтому пожалей тело. — Лежать на ледяном полу как-то не тянет на заботу. — Айщ, вот выбора у тебя дофига, я смотрю. Голос Чимина совсем потерял краски. — Верно… выбора у меня никогда особо и не было, — он улёгся и раскинул руки в разные стороны. Юнги старательно игнорировал мучительное, непонятно откуда появившееся чувство стыда и недовольство собой, но с каждой новой минутой тишины они давили всё сильнее на совесть. — Да что б меня! Чимин вздрогнул. — М-м-м, ты не хочешь?.. — подбирая нужные слова, он ненароком взглянул на бездонные глаза напротив. Все красные, как и запятнанное кровью лицо, но оттого не менее притягательные. Какого дьявола они действуют на него так маняще? Ощущение, будто стоишь над пропастью и раздумываешь: прыгнуть с высоты, поддавшись чувствам, или остаться на спокойном береге, не таящем того, что жаждет душа. Юнги отвернулся и замямлил: — Ты, эм-м, мог бы… как бы… Нафиг. Ложись ко мне на грудь, мистер «озабоченный здоровьем», — не понятно, на кого сейчас он больше злился: на себя или Чимина, который прожигал его тупым ошарашенным взглядом. — Выбора у тебя по-прежнему нет, так что не пялься, а делай, как велено. Чимин, едва ли поборов отвращение к своему внешнему виду, вытер руки об одежду и робко положил сначала ладонь на тяжело вздымающуюся грудь, а затем лёг, избегая зрительного контакта, чтобы снова не чувствовать неловкость. Они оба будто забыли, как дышать. Тепло от чужого тела, хоть и не сильно, но дарило некое подобие чувства защищённости. Через какое-то время их призрачное спокойствие нарушил заливистый, несдерживаемый хохот Юнги, звучащий до одури жутко. — Я понял, понял… Видишь? — он указал на трубы. — Они наверняка наполнены газом. Сначала я думал, что в них вода, но потом до меня дошло… — Юнги вскинул брови и с ещё большим интересом стал рассматривать стены. — Встань и принюхайся. Чувствуешь запах вокруг? Чимин судорожно втянул едкий аромат и закашлял. — Не понимаю. — Запах гари, Чимин. Хоть он уже не такой яркий, но… — Юнги подошёл к стенам и провёл по ним ладонью. — Они не просто грязные, на них сажа и причём везде. Чимину снова захотелось рыдать. Он вцепился в руку Юнги и промямлил: — Значит… нас сожгут. Прошу, скажи, что у тебя есть план. Сделав вдох, Юнги запрокинул голову назад и, улыбнувшись, проговорил ровным тоном: — Вообще-то есть один, но после того, как мы это сделаем, тело сведёт судорогами. Чимина передёрнуло. — Зато как ты любишь говорить: «Везде можно найти плюсы». Сам подумай, пока мы заняты, то не вспоминаем про боль в заднице. На него недоумённо уставились. — Ты… Если выберемся, я готов терпеть боли где угодно, — он замолк ненадолго и, отпустив его руку, добавил уже более расслабленно: — Твои шутки всегда такие?.. — Да брось, забавно же. Это нервы, нервы, но согласись, аргумент ведь… — План, Юнги. — Ладно-ладно. Так… эм… для начала нам нужно упереться спиной к спине, — он развернул Чимина и сам повернулся, облокотившись на него. — Так, добавь ещё больше сопротивления. Я давлю на тебя, ты на меня. Хорошо. Теперь вытяни руки в стороны и сцепи в замок с моими в локтях. Чимин старался игнорировать сильные болезненные покалывания по всему телу. Если эта поза доставляет такой дискомфорт сейчас, то удастся ли ему продержаться, когда он будет под самым потолком? — Молодец. Ставь правую ногу на стену и упирайся со всей силы, а я в это время буду делать аналогичные движения, только с левой. Потом, по моему счёту, меняем ноги. Понял? На его слова тяжело вздохнули. — Да, только прошу: начинаем по моей команде. — Договорились. Чимин со всей силы упёрся ногой в стену. — Д-давай постараемся. Они со всей осторожностью начали подниматься при помощи незатейливого приёма. Шаг за шагом, пока на пол с их одежды стекала кровь, а со стен — сажа. Лёгкие сдавливало от напряжения, заставляя своих хозяев вдыхать спёртый воздух вновь и вновь, позабыв про важность правильного дыхания. Преодолев половину