После всего

Знаешь, всё, что ты потерял - это всё, что я не спасла.

Головная боль, пульсирующая в висках этим утром, не имела ничего общего с выпитым накануне шампанским. Если это и было похмелье, то только лишь от эмоционального истощения. Гермиона еле смогла разлепить веки. Когда она открыла глаза, то первым делом уставилась в потолок своей спальни на площади Гриммо. В доме было тихо. От вечного недосыпа в прошлом году, а потом и от ночных стенаний все прошлые месяцы, она отвыкла просыпаться рано, хотя раньше не позволяла себя спать дольше семи тридцати утра. Гарри, как обычно, ушел в Министерство на рассвете. Она знала, что найдёт на кухонном столе уже остывший завтрак для себя и его дежурную чашку с кофе, которую он всегда забывал поставить в раковину. Еще, обычно, он оставлял для неё записки с пожеланием хорошего дня. С огромным трудом Гермиона заставила себя сбросить теплое одеяло и спустить босые ноги на холодный деревянный пол. Каждое движение давалось с трудом, словно вчера на балу она не только выписывала круги на длиннющих каблуках, а еще заодно была пропущена через мясорубку. Пройдя в ванную, она оперлась руками о края раковины и подняла взгляд на свое отражение. На неё смотрела бледная девушка с темными тенями под глазами и растрепанной копной каштановых волос. Она по-привычке взяла зубную щетку, выдавила пасты и включила ледяную воду, пытаясь смыть с себя остатки беспокойного сна. Стоило ей на мгновение закрыть глаза, как реальность снова обрушилась на неё, возвращая в тот момент с ним. Она словно чувствовала жар его тела, так близко прижатого к ней. Его большие и холодные ладони, бережно обхватившие её лицо, пальцы, нежно стирающие слезы. Гермиона резко выдохнула, роняя зубную щетку прямо в раковину. Она со стуком ударилась о поверхность. Девушка даже не пошевелилась, лишь наклонилась вперед и оперлась лбом о холодное зеркало. Воспоминания были такие яркие и живые, насквозь пропитанные запахами. Мята, запах сигарет и что-то неуловимо темное, его личное, от чего у неё до сих пор сладко и мучительно сводило низ живота. Она вспомнила, как её выдержка и здравомыслие рухнули, когда она уткнулась лбом в его грудь. Как он зарылся лицом в её волосы, вдыхая её запах. В ту секунду ей казалось, что всё еще можно исправить. Что он заберет её оттуда. Драко склонился к её губам, их дыхание смешалось, и она уже была готова шагнуть в бездну вместе с ним. Прижаться к его губам и позволить желанию взять вверх. "Гермиона... Я... я не могу... Я пытался, но я не могу..." Его слова звенели в голове. Он произносил их голосом, сорвавшимся от едва сдерживаемой страсти и разрушительной боли. Гермиона открыла глаза, глядя на свое отражение сквозь пелену новых слез. Она помнила, как Драко изменился в ту же долю секунды, когда дверь открылась. Как он сразу же задвинул её за спину, готовый убить любого, кто посмеет к ней прикоснуться, а потом... потом увидел Чарли. Увидел и снова отступил. Снова возвел непробиваемые стены, делая шаг назад и эгоистично разрывая их близость. Он отправил её обратно в жизнь, где для него не было места, хороня их обоих заживо. Это поведение сводило её с ума. Как можно прижимать её к себе так, словно она единственное, что удерживает его над пропастью, а потом прощаться с ней с таким откровенным и чувственным взглядом. Он вел себя так, будто они старые, близкие люди. Смотрел на неё - не скрываясь, наплевав на толпу, на семью Уизли, на все условности общества, словно между ними не было той адской ямы, которую они сами же вырыли. Спокойной ночи, Гермиона. От этого бархатного тона у неё до сих пор мурашки шли по коже. Что вообще творилось в его голове? Что это было? Очередная попытка защитить её от самого себя, или он действительно решил всё перечеркнуть в ту самую секунду, когда увидел Чарли? Он ревновал её и не мог простить ей то, что она нашла утешение в другом? Что, ради Мерлина, это означало?! Есть ли в этом мире справочник по Драко Малфою? Она готова выложить за него всё свое золото в ячейке, лишь бы понять, что у него в голове. Если бы она только была легиллиментом, а он не владел окклюменцией… Она бы залезла в его голову, что бы увидеть правду, нарушила бы все свои принципы! Между ними одни только “если бы”. Она ведь даже не боролась. Столько ночей провела в убеждениях и в уговорах себя - что им лучше всё забыть, отпустить, не продолжать ломать друг друга. Она пыталась жить дальше, пыталась дать шанс нормальным отношениям. Но стоило ему просто посмотреть на неё, всё сразу же рухнуло. Её взгляд упал на длинную прядь собственных волос, лежащую на плече. Мне очень нравится, как отросли твои волосы... Он сказал ей это, будто предсмертным шепотом, пропуская её локоны сквозь свои пальцы, прощаясь с ней. Как будто она и была той кто убил его. Внутри Гермионы словно пожар, вспыхнула ослепляющая и отчаянная ярость. Рука сама потянулась к полке, куда она положила волшебную палочку. Пальцы сжали древко, которое отзывалось на её магию в крови. В голове билась дикая, почти детская мысль - ему нравится? Отлично, а я возьму и отрежу их. Уничтожу то, что ему во мне нравится, что бы он больше не мог их коснуться. Она была готова на всё, лишь бы сделать ему так же больно! Она занесла палочку над каштановой прядью, тяжело дыша. Грудь вздымалась от невыплаканных рыданий. На кончике палочки уже опасно замерцало режущее заклинание. Одно слово и она лишится того, что он так бережно перебирал пальцами. Бунт, вот что это было. Отчаянный, глупый протест против его единоличных решений за них двоих. Только когда она действительно взмахнула и уже готова была произнести эти жуткие слова, её рука зависла в воздухе, не завершив руну. Гермиона зажмурилась, заставляя свой мозг включиться. Что ты делаешь? - строго спросила она себя. - Это же классический пример саморазрушения. Она громко вздохнула, опуская палочку, осознавая, насколько идиоткой сейчас была. Отрезанные заклинанием волосы не вернут её сердце на место и не заставят Драко перестать быть тем, кто он есть. Пытаться стереть его прикосновения кардинальной сменой внешности - станет лишь попыткой сбежать от травмы, а не прожить её. В очередной раз. Она уже сделала это… и это не помогало. Нельзя калечить себя только потому, что другой человек оказался слишком сломанным, чтобы остаться. Она швырнула палочку, взяла расческу и принялась медленно распутывать длинные локоны. Здравый смысл взял верх, но боль никуда не ушла. Она просто спрятала её поглубже. Гермиона решила оставить волосы распущенными, чтобы они густыми волнами спадали на спину, лишь аккуратно заплела передние пряди в две изящные косички, убирая их от лица и закрепляя на затылке. Наложив на себя легкие чары гламура, скрывая следы бессонницы и покрасневшие от слез глаза, она подошла к шкафу. Ей вдруг до одури захотелось выглядеть красиво. После всех этих месяцев грязи, крови, и бесформенных походных мантий, вчера на балу она, впервые за очень долгое время, почувствовала себя по-настоящему красивой. Почувствовала себя роскошной, желанной девушкой. Ей было немного стыдно признаваться в этом даже самой себе, учитывая весь трагизм ситуации, но ей понравились те восхищенные взгляды, которые она ловила на себе. Несомненно, больше всего на свете ей нравилось то, как смотрел на неё он. Потемневшими от голода и нескрываемой страсти глазами, а она знала насколько Малфой не любил делиться. Так ему и надо - подумала она - пусть хотя бы и так. Не желая снова надевать свитер и пуховик, Гермиона надела прямое коричневое платье и приталенное бежевое пальто, которое подчеркивало её фигуру из-за пояса на талии. Повязала на шею объемный кашемировый шарф крупной вязки цвета кофе с молоком и натянула шапочку в тон. На улице было холодно, но она смогла сделать так, что в зеркале она выглядела элегантно, современно и совершенно не вызывающе. Пожалуй, ей действительно стоит как-нибудь выбраться на шопинг еще раз, - промелькнула в голове легкая мысль, прежде чем она шагнула за порог и аппарировала в магловский Лондон. Маленькая, уютная кофейня встретила её теплом и тихой джазовой музыкой. Тут стоял аромат свеже-обжаренных зерен. Это слегка бодрило. За окном шел мелкий дождь, точно оттеняющий её внутреннее состояние. Гермиона заняла столик в самом дальнем углу. Здесь она смогла найти уединение. Подошедшему официанту она заказала большой латте на миндальном молоке с розовым сиропом и щепоткой гималайской соли. Ей хотелось, чтобы хоть что-то необычное скрасило это паршивое утро. Обхватив горячую кружку озябшими пальцами, которую принес официант, она уставилась в окно, ожидая подругу. Джинни ворвалась в кофейню минут через пятнадцать после неё. Она была как порыв весеннего ветра, сметая на своем пути любую меланхолию. От неё исходило сияние как от солнца. Румянец на щеках, озорной блеск в карих глазах и какая-то расслабленность. Она была яркой и шумной, но не бесячей. Был в ней некий баланс. - Прости, прости, прости! - выпалила Джинни, плюхаясь на стул напротив и стряхивая руками капли дождя с волос. - Я бессовестно проспала. И, Мерлин свидетель, у меня была на это чертовски уважительная причина. - она заказала себе огромный капучино с шапкой взбитых сливок и карамелью, после чего подалась вперед, опираясь локтями о стол, хитро улыбаясь Гермионе. - Блейз Забини ходячая катастрофа для душевного спокойствия, - заявила Джинни, без малейшего стеснения, когда ей принесли кофе и она отпила его слизывая пенку с губ. - Он высокомерный, скользкий и невыносимо самовлюбленный змей, но... Годрик его дери, Гермиона, как он целуется! Это просто противозаконно вытворять языком тако-ооо-е. Гермиона улыбнулась, искренне радуясь за подругу. Наблюдать за такой живой, искрящейся энергией Джинни было легко и даже как-то целительно. Она знала, что не смотря на всю свою позитивность, Джинни все равно переживала из-за разрыва с Гарри и теперь, очевидно, переживания исчезли. - Звучит так, будто ваш вечер удался на славу. Значит, у вас всё серьезно? Джинни фыркнула и махнула рукой, чуть не сбив со стола салфетницу. - Серьезно? С Забини? О, ради Мерлина, нет! Гермиона, ты же умная девочка. Такие парни, как Блейз, не созданы для серьезных отношений. Я совершенно не собираюсь строить иллюзий и играть в благородную леди. Мы оба это прекрасно понимаем. Это просто... потрясающий, ни к чему не обязывающий способ выпустить пар после всего того дерьма, через которое мы прошли. Никаких драм, никаких клятв в вечной любви до гроба. Только отличный секс в будущем и возможность распивать хорошее итальянское вино. Мне сейчас именно это и нужно. Гермиона кивнула, отпивая свой кофе, вкус которого оказался на удивление приятным. Она по-доброму завидовала этой легкости. Завидовала способности Джинни брать от жизни удовольствие, брать то, что хочется в данный момент, не ныряя при этом в бездну с головой. У неё же с одним конкретным слизеринцем так никогда не получалось. Там всегда были сплошная драма, клятвы, кровь, спасение жизней и разорванное в клочья сердце. - Рада, что ты умеешь так легко к этому относиться, Джинни, - тихо произнесла Гермиона, не отводя глаз от своей чашки. Джинни наконец перестала щебетать о Забини и внимательнее присмотрелась к подруге. Увидев грусть на её лице, лёгкость и беззаботная улыбка угасли. Теперь она изучала Гермиону внимательным взглядом, от которого невозможно было ничего скрыть. На самом деле, Джинни ждала, когда подруга сама расскажет ей, что вчера случилось. Но видя, что та не в состоянии начать разговор, решила снова взять всё в свои руки. - Так, ладно