И восставая вновь, мы бабочкой взлетим

И если ты — мой сон,

я не желаю просыпаться.

Я лишь хочу на миг остаться,

забыться…

в твоих пламенем согревающих руках.

— Чимин, я немного резко выразился, поэтому, наверное, мне стоит извиниться. О-о-о… так ты спишь. Что ж, тогда расскажу египетскую историю в другой раз. Он окинул взглядом Чимина, который спал мёртвым сном, отчего Юнги, на своё удивление, перехотел его тревожить и прогонять со «своей» кровати. Узкий диван, конечно, выглядел не слишком заманчиво, но сегодня он это «горе» переживёт. — Зараза, — Юнги попытался улечься поудобнее. — Сладких снов, Ханбёль. Подожди немного, и я скоро буду рядом.

***

Следующий день заставил Юнги проснуться без чьей-либо помощи. Вновь один. Лёгкие мгновенно наполнились холодным воздухом от осознания, что с самого утра его может ждать что-то плохое. Оглянувшись по сторонам, он так и не смог найти взглядом Чимина, поэтому решил пойти первым делом умыться, ибо без этой процедуры Юнги окончательно не проснётся, и только тогда уже искать несносное создание. С улицы волнами раздавались крики, которые с каждой секундой становились всё громче. — Пиздец какой-то, а не будильник, — с дикой ломотой в теле и напряжением в мышцах, весь озлобленный Юнги медленно приблизился к окну. — Чимин, клянусь, если ты хочешь, чтобы нас нашли, то продолжай орать как резаный и тогд… Раздался взрыв. Обломки обвалившихся стен, пыль, грязь, кровь. Огромная алая лужа, которая увеличивается и стекает на пол. В комнату с паникой в глазах, минуя проломы, пробирается напуганный Чимин, который бьётся в истерике. Сквозь пелену в глазах Юнги увидел, что знакомое лицо стало изуродовано отвратительно неподходящим такому милому лицу глубоким рваным шрамом. Чимин изо всех имеющихся сил выкрикивал имя Юнги и бормотал о том, что нужно уходить. Он так отчаянно пытался до него докричаться, но реальность постепенно начала расплываться и ускользать для обоих. — Чимин? П-почему тебя два?.. У тебя есть ещё двойник, о ко-котором… — сильный кашель с кровью. — Я не знал? Я не… — Юнги попытался сфокусировать взгляд, но все предметы по-прежнему оставались нечёткими. Действие шока начало активно идти на спад, и в животе кольнуло резкой, нестерпимой, острой болью. Он опустил взгляд и поднёс руку к широкому обломку, из-за которого большинство его органов вываливалось наружу. По телу ядом разливалась желчь, а мир неминуемо угасал. Промелькнула лишь мысль: «Я не хочу умирать… дом… я ещё не нашёл его… не исполнил мечту…»

***

Юнги в ужасе открыл глаза, но всё его тело сковало цепями неподвижности. Он понял, что уже проснулся, но у него не получилось сделать и вздоха. Дыхание. Нужно лишь раз… Паника, паника, паника… Из приоткрытой щёлки двери показался высокий, пугающий серый безликий силуэт с острыми звериными когтями, что с противным звуком царапали дверь. Юнги боролся с сознанием. Он понимал, что находится в лапах сонного паралича, те самые минуты на грани сна и бодрствования. Тело не поддавалось контролю. Нужно лишь выпутаться из цепких оков, вздохнуть и… Раздался звук шагов и скрип открывающейся двери. Ощущение чужого присутствия и угрозы для жизни довели мозг до панической атаки и мыслей о приближающейся смерти. И без того бездыханное тело окутало новой волной страха. Демон сел ему на грудь и протянул когтистые лапы к шее. Юнги надеялся, что этому кошмару придёт конец. Всегда приходил, но обычно, когда ему давили на грудную клетку, вместо великого монстра всегда была тёмная тень, а время тянулось не так мучительно медленно. Сейчас он не мог вымолвить и слова, но сознание молило об освобождении. «Ну, давай же, всевышний… избавь от страданий. Я уже умирал, прежде чем оказаться тут, и готов повторить прошлый «подвиг» снова. Забери ме… ня…» Последнее, что услышал Юнги — хруст собственной трахеи в чужих лапах.