пути, послышался сдавленный стон Чимина. — Юнги, прошу, скажи, что мне жарко не из-за включившихся труб, а потому что ты такой горячий. — Не думай об этом, просто увеличь расстояние шага. Осталось немного. Теперь каждый шаг стал даваться ещё тяжелее, будто бы ноги заковали в железные цепи, тянущие ко дну. Когда же Чимин и Юнги, наконец, смогли добраться до потолка, то духота и пар от окружающих раскалённых труб превратили их в утопающих. С каждой секундой углекислый газ вытеснял кислород, остатки которого лишь тонким слоем смазывали стенки лёгких. Сопротивление со стороны Чимина ощущалось всё меньше и меньше. — Чимин, не вздумай вырубаться. Расцепи руки и поставь их на люк, — Юнги немного сильнее надавил на спину, чтобы хоть как-то привести того в чувства. — Давай же, шустрик, раз… Люк не поддался до конца, а лишь слегка приподнялся. — Е… щё. Они не осознавали происходящего вокруг. Утопающий в кислородном голодании, истощённый организм уже бессознательно стремился к свободе, всё пытался подвинуть люк. Послышалось звонкое дребезжание, и в ту же секунду в глаза ударил ослепляющий свет, а в дыхательные пути — обжигающий свежий воздух. У Юнги начался приступ кашля. Он перехватил ослабшие руки Чимина, которые уже начали падать, и положил на наружный ободок люка. — Хва… тайся. Спазмы и слабость притупились благодаря сильному болевому шоку. Адреналин заставил дрожащие руки Юнги подтянуться, вылезти и затащить на грани потери сознания Чимина, рухнувшего на него. Оба синюшно-бледные, замученные, пытались отдышаться, но сильный кашель ухудшил их состояние настолько, что довёл до желудочных спазмов и желчной рвоты. — Чим… — Юнги ничего не видел, только разноцветные линии, сменяющие друг друга тёмными и светлыми пятнами. Не желая терять единственного друга, Чимин наощупь нашёл и сжал чужую неподвижную ладонь. Ему стало так страшно. Ничего, ничего не видно. Чимин затих и обмяк, а от люка стали исходить горячие волны воздуха, видимо, голодные языки пламени добрались до потолка той комнаты и теперь намерены поглотить и их. На их мучения с любопытством и диким восторгом смотрела пара тёмных глаз, но Юнги этого так и не увидел, только искажённый, сильно размытый силуэт. Последнее, что он услышал вперемешку со звоном перед тем, как потерял сознание: — Вау!!! Впервые вижу, чтобы на третий этаж добирались самостоятельно. Вы занятнее, чем я думал.

***

Чимин проснулся от пульсирующей боли во всём теле. Сфокусировать зрение удалось только тогда, когда глаза привыкли к яркому свету и резкому приторно-сладковатому запаху медикаментов. Совсем как в лаборатории. Он повертелся и, осознав, что лежит головой на бёдрах Юнги, стал подниматься, но чужая рука крепко припечатала его обратно к полу и указала вперёд. Повернувшись, Чимин оцепенел. На них испытующе смотрел высокий, слегка лопоухий юноша с кровоточащими ранками на губах. На заляпанном химикатами и кровью халате красовался бейдж со старательно выведенным именем Ли Чонсок и нарисованным котёнком в углу. — Ну, наконец-то мой гость проснулся, — он присел на корточки и наклонился вперёд, чтобы утолить своё любопытство. Юнги тут же положил вторую руку на дёрнувшегося Чимина и, проигнорировав появившуюся широкую улыбку, больше похожую на оскал, посмотрел исподлобья остекленевшим взглядом на незнакомца. — Занятно, — Ли Чонсок выпрямился и, не прерывая глубокий продолжительный зрительный контакт, сделал шаг назад. Комната, в которой они находились, сильно отличалась от предыдущих: хорошее освещение, бледно-жёлтые стены, тёмно-коричневые полки с разной мелочёвкой, но всего этого Юнги и Чимин пока не видели, только опасный блеск в глазах напротив. — Как я и говорил, нечасто увидишь на третьем этаже пешек, добравшихся самостоятельно, — напряжение в воздухе вмиг развеялось. Ли Чонсок перестал за ними следить и начал беззаботно разглядывать чучела крыс на деревянной полке, абсолютно не обращая внимание на Чимина и Юнги. Будто