После всего

Без тебя вроде жив, но безумно скучаю...

Площадь Гриммо, 12. Вечер Бала Единства. Старое, слегка потемневшее по краям, зеркало в спальне на втором этаже дома отражало девушку, которую Гермиона Грейнджер едва узнавала. Она стояла перед ним неподвижно, только лишь иногда слегка поднимая руку, смотря, поднимает отражение руку в ответ или нет. Так она убеждалась, что эта девушка - действительно она. В комнате пахло зельем для укладки волос, цветочными духами и клубничным молочным коктейлем, который девушки попивали пока готовились. Гермиона уже надела платье, то самое платье, что нашлось в порыве отчаяния, оплаченное слизеринкой в знак благодарности и надетое сегодня - как вызов самой себе или… Думать о том, для чего и почему она это делает, ей и правда не хотелось. Хотелось чувствовать себя молодой девушкой, идущей на бал. Вот у маглов же есть такая традиция - в конце школы устраивать выпускные балы. Все на них, обычно, счастливы, может и у неё получится. Она все еще не была уверенна в том, что чувствует себя в этом платье комфортно. Гермиона, та самая, которая всегда переживала за оценки и экзамены, читающая книги в библиотеке, такое бы точно не выбрала. Но в ней была и другая часть её личности. Та, что сформировала в ней девушку, смотрящую на неё из зеркала. Недосягаемая и готовая бросить вызов всему миру. Поэтому, ей сейчас было так страшно, она знала, что действительно готова пойти на это. Джинни, стоявшая у нее за спиной, удовлетворенно выдохнула и опустила волшебную палочку. Последний час она только и делала, что колдовала над ней. Она не стала собирать волосы подруги в сложную прическу, заливая ее закрепляющими зельями. Вместо этого, локоны Гермионы свободно рассыпались по плечам и спине. В этой легкой, и какой-то естественной небрежности, было столько мягкости и женственности, что у самой Гермионы вырвался радостный визг от того, насколько это было красиво. За последний год её волосы заметно отрасли и спускались к самой пояснице, ей это нравилось. Она знала, ему тоже. Возможно, именно поэтому она их и не трогала, продолжая с ними бороться и учась за ними ухаживать. - Всё, - произнесла Джинни, встречаясь с ней взглядом через отражение. - Ты готова. Гермиона, услышав это, нервно сглотнула. Её прошиб холод и она стала нервно заламывать руки. Ей пришлось вцепиться в край туалетного столика, чтобы не рухнуть прямо на пол. Сейчас даже стены комнаты казались ей слишком узкими. Грудь сдавило паникой - она не готова. Мерлин, она совершенно не готова. - Джинни... кажется, я не могу, - выдохнула Гермиона, и её голос сорвался на испуганный шепот. Она отступила от зеркала на шаг, словно ожидая, что собственное отражение может на неё напасть. - Это всё слишком. Платье... оно слишком откровенное и смелое. Причёска и макияж… Боже, я выгляжу так, будто изо всех сил пытаюсь что-то доказать. - Она прижала ладони друг к другу нервно растирая их между собой. В глазах появились непрошеные слезы, за которые Джинни, наверное её бы убила. - Что, если я войду туда, а он... если и посмотрит на меня, то ничего не почувствует? Скорее всего, я для него больше ничего не значу. Он провел столько месяцев вдали, Джинни. Вокруг него крутились эти идеальные модели с обложек... Что, если он забыл меня? Это так глупо! Я и сама не знаю, хочу ли увидеть хоть что-то в его глазах. Всё станет совсем сложно. Но разве возможно… после всего…что было между нами… иметь в душе лишь пустоту? Я же просто умру прямо там, рассыплюсь как хрустальное стекло, прямо на глазах у всего Министерства. Джинни закатила глаза, но сейчас в ней не было раздражения. Только уверенность в глупости подруги и понимание её чувств. Она подошла к Гермионе и развернула ту обратно к зеркалу, руками расправила её плечи и легонько шлепнула по спине, заставляя встать ровно. Сама Джинни выглядела сногсшибательно в своем синем платье с открытой спиной, которое подчеркивало огненную копну её рыжих волос, заколотых на одну сторону. Ох, вот бы Гермионе хоть наполовину быть уверенной в себе также как Джинни. - Гермиона Грейнджер, посмотри на себя! - С нажимом скомандовала Джинни, указывая рукой на отражение. - Посмотри внимательно и запомни! Ты выглядишь как богиня. Ты снесешь этому залу крышу! Если этот белобрысый кретин посмеет посмотреть на тебя с холодком, я лично сброшу его с Астрономической башни. - Она хитро улыбнулась и заговорщически продолжила, словно они обсуждают тайный план. - Но, мы обе знаем, что этого не произойдет. Потому что он подавится собственным дыханием, как