хватит обо мне. Как ты? Выглядишь, честно говоря, не очень, будто всю ночь разгружала вагоны с драконьим навозом, - не выбирая выражения, прямолинейно заявила младшая Уизли. - Чары гламура тебя не спасают, я слишком хорошо тебя знаю, чтобы поверить в то, что на твоем лице нет этих жутких синяков размером с луну. Кстати о драконах... Чарли уехал. Гермиона вскинула голову, удивленно моргнув. Сердце екнуло и она не стала разбираться от чего именно. Не хватало еще прямо сейчас заняться самокопанием и выяснением того, что она к нему чувствует. - Как уехал? Мы же должны были увидеться сегодня днем перед его отправлением. - Он получил портключ в три часа ночи, - Джинни пожала плечами, помешивая свой кофе. Она говорила буднично, разглядывая посетителей. - Сказал, что внезапно возникло какое-то очень срочное дело. Просил передать тебе извинения и сказал, что обязательно постарается навестить тебя на выходных, когда мы уже будем в Хогвартсе. Гермиона задумалась и прикрыла глаза. С одной стороны, она чувствовала сильную вину. Конечно она понимала, что дело, скорее всего, было вовсе не в неотложных делах. С другой стороны, её накрыло огромное, и приносящее за собой один лишь только стыд, облегчение. Ей не придется сегодня встречаться с ним, не придется заставлять себя притворяться, улыбаться и играть в нормальность. Делать вид, что всё хорошо, пытаясь собрать себя по кусочкам, после вчерашней встречи со своим личным Люцифером. Тем самым, кто однажды протянул ей руку, повёл за собой и больше не позволял вернуться назад. - Он хороший, Джин, - прошептала она, сжимая кружку и смотря на капли дождя стекающие по окну. - Да, мой брат - отличный парень, но совершенно не твой вариант, - отрезала Джинни с уверенностью. Она всегда олицетворяла себя той кто видит всё на сквозь. - Теперь давай вернемся к главному спонсору твоего отвратительного настроения. Объясни мне одну вещь. Какого гиппогрифа ты так мило беседуешь с Нарциссой Малфой прямо на глазах у всех? Гермиона нервно сглотнула, чувствуя, как щеки розовеют. Вообще-то ей и правда нравилось общаться с этой милейшей женщиной. Возможно даже то, что она мама Драко тут вовсе не при чём. Она же не делала это лишь для того, чтобы понравится его семье. Какой в этом смысл, если между ними даже ничего нет. При этом Нарцисса и правда была интересна ей, у неё был свой взгляд на многие вещи, особенно ей нравилось обсуждать с ней романы. Стыдно было признаться, но последнии две книги были именно про это. Драконы и возлюбленные. А до этого она советовала прочитать Леди Малфой несколько произведений Ремарка, в особенности Триумфальную арку, и еще был Хемингуэй. Эти книги были о той любви, которая произошла, но не смогла стать жизнью, принося с собой только боль и страдания. Наверное, неосознанно Гермиона олицетворяла их с собой и с ним. Вероятно, даже для Нарциссы это было очевидно. Гермиону это совершенно не смущало, в конце-концов, Нарцисса была свидетелем того дня... Худшее о них она уже видела и знала. - Знаешь же, после всего, - она запнулась пытаясь подобрать слова. - Нарцисса была добра и написала мне. Мы стали переписываться, часто обсуждать книги и всё такое. Потом она прислала мне издание, что еще не вышло в продажу. Мы просто... я не думаю, что это что-то значит. - Допустим, - Джинни прищурилась, как лучший детектив на допросе. Конечно она ни на грамм не поверила, что это ничего не значит, кажется только Гермиона была такой наивной! - Я могу поверить в то, что леди Малфой от скуки решила поиграть в добрейшую свекровь или оказать заботу самой обычной девушке во всей магической Британии. Но ты просто не видела лицо Малфоя, когда он это услышал. - О чем ты? - Я стояла в двух шагах от папы, когда вы прощались, - Джинни наклонилась над столом, заговорщицки понизив голос. - Малфой был непроницаем, слушай, он иногда действительно пугает своим хладнокровием. Бррр, просто маньяк. - она специально сделала напуганное лицо. - Ну так вот, он стоял обмениваясь с отцом любезностями, но когда ты начала спрашивать Нарциссу про Люциуса... Гермиона, клянусь Годриком, он выглядел так, словно ему с размаху заехали бладжером прямо в челюсть! Он был просто ошеломлен. Нужно быть дурой, чтобы не понять то, что он вообще не знал, что вы общаетесь. Уж тем более не ожидал услышать, что ты спрашиваешь о его отце-пожирателе. У него лицо треснуло по швам. Что между вами происходит, черт возьми? Осознание того, как нелепо, абсурдно и запутанно всё это выглядело со стороны, стало последней каплей, переполнившей чашу. Она просто боялась предположить, что вообще он теперь о ней думал. Что она полная дура, которая не может его отпустить? И теперь пытается добраться до него через его родителей... Какая абсурдная ситуация, Мерлиновы кальсоны, ей было жутко стыдно. - Я не знаю, что мне делать дальше, - прошептала Гермиона дрожащим голосом. Она закрыла лицо руками, в желании спрятаться от всего мира и забыть о мыслях о позоре. - Я сама думала о том, что нам лучше всё забыть и не ломать друг друга. Я пыталась двигаться дальше... Но после вчерашнего... мне было достаточно просто увидеть его... И, Гермиона вывалила на подругу всю ту боль, которую носила в себе с ночи. Она рассказала о том, как он затянул её в танец на осколках их жизней. Как бережно стирал слезы с её щек, с такой невыносимой агонией, словно сам умирал от каждой её слезинки. И как, в самый последний момент, отстранился и прошептал эти проклятые слова о том, что он больше не может. - А потом, этот его горящий взгляд и "спокойной ночи", сказанное таким тоном, будто мы любовники, которые расстаются до завтра, - всхлипнула Гермиона, убирая руки от лица. - Что у него в голове? Джинни, ты не знаешь... он планирует возвращаться в Хогвартс? Как мы вообще сможем там существовать рядом после всего этого? Джинни долго молчала, внимательно слушая и переваривая услышанное. Она правда искренне сочувствовала подруге, которая потерялась в своих чувствах. Видеть её такой было очень больно. Она задумчиво нахмурилась, отстукивая пальцами ритм по кофейной чашке. - Я не знаю насчет Хогвартса, но могу сегодня вечером спросить у Блейза... - Нет! - Гермиона резко вскинула голову, в панике округлив глаза. - Не смей, Джинни! Пожалуйста, не спрашивай ни о чём. Забини тут же всё передаст Малфою. Я не хочу, чтобы он думал, что я... что я бегаю за ним или выпытываю о нем информацию через его друзей. - Ладно-ладно, никаких допросов Забини. - Джинни примирительно подняла обе руки ладонями вверх. - Но знаешь, что я тебе скажу? - Уизли сжала пальцы подруги поверх стола, заставляя ту посмотреть ей в глаза. - Мерлин, какие же эти слизеринцы всё-таки идиоты. Они могут быть гениальными зельеварами, хитрыми и изворотливыми политиками, но когда дело доходит до нормальных человеческих чувств - просто совершенно тупые. Совсем как горные тролли! Он и правда думает, что спасает тебя, играя в трагичного, самоотверженного героя. Темный рыцарь, что тут скажешь... - Джинни развела руками по сторонам, пожимая плечами. Гермиона тяжело вздохнула, она сидела и разрывала бумажную салфетку на мелкие кусочки. Джинни снова заговорила и её слова были весьма ободряющими. - Тебе не нужно сейчас паниковать и думать, как вы будете существовать, - уверенно продолжила Джинни. - Малфой сам загнал себя в эту клетку грёбаного благородства. Одно непонятно - зачем, потому что он точно не святой. Собственник до мозга костей. Я видела, как он на тебя смотрит, это невозможно скрыть, как бы он там не старался. Если я хоть немного разбираюсь в мужской психологии, а я, поверь мне, разбираюсь, его выдержки надолго не хватит. Оставь его в покое, постарайся хотя бы чуть-чуть быть снова собой, тебе это понадобится. Позволь ему повариться в том аду, который он сам же для вас и придумал. Рано или поздно его темная сторона вырвется наружу, и он сам придет за тобой. Тебе просто нужно быть готовой к этому. Гермиона улыбнулась сквозь остатки слез, чувствуя вкус соли и сладкой розы на губах. В словах Джинни и правда было утешение. Возможно, подруга была права. Если Драко Малфой решил играть по правилам, ей оставалось лишь собрать себя заново, стать сильнее и просто подождать, когда его истинная сущность возьмет верх и сожжет эти правила дотла. Она провела руками по волосам и затем, стирая подушечками пальцев последние влажные следы на щеках, неожиданно для самой себя предложила Джинни невероятную авантюру. - Знаешь что, Джинни? - Джинни вопросительно изогнула бровь, делая глоток остывающего капучино. - Давай пойдем на шопинг? Прямо сейчас, - Гермиона выпрямила спину, чувствуя какую-то пьянящую легкость. - К черту эту трагедию. Я хочу купить новые вещи, желательно много новых вещей, - она слегка смутилась, опуская взгляд на свою наполовину пустую чашку и тихо добавила. - Вчера мне понравилось чувствовать себя привлекательной. Джинни Уизли поперхнулась кофе. Она с грохотом поставила чашку на блюдце, уставившись на подругу, словно видела её впервые в жизни. Такого она точно не ожидала от этой встречи! - О, великий Мерлин... - прошептала рыжеволосая ведьма, театрально прижимая ладонь к груди. - Этот мир окончательно перевернулся. Кто ты и что сделала с моей подругой? Неужели Волдеморт воскрес и наложил на тебя Империус? Сама Гермиона Джин Грейнджер, гроза библиотек и борец за права эльфов, добровольно предлагает мне пойти на шопинг?! Гермиона не выдержала и звонко рассмеялась. Напряжение, которое было с ней с самого утра, начало отступать. - Ты сошла с ума, подруга. Никогда не думала, что доживу до этого дня! - Джинни просияла, а в ней плясали дьявольские искорки энтузиазма. - Малфой внезапно стал моим абсолютным фаворитом! Если его выходки доводят тебя до таких гениальных решений, я готова поставить на него все свои галеоны! - не теряя ни секунды, Джинни вскочила из-за стола, бросая на него несколько магловских купюр с такой поспешностью, словно боялась, что Гермиона передумает и сбежит. - Пошли прямо сейчас, - скомандовала она, решительно, хватая Гермиону за руку и вытянула её из-за стола. - Мы скупим половину Косого переулка и магловского Лондона тоже! Мы купим всё, а главное наберем кучу шмоток, которые нам совершенно не нужны! Пусть этот идиот обтекает слюнями, когда увидит тебя в следующий раз. Гермиона с улыбкой покачала головой, позволяя подруге утянуть себя под моросящий дождь. Наконец-то она почувствовала, что действительно сможет со всем этим справиться. Драко проснулся от того, что в окно гостевой спальни безжалостно бил невыносимо резкий утренний свет. Зря он вчера поленился и не захлопнул шторы. Голова раскалывалась, словно внутри черепа маршировал взвод пехоты, а следом неслась кавалерия на этонских конях. Он со стоном перевернулся на спину, протирая глаза, которые болели и не хотели раскрываться. Похмелье было лишь малой частью проблемы, с ним он легко разберётся - просто попросит у эльфов зелье. Гораздо хуже было то, что вместе с пробуждением на него тяжестью обрушились отрывки вчерашнего вечера. Вчера он утвердился в своём решении забрать себе то, что его, но сегодня утром он снова был лордом, который не мог действовать на одних только эмоциях. Драко застонал от того, насколько его выносило со всего этого. Он прекрасно понимал, чтобы сокрушить систему, нужны не только желание и ярость. Нужен хорошо рассчитанный план. Нужно было юридически разорвать контракт с Гринграссами, навсегда заткнуть амбициозную Асторию и, самое главное, найти способ подступиться к Гермионе. После вчерашнего она наверняка возвела вокруг себя ложные предположения и