бы это было и не важно, будто бы каждый их ход на этом игровом поле он знал заранее. — Комната, из которой вы выбрались, хоть и была маленькой, но довольно высокой. Нужно иметь хорошую смекалку, чтобы выбраться оттуда, ну и, конечно же… компаньона, готового безвозмездно помочь, — последнюю фразу бархатный низкий голос произнёс с нотками озорства и веселья, из-за чего у обоих волосы встали дыбом от предчувствия беды. — Пожалуй, вы задержитесь у меня в гостях. Посмотрим вместе на игроков и проделки брата, а заодно и выясним главных действующих лиц моей игры. Чимин понял всё без слов по решительному взгляду Юнги: стоит подчиняться всему, что говорит этот человек. Ему помогли приподняться и едва ощутимо, незаметно похлопали по спине. Когда уже они оба встали, Чонсок подошёл к ним со стороны Чимина и указал рукой на коридор. — Прошу, — они зашагали вперёд. — Всё-таки, дорогуши, считайте, я делаю вам одолжение. Сможете насладиться таким шоу со стороны зрителей, да ещё и в конечном счёте одному из вас я дарую жизнь… ой… если выражаться точнее, не отниму её, — ему нравилось то, как меняется спектр эмоций загнанных в ловушку людей. От ступора до жалкого желания показать, доказать, что его слова не проникают ядом отчаяния по венам, разнося заразу сомнения и неуверенности по всему телу. Наивные. Их всегда так легко убедить в чём-то, особенно, если они уже изначально в это верят. — Брат такого не позволяет, но! — Ли Чонсок резко замер, поймав бегающий взгляд Юнги по его вещам на полках, а затем, самодовольно ухмыльнувшись, пошёл, ускорив шаг. — Сбежать не выйдет. Кто знает, вдруг у меня в кармане есть кнопка тревоги… или активация поступления ядовитых паров. Чимин пододвинулся ближе к Юнги, протянул к нему руку, но тот отпихнул её и тихо шикнул, чтобы он не показывал свои уязвимые места. — Лучше бы вам не отставать. Так вот, в отличие от моего брата, я считаю, что даже пешкам иногда надо давать возможность почувствовать себя королём. Тогда наблюдать за их крахом будет куда зрелищнее. Вместо ожидаемой двери они упёрлись в крепкий широкий деревянный шкаф с резными орнаментами в виде китайских карпов. — Великолепный, правда? Я воссоздал его с отсылкой на рубеж ворот дьявола, — Ли Чонсок провёл ладонью по одной из рыбок, смотря улыбающимися глазами на свой шедевр. — У китайцев было поверье, что люди на своём жизненном пути преодолевают множество ворот. Я же с братом сотворил одни, чтобы однажды кто-то смог до них добраться и очиститься от своих грехов. Карпы… — Ли Чонсок маниакально начал гладить каждую рыбу. — Карпы на этом шкафу… они… символизируют силу, усердие и настойчивость, прямо как у нас с Ок Тэк Ёном, понимаете? — он перевёл воодушевлённый взгляд на Чимина, надеясь найти в его глазах поддержку, но увидел там только панику. — Что ж, — Ли Чонсок вернулся к тому, что будоражило его кровь сейчас больше. — Мы возвели эту нерушимую крепость, так что эти рыбы — мой персональный талисман гуань, помогающий преодолеть жизненные трудности. Ох, а эта надпись сбоку «гуань ша сяо чу» — «изгонять зло» прекрасная, — произнесено так зачарованно. — Моё тело и душа уже предавались ритуалу очищения от внутренних демонов, но раз уж у меня гости, то стоит проявить доброжелательность и с радостью помочь и им познать прелесть белоснежного листа, — двери распахнулись. — Входите. За дном шкафа была скрыта просторная комната с множеством стеллажей, наполненных всевозможными пёстрыми книгами. Различные антикварные вещи украшали буквально каждый угол, а бархатные синие кресла выглядели такими красивыми, нереальными, что, казалось, разум просто сыграл с ними злую шутку и никакой катастрофы вместе с разрухой, последовавшей за ней, не было. — Можете присаживаться. Всё равно у нас в запасе примерно три часа до окончания игры. Дольше людишки попросту не вытерпят. Хотя-я меня до сих поражает то, что некоторые так упрямо цепляются за жизнь. На большом экране позади него