***

С Юнги сняли повязку. — Ну что, понравился мой галлюциногенный препарат? Я приберёг единственную дозу для тебя, — Вонхо возвышался над Юнги, подобно дьяволу. В глазах стояла пелена слёз. Его окружала темнота, разруха и сырость. План Юнги на лучшую жизнь, кажется, только что развалился. Бывший лучший друг притащил его в заброшенное здание и теперь удерживает против воли. — Вонхо? Что… как… нет, что ты делаешь? Где мы? Объясни, что вообще творится, — в глазах закралась усиливающаяся тревога и неподдельный страх. Появился свет прожектора, и Юнги увидел две фигуры, привязанные к стульям и облитые непонятной жидкостью. Послышался жалобный всхлип девушки. — Юни-и-и… Помоги мне. Прошу… — Бёль!!! — Юнги посмотрел в другую сторону. — Чимин?.. Нет, стойте, я… не понимаю. — сердце сделало кульбит. Вот она, его любимая, и прилипала-шустрик, связавшийся не с теми людьми, чтобы быть счастливым. Юнги хотел двинуться вперёд, развязать чёртовы верёвки, но в его голову нацелили пистолет. Как он такое допустил? Почему не заметил, что ему ввели яд? — Ты же не думал, что просто так уйдёшь от меня? — лицо Вонхо озарилось широкой сумасшедшей улыбкой. — Уверен, наш Юнги даже не знает, что послужило причиной моего поступка. Позволь, я тебе разъясню: из-за тебя меня включили в проект с экспериментами над детьми, это твоё существование послужило катализатором моего заключения. Я идеально подходил под параметры игры лабораторных крыс. Ты связал меня с собой и центром по рукам и ногам, но даже тогда, когда я решил отпустить своего друга, окунув в боль от предательства, и наконец создать с этой неблагодарной шавкой семью, «забыв» про такое отродье, как ты, она сказала, что её сердце уже навсегда украдено… ничтожеством по имени Юнги. Великолепный, эрудированный, умеющий адаптироваться под любую передрягу судьбы… «Наш Юнги», — Вонхо расхаживал из стороны в сторону и нервно вскидывал руки. — Так покажи мне, как ты выберешься из подобной ситуации? Кого предпочтёт наш драгоценный Юнги? Время сделать выбор, мой бесценный друг. Глаза Юнги с тревогой въелись в чокнутую бывшую родную душу, так и не поняв причину этого агрессивного поведения. Он проследил за его действиями, и, когда зажигалка опустилась в опасной близости от Чимина, Юнги закричал: — Стой! Не надо, умоляю тебя, пожалуйста… — слёзы прыснули с новой силой, а дрожащие связанные руки сложились в знак мольбы. Юнги пробило всепоглощающее чувство беспомощности. — Я сделаю всё, что ты скажешь, только п-прошу, не тронь их… Убей меня! Я — твоя проблема! Вонхо, оскалившись, с издёвкой провёл огонь из стороны в сторону, наблюдая за тем, как судорожно Юнги дёргался, пытаясь освободиться. — Нет-нет, смотреть на твои страдания мне нравится больше, — голос был весел и очень игрив для того, кто собрался убить практически последних оставшихся в живых людей. — Я всё равно получу желаемое, но для начала… Твой выбор, Юнги, — Вонхо указал на Чимина с Ханбёль. — Иначе они оба погибнут от твоих рук. — Я так и не призналась тебе тогда, Юнги, мы ведь можем быть вместе, — с дрожанием в голосе прохрипела Ханбёль. Юнги посмотрел сначала на неё, а потом на напуганного Чимина, и от его взгляда, в котором вместо надежды теперь таилось только принятие, сердце раскололось на миллиарды кусочков. Чимин знает, понимает, что изначально у него не было и шансов в этой неравной игре, ведь среди остальных его никто никогда не выбирал, а значит, важности и ценности в нём нет ни грамма. Так почему эта ситуация должна стать исключением? — Я всё равно позаимствовал твою мечту, Юни-и, — он улыбнулся через боль так лучезарно и ласково. Его голос был тих и тускл, но ни он, ни взгляд не уступали улыбке в нежности и трепете. — Поэтому теперь ты сможешь исполнить свою, захватив с собой и мою маленькую частичку несбыточных грёз, которая будет жить вечно, так что… делай, что должен. Я не в праве винить кого-то за любовь. К тому же ты подарил мне больше, чем кто-либо во всей вселенной, — на его лице не было и слезинки, лишь улыбка. Всё происходило так «естественно», как будто шустрый доставучка смирился, принял свою участь без прежней борьбы и веры в лучшее. Как будто… Его Луна угасала. Чимин повернулся к Ханбёль и шёпотом произнёс: — Береги его, он слишком удивительный, хоть и ворчливый. Вонхо перебил разговоры. — Как мило-о-о. Время, Юнги! — Не заставляй меня. Я не с-смогу принять решение… Как он мог? Хоть с Чимином Юнги и не был так долго знаком, но его чистое наивное сердце… Шустрик явно не из тех людей, которые должны были искупать его грехи, сгорая заживо. — Ты не такой, Вонхо!!! Мысль о том, что бывший член семьи заставляет выбрать, кому из важных для него людей жить, а кому умереть в муках, является чистым неоголённым