теперь штурмовать её придется с умом. Драко отбросил одеяло и шатаясь побрел в ванную комнату. Сбросив с себя измятые остатки одежды, он встал под душ и повернул кран пуская ледяную воду. Струи ударили по напряженным плечам, заставляя его резко вздрогнуть, но даже этот холод не мог остудить пожар, полыхающий внутри. Он закрыл глаза, упираясь ладонями о скользкий кафель. Перед мысленным взором тут же вспыхнул её образ. Черное, дьявольски откровенное платье, обнаженные ключицы, её сбивчивое дыхание, когда он коснулся её талии. Он вспомнил, как она уткнулась ему в грудь, как пахли жасмином её волосы, как её бедра прижимались к нему в танце. Драко глухо застонал. Физическая потребность в ней сводила с ума, выкручивала внутренности, делая тело болезненно чувствительным. Его правая рука скользнула вниз, сжимая напряженный член. Он запрокинул голову под ледяные струи, с силой стискивая челюсти. Воображение рисовало её тело в его руках, её руки путающиеся в его волосах, её сорванный шепот, произносящий его имя. Движения стали быстрее, жестче, пропитанные отчаянием и голодом по ней. - Блядь, Грейнджер... - хрипло выдохнул Драко, доводя себя до пика и опираясь горячим лбом о холодную стену. Дрожь прокатилась по телу, но это принесло лишь короткую физическую разрядку, ни на грамм не унимая черную тоску в груди. Темнота требовала не просто её тела, а всю её без остатка. Приведя себя в порядок и натянув свежую черную водолазку и брюки, заботливо приготовленные эльфами, Драко спустился на первый этаж. Столовая Нотта выглядела подстать своему хозяину. Тут было мрачно и подавляюще. Интерьер дома был обустроен в готическом стиле. Эльфы уже накрыли на стол, уставив длинную дубовую столешницу серебряными блюдами. Запах жареного бекона, горячих тостов и крепкого кофе витал в воздухе, но желудок Драко при виде еды скрутило. Теодор сидел во главе стола, бледный как смерть и гипнотизировал чашку с черным кофе. Блейз Забини, напротив, выглядел раздражающе свежим. Он с аппетитом уплетал яичницу с зеленью, запивая чаем. Драко молча выдвинул стул и сел, наливая себе спасительный кофе. Он окинул взглядом темные деревянные панели на стенах, гобелены и узкие окна, пропускающие минимум дневного света. - Тео, скажи мне, ты не хочешь переделать это жуткое поместье? - поморщившись, спросил Малфой. - Тебе не кажется, что здесь слишком темно? Чувствую себя так, словно завтракаю в подвальном клубе. Забини усмехнулся с набитым ртом и ткнул вилкой в сторону Нотта. - Согласен с Малфоем. Твой папаша был реальным психом с депрессивным вкусом. - Я вообще не уверен, что хочу здесь оставаться. - Теодор устало потер переносицу, делая глоток кофе. - Возможно, стоит купить себе новое жилье. Может быть, большую, светлую квартиру где-нибудь в центре магического Лондона. Подальше от всех этих фамильных призраков, у меня почти нет счастливых воспоминаний об этом доме. А ты, Драко? Не думал съехать из Мэнора? - Нет, - Драко задумчиво покрутил в пальцах серебряную ложечку, которой накладывал сахар в кофе. - Знаете, как бы мы ни ненавидели эти устои и всё, что связано с ними, я не хочу покидать фамильное поместье. Это мой дом и я не собираюсь отказываться от него во славу того ублюдка без носа. У меня забрали слишком много, чтобы я позволил отнять еще и это. К тому же, пока меня не было, мама всё переделала. Самое главное - они полностью снесли ту чертову гостиную... - Драко поежился, вспоминая тот ужасный день, но быстро взял себя в руки, - и очистили подвалы, те были насквозь пропитаны темной магией и духом смерти. Я планирую сделать там современные лаборатории. У меня есть идея для бизнеса, и вы мне в этом поможете, слышите, два придурка? Два придурка, сидящие с ним за одним столом, довольно закивали. Они пока оба не знали чем заниматься и если у Малфоя был план, то почему бы не влиться в его идею. - Что сделали с темными артефактами? Нарцисса избавилась от них? - вскинул брови Забини. - Скажешь тоже, - Драко криво усмехнулся. - Это же сокровища, блин. К тому же, продавать их сейчас опасно, одному Салазару известно, как мы избежали проверок. Всё бережно запрятано в самых глубоких сейфах Гринготтса и тайниках поместья. Теодор покачал головой и издал тихий смешок. - Ну конечно. Только Малфои могли выйти из всего этого дерьма с полными хранилищами. Я вот лишился половины состояния. Но мне плевать, осталось достаточно. Однако на будущее, Люциус определенно должен преподать нам пару уроков выживания и сохранения нашего золота. Блейз громко заржал, откидываясь на спинку стула. Его реально веселила непробиваемость друга. - Ну серьезно, Драко, не могу поверить, что ты такой кретин, что не видишь дальше своего идеального аристократического носа. Нарцисса просто прелесть, несравненная женщина! Я удивлен, что у вас в гостиных еще не развешаны бордовые портьеры и нет гобеленов со львами. Драко наградил друга презрительным взглядом, но уголок его губ дрогнул. Конечно он понимал о чём говорит друг, но было легче игнорировать всё то, что творили его родители у него за спиной. Если бы он реагировал на каждое их действие, он бы просто сошел с ума окончательно. Взять хотя бы те милые фартучки на их эльфах. Интересно, как мать уговорила на это его отца? Он просто не мог представить Люциуса, который радушно дарует свободу домовикам и ежемесячно переводит им галлеоны. Кстати говоря о львах… - Вообще-то, лев у нас есть, Блейз. Мой дед любил охотиться в саваннах, так что у нас в старом кабинете висит огромное чучело львиной головы. Кажется, Люциус так и не решился от неё избавиться, он всегда считал его трофеем. Вы что, забыли, как мы бегали туда детьми и Тео пытался скормить этому льву твою сову? Парни рассмеялись и атмосфера за столом стала легче. Тяжесть вчерашнего вечера начала отступать, уступая место их привычной, язвительной динамике. - Ладно, шутки шутками, - Теодор отставил чашку и посмотрел на друзей уже серьезно. - Мне нужно написать Гринграссу и официально запросить встречу. Я не собираюсь сидеть сложа руки, пока он продает Дафну как выгодный товар. Если нужно, я найму лучших адвокатов по брачным контрактам. - Мне тоже предстоит решать этот дерьмовый вопрос с Гринграссом, - кивнул Драко, сразу же мрачнея. - Для начала нужно понять, во что именно втянул меня мой любимый отец, и какие лазейки есть в этом долбанном договоре. Блейз лениво покрутил бокал в руке и хитро прищурился. - Знаешь, Драко... маленькая Астория стала очень даже красивой. Она так расцвела за этот год. Уверен, что не хочешь хотя бы распробовать её на вкус, прежде чем объявлять старику войну? Драко одарил итальянца таким убийственным взглядом, что тот лишь весело вскинул руки в сдающемся жесте. - Заткнись, Блейз! Лучше помоги разобраться с этим дерьмом, юристы долго будут копаться в бумагах, - отрезал Драко, возвращаясь к серьезности, - нам еще нужно подготовиться к учебному году. Я планирую посещать Хогвартс пару раза в неделю. - Снова Малфой на вершине, что за напасть. - Теодор мученически застонал. - А мы с тобой будем протирать штаны в подземельях, - обратился он к Блейзу. - Нам разрешили покидать Хогвартс только на выходные. - Вы двое должны держать мою кровать в идеальном порядке, пока меня там нет, - протянул Драко, с фирменной малфоевской ухмылкой. - И не смей водить туда баб, Блейз. Я не собираюсь спать на постели, пропитанной твоими похождениями. Забини возмущенно прижал руку к груди, пока Теодор откровенно ржал. - Брось Малфой, ты не можешь так поступить с нами! Все знают, что твои шелковые простыни, которыми снабжают тебя твои домовики, сукин ты сын, всегда были лучшими. Грех ими не воспользоваться. Но вообще-то, можешь расслабиться, пока у меня планы только на одну конкретную девушку. Не думаю, что осквернение твоей постели случится так скоро. - Вот и славно, - подытожил Тео, вытирая слезы от смеха. - Слушайте, давайте на выходных, перед самым отъездом, выберемся в Косой переулок? Нужно купить кое-какие книги и зелья, да и просто проветриться. Возьмем Пэнси и Дафну, посидим где-нибудь в нормальном ресторане. Блейз хитро блеснул глазами, явно довольный этим предложением. - Отличная идея. Я приглашу рыжулю. Девчонкам полезно расширять круг общения. Драко переглянулся с Теодором. Нотт издевательски изогнул бровь представляя эту компанию, не хватало только чтобы Уизли притащила с собой всю свою шайку. - О, ну раз мы собираем такой разношерстный отряд, может сразу и Поттера позовем, Забини? - невинно поинтересовался Тео. - Да, и Уизела захватим, - подхватил Драко с ядовитой ухмылкой. - Пусть он расскажет нам о прелестях магловских резиновых уточек, уверен, именно с ними он и принимает ванную. Столовая снова взорвалась хохотом. Глядя на своих друзей, Драко впервые за долгое время почувствовал себя снова нормальным. У него были ресурсы, у него были верные люди рядом и у него была цель. Он сломает эту систему, уничтожит контракт Гринграссов и, чего бы ему это ни стоило, наконец-то получит своё. Сегодня Косой переулок был многолюден, больше обычного. Улицы были наполнены суетой выходных, предвещающих скорое наступление Рождества. Морозный зимний воздух пах сладкими булочками, хвоей и предвкушением праздников, которые в этом году магическая Британия ждала с особенным трепетом. Мир наконец-то избавился от тьмы и в этом году праздники планировались масштабными. Для Гермионы этот день начался с бедствия под названием "очередной шопинг с Джинни Уизли". Они снова обходили один бутик за другим, тут даже нового ничего не появилось с их прошлого раза, но Джинни всё равно умудрялась найти что-нибудь чтобы купить. Гермиона, к своему собственному удивлению, обнаружила, что ей все так же, как и в прошлые разы, доставляет огромное удовольствие примерять изящные мантии из тонкой шерсти, элегантные блузки и юбки. Она выбирала те, которые подчеркивали фигуру, а не скрывали её. Она купила себе темно-зеленое зимнее пальто, пару идеально сидящих шерстяных брюк и даже согласилась на новые ботильоны на каблуке. И если Гермиона выбирала нейтральные и приглушенные цвета, Джинни была в полном восторге, скупая всё яркое, вызывающее и дерзкое. Когда количество пакетов стало чересчур большим, они встретились с Гарри у магазина волшебных вредилок. Гарри выглядел немного утомлённым после смены, но завидев их, просиял, тепло улыбаясь. Джинни, которая теперь общалась с ним как с хорошим другом после их тихого расставания, весело помахала ему рукой. Гермиона тут же подошла и с улыбкой взяла его под руку. Гарри с готовностью и тихим смешком забрал у них многочисленные пакеты, удобно перехватывая их в свободную руку. - Я так рад видеть тебя такой... живой и обновленной, - тепло произнес он, оглядывая Гермиону, и отмечая её разрумянившиеся от мороза щеки. - Тебе очень идет. - Спасибо, Гарри, - она искренне улыбнулась, крепче прижимаясь к его плечу. Они втроем, пряча носы в теплые шарфы от холодного воздуха, направились в сторону небольшого, но популярного кафе “Пойманный снитч”, решив немного передохнуть и пообедать. Пока Гермиона наслаждалась своей маленькой победой над депрессией, Драко Малфой проводил утро в куда менее приятной обстановке. Он только что вышел из массивных бронзовых дверей Гринготтса, запахнув плотное черное пальто, скрываясь от холода. Его плечи отягощал невидимый, но вполне ощутимый груз ответственности. Несколько часов было потрачено в кабинетах гоблинов на изучение древних фолиантов, финансовых отчетов и самое главное, копии того самого брачного контракта, подписанного его отцом. Документ был составлен хитро, сковывая его по