показались ячейки со всеми комнатами и коридорами этого здания. На вид их было около сорока. Чимин тихо пролепетал: — О Господи. От увиденного у него и Юнги кровь в жилах застыла. Разве мог быть человек настолько жестоким? Вот они, оставшиеся люди, присутствующие с ним в злосчастной комнате застолья, держатся за последнюю нить надежды, чтобы не обезуметь. Чонсок, словно по телевизору, начал переключать каналы, выбирая самую понравившуюся комнату. В одной пара девушек, измазанных во что-то липкое, кричали, отмахивались от жалящих агрессивных насекомых и пытались убежать, но тщетно. Вновь и вновь ударяясь о лабиринт из зеркал, они падали, разбивая в мясо колени и смотря в искажённое отражение перед собой, били проклятые стёкла. Щелчок — и на экране показался раненый хромой мужчина средних лет, стоявший перед выбором: войти в кромешную тьму комнаты или закрыть дверь и идти по тому же коридору, что ранее. Решение было принято… Не поддайся этот человек страху неизвестности, то смог бы восстановить силы в тёмном помещении, заботливо делающим его незрячим и не позволяющим уставшему сознанию искажать восприятие реальности. Только пустая комната с глухой тишиной и им. Но вместо риска он доверился уже «привычному» коридору, и этим обрёл себя на иную участь. На экране чётко виднелось, как в нескольких метрах позади него бредёт группа пустых. Ли Чонсок проговорил с наигранной грустью в голосе: — Хм… Какая жалость, и им не удалось убежать. Вспылив от чужой бессердечности, Юнги не смог сдержать порыв и агрессивно выплюнул: — К чему эта откровенная издёвка? — а затем замолк, одёрнув себя мысленно за то, что делает только хуже. — О-о, ты прав, — он переключил канал и, смотря будто бы сквозь Юнги, проговорил бесцветным голосом: — Раз уж вы добрались до врат, то мне стоит быть откровеннее. Видите ли, многие люди ошибочно полагают, что можно точно предугадать, как они поведут себя в той или иной опасной ситуации, — Ли Чонсок выпрямился и стал важно расхаживать вперёд-назад, эмоционально выплёскивая всё, что думает на это счёт. — Наивные глупцы. Чаще всего жертвы выбирают одну реакцию на опасность, которая в будущем проявляется в большинстве случаев, потому что!.. — руки начали активно жестикулировать, а лицо всё сильнее и сильнее искажалось, когда губы дёргались то в одну, то в другую сторону. Странные гримасы, больше похожие на судорожные злобные улыбки, отдавались у парней неприятными ледяными мурашками по всему телу и в то же время, когда мужчина торопливо облизывал концом языка свои потрескавшиеся сухие губы, на место страха приходила слепая агрессия. — Потому что реакция на опасность — это не то, что мы можем контролировать. Тренировать защитные механизмы и в последствии «перепрограммировать» разум на то, чтобы реакция стала иной — да, но не факт, что столкнувшись с новой угрозой, они не повторят «выученную», отточенную годами ранее реакцию. Озадаченный, нахмурившийся Чимин только сильнее раззадорил Ли Чонсока. — Вижу, мои объяснения довольно тяжелы для твоего восприятия. Юнги, ну же, поясни в двух словах своему другу, что я имею в виду. — Человек — это побочный продукт своего прошлого, поэтому, как бы тот не старался подавить внутреннюю сущность, она всё равно рано или поздно проявится. К тому же инстинкт самосохранения перехитрить сложно. — Превосходно. Замри, бей, беги. Реакция первых меня абсолютно не вдохновляет, а вот остальные… — буквально пробуя на вкус свою сладкую правду, Ли Чонсок по-детски восторгался собственными словами и ещё более воодушевлённо и азартно продолжил говорить: — Согласитесь, довольно увлекательно подбирать варианты того, как поведёт себя загнанный, отчаявшийся человек, просчитать всевозможные исходы его реакций и увидеть, как тот потеряет лицо в погоне за жизнью. По итогу я всегда, всегда оказываюсь прав… Сломить сильных и нестандартно мыслящих — большая услада, уж поверьте, а слабых… ну, наблюдение за их биологическими