безумием. Пламя приблизилось к макушке Ханбёль. — ТОЛЬКО НЕ ЕЁ!!! Выбор был сделан. Рука Вонхо резко развернулась, и тело Чимина мгновенно вспыхнуло зелёным пламенем. Раздался душераздирающий вопль, и лицо Юнги исказилось в гримасе ужаса и боли. Горло прожигало от криков бессилия, слух резал оглушающий вой страданий его маленькой, указывающей всегда на верный путь во тьме Луны, той самой грёбаной надежде, которую он тайно желал вновь обрести вместе с её помощью. — Нет-нет-нет… это должен был быть я… всё я. ВСЁ ИЗ-ЗА МЕНЯ!!! Он кинулся в объятия пламени и, стараясь развязать тугие узлы, маниакально приговаривал: — Я всё исправлю… исправлю… исправлю, веришь? Юнги не даёт ложных обещаний! Раздался совершенно отвратительный, мерзкий хохот во весь голос. — Действительно думаешь, что, находясь с тобой, он бы выжил? Юнги-Юнги-Юнги, ты подобно пламени поглощаешь всё на своём пути, оставляя за собой только пепел, а я всего лишь по доброте душевной указываю и напоминаю тебе про истинную форму твоей тёмной мрачной сущности, которой стоит сгинуть навечно. Прогремел выстрел. Наступило ощущение свободного падения и полёта. Настало пробуждение. Фантомные боли охватили всё тело Юнги. Секунду назад он вместе с Чимином сгорал заживо, потом его пристрелили, а теперь он лежал на диване в той самой вилле, в которой уснул изначально. Напротив него беспомощно стоял Чимин и немного вздрагивал от его резких движений. — Т-ты так истошно кричал. Видимо, это снова твои кошмары, Юнги. Я-я хотел т-тебя разбудить, но из-за звуков… мурашки от страха бежали, и я подбирал свою храбрость… чтобы подойти. Знал, что тебе нужна моя по-помощь. Юнги всего било мелкой дрожью. Словно у пойманного зверька, у него бегали глазки и искали путь к свободе. Стоило Чимину приблизиться к нему на шаг, как он схватил из-под подушки нож и направил оружие в его сторону. — Откуда мне знать, что это не сон? Видение уже четвёртое по счёту. В последнем ты умер на моих руках! — Юнги посмотрел на свои ладони, на которых сейчас не было ни единой капли крови, а потом вернул взгляд на живого Чимина. Опустошённый стеклянный взгляд Юнги заставил сердце Чимина пугливо замереть, а тело облиться холодным потом и чужой нестерпимой болью. — Но я не твоё воображение. Наверное, у тебя был многоступенчатый сон, поэтому в голове столько разных воспоминаний. Я слышал про такое однажды, — Юнги резко дёрнулся, но не ушёл со своего места. — О Боже, так… — сердце Чимина бешено колотилось. — Прошу, позволь мне помочь. Помнишь, я говорил эту фразу при нашем знакомстве, которое не особо задалось. Так вот, — он выдержал паузу. — Я всё ещё готов сделать для тебя всё, что потребуется. Юнги наблюдал за чужими несмелыми движениями и учащённым дыханием. Он еле слышно, сквозь всхлипы, рвано, робко прошептал: — Т-ты пра… вда настоящий, а не… а не новая галлюцинация? — Юнги, мы более чем реальны. Жалостливый громкий всхлип и сбитое дыхание обрубили повисшую в воздухе тишину раздумий. Юнги упал на колени и притянул Чимина к своей груди, не задумываясь о последствиях. Сейчас он был точь-в-точь как маленький беззащитный ребёнок, готовый поверить всему, что только скажут. — Я п-правда… он там был… я не мог… я так виноват перед всеми, — хаотичные вдохи воздуха и такие же выдохи совсем лишали Юнги нормального дыхания. — Было та-ак чертовски бо… боль… больно и стра… стра… шно… —Тише-тише, — успокаивал Чимин, которого прижали к себе посильнее. — Теперь ты со мной, Юнги, — сказал и прильнул к трясущемуся комочку в ответ, совсем наплевав на своё обещание быть чёрствым. Он нежно и ласково гладил перепуганного до смерти Юнги по взмокшим от пота волосам. Тихий, обволакивающий, словно самый мягкий и тёплый в мире плед, лился ручьём заботливый голос. Как он мог остаться в стороне, когда сломленное Солнце сжигало себя дотла? — Эй, ну-ну, вдох, фу-у-ух, выдох. Ещё разочек. Вот так, ворчушечка, ты такой сильный и удивительный, такой отважный и храбрый. А знаешь что? Кажется, я смогу помочь тебе немного успокоиться. Сосредоточься на моём голосе и постарайся думать о своём са-а-амом восхитительном воспоминании, ну, или придумай, что пожелает твоё гулко бьющееся сердце, серьёзно, оно сейчас из груди вырвется. (Promise — Jimin (BTS)) Послышался завораживающий ангельский голос, который затягивал в совершенно иную реальность. — Ты же знаешь, что ты — часть меня, Я тебя сведу с ума, Знаю, что ты вновь оттолкнёшь лишь от себя. Не страшно это мне теперь, Но тебя прошу, не верь, Ведь ты не знаешь, что всё вовсе не так. Песня. Ему подарили нечто столь прекрасное. И как Чимин мог скрывать от него столь шикарные возможности своего голоса всё это время? Юнги постепенно успокаивался. Будто быстродействующее успокоительное, введённое