рукам и ногам, но Драко был Малфоем. А Малфои всегда находили лазейки. Он спустился по белоснежным ступеням банка, щурясь от зимнего солнца. У подножия лестницы, как они и договаривались, его уже ждали Пэнси и Дафна, укутанные в роскошные пальто с меховыми вставками. Дафна выглядела слегка растрепанной, но бесконечно счастливой. - Я думала, мне никогда не удастся вырваться, - выдохнула она, обнимая Драко. - Мать с Асторией с самого утра носятся по магазинам, закупаясь к школе. Тори перебирала весь свой гардероб, часами решая, что именно ей стоит взять с собой в Хогвартс. Это просто невыносимо. Драко напрягся, его серые глаза потемнели от одного только упоминания её младшей сестры. Он отстранился и внимательно посмотрел на блондинку. - Дафна. Скажи мне правду, ты знала о контракте на мою помолвку с твоей сестрой? - Драко, клянусь Салазаром, я узнала только на днях. - Дафна побледнела и виновато покачала головой. - Отец держал это в строгом секрете от меня, зная, что я тебе расскажу. Но... - она замялась, опуская взгляд. - Астория знала давно. Она готовилась к этому, Драко. И ей отец тоже запретил мне рассказывать. Стоящая рядом Паркинсон резко втянула ледяной воздух. Её идеальные брови взлетели вверх, а темные глаза расширились от шока и вспыхнувшего гнева. Она буквально вибрировала от ярости. - Ни фига себе новость! - выплюнула Пэнси, она шипела как разьярённая кошка, которая собирается расцарапать когтями кому нибудь лицо. - То есть, пока я все эти годы сходила по тебе с ума, пока рассчитывала на то, что после школы мы будем счастливы и любимы друг другом... эта маленькая сучка всё знала и насмехалась над моими чувствами у меня за спиной?! - Пэнси резко повернулась к Драко, смерив его уничтожающим взглядом. Он закатил глаза, только обиды Пэнс ему не хватало, будто он лично подписал этот контракт. - Я думала, Астория маленький, невинный ангел рисующий на полях сердечки с буквой “D”. На деле оказалось что она интриганка похлеще Темного Лорда! - процедила она, сжимая кулаки. Драко почувствовал как его совесть внезапно начала просыпаться. Он понимал, как унизительно для Пэнси было узнать, что младшая Гринграсс всё это время считала её лишь временной помехой на пути к статусу леди Малфой. Ему было некомфортно от того, что он снова ранил подругу, пусть и не желая этого. К тому же, сейчас он был в смятении, так как никогда не умел правильно реагировать на женские слезы или истерики. Повинуясь неожиданному порыву, Драко сделал шаг вперед и просто, по-медвежьи обнял Пэнси, прижимая её к своей груди и согревая в своих объятиях. Пэнси оцепенела, совершенно не ожидая от холодного Малфоя такого проявления чувств. А затем её плечи расслабились и она ткнулась замерзшим носом в лацкан его пальто, тихо шмыгнув. - Отстань от меня, придурок, - проворчала она, но даже не попыталась вырваться. - От тебя одни беды в моей жизни. Так тебе и надо с этой Гринграсс. Будешь знать, как разбивать мне сердце. - Прости, Пэнс, - искренне, но с легкой усмешкой произнес Драко, поглаживая её по спине. - Я компенсирую тебе моральный ущерб ювелирным украшением, какое ты выберешь в каталоге на этой неделе. Можешь не стесняться в цене. Пэнси наконец отстранилась, гордо вскинув подбородок и поправляя безупречную укладку. И всё же забота Малфоя была приятна. Даже сейчас его объятия казались ей чем то слишком желанным и родным. - Ловлю на слове, Малфой. Дафна, с грустной улыбкой наблюдавшая за ними, тихо добавила: - Будь осторожен с ней, Драко. Утром Тори очень настойчиво интересовалась, будешь ли ты сегодня в Косом переулке. Она явно что-то планирует. - Пусть планирует, - холодно отрезал Драко. Он не собирался сегодня тратить остаток дня на то, чтобы бороться с этой девицей. - Попрошу вас только никому ни слова. Ни про саму помолвку, ни о том, что я в курсе контракта. Тем более о том, что я собираюсь его разорвать, тоже. Болтливость сейчас ни к чему. Драко ни на секунду не сомневался в своих друзьях. Тео и Блейз были его братьями по выбору, семьей, которую он обрел сам, и они порвали бы за него любого. Но другие… сейчас лишние уши и ненужные слухи просто опасны. Девушки серьезно кивнули, и троица направилась в сторону кафе, где у них была назначена встреча с Теодором и Блейзом. Они переступили порог, спасаясь от холода. Драко стянул с себя пальто, передавая его подскочившему официанту вместе с одеждой Пэнси и Дафны. Оставшись в безупречно скроенном черном пиджаке и облегающей черной водолазке, которая подчеркивала его широкие плечи, он поднял взгляд, чтобы найти друзей. То, что он увидел, заставило его зависнуть на месте и поднять глаза к потолку. Салазар, дай ему сил. За большим столом у самого окна сидел самый невозможный тандем за всю историю магической Британии. Он смотрел на этот сюр и хотелось засмеяться. Компания была что надо, для полноты картины не хватало только полтергейста в колпаке. Теодор Нотт и Блейз Забини вальяжно раскинулись на стульях, а напротив них... Напротив них сидели Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер. Джинни Уизли, конечно же, сидела около Забини. И они, Салазар их дери, смеялись над какой-то шуткой Блейза! Драко был уверен шутка точно была тупая, как и все его чёртовы шуточки! Он почувствовал, как челюсть сжимается от понимания. Разумеется, как он мог сразу не догадаться, когда его друзья так отчаянно заманивали сюда. Он был уверен на все сто, что это всё подстроил итальянский ублюдок вместе с младшей Уизли. Гермиона подняла глаза и обернулась. Улыбка мгновенно исчезла с её губ. Она увидела Драко, стоящего в дверях. Высокий, холодный как лёд и такой красивый в этом черном, а по бокам от него, словно верная свита, стояли привлекательные Дафна и Пэнси. В груди Гермионы кольнула то ли ревность, то ли досада. Картина перед глазами смывалась, возвращая её на шестой курс. Тогда он точно так же ходил по коридорам Хогвартса, окруженный слизеринками, использовал Пэнси как прикрытие, чтобы никто не догадался о том, что ночами он сбегает к ней, к грязнокровке. Тогда она была его грязным секретом. И сейчас, глядя на эту идеальную троицу, ей снова стало так же больно, как и в те темные времена. Он вписывался в эту картину, словно никогда не существовало того человека, который выбирал её, и ей казалось, что сейчас в этой идеальной картинке места для неё больше не было. Словно она всегда будет лишней, той самой, кого нужно прятать ото всех. Драко, заметив как побледнело её лицо, сразу же примерно понял о чём эта глупая задумалась. Он видел тень воспоминаний в её глазах и он ненавидел себя за то, что заставляет её это чувствовать. Сцепив зубы, он уверенной походкой направился к столу, увлекая девушек за собой. Пэнси, ничуть не смутившись компании гриффиндорцев, первая нарушила тишину. - Где забыли своего рыжего друга, Поттер? - хмыкнула Паркинсон. Рассадка за столом, при их приближении, превратилась в странное представление. Блейз тут же поднялся со своего места рядом с Джинни, Теодор так же вскочил на ноги. Привычки, вбитые в них с самого детства работали безупречно. Оба слизеринца стояли и ждали, пока девушки не займут свои места, тогда как Поттер сидел, смотря на них и хлопая глазами. Дафна села на стул, который для неё галантно отодвинул просиявший Нотт. Драко, в свою очередь, выдвинул стул для Пэнси, так как Поттер по-видимому не собирался шевелиться и подождал пока она опустится по левую руку от Гарри. - Рон в магазине у Джорджа, помогает с инвентаризацией, - спокойно ответил Гарри Пэнси, приходя в себя он странных действий и чуть отодвинулся, чтобы дать ей больше места. Около Дафны оставалось пустующее место, но Драко проигнорировал это и, отодвинув второй оставшийся свободным стул, с невозмутимым видом сел прямо рядом с Гермионой. Садясь, он привычным жестом расстегнул пуговицу на черном пиджаке, а затем и вовсе снял его, небрежно повесив на спинку стула. Черная водолазка плотно обтянула его торс, выдавая рельеф мышц, натренированных часами изнурительных физический практик. Гермиону обдало до боли знакомым запахом. Она судорожно сглотнула, вжимаясь в спинку стула, стараясь не смотреть на него. - Добрый день, Грейнджер, - спокойно, без единой эмоции в голосе произнес Драко. Затем он повернулся к друзьям, словно ничего необычного не происходило. Будто они всегда так обедают и для него это уже вошло в старую привычку. - Пришлось проторчать у гоблинов дольше, чем планировал. Старые отчеты по поместьям во Франции сущий кошмар. Дафна уже ворковала о чем-то с Теодором, их плечи соприкасались и они будто отделились от внешнего мира. Джинни, заметив напряжение Гермионы, решила взять удар на себя. - Решил почтить плебеев своим присутствием а, Малфой? - ехидно бросила Джинни через стол. - Не боишься испортить свою аристократичную ауру о гриффиндорцев? - Только из-за того, что Блейз обещал угостить меня лучшим стейком в этом заведении, Уизли, - не моргнув глазом, отбил подачу Драко, опираясь локтем о стол. - К тому же, я решил, что Поттеру не помешает немного эстетики в его суровых аврорских буднях. Гарри фыркнул, пряча улыбку за меню. Входная дверь снова открылась и в кафе плавно вплыла Полумна Лавгуд. На ней было пальто жизнерадостного желтого цвета, а в ушах покачивались малиновые сережки непонятной формы с кисточками. Она окинула их разношерстную компанию невозмутимым и мечтательным взглядом. Ни капли не удивившись, она подошла к столу и остановилась около пустующего стула рядом с Дафной Гринграсс. - Здравствуй, Драко, - её певучий голос заставил всех замолчать и уставиться на неё, а потом все синхронно обернулись на него и снова вернули взгляд к Полумне. Та, склонив голову набок, разглядывала Малфоя. - Нарглы сегодня совсем тебя не беспокоят. У тебя прояснилась аура и светится серебром. Гермиона ожидала, что Малфой сейчас отпустит какую-нибудь шутку в стиле старых школьных времен. Однако, Драко сделал то, от чего у Гермионы отвисла челюсть, и она даже не попыталась это скрыть, настолько была в шоке от происходящего. Он слегка приподнялся со своего места, выразительно посмотрел на Тео и Блейза и те тоже встали. Потом вежливо кивнул Полумне и абсолютно спокойным, даже мягким тоном произнес. - Рад это слышать, Луна. Присаживайся, мы как раз собирались заказывать, - когда она села и поблагодарила его, все снова уставились на них, не в состоянии вымолвить ни слова. - Я, кстати, помню твою просьбу, - сказал он, непринужденно возвращаясь на место и откидываясь на спинку стула. - Я спрошу у матери про те экзотические цветы для твоих теплиц, которые ты искала. Но будет лучше, если ты сама заберешь их из Мэнора. Ты же знаешь, я в этом ни черта не смыслю, и, скорее всего, перепутаю горшки. А мама будет очень рада, если ты появишься у нас. Ей бывает крайне скучно. Тем более, - он бросил быстрый взгляд на Гермиону, который она перехватила. - Она стала слишком много читать в последнее время. Он говорил с ней так учтиво и мило, словно они были старыми друзьями. Словно не было того ужаса в подвалах Малфой-мэнора, где Полумна провела время в плену. Гермиона в шоке переводила взгляд с Драко на Полумну, которая с безмятежной улыбкой кивнула в знак благодарности. Закончив диалог с Малфоем, она переключилась на Дафну, обсуждая удобрения. Между Лавгуд и Малфоем висела связь тех времён. Общая травма того подвала, о которой никто из присутствующих, кроме них, не знал до конца. Однако, магия заключалась в том, что они смогли это перерасти и пережить. Так почему же с Гермионой они не могли сделать того же… Официант принес заказы. Перед Драко поставили