механизмами тела во время пыток тоже располагает к себе. Теперь до Чимина и Юнги окончательно дошла вся суть чужой маниакальной идеи: марионеткам тут дозволено жить лишь до тех пор, пока каждая не отыграет свою роль… Людей кормят иллюзией выбора, но свобода за каждой дверью мнима. Ещё никому не удавалось выбраться отсюда, никто не ухитрялся увидеть то, что не просчитали бы создатели игр. — М-м, ну что, продолжим? — экран снова переключился. — Наши зверёныши иногда даже друг друга сгрызают, не говоря уже о счастливых носителях спинного мозга, поэтому наблюдать за ними мне уже скучновато. — Появилось изображение молодого человека, привязанного на дыбу. — Ох, ваши вытянутые лица так будоражит. Я очень польщён. Это устройство создано мной точь-в-точь по образу одной из зарубежных книг, — Ли Чонсок с гордостью выпятил грудь вперёд. — Представьте себе, это чудо позволяет узнать, насколько человеческое тело эластичное, как сильно можно его растянуть. Руки и ноги пытаемого продеваешь в кольца и растягиваешь, изначально страдает только кожа, потом же разрываются суставы. По нашим расчётам, тело в среднем вытягивается до тридцати сантиметров, прежде чем станет бракованным. — Бракованным?! — брови Чимина полетели вверх. — Но ведь вы… вы сами… — он обречённо судорожно вздохнул, а затем стих, поглотив неприятный ком в горле от мельком пробегающих смазанных воспоминаний из лаборатории. — Что тогда вы делаете с несчастным потом? — Юнги нервно двигал желваками и едва сдерживался, чтобы не выпустить наружу давно накопившуюся агрессию, больше походившую на бешенство. Все зверства, происходящие в этом доме, сильно давят на сознание, напоминая о месте его взросления. — Мне приятно, что мои труды смогли заинтересовать вас. Раз уж спросили, так и быть, раскрою секрет, — Ли Чонсок указал на множество флаконов и пробирок рядом с предметом пытки. — После того, как человек растянется, Ок Тэк Ён растворит его в кислоте, — хмыкнул. — Что поделать. Так уж вышло, что с поломанными игрушками он не играет. Лица парней скривились от отвращения. — Сами ломаете, а потом выбрасываете. Потрясающе. Ублюдки. — О, Юнги, не стоит так грубить. Люди по доброй воле ступили на нашу территорию. Многим, как и вам, нужен был ответ, где скрыто то, что от вас утаили. Место, где выжившие по сей день дурят работников из разных центров. В глазах Юнги и Чимина читалась растерянность, которая довела Ли Чонсока до громкого, мерзкого, заливистого хохота. — Пришли сюда, не зная, что у меня и впрямь есть координаты, — на лице появилась неестественная улыбка. — Мне кажется, я всё-таки переоценил ваши способности, — щелчок пультом. — Но раз так, то какова же будет ва… — затих. — Хотя я сам это скоро всё выясню, — щелчок, и на мониторе показалась комната с виселицей. В глазах убийцы появилась новая искра безумства. — Смотрите сюда. Вот-вот, — он с наивно-детским выражением лица следил за тем, как его брат затягивает молодому юноше без сознания петлю на шею, а затем укладывают аккуратно на пол. — После того как парень проснётся, только представьте, как остро его мозг будет реагировать на опасность, сколько импульсов одновременно поступит с различными указаниями. Когда до него дойдёт, в каком тот находится положении, сделать уже ничего будет нельзя. Верёвка натянется и… К сожалению, аудио временно недоступно, но я уверен, что ваш разум и так хорошо представил все звуки бьющихся стёкол, падающих тел, предсмертных воплей. Чимин старался не злить Ли Чонсока и смотреть на экран, но от всех ужасов взгляд так и убегал в разные стороны в надежде, что это скроется от маньяка. — Кстати, будоражащий факт: на виселице умирают не из-за удушья, а из-за того, что ломаются шейные позвонки, — Ли Чонсок обвёл взглядом своих гостей: ёрзающий Юнги с красным лицом, вздутыми венами на шее и Чимин с затуманенным взглядом и прижатой рукой к часто вздымающейся груди. Он недовольно хмыкнул. — Думаю, ваша пожилая подруга точно