в вену, наконец начало действовать. Помимо райского пения, неимоверно успокаивало и чужое тепло, дыхание, лёгкие вибрации, исходящие от тела. — Хочу, чтоб ты был светом, только для себя. Сможешь улыбаться вновь и забыть всю эту боль. Ты можешь ночью стать, ночью, только для себя. Честен теперь с тобой, Просто побудь со мной. Безупречный ангельский голос смог усыпить тревоги в душе Юнги до тех пор, пока лучи реальности потихоньку не начали просачиваться в созданную ими сказку. Юнги всё жался к Чимину, как маленький котёнок. — Спасибо. У тебя слишком невероятный голос. Такой, такой… Будто у сирены талант перенял. Откуда тебе известна эта песня? — Оу… я, ну… сочинил её для себя, когда постепенно думал, что теряю рассудок. Она придавала мне сил не отчаиваться, а пытаться бороться вновь и вновь за возможность стать счастливым. На тот момент мне этого было достаточно… Зная, что шансы выбраться из ада есть, я стремился разорвать цепи кошмаров и мыслил: раз всё плохо, то я просто не дошёл до точки взлёта, — Чимин пожал плечами. — Знаешь, я восхищаюсь тобой. Пройти все те невероятные ужасы, что творились в центре, особенно в блоке C, но при этом с таким энтузиазмом и рвением вставать каждое утро с желанием сражаться и покорять мир… Это дорогого стоит. — Ух ты. Вау. Скажи это ещё раз, пожалуйста, хочу записать этот момент в памяти получше, — Чимин отлип от него и теперь во все глаза смотрел на красное отёкшее лицо Юнги. — О-о-о… — Юнги хмыкнул. — И не рассчитывай. Всё, теперь я точно пришёл в норму. Отлипни. Чимин торжествующе улыбнулся и воспрял духом. — Вот видишь. Стоит только поверить, и ты уже управляешь целым миром. Это ли не магия?! Всё, хватит хандрить, а лучше пойдём-ка, залезем на дерево, встретим восход и понаблюдаем за пустыми. — Я знаю, что ты делаешь. Переводишь тему, но я согласен, только… — на Чимина посмотрели с надеждой в глазах. — Подождёшь, пока я «смою» воспоминания? — А? Конечно. Как только Юнги провёл свой ритуал, они сразу полезли через окно к широкому дереву и забрались на самую крепкую ветку. Чимин зачем-то укутался в одеяло и чуть из-за него же не упал, привлекая к себе внимание тварей. — Хэй, приве-е-ет! Бедняги, не стоит так нервничать, я всё равно пока не планирую к вам спускаться. Лучше поберегите свои нервы. — Какой тупой каламбур, я не удивлён. — Клёво, скажи же-е-е? — Чимин растянул последнюю букву и ждал реакции Юнги. — Скажу же. Не беси их. Как тебе удаётся верить, что всё будет хорошо, и находить даже в убогих ситуациях плюсы? — О. Я слишком хорошо притворяюсь, поэтому и сам принимаю за истину свою «ложь». Просто со временем приходит понимание того, что всё, что ты себе внушал — это и есть правда, однако мы не хотим её видеть и доверяем судьбе. — Ты правда веришь в такую глупость как судьба? Как по мне, так это бред. — И вовсе не бред. Каждый твой выбор влияет на исход событий. К примеру, разве мы смогли бы выжить после трагедии, не будь частично к ней причастны? Я так не думаю. За эти полтора года, кроме Минхо и умершего горе-учёного, вы встречали ещё кого-нибудь? — Нет, но… — Вот именно! Ты даже об этом не задумывался, верно? Несмотря на то, что такой внимательный. Значит, выжившие либо слишком далеко, либо они тоже подопытные и остались только в центрах. Вот куда вы хотели уехать? Юнги тяжело вздохнул, устремив взгляд вдаль, к просторам, которые были одной неизведанной загадкой. — Минхо оставил карту и сказал, что в том месте безопасно, там нас уберегут от всех несчастий и примут в семью. — Но ведь вы не знаете, что и кто там? — Так и есть, но я доверяю Минхо, — Юнги, дразня очередного пустого, недовольно вытянул губы в ровную линию. — Да я не к тому. Не выбери они именно нас в «отряд мертвецов», какова вероятность, что мы бы сейчас находились тут? Разве ты и я встретились бы в мире до эпидемии? Нет. Да и к тому же, не реши они выкинуть для отслеживания именно меня, ты бы уже умер на том складе от скуки, — Юнги пихнули кулачком в бок, отчего тот сильно пошатнулся и, всем своим видом показывая недовольство, злобно фыркнул. — Прости-прости. Но я прав! Даже не пытайся сейчас возбухнуть и доказать мне обратное, возражения не принимаются, — Чимин самодовольно улыбнулся и начал болтать ногами, при этом убедившись, что нашёл надёжную точку опоры. — Я до сих пор не соображу, как ты понял, что за нами хвост? — Я слишком хорошо знаю лабораторных крыс. Они не упустят шанс найти своих кукол и поломать их вновь, — повисла тишина, которая длилась несколько минут. Каждый думал о чём-то своём, страшась внутренних демонов, которые нашёптывали различные ужасы. — Я… Эм-м-м. Ну не думаю, что со скуки бы один прям… — смотря на карие глаза, которые выглядывали из-под надёжно замотанного