тарелку со стейком, а перед Гермионой легкий салат и порцию запеченного картофеля с розмарином. Разговор за столом закружил с новой силой. Обсуждали предстоящее возвращение в Хогвартс, новые правила директрисы МакГонагалл и то, как сильно повлияет на них возможность покидать замок на выходные. Когда речь зашла об изменениях в замке и об улучшениях некоторых кабинетов, Джинни не выдержав фыркнула. - Еще бы школе не измениться, - Джинни лукаво сверкнула в сторону Драко. - Говорят, на полную реконструкцию ушла добрая половина золота из хранилищ Малфоев. Не обеднел, лорд Малфой? - Не дождешься, Уизли, - парировал Драко ядовитой полуулыбкой, в точности отражающей их странную форму токсичного, но безобидного общения. Казалось, эти двое нашли друг друга. - Моему состоянию ничего не угрожает, более того оно только увеличивается. Так что если тебе вдруг не хватит на новую метлу, обращайся, я всегда готов заняться благотворительностью для команды гриффиндора. Джинни только закатила глаза, но весело рассмеялась, отпивая свой коктейль. Разговор зашел о квиддиче. Гермиона, которая ни черта не смыслила в этом, предпочитала отмалчиваться. А что ей было сказать, что она обожает парней, которые круто летают? Поэтому Гермионе ничего не оставалось делать кроме как сидеть молча и ожидать очередного потрясения. Чем же еще удивит её этот обед. Она чувствовала себя потерянной в этом сюрреалистичном мире. Напряжение между ней и Драко можно было увидеть даже просто посмотрев на них мельком. Когда она потянулась за перечницей, его рука метнулась к ней же. Их пальцы столкнулись, его кожа была прохладной, а её обожгло так, словно она коснулась пламени. Малфой осторожно убрал руку, уступая ей и замечая её реакцию, но его темный взгляд на задержался на её лице. Чуть позже, когда она от волнения неловко смахнула со стола салфетку, Драко наклонился, чтобы её поднять. Его плечо коснулось её бедра под столом, заставив Гермиону дернуться и замереть с покрасневшими щеками и шеей. Он выпрямился, положив салфетку рядом с её тарелкой и их глаза снова встретились. В его плясали бесенята и она очень хорошо знала этот взгляд. Гермиона правда изо всех сил старалась делать вид, что всё в порядке. Она через стол обсуждала с Дафной расписание занятий и то, какие предметы они планируют взять. Блейз то и дело вставлял свои комментарии, в красках расписывая, как собирается закатывать самые шумные вечеринки в подземельях Слизерина. Ведь это их последние месяцы в стенах замка. - И ты, Грейнджер, обязана будешь побывать хотя бы на одной, - заявил Забини, салютуя ей бокалом. - Хватит с тебя библиотек. Пора учиться отдыхать по-настоящему. - Я подумаю над твоим предложением, Блейз. - с легкой улыбкой ответила она, чувствуя, как постепенно расслабляется в этой странной компании. Она взглянула на профиль Малфоя. Он был расслаблен, спокоен и выглядел до одури привлекательным. Собрав всю свою храбрость, она повернула голову к нему и стараясь чтобы голос звучал непринужденно, впервые за всё это время обратилась к нему напрямую. - А ты, Малфой? Тоже вернешься? Драко повернул к ней голову. Его серые глаза потемнели, в них полыхало то самое дьявольское пламя, которое она видела в тот вечер. - Скучаешь по мне, Грейнджер? - его голос превратился в бархатный, вибрирующий шепот, который предназначался только для её ушей. - Я... я... - Гермиона задохнулась от возмущения и смущения, чувствуя, как ей становится невыносимо жарко. Она совершенно растерялась от такого наглого, открытого выпада. Драко даже не стал слушать её оправдания. Не отрывая от неё своего взгляда, он протянул длинные пальцы к её тарелке, подцепил ломтик запеченной картошки и демонстративно, с какой-то извращенной порочностью, закинул его себе в рот. Жест был настолько горяч и возмутительно наглый, что у Гермионы перехватило дыхание. Её сердце ухнуло куда-то вниз, делая сальто по пути. Прожевав, Драко как ни в чем не бывало отвернулся от неё, словно секунду назад не выбил у неё почву из-под ног. Как вообще можно так сексуально жевать? - подумала она, но он уже обращался к Поттеру. - Поттер, я слышал, Аврорат собирается пересматривать стандарты защиты. Кингсли уже подписал указ? - совершенно светским тоном поинтересовался он, тут же втягиваясь в дискуссию с Гарри о министерских решениях. На её вопрос он так и не ответил. Гермиона сидела ни жива ни мертва, сжимая в руке вилку. Она смотрела на его широкую спину, обтянутую черной водолазкой, на то как он элегантно отрезает кусок стейка, подносит к губам и чувствовала себя дезориентированной. Этот странный и неожиданный вайб царящий за столом, сводил её с ума. Что-то случилось в мире магии, потому что слизеринцы смеялись вместе с гриффиндорцами. Малфой был несказанно вежлив с Полумной и этот же самый Малфой только что украл еду с её тарелки с таким видом, будто имел на это полное право. Гермиона опустила взгляд на свой салат, чувствуя, как губы помимо её воли растягиваются в растерянной, но совершенно искренней улыбке. Возвращение в Хогвартс было похоже на то, как если шагнуть в возникшее болезненное воспоминание. Замок, несмотря на реконструкцию и свежую кладку, всё еще хранил в себе тени майской битвы. Для многих учеников эти своды оставались местом, где они потеряли детство, а для некоторых и вовсе - самых близких людей. Когда Гермиона вошла в Большой зал, её оглушил крик голосов. Сотни парящих свечей всё так же освещали четыре длинных стола, но атмосфера сейчас была словно тут отмечали какой-то праздник. Стол Гриффиндора был самым шумным. Едва Золотое Трио переступило порог, как малышня с младших курсов радостно загоготала, вскакивая со своих мест, чтобы поприветствовать их. Они хлопали по плечам, жали руки, смотрели на них с восторгом, наперебой задавали вопросы и в целом вели себя так словно увидели живых идолов. Гермиона дежурно улыбалась, машинально кивая в ответ на приветствия, но внутри сжималась от тоски и горечи воспоминаний. Она посмотрела в противоположный конец зала. Конечно, контраст был разительным. Стол Слизерина выглядел как остров отчуждения, все слизеринцы были притихшими. Они не кривили лица, но и не разделяли всеобщую радость. Ученики в зеленых галстуках сидели с прямыми спинами, держась подчеркнуто отстраненно, ожидая в любой момент удара в спину. Гермиона быстро прошлась взглядом по знакомым лицам. Вот Теодор Нотт о чем-то тихо переговаривался с Дафной Гринграсс. Вот Пэнси Паркинсон, брезгливо ковыряющаяся вилкой в салате, и расслабленный Блейз Забини. Чуть поодаль сидели и другие, она даже выхватила из толпы лиц Асторию. Та как всегда была идеальна и это жутко раздражало. Гермиона прошлась взглядом по каждому лицу еще раз. Потом еще и еще, словно ей нужно было сотню раз подтвердить то, что зрение её не подводит. Его там не было. Платиновая макушка не выделялась среди темных мантий. Малфой не приехал. - Эй, да они вообще не должны были сюда возвращаться! - громкий, полный злобы голос какого-то пятикурсника за гриффиндорским столом вырвал её из размышлений. Мальчишка презрительно кивнул в сторону Слизерина. - Половина из них отродья Пожирателей. Их место в Азкабане, а не за одним столом с нами! Несколько человек одобрительно заголосили, поддерживая эту ядовитую реплику. Гермиона нахмурилась, собираясь одернуть парня, но её опередили. - Ну ка замолчи! - голос Гарри Поттера прозвучал не громко, но властно, что гомон за столом мгновенно стих. Гарри повернулся к побледневшему пятикурснику. В его зеленых глазах не было ни капли дружелюбия, только право человека, который прошел через смерть. - Я воевал и умирал не для того, чтобы ты сейчас сидел здесь и вел себя в точности как те Пожиратели, которых ты так ненавидишь, - выделяя каждое слово, произнес Гарри. За столом повисла тишина. - Если я еще раз услышу от кого-то из Гриффиндора подобные слова в адрес другого факультета, вы будете иметь дело лично со мной. Я ясно выразился? Мальчишка быстро закивал и отвел постыдно глаза. Гермиона с благодарностью посмотрела на друга. Рон рядом с ней лишь хмуро уставился в свою тарелку, не проронив ни слова. Ему явно не нравилось, что Гарри защищал змей и вставал на их сторону. Все продолжили ужинать, но разом затихли и прервали трапезу, когда директор МакГонагалл поднялась со своего места за преподавательским столом. За год она слегка постарела и те заклятия, что попали в нее, видимо её измотали. Однако она держалась достойно. Её осанка была всё такой же прямой, а волосы собраны в строгий пучок. Она заговорила и речь её была о памяти, о скорби, но главное о том, что всем им необходимо научиться отпускать прошлое, если они хотят построить будущее. - Сегодня, в этот важный день возвращения, с нами присутствует человек, который как никто другой понимает цену единства, - МакГонагалл отступила в сторону, давая слово Министру Магии. Кингсли поднялся, возвышаясь над залом. Его ровный голос разнесся под заколдованным потолком. Все слушали его очень внимательно. - Мы пережили самую темную ночь в нашей истории, - начал Министр, обводя зал взглядом. - И мы победили только потому, что объединились. Я не потерплю разногласий, травли и клеймения по цвету галстука в этих стенах. Война закончилась и мы идем дальше. Ошибались многие, но право на искупление есть у каждого, кто готов строить новый мир. И, прежде чем вы начнете судить других, я хочу, чтобы вы знали один факт. - Кингсли выдержал паузу. - Когда я поступил, Распределяющая Шляпа не долго думала над моей головой. Она сделала свой выбор почти сразу. Я, Министр Магии, герой Ордена Феникса и множества других наград... носил зеленый галстук. Я слизеринец и горжусь этим. Поэтому я не желаю слышать осуждения или пренебрежения о наших новых маленьких учениках. Тех, кого сегодня распределят на мой факультет. Мы все равны, все имеем шансы. По залу пронесся коллективный, оглушительный вздох шока от этой речи. Гермиона широко распахнула глаза и была крайне удовлетворена этим, она и сама задумалась, что первогодкам придётся несладко. Ученики замерли с открытыми ртами, а за столом Слизерина многие, включая Теодора и Дафну выпрямились. Это был политически безупречный ход, который одним махом разрушил стереотип об исключительно темном факультете. Кингсли закончил свою речь, вновь отдав дань уважения Золотому Трио под громкие аплодисменты и тем, кто нашел в себе силы сделать правильный выбор в самый темный час. Когда ужин подошел к концу, Гарри переглянулся с Гермионой и Джинни. Они без слов поняли друг друга. Под удивленные взгляды всей школы герой, самая умная ведьма столетия и героиня битвы за Хогвартс направились не к выходу, а прямо к столу Слизерина. Гарри остановился напротив Блейза и Теодора. - Забини. Нотт, - Поттер спокойно протянул руку каждому из них. Блейз ответил крепким рукопожатием, а Теодор кивнул, пожимая ладонь героя. - Паркинсон. Гринграсс. - Гарри улыбнулся Паркинсон. Гермиона стояла рядом, чувствуя, как взгляды слизеринцев скользят по её лицу. Они всё еще были растеряны, и не все были довольны её присутствием. Конечно она знала, что многие из них, несмотря ни на что, не поменяли своего мнения о чистоте крови. В груди Гермионы в этот момент разрывались протеворечивые чувства и зияла пустота. Он действительно не приехал, словно сдался. Теодор Нотт, обладавший эмпатией, скрытой за равнодушием, внимательно посмотрел на неё, видя её смятение на лице. Он сделал шаг к ней, пока остальные обменивались дружескими фразами. - Всё хорошо, Гермиона? - тихо, чтобы слышала только она, спросил Тео. В его голосе не было насмешки, звучала только