стоит нашего внимания. Чимин беспокойно задержался глазами на изображении старушки, а после с силой зажмурился. Итог всегда один, поэтому он не хотел… не мог стерпеть того, что будет в ближайшие минуты с ней. Он, кажется, слышал, как колотится собственное сердце, а его стук вперемешку с мужским истерическим криком тяжестью отдаётся в висках. — Что же ты удумала?.. — вопросительный тон затих, а через пару секунд за ним последовал агрессивный крик и грохот и брошенного пульта: — Нет, нет, НЕТ!!! Полоумная старуха, если кто-то и должен был вспороть тебе шею, так это Я! Я! Я! Не ты себе, а я! Да как ты посмела сойти с пути, который был создан мной?! От услышанного желудок в припадке стал биться о рёбра. Надо абстрагироваться, игнорировать, не слушать гневные крики убийцы. Поддавшись слабости, глаза открылись, и взгляд Чимина нашёл единственную душу, которая могла успокоить одним лишь присутствием. Он сильнее всего этого. Ему обещали… слово дали, что выберутся вместе из этого проклятого дома убийств, а раз так, то он обязан игнорировать страх до последнего. Встревоженные карие глаза в метре от него прервали зрительный контакт первыми. — Дьявол, испортила всё настроение, — Ли Чонсок раздражённо потёр переносицу и, тяжело дыша, сказал, хлопнув в ладоши: — Что ж, думаю, мы всё же сможем начать испытание раньше. Правила просты. С меня три вопроса. Отвечаете на всё правильно — победа за вами. Единственное, одного участника в конце игры я забираю в качестве платы за безопасный выход другого. Возражения? — и не думая ждать ответ, он тут же продолжил: — Нет. Юнги и Чимин заметно напряглись. Знаний о настоящем мире у них не так много. Честную игру ждать более чем глупо. Даже если отгадают все ответы на вопросы, то после их ждёт эмоциональная пытка от опытного манипулятора, который то и дело всё это время подначивал людей на стремление беспокоиться исключительно за свою шкуру, предавать, убивать ради выживания. — Оживший мертвец правит судьбой того, кто держит его части в своих руках. Что я имею в виду? У вас ровно минута. Время пошло. Тик-так. — Это какая-то бессмыслица, Юнги. Разве может умерший ожить? После смерти от людей остаются только… кости. — Ц-ц-ц, это вопрос с подвохом. Правит судьбой. Выбор. У живого в руках останки. Кости. Какие? Трубчатые, плоские. Бред. Может, это скелет, но тогда почему правит?.. Кто этот мертвец? — Тик-так, игра закончится меньше, чем через минуту. Чимин старался дышать как можно реже и глубже, чтобы сосредоточиться. — Подвох. Ты сказал, есть подвох. Юнги лихорадочно проговаривал каждую пришедшую мысль в слух. — Указывают, что делать. Подвох. Какой, блять, подвох? Я играю с мёртвым, мёртвым. С его рёбрами, глазами, руками, органами? С чем? Кто может помочь нам с выбором? Останки зарыты. Процесс гниения. Кости… Ерунда, как они?.. О боже, ну конечно, Чимин!!! Они! Это они! У нас готов ответ. Чонсок весь вытянулся по струнке в преддверии ответа. — Это не погибший в прямом смысле. Вообще не человек. Кости. Это игральные кости. Люди подкидывают их, когда не могут решиться на какой-то шаг, и тогда выбор делают за них «ожившие», гремящие друг о друга «мертвецы». Так они разговаривают, а потом показывают свой ответ. Выигрыш или проигрыш. Всё в руках играющего. — Верно. Что ж, тогда следующий вопрос, — Ли Чонсок подходит к Чимину со спины и резко тянет его за волосы. Он медленно, с наслаждением слизывает капельки пота с хрупкой шеи, следя за тем, как пальцы Юнги с силой впиваются в кресло, нижняя челюсть выпячивается вперёд, а зрачки мгновенно расширяются. — Ответь мне, дорогуша, — перед лицом Чимина появился маленький каменный цилиндр, содержащий несколько мраморных дисков. — Что у меня в руке? Эта вещица и её название зн… Его перебил гнусавый голос Чимина: — Криптекс. — Что? Но как ты?.. — Ли Чонсок ошеломлённо отпустил его и покачал головой в неверии. — Поясняй. От грубого тона и прожигающего взгляда чёрных глаз Чимин