кокона одеяла, Юнги вдруг потерял цепочку мысли. «Какого?.. » — О-о-о, вон, смотри, а то пропустишь. Ночь медленно сменялась новым утром. Вместо щебетания птиц были слышны всевозможные звуки, рычания и вопли пустых. На горизонте появились первые еле заметные лучи солнца. Природа неспешно пробуждалась и озаряла своим холодным светом всю окружающую разруху. Вдали расстилалась туманная дымка, а деревья с кустарниками из-за лёгкого ветерка шуршали своими редкими листочками. Всё выше и выше выплывал солнечный диск, а бескрайнее небо наполнялось всевозможными красками и розовыми облаками. Чимин подался корпусом немного вперёд. — Художник, создавший эту картину, очень талантливый. Все цвета так гармонируют между собой. Розовый, жёлтенький, немного голубого, фиолетового и белоснежные облака. Мне кажется, природа улыбается нам сейчас. Юнги взглянул в глаза Чимина, которые в этот миг сияли едва ли не ярче небесного светила. В голове промелькнула мысль, что хоть он и окружён монстрами, но сейчас по-настоящему спокоен. Была ли в этом заслуга истерики, которая исчерпала его силы, или же на него так повлияла атмосфера с человеком рядом, но в этот миг ему не хотелось думать о том, что с ними может случиться через пару часов, Юнги в кои-то веки просто жил?.. Так это называется? Когда мысли не несут тебя в пучину хаоса, а позволяют наслаждаться моментом, наполняющим душу и сердце цветущей весной. Эта эйфория… Неужели были люди, которые могли не выживать, а наслаждаться. «Я хочу…» Осознание собственной ошибки кольнуло сердце. Надежда. Какого чёрта он позволяет ей просачиваться под кожу? Ему не стоит, нельзя привязываться. Он слишком быстро прикипает к этому мешку оптимизма. Стоит найти Ханбёль, реализовать мечту и оставить шустрика в безопасности, но поодаль от себя. Вдруг резким звоном в голове оглушительно прозвучало: «Действительно думаешь, что, находясь с тобой, он бы выжил? Юнги-Юнги-Юнги, ты, подобно пламени, поглощаешь всё на своём пути, оставляя за собой только пепел». Юнги пристыжённо вздохнул и понял, что в какой-то момент во взглядах на жизнь он сдался под напором Чимина и стал больше доверять своим внутренним ощущениям. Чужая идея начала активно приживаться в его сознании, но решительный настрой не вестись на это мелкое бедствие и держать его на максимальном от своего сердца расстоянии настойчиво боролся с «неправильным» желанием поддаться в объятия такому сладостному искушению, хотя бы попробовать. — Да, отсюда очень красивый вид. Кстати, эм, шустрик, я нашёл для тебя оружие не менее нестандартное, чем ты мне, так что мы в равных условиях подготовки, — он протянул ему какую-то увесистую штуку из двух одинаково тяжёлых скреплённых дисков, на которую была намотана крепкая эластичная верёвка. — Насколько я знаю, это йо-йо. Оно работает по типу маятника. Вещичка довольно крепкая, я проверил своей головой, так что будь аккуратнее. На первый взгляд оно не очень примечательное, но противник, монстр тот или человек, будет сбит с толку и не поймёт сразу, как отразить и отследить удары и их последовательность. Никому и в голову не придёт, что округлый груз с верёвкой может служить оружием, ну, кроме меня, гениального, — брови Чимина медленно поползли вверх и застыли в таком положении. — Им можно выбивать из рук оружие, дезориентировать, хлестать в самые слабые точки соперника по типу шеи, солнечного сплетения, носовой кости, коленной чашечки и так далее по огромному списку. Йо-йо отлично подойдёт для повреждения сухожилий, удушья, выбивания зубов… — Всё-всё, я понял, покупаю, — на прищуренные глазки Юнги Чимин лишь разразился смехом. — Прости-прости, просто ты так его «рекламировал», и я не сдержался, — он раскутался из тёплого одеяла и аккуратно взял в руки причину своей яркой улыбки и хорошего настроения. — Спасибо большое, для меня это очень важно и ценно. Мне ещё никогда не дарили подарков, — он с любопытством разглядывал йо-йо и пытался понять его механизм. Грузик повис на верёвочке, которая осталась в руках, и Чимин звонко захихикал от восторга. — Боже, просто невероятно, что первый подарок является вещью, способной помочь мне выжить и стать сильнее. «Как же твоя душа ловко наполняет вещи, поступки значимостью и жизнью. Ты переворачиваешь мои взгляды настолько, что я из раза в раз начинаю видеть символизм и важность в том, что до сих пор считал обычным. Безумец». — Пожалуйста. Нам стоит пойти обратно в здание, а то мы и в самом деле нервируем этих малых, — Юнги указал на заражённых, что отчаянно царапали дерево и пытались хоть немного приблизиться к желанному угощению. — О, и я схожу в душ ненадолго, просто из-за всех этих кошмаров чувствую себя не меньшим мертвяком. — Конечно, я подожду, и мы вместе позавтракаем.