искренняя забота. Он прекрасно понимал, кого именно она так отчаянно искала глазами весь вечер. - Ты выглядишь совершенно потерянной. Гермиона всё еще пыталась выглядеть невозмутимой. - Я в порядке, Тео. Просто... устала с дороги. - Послушай, - и Тео чуть наклонился к ней. - Если тебе что-то понадобится. Что угодно, не важно что именно. Оградить от идиотов, помочь с чем-то или просто... выговориться. Ты всегда можешь сказать об этом мне или Блейзу. Мы здесь и будем рядом, хорошо? У Гермионы защипало в носу от этой неожиданной поддержки. Она благодарно кивнула, не в силах выдавить ни слова. Они гурьбой, смешав красные и зеленые галстуки, вышли из Большого зала. К ним присоединились Луна и Невилл. На них смотрели во все глаза, стараясь переварить шок. Рон среди них так и не появился. Если Большой зал принял это молча, то гостиная Гриффиндора встретила их возвращение напряжением. Гермиона, Гарри и Джинни сидели у камина, когда к ним подошел багровый от гнева Рон. Он долго мерил шагами ковер, прежде чем сорваться и выговорить всё о чём думал. - Что это, черт возьми, было?! - рявкнул Рон, останавливаясь перед ними. - Вы совсем с ума сошли? Братаетесь со змеями на глазах у всех. - Рон, успокойся, - устало вздохнул Гарри. - Война окончена и я хочу оставить все в прошлом. Мы пытаемся наладить мосты. - Наладить мосты? - Рон перевел взбешенный взгляд на младшую сестру. - А ты, сестрица? Ты вообще соображаешь, что творишь? Я категорически запрещаю тебе мутить с этим Пожирателем Забини! Совсем сошла с ума, ты бы еще начала целоваться прямо в Большом зале. Джинни мгновенно вскочила на ноги, её глаза полыхнули огнем. Она никогда не терпела, что бы ей указывали. И тем более не позволяла вмешиваться в свои отношения и выбор парней! - Во-первых, Рональд Билиус Уизли, у Блейза нет и никогда не было Черной Метки! - прошипела она, наступая на брата и тыкая в него пальцем. - А во-вторых, ты не имеешь ни малейшего права мне что-либо запрещать. Я сама решаю, с кем мне общаться, с кем целоваться и с кем спать! С кем захочу с тем и буду! Рон дернулся, словно она влепила ему пощечину. Его лицо исказилось от ярости. Он отступил от сестры и вдруг перевел злобный взгляд на Гермиону, которая сидела в кресле. - А ты, Гермиона? - голос Рона упал до ядовитого, дрожащего полушепота, который слышали только они вчетвером. - Что насчет тебя? Ты уже определилась наконец с кем спать? Выбираешь, кто выгоднее - мой брат или Пожиратель Смерти? Трус, который даже не нашел в себе сил явиться сюда. Тишина в их углу стала какой-то злобной. Гарри вскочил с дивана и в следующую секунду Рон оказался впечатанным спиной в каменную стену у камина. Руки Поттера намертво вцепились в воротник его рубашки. - Не смей, - прорычал Гарри прямо в лицо лучшему другу, его глаза пылали яростью из-под стекол очков. Какими бы друзьями они не были, Гермиона тоже была их другом. Рон почему-то всё чаще стал об этом забывать. - Даже не думай говорить с ней в таком тоне. Никогда. Она наша подруга, та кто не раз спасала наши жалкие жизни! Рон тяжело дышал, глядя на Гарри с вызовом, но не пытаясь вырваться. Гермиона поднялась с кресла. Ей не хотелось плакать или кричать, обиды совсем не было. Она лишь устала от того, что ей снова приходится выяснять отношения с Роном. Он хотел от неё того, что она не могла ему дать, не могла быть той кем он её видел и помнил. Та девушка потерялась еще на святочном балу. К сожалению, Рон с этим никак не мог смириться. - Ты снова делаешь это, Рон, - тихо произнесла она, подходя к ним. Ей было жалко друга, но так продолжаться не могло. Ему нужна была помощь и, к сожалению, в этот раз она её дать не могла. Рон должен сам отпустить прошлое. - Ты снова бьешь по самым больным местам, когда тебе самому плохо. Ты должен прекратить оглядываться назад, пора жить дальше. Гарри, отпусти его. Гарри с неохотой разжал пальцы. Рон осел в кресло, прикрыв глаза рукой. Гнев покинул его, оставив лишь жалкие руины сломанного человека. - Прости... Мерлин, Гермиона, прости меня, - голос Рона сорвался на хрип. Он закрывая лицо руками. - Мне просто... мне чертовски тяжело быть здесь. Всё в этом замке напоминает о Фреде и тех, кого мы потеряли. Всё давит и я не справляюсь... - Я знаю, Рон и мне правда очень жаль, - мягко ответила Гермиона, от её собственной обиды не осталось и следа. Она понимала его боль, но сказанного было не воротить. Треснувшую чашку их прежней дружбы было уже не склеить. Им осталось либо начать заново, либо сократить это влияние друг на друга. К их компании тихо подошла Парвати Патил. На её лице, обычно с ярким макияжем, сейчас не было даже туши для ресниц. На нём читалось понимание и горе. Она тоже потеряла Лаванду. Парвати робко коснулась плеча Рона, привлекая его внимание к себе. - Пойдем прогуляемся, Рон? - тихо предложила она. - Посидим у озера, я бы хотела с тобой поговорить. Рон поднял на неё красные глаза и кивнул. Он, опираясь на её руку, позволил увести себя из гостиной. Они вышли вдвоем за портрет Большой Дамы. Два человека, разбитые потерей самых близких людей. Невилл Долгопупс, который всё это время сидел неподалеку и слышал часть разговора, подошел к Гарри и Гермионе. - Он остынет, - мудро произнес Невилл. - Нам всем нужно время. Знаете, я не настроен больше ни на какую вражду со Слизерином. Мне кажется, мы все переросли это дерьмо. Те, кто хотел нас убить, либо мертвы, либо в Азкабане, либо в бегах. - мрачно заключил он. - А остальные... остальные просто пытаются выжить, как и мы. Следующие три дня слились для Гермионы в привычную, в прошлом, рутину. В среду утром Гарри, крепко обнял её и уехал в Лондон. Он просил их с Джинни не влипать в неприятности и надеялся, что они присмотрят за Роном. Тот тихо тихо приходил в себя. У них уже начались занятия. Программа была очень насыщенной, им за короткий срок нужно было освоить очень большое количество материала. А Гермиона, по обычаю, собиралась быть лучшей во всём. Однако, в ритм всё еще влиться не удавалось. Высшие зелья, продвинутые чары, трансфигурация, к своему собственному ужасу, она не могла сосредоточиться на учебе. Каждую перемену, на каждом совместном обеде или ужине она машинально, с каким-то упорством, искала глазами высокую фигуру с платиной на голове. Но его не было. Теодор, Блейз, Пэнси и Дафна стабильно появлялись в Большом зале, но место рядом с ними пустовало. Спросить кого-либо из них она не решалась и так же просила Джинни не делать этого. А они будто сами специально не говорили о нём. Словно у них и вовсе не было такого друга. Он не приедет. Он оставил всё это позади, - эта мысль крутилась в её голове, как заевшая пластинка. В четверг после обеда Гермиона проводила время в библиотеке, пытаясь нагнать то, что пропускала на уроках пока летала в облаках. Перед ней лежали раскрытые свитки по Нумерологии, но она полчаса смотрела на одну и ту же строчку и ничерта не понимала. С ней рядом тихо переговаривались Джинни, Пэнси и Дафна, которые на удивление быстро нашли общий язык, объединившись на почве любви к сарказму, моде и обсуждению парней. Гермиона как раз собиралась присоединиться к ним, когда тишину между стеллажами прорезал знакомый, приторно-сладкий голос. - Надо же. Собрание клуба отличников? Из-за стеллажа появилась Астория Гринграсс. Она выглядела с иголочки, ни единой складочки на мантии, идеальная укладка и высокомерная улыбка, не касающаяся лазурных глаз. - Мда. Ясно, где и с кем тебя искать, сестрица, - Астория брезгливо окинула взглядом их компанию, а затем её взгляд остановился на Гермионе, которая делала вид что читает. - Не надоело еще учиться, Грейнджер? Книги, свитки, экзамены и постоянная писанина... Какая скука. - Что тебе нужно, Тори? - напряженно спросила Дафна, выпрямляя спину. - Просто искала тебя, чтобы напомнить о примерке у мадам Малкин на выходных, - Астория мило улыбнулась, но её глаза неотрывно сверлили Гермиону. Она была необычайно улыбчивой и дружелюбной, во всяком случае ей так казалось. Когда Гермиона подняла на неё незаинтересованный взгляд и не ответила, она решила продолжить. - Я вот, например не планирую так погружаться в учёбу, собираюсь выйти замуж сразу после школы. В начале лета. Жду не дождусь этого прекрасного дня. Гермиона покрепче сжала перо, делая увлечённый вид над работой своего доклада. Яд в голосе Астории был очевиден. Словно она специально нарывалась на конфликт. - Неужто уже и жениха нашла? - фыркнула Джинни, скрестив руки на груди. - Кто этот несчастный? - Приглашу на свадьбу, Уизли, там и узнаешь, - сладко пропела Астория. — Пойдем, Дафна. Мне нужна твоя помощь. Была рада увидеться девочки. - она улыбалась и помахала рукой, утаскивая сестру за собой. Как только сестры Гринграсс скрылись за стеллажами, Гермиона медленно повернулась к Пэнси, чувствуя, как внутри разрастается паника. Было не сложно догадаться за кого эта девушка собиралась замуж. - Пэнси... неужели Астория реально собирается так рано выходить замуж? Паркинсон пожала плечами, не замечая состояния гриффиндорки, и принялась буднично объяснять: - Ты же знаешь чистокровные порядки, Грейнджер. - Гермиона отрицательно помотала головой. Что-то она конечно и знала, но хотела услышать больше, возможно Пэнси расскажет ей что-то такое, что она упустила. - А, ну да, прости, ты, возможно, не знаешь всех нюансов, но я думала, тебе рассказывали. - задумчиво смотрела на неё Паркинсон. - У нас обычно всё расписано на поколения вперед. Это нормально для наших семей. Не всегда правда речь идет о любви, но обычно любовь может появиться в процессе. Мы можем обручиться в семнадцать, выйти замуж хоть в восемнадцать или девятнадцать, а в двадцать родить первого наследника. Родовая магия и контракты требуют продолжения рода как можно скорее. - Пэнси чуть грустно вздохнула. - А как с этим обстоит у вас? Почему тебя удивляет возраст? Разве ты сама бы не хотела выйти замуж за любимого человека? Завести семью, большой дом, ребёнка? Слова Пэнси просто обрушились на Гермиону ледяной лавиной. Ей казалось, она оказалась где-то в горах и сейчас этот снежный ком её настигнет. Ей не убежать и не скрыться. Это было огромной ошибкой заводить этот разговор. Выйти замуж в девятнадцать и родить наследника в двадцать. В голове мгновенно вспыхнул образ Драко. Драко Малфой, наследник древнейшего чистокровного рода. Лорд Малфой. Ему нужен был чистокровный наследник. Ему нужна была традиционная жена, которая подарит ему семью, статус и продолжение рода. А что могла дать ему она? Её память безжалостно швырнула её в самый жуткий кошмар, который она отчаянно пыталась похоронить в глубине сознания. Она ведь могла дать ему семью. Но она… Она потеряла эту возможность из-за своей отчаянной глупости. Именно она была виновата в случившемся. О Мерлин, она совсем перестала думать о том, что именно она втянула их в этот ад, делая самый неправильный выбор в своей жизни. Жертвуя всем ради призрачной надежды победы света над тьмой. Свет победил, но ценой их потухших глаз. Гермиона никогда не забудет его глаза. Глаза человека, которого заживо выпотрошили на глазах у собственной семьи. Она была в состоянии грохнутся в обморок, сердце сдавило в тиски, голова кружилась, а воздуха стало категорически мало. Но она продолжала резать себя своими мыслями, словно отчаянная мазохистка. Кем она является в его мире? Просто грязнокровка, из-за которой его лишат последних остатков уважения в обществе. Никому из них не важно то, что для всех она является героиней. Да, конечно Люциус Малфой, проходя через ужасы войны, согласился закрыть глаза на