посильнее вжался в кресло и прокашлялся. — Ну… Это переносное хра-нилище. К-каждый диск с вырезанным на нем алфавитом нужно вращать в верном направлении и таким образом составить правильное слово. Тогда устройство откроется, и мы сможем прочитать скрытое послание. Но… если попробовать открыть его с помощью грубой силы, не зная пароля, то внутри разобьётся колба с уксусом, которая уничтожит записи. Восторженное лицо Ли Чонсока с приподнятыми бровями и широко открытыми глазами будоражило Чимина меньше, чем озадаченное, нахмуренное Юнги, который наверняка надумал много лишнего на его счёт. — Ух ты. Вау. Да, вам удалось меня впечатлить. Опять, — он встал на середину комнаты. — Становится всё увлекательнее и увлекательнее, — он расплылся в фальшивой улыбке и стал ходить вокруг парней, подобно хищнику. — Как и обещал, финальная загадка: Словно закат, пешка сгинет во тьме, Грешно поддавшись соблазну… Я же… с оставшейся стану играть, Над телом безвольным глумиться. Буду его постепенно ломать, Как коршун над жертвой кружиться. С комнаты этой уйдёт лишь один. Так кто же на это решится?.. Тот, что от страха пылает огнём, Аль тот, кто для виду храбрится? Выберет рыцарь свой истинный путь, А прежде всю гниль нам покажет. Останется жив ли, а, может… убит? На это нам выбор укажет. Для этого нужно всего лишь признать, Готов ли принять иглу с ядом? Или, как истинный трус, убежать, Зная, что друга нет больше рядом? Он встал между парнями и протянул руки. — Так кто же из вас такой отважный? Вот шприц, а вот ключ, открывающий дверь к прямому выходу из замка. Решайте. В этот раз у вас на размышления ровно три минуты. Чимин посмотрел на предметы, а затем на друга. — Я… Юнги, как нам бы… ть? — сердце сжалось в комочек, так же, как и Юнги перед ним. Тот, как загнанный котёнок, не моргая, неотрывно следил за иглой, судорожно глотая воздух. — Юнги?.. Тот вздрогнул, так и не оторвав взгляд от шприца. — Да, эм-м… Вспомни, что я говорил тебе перед тем, как зайти сюда. С самого, с самого начала прокрути в голове наши разговоры, начиная с тёмной каморки, — он глубоко вздохнул, нахмурил брови и, найдя в себе силы, договорившись с совестью, вымолвил с холодностью в голосе, которая была прямо как в день их первой встречи: — Ты — лишь расходный материал, помнишь? Я же с самого начала говорил, что брошу тебя, если на кону будет стоять моя жизнь. Вот он… удачный момент. Твоя жизнь в обмен, — тяжело сглотнул. — На мою. Ты такой непосредственный и искренний, живёшь в надежде на лучшее, но вот тебе моё напоминание: всё не то, чем кажется. Тебе следовало бы понять это давно. С начала. Просто прокрути в голове мои слова ещё раз и, возможно, тогда до тебя наконец дойдёт. — Тридцать секунд. Тик. Так. Ти-ик. Так. Итак, Чимин, — Ли Чонсок подошёл к нему со спины и прошипел на ухо: — Каков твой ответ? Готов уступить этой дрожащей овечке? — Да, — без промедления. Ответ впервые после выбора заставил Юнги взглянуть на него. Лицо не дрогнуло, зато огромные, влажные, понимающие глаза Чимина смотрели с задумчивой лаской — как смотрят звёзды сквозь лёгкую дымку неба, и в то же время в этом взгляде таилось столько боли и обиды, что Юнги захотелось сгореть из-за своей ничтожности, беспомощности, из-за того, что поступает, как последняя скотина, раня человека, верящего в него, поддерживающего. Чимин выбрал не того, не того, чтобы отдавать так просто своё сердце, и это злило. Разве он не видел, что гнили в нём было гораздо больше, чем тёплого света? Эти глаза… взгляд, раздирающий сердце своим разочарованием, и смирение. Так почему же в нём всё ещё есть грёбаное тепло? Будто бы чудак одновременно доволен тем, что выбрали его. По щеке Юнги пробежала одинокая слеза, неприятно щипая ободранную кожу. — Время, мои господа!!! — Ли Чонсок радостно захлопал в ладоши и, постучав кулаком с ключом по столу три раза, прокричал: — Лот продан. Вот и всё. Теперь он стал как… как предатель. Он стал как Вонхо.