***

Когда Юнги вышел из уборной, первое, что его смутило — запах чего-то жжёного, поэтому, прежде чем зайти на кухню, он попытался морально настроиться и с глубоким вдохом уже растянул губы в прямую линию. «Ангидрит твою за душу». — В целом, я бы скорее удивился, если бы увидел, что ты просто сидишь на попе смирно. Какая красная панда тут прошлась? Посреди кухни стоял Чимин, весь заляпанный смесью для блинов, и кого-то активно ругал вслух, нелепо жестикулируя. — О-о-о, даже не начинай, — он вытянул кулачок в угрожающем знаке. — Только не смейся! В прошлый раз ты проговорился, что любишь блины, да и готовил сам. Вот я и подумал, что будет здорово тоже сделать их. Я даже яйца для блюда нашёл! Делал все этапы по инструкции, но… Первый блинчик получился скорее одеялом, — Чимин с невинными глазками рассказывал о своей беде. Встревоженный, взволнованный, но увлечённый рассказом. — Он такой толстенький и весь из себя непонятный, даже взглянуть жалко. Второй недалеко ушёл от своего предшественника. В книге никто не указал, что будет так горячо переворачивать эти! Несчастные! Блинчики! Короче, я немного обжёгся, но не страшно. И, наконец, третий. Казалось бы, он даже немного походил на тот самый легендарный, нарисованный в книжке блин, но когда я взял тарелку с его собратьями, то сразу уронил, — Чимин поник. Резво жестикулирующие до этой минуты руки, сдавшись, опустились вниз. — Оказалось, она стояла слишком близко к сковородке и успела нагреться от неё, а я схватился прям за горячий конец. Тарелка разбилась, а наша супер толстенькая еда храбро пала в бою. Вот что за беда-то? — послышалось жалобное хныканье, а затем на лице Чимина появились фирменные надутые щёчки недовольства. — Мне казалось, что я всё смогу. Юнги по-доброму взглянул на него, а потом перевёл взгляд на основу их блинов. — Тебе стоит немного разбавить смесь водой, и тогда всё получится. А переворачивать можно не только руками, но и деревянной лопаткой. Дай сюда свою руку, — Юнги осмотрел поражённую кожу со всех сторон. — У тебя лёгкая степень ожога. Сильно болит? — Ну-у… — Вот, протяни руку под проточную воду, — Юнги притянул повреждённый участок кожи прямо к напору. — Скоро жжение и беспокойство пойдёт на спад, но нужно подержать так ладошки около пятнадцати минут. Давай я сегодня помогу и научу, а в следующий раз, если захочешь, обязательно сможешь сам всё приготовить. — Спасибо. — Не обольщайся только сильно, — Юнги хмыкнул. — Просто личный повар на дороге не валяется, к тому же нам пожары не нужны, верно? — Ха-ха, ну очень смешно. — Смотрю, ты смог забраться на вершину своего уровня сарказма. Одобряю. Ладно, не шевелись особо, как закончим с этим, приготовим несчастные блинчики и сядем кушать.

***

— Ну, Юнги-и-и, ты жесток. Мы уже девятый час занимаемся уроками самообороны и борьбы на палках. Кстати, просто возмутительно, что ты решил меня записать в груши, дав лопату. Я же чуть голову тебе с испугу не рубанул. А твоё наставление «плыви колбаской» так себе, если честно. Арбалетом я пострелял, теперь ты должен мне кучу стрел. А йо-йо отбило мне все руки, ноги… попу, — он потёр заветное место, злобно смотря на своего мучителя. — Так что я даже не знаю, каким киллером стану. Кто бы мог предположить, что эта вещица такая тяжёлая. Ну, правда, я ценю, что ты нашёл для моей шеи что-то типа бандажа, но даже он не выдерживает твоего стремления обучить меня всему и сразу. К тому же сам сказал: мне нужен покой, — Чимин состроил самую милую моську, какую только мог, в надежде, что прокатит. — Хорошо-хорошо. Перерыв не повредит, но перед сном ещё раз всё повторим, — он знал, что частично вредит ослабшему организму, но так у него хотя бы будет шанс в дальнейшем одолеть противника. Конечно, тело Чимина устало, но оно не должно было думать, что то, что они выполнили сейчас — предел. «Серый совет», но довольно действенный для сильных людей, готовых к сложностям, а Чимин очень сильный. — Зато будешь знать, как палками предлагать махаться. Неси ответственность за слова. — Мне сейчас точно придётся прибить тебя этой палкой-копалкой! Иди и поставь нам чай, а я придумаю развлечения, кроме твоего убийства. — Как скажешь.