их отношения. Она знала это. Но так ли это было на самом деле? Искренне ли это было, или просто временный жест отчаяния сломленного войной человека. Смогла бы она когда-нибудь по-настоящему стать для них своей? Стать правильной, нужной ему и его древней семье женой? Вписаться в этот чопорный мир роскошных платьев, званых ужинов и строгих правил поведения? И смогла бы она когда-нибудь снова... стать матерью после того, что с ней сделали заклятия Беллатрисы? От последней мысли её вынесло окончательно. Ей даже в голову не приходило провериться или пройти лечение. Нет, конечно после войны они все были в Мунго, их проверяли и в принципе они были здоровы. Но она почему-то даже не задумывалась о том, чтобы проверить свою репродуктивную систему. Какая она идиотка! А что если… что если... Боже, она сходила с ума прямо на глазах Джинни и Пенси. Образы счастливого Драко с маленьким светловолосым ребенком на руках и какой-нибудь идеальной, несломленной чистокровной ведьмой рядом, огромным ножом прошлись по её израненному сердцу. Гермиона почувствовала, как к горлу окончательно подкатывает тошнота, а глаза мгновенно наполняются слезами. Щеки залило краской стыда, а тело дрожало от невыносимой боли. Она словно снова и снова переживала те свои ужасные дни. Её накрыла паническая атака и она еле встала на ноги. Она старалась глубоко дышать. - Я... думаю, об этом поздно говорить, - еле выдавила из себя какой-то лепет она. Свитки и книги полетели на пол. - Простите, мне нужно идти. Не дожидаясь реакции ошарашенных девушек, Гермиона вылетела из библиотеки. Она не видела, куда бежит, слезы застилали глаза, превращая каменные коридоры в размытые пятна. Завернув за угол, она с размаху влетела во что-то твердое. Точнее, в кого-то. Теодор и Блейз как раз шли в сторону библиотеки, чтобы присоединиться к ним. Блейз успел перехватить её за плечи, чтобы она не упала. - Воу, Грейнджер, полегче! Где пожар? - с усмешкой начал Блейз, но осекся, увидев её залитое слезами лицо. Теодор мгновенно напрягся, увидев её панику и то, что она не в состоянии дышать. - Гермиона? Что случилось? Кто тебя обидел? - в его голосе прозвучала угроза, и он инстинктивно потянулся к палочке. - Ничего... всё в порядке! Пустите! - она вырвалась из рук Забини, изворачиваясь и впадая в отчаянную истерику. И побежала прочь по коридору, оставляя их в полном недоумении. Блейз и Тео проводили её взглядом, не зная что делать. Бежать за ней или оставить в покое. Не придя к решению они переглянулись и решительным шагом направились в библиотеку, попытаться хотя бы выяснить, что произошло, а потом уже отыскать Гермиону. Они нашли Джинни и Пэнси за тем же столом. - Что с ней, Джинни? - с ходу спрашивала Пэнси, хмурясь. - Она всегда так реагирует, если речь заходит о свадьбах или я сказала что-то не то? Джинни мрачно промолчала, собирая пергаменты и книги Гермионы. Было не до шуток и точно не до того, чтобы обьяснить Паркинсон, что именно случилось. Ей срочно нужно было найти подругу. - Что конкретно ты ей сказала, Паркинсон? - строго спросил Теодор, садясь напротив. - Ничего особенного! Она спросила, почему Астория хочет так рано замуж и я просто объяснила наши чистокровные традиции. Сказала про помолвку, свадьбу и рождение детей. - Пэнси пожала плечами не понимая шума. - Спросила, не хочет ли она сама семью, а она вскочила, расплакалась и убежала. Блейз и Тео многозначительно переглянулись. На их помрачневших лицах читалось жуткое понимание того, почему именно девушку так триггернуло от слов о детях и браке. Им достаточно было понимать это, зная хотя бы малую часть той кровавой правды, что произошла в Мэноре. Джинни, желая сменить эту опасную тему, раздраженно спросила. - И что там про Асторию? О какой вообще свадьбе она вещала с таким самодовольным видом? Пэнси пренебрежительно махнула рукой, делая непринужденный вид. Ей тоже не хотелось развивать эту тему. Каждый из них скрывал свою собственную тайну. - Ой, не бери в голову, Уизли. Тори совсем сошла с ума на своих традициях и Малфое. Спит и видит себя леди Мэнора, она еще в детстве мечтала о Малфое и была в этом не одинока. Как видишь ни я, ни она не носим кольцо. Драко не планирует жениться. Джинни проворчала, закидывая сумку на плечо: - Этот белобрысый идиот просто сводит всем вам голову. Что вы вообще в нем находите? Бледный мотылёк с манией величия! Блейз широко и обаятельно улыбнулся, наклонился к Джинни и томным голосом произнес на беглом итальянском: - Sono così felice, cara, che la tua testa sia piena solo di me, e non del mio stupido amico biondo. Джинни, которая за эти дни уже успела выучить парочку итальянских фраз и интонаций Забини, лишь закатила глаза. - Фууу, Забини. Твой итальянский звучит как дешевый приворотный сироп! Меня сейчас стошнит! Пэнси и Блейз расхохоталась и даже Теодор позволил себе широкую улыбку, хоть мысли его и оставались с убежавшей Гермионой и их отсутствующим другом. В пятницу утром Большой зал Хогвартса был наполнен звоном приборов о посуду, запахом свежей выпечки и летающими совами над их головами. Гермиона сидела за столом намазывая джем на тост. Она чувствовала себя разбитой. Вчерашний срыв и ночь слез без сна окончательно лишили её сил. Она уже смирилась с мыслью, что Драко не приедет и больше не ждала его. К тому же, она вообще не понимала зачем проводит в ожидании свои дни. Даже если бы он был тут и что? Ей было бы только хуже. Перед ней приземлилась сова и принесла письмо от Чарли. Пока она развязывала ленточку на лапке совы, на пороге Большого зала появились двое. Голоса стихли в одну секунду, словно кто-то наложил на помещение массовое Силенцио. Гермиона, оторвавшись от своего занятия, вскинула голову и в этот же момент забыла какого это - дышать. В проеме дверей, плечом к плечу, стояли Гарри Поттер и Драко Малфой. Гарри был в своей аврорской мантии, видимо он прибыл сразу со смены. Он выглядел расслабленным и что-то весело рассказывал. Драко, в безупречно сидящем черном костюме поверх тонкого джемпера, стоял рядом с ним. На его лице играла та самая, до дрожи знакомая, наглая ухмылка. Он слушал Поттера, слегка наклонив голову и искренне рассмеялся в ответ на какую-то его фразу. По залу пронесся шепот, полный удивления, отовсюду сыпались реплики и комментарии. Ученики пялились, словно увидели двух призраков, танцующих ламбаду. Национальный Герой и бывший Пожиратель Смерти входили в зал, болтая и смеясь, как старые приятели. Сова больно клюнула Гермиону за палец, но она даже не отреагировала. Просто всунула ей в клюв кусок яичницы. Она смотрела как они остановились между столами. Гарри что-то сказал напоследок, Драко кивнул и, к абсолютному шоку всей школы, дружелюбно похлопал Поттера по плечу. - Увидимся на Защите, Поттер, - произнес Малфой. - Бывай, Малфой, - Гарри махнул ему рукой и направился к своему остолбеневшему столу. Драко же, не глядя больше ни на кого, засунув руки в карманы брюк, уверенной походкой направился к своему столу. Его осанка кричала о власти и контроле. Он подошел к месту, где сидели Тео и Блейз. Оба друга мгновенно, с широкими ухмылками отодвинулись в стороны, освобождая для него центральное место. - Ваше Темнейшество, вы соизволили явиться, - хмыкнул Блейз, хлопая друга по спине, когда тот сел. Стол Слизерина встретил его возвращение одобрительными кивками и уважительным приветствием. Он был их лидером, их неофициальным принцем, и теперь он вернулся, заняв свое место. Директор МакГонагалл, наблюдавшая за этой сценой с преподавательского стола, несколько раз постучала ложечкой по кубку. - Тишина в зале! Продолжайте завтрак, студенты, - строго велела она, хотя в её глазах мелькнуло удовлетворение. Гермиона наконец-то забрала пергамент у совы, но всё её внимание было сосредоточенно на нём. Оне даже не стала читать полученное письмо, поспешно засунув его в сумку. Она не могла оторвать от Драко взгляда. Он смеялся над какой-то шуткой Нотта, наливал себе кофе, выглядел живым и до одури красивым. Она даже зарычала на себя за это безумие. Куда делся тот сломанный, жертвенный юноша. Откуда взялась эта уверенность. Словно почувствовав её пристальный взгляд, Драко медленно повернул голову в её сторону. Сквозь расстояние, сквозь десятки голов и два факультетских стола их взгляды встретились. В зале было шумно, но для Гермионы всё вокруг исчезло в тот миг. В его серых глазах больше не было боли, не было метаний или жертвенности. Там полыхал холодный огонь. Она видела в его глазах, что он принял решение и больше не собирался отступать. Какое именно она пока не понимала. Драко смотрел ей прямо в глаза. Вдруг уголок его губ дрогнул. Он тепло, открыто улыбнулся ей. Только ей одной и едва заметно, утвердительно кивнул. Я здесь. Я не сдался. Гермиона почувствовала, как по щекам ползет румянец, а сердце начинает отбивать бешеный ритм. Не в силах сдержать ответную, робкую улыбку, она кивнула ему в ответ. Но не успела она осознать этот момент, как Драко уже отвернулся. Она даже не поняла, увидел ли он её ответ. К нему обратился какой-то четверокурсник с другого конца стола, и Малфой, лениво подперев подбородок рукой, начал ему отвечать, полностью контролируя свой стол, свое окружение и весь этот зал. Шторм, который ей предрекала Джинни, уже ворвался в Хогвартс, снося всё на своем пути. Имя этому шторму было - Драко Малфой. День пролетел для Драко в странном, непривычном ритме. Вечер и вовсе обрушился зеленым светом подземелий, от которых он успел отвыкнуть, но и соскучился. Гостиная Слизерина шумела. Блейз Забини, верный своему слову, организовал вечеринку в честь возвращения принца. Музыка била по ушам, в воздухе висел запах сигарет, ученики старших курсов распивали огден. Десятки ребят окружали их кресла, наперебой расспрашивая Драко о суде, о Министерстве и о том, что он думает относительно их нынешнего положения в обществе. Он отвечал с ленцой, односложно, с непроницаемым лицом легкого превосходства. Внутри же он кипел от раздражения. Всё, что Малфой по-настоящему любил в этой древней каменной громадине, сводилось к трем вещам - свист ветра в ушах во время полетов на метле, тишина на уроках зельеварения и... Гермиона Грейнджер. Да, он любил своих друзей, он был готов умереть за Тео и Блейза, но именно сейчас, в этой веренице звуков и фальшивых улыбок, ему, как никогда в жизни, хотелось оказаться где-нибудь вдали от них. Желательно там, где чувствуется свобода. Всё, о чем он мог думать весь этот бесконечный день, это её робкая, смущенная улыбка. Конечно он её заметил, он так же заметил, что она растерялась думая, что он отвернулся даже не дождавшись ответа. А еще его до скрежета в зубах бесила Астория. Младшая Гринграсс, возомнившая себя хозяйкой положения, бесцеремонно уселась на диван прямо между ним и Тео. Она щебетала что-то бессмысленное, смеялась слишком громко и прижималась к нему так тесно, что Драко ощущал жар её бедра сквозь ткань своих брюк. Её тошнотворно-сладкий парфюм перебивал даже запах огневиски в его стакане. В какой-то момент, когда Астория, игриво хихикнув, положила узкую ладонь прямо ему на колено, выдержка Малфоя окончательно лопнула. Он готов был просто забить на все манеры и спихнуть эту дуру с дивана прямо на пол. Ему чертовски захотелось закурить. Драко резко поднялся на ноги, скинув её руку, не заботясь о её чувствах и надеясь, что ей было больно. Ни говоря ни слова Астории, не одарив её даже презрительным взглядом, он лишь многозначительно кивнул затихшим Тео и Блейзу, развернулся и быстрым шагом вышел за портрет гостиной, оставляя позади музыку и веселье.