***

— Юнги-и-и!!! — Что случилось?! На нас напали? Пустые? Работники лаборатории? Кто?! — Юнги так сильно дёрнулся, что расплескал полчайника. — Я нашёл проектор в коробках. Он заряжен, так что мы сможем посмотреть что-нибудь. Я так взволнован! — голос Чимина был настолько эмоционально приподнятым, что едва не переходил на визг от восторга. — Можно я выберу, что мы будем смотреть? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Юнги, который только что выплюнул своё сердце через рот из-за ора, решил немного повременить с нападками. — Эм… можно, но если мне не понравится, то всё вырубим. — Идёт! Я найду что-то особенное, чтобы твоё необъятное сердце делало кульбиты снова и снова, вспоминая миг, когда я затащил тебя в построенное логово. Юнги, ничуть не шокированный таким красноречивым высказыванием, не придал фразе про пространство много значения, но когда он поднялся на второй этаж с несколькими баночками варенья, мёда и полулитровыми кружками горячего чая, его взору предстала необычная картина. Видимо, пока он готовился, Чимин заныкал все подушки, что были в доме, и сделал из них и прочих элементов декора шалаш, а внутри, как в гнезде, словно веточки, расположил одеяла, пледы и игрушки. Это выглядело уютно и одновременно ново для Юнги. В душе патокой растеклось предвкушение и интерес, в котором он, естественно, не признается создателю бесподобной спокойной атмосферы. — Мне вот только интересно: тебе что, пять лет? — Я знал, что ты оценишь. Вижу это по глазам, — Чимин баловался и даже не планировал успокаиваться. — Айщ, ты несносен. Двигай ласты. Вот, — Юнги передал красивую красную кружку, — Это чай с малиной и мёдом. Надеюсь, у тебя нет на них аллергии, а то откачивать тебя мне не особо хочется. — Какой ты милый. Спасибо, сейчас попробуем твоё творение. Кстати, мы будем смотреть «Ходячий замок». Этот мультик показался мне очень интересным, — Чимин сделал пару глотков и начал разглядывать игрушки. — Да и вообще, смотри, какой ты напряжённый весь, будто вот-во… во… Чимин сильно закашлял и схватился за горло. — Юн… Юнг… и… Юнги словно ледяной водой окатила паника, и он устремился быстрее к Чимину. — Убери руки от шеи. Ты подавился? У тебя что, правда, блять, аллергия? Твою ж… Так, погоди немного, у нас есть лекарства, но оно в ампулах, я сейчас наберу, — он молниеносно убежал за аптечкой и уже через несколько секунд был с ней. Руки начали дрожать и не слушаться. — Где же… где? Вот оно! Я сейчас, Чим… да, это лекарство поможет… должно помочь… Ты не… Послышался смех, больше похожий на пение диких касаток. Юнги застыл. «Нет-нет-нет. Не-а. Пусть это будет не то, на что он грешит, иначе он придушит эту прекрасную, восхитительную шею Чимина руками, которые хотели его спасать». Глубокий вдох. Он стал прожигать Чимина таким злобным взглядом, который не сравнится даже с озлобленным животным пустого. — Блять! Да сирень сиреневая сиренится, какого хуя?! Нет, ты, блять, объясни, что сейчас было, балды кусок?! — он выкатил глаза из орбит и попытался найти в голове аргументы не скинуть Чимина в море пустых прямо сейчас. Выходило плоховато. — Ты… я… — Чимин смотрел на хмурого ворчуна и ловил новые приступы смеха. — Про-про-прост-и-и-и, Юн… Юн… ги… Фу-фух. Видел бы ты себя, — он пытался отдышаться. — Просто ты так мило ворчишь, я не могу. Не злись, пожалуйста, но ты похож на разъярённую мышку-обосрушку, ну ладно, на хомяка, и я не могу этому сопротивляться. Словно сама опасность проносится рядом, но… У меня уже живот болит. Прости, я не должен был. О боже, нет! Со всех сторон его начали щекотать и щипать за бока. — Если ты ещё хоть раз… ауч… Да ёбэнэ, почему та-ак?! Ойч, — его нечаянно ударили с размаху коленом в живот в процессе попытки избавиться от щекотки. — Даже вне тренировок, амёба ты обыкновенная, своими ложноножками умудряешься нанести так много урона. Минутами ранее чуть до инфаркта не довёл, а теперь обеспечил синяком. Отстань от моей нервной системы!!! Получай! — Юнги зажал Чимина в руках, сковал тело полностью и продолжил будоражить его дыхательную и мышечную систему. — Я не могу… умоляю, отпусти. Каюсь, каюсь, не буду так больше, о великий Господин, обещаю, — Юнги ослабил хватку, так как сам знатно вымотался. Он перестал бороться, но напоследок ударил Чимина мягкой пушистой подушкой. Теперь они оба были лохматые, растрёпанные и с одышкой, как у стариков. — То-то же, кхе-кхе, а теперь, засранец, блин, мы будем смотреть мультфильм, если позволишь. — Позволяю, но дай отдышаться, изверг с рожками. — Айщ, — Юнги не знал, какого шакала этот «придурок» так легко им управляет и почему он вообще без возражения ведётся на любые провокации со стороны Чимина? Будь на его месте другой человек, он, не раздумывая, покарал бы его, но этому пройдохе опять всё сошло с рук. Как? Данное бесчинство его порядка определённо нужно было заканчивать, но как, если с каждым разом оно утягивает ко дну с новой силой? — Дыши, я врубил. Будешь комментировать — придушу этой горой подушек. — Понял, сижу молчком — злым хомячком. Юнги громко цокнул, закатив глаза, а потом с ангельским видом мило широко улыбнулся и шипяще сказал: — Смотри, пожалуйста, молча. «Бля-я-ять. С кем я вообще общаюсь?» Чимин едва не прыснул со смеху, но вовремя замолк. В течение всего просмотра Чимин издавал звуки изумления, периодически что-то потихоньку бубнил под нос, а под конец даже растрогался. Он мельком поглядывал на Юнги, который не отвлекался ни на секунду и буквально половину эпизодов мультфильма смотрел с открытым ртом, а когда творение Хаяо Миядзаки закончилось, то, выйдя из нирваны, Юнги первым подал признаки жизни. — На самом деле это было так… Чарующе-волшебно. Мне взаправду понравился этот шедевр. Вся анимация, сюжет, задумка, природа и мир с людьми… живыми. Даже герои в конце счастливы, невзирая на то, что в их Вселенной была война. Спасибо. — Тебе спасибо, Юнги. И прости за то, что напугал, — он, не сдержавшись, хихикнул. — Ой-ой, пора спать, чур, я… — Приёмы захвата за шиворот с подножкой сто раз. — О святой Кальцифер, Юнги, не-е-ет!!! — Юнги, да. Шагай на улицу. Кто хотел, чтобы мы были накачанными? Чимин взвыл. — Уже не я. Всё было так хорошо, что же ты за вреднюшечка такая? — Ещё слово и полетишь с лестницы. — Понял. Спускаюсь, — послышалась тихая брань. — Самолётом, Чимимбра, улетишь. — Айщ, бука.