Согрей меня своим теплом, укутай ласкою своей,

Не говори мне ни о чем, а просто обними сильней.

Ему нужен был воздух и место где можно было поджечь сигарету. Он шел по холодным, темным коридорам подземелий, отчаянно желая забыть весь тот ужас, который происходил в этих стенах. Но ноги, словно повинуясь какой-то извращенной памяти, несли его наверх. Он направлялся туда, откуда для него всё началось. На Астрономическую башню. Он поднимался по винтовой лестнице, ступая по ступеням, словно мазохист, который намеренно хотел сделать себе еще больней. С каждым шагом вверх он отключал свои идеальные щиты, позволяя ужасу воспоминаний взять над ним верх, чтобы заново гореть в этом огне. Он помнил свой шестой курс. Свой липкий страх, который сковывал внутренности каждую ночь. Страх за свою жизнь, страх за родителей, оказавшихся в немилости у Темного Лорда. И самый страшный, страх - за неё. Драко так панически боялся, что кто-нибудь из Пожирателей узнает о грязнокровке, ради которой он готов был умереть, ради которой они всей семьёй практически положили голову на плаху. Если бы Реддл понял, что является его главной слабостью, Гермиону бы растерзали у него на глазах, а потом вырезали бы весь его род. Ночной холод ударил ему в лицо, едва он вышел на верхнюю площадку. Здесь ничего не изменилось, те же каменные зубцы, то же бескрайнее звездное небо. Драко подошел к краю парапета. Он помнил, как привел в замок Пожирателей Смерти. Помнил, как дрожала его палочка, когда он направил её на безоружного старика. Помнил проницательный, мягкий и отвратительно честный взгляд голубых глаз Дамблдора из-под очков-половинок. "Молодость так редко знает, что именно она выбирает... - тихо, с глубоким сочувствием сказал ему тогда Директор. - Ты ещё совсем юн, Драко. Тебе не положено нести на плечах такой груз. Уж тем более умирать за него". Дамблдор знал. Конечно же, этот старый интриган знал абсолютно всё. Он знал о задании Драко, знал о сломанном шкафу и что самое главное, он прекрасно знал про неё. В его глазах тогда читалась жалость к сломанному мальчишке, который пытался защитить свою семью и свою невозможную любовь. Драко достал сигарету и чиркнул зажигалкой, глубоко затягиваясь. Сейчас, глядя в это темное небо, он испытывал огромную благодарность к своему крестному. Северус забрал эту страшную участь на себя. Он не дал ему совершить непоправимое, не дал ему стать убийцей в ту ночь, разорвав свою собственную душу ради спасения крестника. Да, Драко всё равно стал убийцей позже. Война не оставила ему выбора, выковав из него солдата, отнимающего жизни ради выживания. Но он не стал им тогда. В тот проклятый год и не с тем человеком, который этого совершенно не заслуживал. Драко выдохнул дым, который тут же подхватил ветер. Он оперся локтями о парапет, запрокинув голову. Ночь была темной и холодной, как сама бездна. Но сквозь эту мглу пробивался свет миллиардов звезд. Драко горько усмехнулся, стряхивая пепел. Философия никогда не была его сильной стороной, но он понимал, что вся его жизнь была этой непроглядной тьмой. Но в ней всегда была она - Гермиона. Она была его личной путеводной звездой, единственным чистым светом, который не давал ему окончательно сбиться с пути и превратиться в монстра. Он сделал еще одну затяжку. Тихие шаги за спиной даже не заставили его вздрогнуть. Знакомый до боли запах жасмина смешался с запахом его сигареты. Он не повернул головы, продолжая смотреть на звезды. - Ты знала, что я буду здесь, - хрипло произнес Драко в темноту. Её тихие шаги по каменному полу остановились в метре от него. - Да. Он затянулся еще раз, чувствуя, как внутри надрывается контроль. Он отчаянно старался его удержать. - Зачем пришла? Она помолчала. Ветер донес до него её неровное дыхание. - Не знаю, - тихо призналась она, а затем, спустя секунду, добавила с едва уловимой, грустной улыбкой в голосе: - Тебе идет курить. Драко усмехнулся, горько и безнадежно. - Постоишь со мной? - Да. Она подошла ближе, опираясь руками о камень рядом с ним. Они стояли в абсолютной тишине, нарушаемой лишь завыванием ветра. Драко курил, не сводя глаз с запретного леса вдали. Она смотрела на заснеженные верхушки башен. Морозный ветер трепал её не собранные в косы волосы, они то и дело касались его плеча, задевая его шею. Каждое случайное прикосновение её локонов отдавалось в нем огненной дрожью. Драко затушил окурок о камень и выбросил его вниз. Он медленно повернулся к ней, вглядываясь в её профиль, в покрасневший от холода нос и в эту сумасшедшую, разлетающуюся копну кудрей. - Твои волосы невозможны, Грейнджер, - негромко произнес он. Гермиона повернула к нему голову, и их взгляды наконец встретились. В её карих глазах отражался лунный свет и столько невысказанной боли, что ему захотелось выть. - Как ты? - спросил Драко, скользя взглядом по её бледному лицу. Его голос дрогнул, выдавая то, как сильно он переживал за её возвращение в место их общих кошмаров. - А как был ты, когда вернулся сюда? - она слабо пожала плечами, кутаясь в теплую мантию. Он не ответил, она же опустила глаза. Это молчание было сильнее любых слов. Оно кричало о бессонных ночах, о боли и о том, как невыносимо тяжело ходить по коридорам, где они раз за разом теряли и находили друг друга. - Я знала, что ты придешь сюда, - тихо нарушила она тишину, глядя на свои замерзшие пальцы, вцепившиеся в перекладину. - Но я всё равно попросила у Гарри карту, чтобы проверить. Драко мягко, и как-то разбито улыбнулся. - Ну конечно, Грейнджер. Ты не была бы собой, если бы не проверила факты. Она подняла на него взгляд. В нём плескалась мольба и отчаяние. У неё была потребность в нём. Она чувствовала себя жалкой. Но в ответ на её чувства Драко ощущал как трескаются его ребра от разрывающих чувств. - Драко... - её голос сорвался, сломавшись на его имени. Этого было достаточно. Больше никаких проклятых правил. - Иди сюда, - хрипло выдохнул он. Он сделал шаг и обхватил её руками, рывком притягивая к себе. Гермиона вставая на носочки уткнулась ледяным носом ему в шею, сжимая ткань его пиджака на спине. Драко обнимал её так крепко, словно пытался украсть её из этой вселенной, спрятать внутри себя от всего этого жестокого по отношению к ним мира. Он зарылся лицом в её спутанные ветром волосы, вдыхая запах её шампуня. Ему казалось он получил кислород, после длительного погружения под воду. Они стояли, слившись в одно целое в тишине ночи, отчаянно цепляясь друг за друга, как два утопающих, которым никак не бросят спасательный круг. - Почему так пиздецки тяжело... - прошептал Драко с болезненным надрывом, закрывая глаза. - Ты такая сильная, Гермиона. - Нет, - она всхлипнула, горячее дыхание обожгло его кожу на шее. - Это совсем не так. Я хотела бы быть сильней, но я не могу. Она судорожно втянула его запах и попыталась отстраниться, упираясь дрожащими ладонями в его грудь. Драко нехотя, через силу ослабил хватку, но не отпустил её до конца. - Это неправильно, - прошептала она, глядя на него полными боли, блестящими от слез глазами. Между ними снова появилось всё то, что с ними произошло. - Так нельзя. - Я знаю, - ровно и спокойно ответил он. В его голосе не было ни попытки переубедить её, ни мольбы.  Гермиона отвела взгляд, от этого “я знаю” сердце разбивалось вдребезги. Она ждала, что он начнет спорить, что скажет ей бросить всё, но он лишь смотрел на неё своим нечитаемым взглядом. Он не собирался облегчать ей задачу. Он не собирался спасать её от неё самой. Он давал ей выбор, давал право решать и это было ново. Гермиона чуть отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза. В её взгляде блестели невыплаканные слезы. - Ты останешься? - спросила она, и в этом вопросе заключалось не просто возвращение в замок. В нем заключалась вся её жизнь. Драко посмотрел на неё, чувствуя, как её хрупкое сердце бьется прямо у его груди. Он скользнул взглядом по её губам, затем снова поднял глаза, и в них мелькнуло что-то темное. Его хищное желание взять её. - Хочешь, чтобы я остался? - тихо спросил он, не отрывая взгляда от её лица. Она не отвечала. Просто смотрела на него и её глаза кричали ему о любви, о страхе и о том, что она умрет, если он снова уйдет. Драко не ждал от неё ответа, потому что знал его. Он чувствовал его каждой клеточкой своего тела. Они оба застряли в этом адище и никто из них не знал, как сделать первый шаг, не уничтожив при этом всё вокруг. Гермиона медленно опустила руки, выскальзывая из его объятий. Мороз тут же возник между ними, заполняя образовавшуюся пустоту. - Мне пора, - прошептала она, отступая на шаг. Она развернулась и пошла к выходу с террасы. Драко не останавливал её. Он стоял у парапета, чувствуя, как холод пробирается под кожу, и не сводил глаз с её удаляющейся фигуры, он достал из пачки новую сигарету. Чиркнула зажигалка и огонек на мгновение осветил его бледное, измученное, но полное решимости лицо. Сердце разрывалось на части от этой невыносимой безысходности, от страха перед тем, что им предстоит пройти, и от непонимания, как вообще к этому подступиться, но холодный рассудок уже выстраивал план. Он знал, что завтра они сделаю вид, что этого не было. Знал, что она попытается забыться и он позволит ей это. На какое-то время. Он будет играть с ней в эту извращенную игру столько, сколько потребуется. Будет сбивать её с толку случайными взглядами, мимолетными касаниями и двусмысленными фразами, заставляя теряться в догадках. Он не хотел делать ей больно, но это был единственный способ заставить её саму разрушить эти болезненные стены. Он будет медленно, методично сводить её с ума, пока она сама не задохнется в этой фальши и не признает, что не может без него дышать. Глядя в ту сторону, куда она ушла Малфой точно знал одно. Он останется и если потребуется, он сожжет этот мир дотла, чтобы построить для неё новый.