***

Чимин уже девяносто четвёртый раз делал несчастный приём. — Мне кажется, не честно, что я один практикую упражнение. — Во-первых, я его уже усвоил и хорошо отрабатываю. Во-вторых, ты хочешь, чтобы я тебя на полу валял? Я вот уже все бока отбил, но ради такого исключения. — Нет! — Чимин пискляво взвизгнул, захлопал глазами и схватил того за шиворот. — Я просто… — послышался глухой грохот. Он не удержал равновесие и распластался прямо на Юнги. — Я уже говорил это однажды, и мне жаль, что у тебя нет инстинкта самосохранения, чтобы последовать моему совету, но ты опять приземлился свой тушкой, включающей габаритную попу, прямо на меня. Я ценю, что её безумно тянет на прекрасное, но, грёбаный крот, хоть твоё тело и миниатюрное, пойми, что от этого для моего тощего скелета ты легче не становишься. Слезай! — И кто решил, что ты — прекрасное? — Слушай ты, кицунэ бессовестное, я тебе сейчас все хвосты повыдираю, только встану. — Что такое кицунэ? — Да ты издеваешься?! Слезай, кому говорю, не дави на… — на всю округу раздался дикий рык отчаяния вперемешку с кряхтением. — Куда бежишь? Боже, всё нахер мне отбил и уматывает довольный. Тебе чертовски повезло, что я уже дед и разваливаюсь после таких аттракционов невиданной щедрости. Вот иди сюда!!! Иди же!

***

Юнги завалился в комнату и понял, что кровать опять оккупировал шустрый маленький засранец. — Сегодня моя очередь спать тут, поэтому уходи. К тому же ты нагло забрал себе всё постельное, время позднее, поэтому давай разойдёмся мирно, при условии, что ты отдаёшь мне захваченную территорию. — Я уже одной ногой сплю. — Так я эту одну ногу сейчас оторву, давай-ка выползай из логова. — Злюка, — он сильнее укутался в одеяло. — Не хочу на диван. Там плохая аура, а на первом этаже страшно: посторонние звуки, шуршание листьев, темнота. Я этого не выдержу. Что, если кто-то заберётся и схватит меня? А может, я захочу пописать и опять обо что-нибудь ударюсь? А вдруг… — Боже, ты когда-нибудь умолкнешь? Где у тебя вырубается этот вечный двигатель? Двигайся давай. — О-о-о, так ты будешь охранять мой сон! — Свой буду охранять, а то ты ещё ночью заявишься, и я с перепугу швырну в тебя тапком. Чимин заинтересованно посмотрел на Юнги с пляшущими чертятами в глазах и хитрой улыбкой, а затем лениво, комично перекатился на другую сторону кровати. — Почему именно тапком? — Да потому что, спи уже. — А ты споёшь мне? Я же тебе пел. — Ты сейчас будешь пятьсот выпадов делать. — В сон потянуло, не могу. До завтра. «Чего? Да не важно». Юнги отвернулся от него и расплылся в лёгкой тревожной улыбке. Ему бы стоило взять себя в руки, не вестись на яркие лучи Луны в ночи, по-хорошему нужно было заставить Чимина уверовать, что он не лучше тех тварей, которые пожирают плоть, но… Бой с непонятными разгорающимися чувствами только начался, а он уже пылал при мысли об одном неугомонном балбесе и, кажется, потихоньку проигрывал.