только ты переступишь порог и он тебя увидит. - Ты правда так думаешь? - Она все еще была потеряна в своих мыслях и желаниях. - Я в этом уверена. Можем поспорить на метлу, мне как раз понадобится новая к школе, а у тебя сейчас внушительный счет в банке. - Джинни засмеялась и поправила выбившуюся прядь у её лица. - А теперь соберись, потому что Чарли уже ждет внизу. Гермиона сделала глубокий вдох, отбрасывая все переживания. Господи, веду себя как типичная пустоголовая охотница за вниманием, - подумала она с раздражением. Вообще-то, упоминание Чарли вернуло её к реальности. Чарли сам предложил сопровождать её, быть для неё щитом на этот невыносимый вечер. - Что бы сегодня ни случилось, Гермиона... - Джинни вдруг понизила голос, говоря серьёзно. - Какую бы глупость или безумие ты ни решила совершить... я не буду тебя осуждать. Ты слышишь меня? Я всегда буду на твоей стороне. Гермиона, с бесконечной благодарностью, смотрела на подругу. Эта поддержка была ей сейчас нужнее всего и она широко и искренне ей улыбнулась. - Спасибо, Джин. А что на счет тебя? - Гермиона чуть склонила голову набок, внимательно разглядывая подругу. - Вы с Гарри всё-таки не пойдете вместе? Я думала, вы решите посетить бал вместе, раз уж у вас нет пар. Джинни фыркнула. В глазах мгновенно вспыхнула та самая дерзкая, авантюрная искра, от которой, обычно, нужно было ждать беды. На её губах заиграла лукавая усмешка. - С чего ты решила, что у меня нет пары? - Засмеялась она. - О нет, дорогая, я не такая упертая, как ты, - Джинни поправила юбку на своем платье и покрутилась перед зеркалом, любуясь собой. - И честно говоря, мне плевать на то, что там ждут от нас репортеры! Я всё-таки не золотая девочка, на которой висит груз моральной ответственности за весь мир. Я тут подумала и решила, что вполне могу позволить себе пару танцев с одним... гадким, самовлюбленным змеёнышем. - Джинни подмигнула. - Так что... мы увидимся там. Сама знаешь, мама пока не верит в то, что мы с Гарри решили разойтись. Она всё еще надеется, что это временно. Не хочу её разубеждать в этом, так спокойней. Гермиона тихо рассмеялась, чувствуя как наконец расслабляется, простые разговоры всегда отвлекали. Она переживала и за Гарри и за Джинни. Но видела, что им так будет лучше. Кажется, сейчас они оба были более свободны, чем когда состояли в отношениях. Возможно, это и был пример, что не все и не всегда могу сохранить подобие нормального, пройдя вместе весь ужас. Джинни была достаточно убедительной, да и Поттер, кажется, не особо сожалел. Если они и не забыли друг-друга, то окончательно отпустили. Сделала ли она тоже самое? Ответа на этот вопрос она не находила. Когда Джинни исчезла из комнаты, отправляясь в Хогвартс первой, Гермиона осталась одна, размышляя и ища ответы. Она сделала последний шумный выдох, плавно просунула ноги в туфли на высоком каблуке и, давая себе время привыкнуть, шагнула в коридор. Ступени лестницы едва слышно поскрипывали под её высокими каблуками. Чарли ждал её внизу, в тускло освещенной прихожей. На нем была строгая, идеально скроенная парадная мантия темного цвета. Ей показалось, что в ней его плечи стали еще шире. Он стоял, засунув руки в карманы, и задумчиво разглядывал портрет какого-то предка Блэков. Услышав шорох ткани её платья, он обернулся и замер. Чарли Уизли, человек, который укрощал разъяренных драконов, обычно не терял самообладания. Однако сейчас все выглядело так, словно он забыл как дышать. Его взгляд медленно скользнул по её локонам, по открытым ключицам, по платью - облегающему её талию и открывающее её ногу при ходьбе. В его карих глазах не было жаркого вожделения, не было и собственнического желания. Он смотрел на неё с мужским восхищением, и отмечал для себя насколько она хрупка и красива. - Годрик всемогущий... - искренне, почти шепотом выдохнул он, делая шаг навстречу к ней. - Гермиона, ты... ты невероятна. - Спасибо, Чарли, - смущенно опустила ресницы Гермиона, её щеки снова заливал румянец. Он подошел ближе и бережно взял её за руку, помогая спуститься с последней ступеньки. А потом, подняв их сплетенные руки, закружил вокруг своей оси. Волосы взметнулись, как и её искрящийся подол. Он ахнул в удивлении и, когда она остановилась, поцеловал её руку. - Боюсь, сегодня мне придется отбиваться от половины мужского населения Британии, - с теплой полуулыбкой добавил он, беря с кресла её шерстяную мантию. И аккуратно, стараясь не помять прическу, накинул ткань ей на плечи. Его руки задержались на её плечах. Он почувствовал, как она мелко дрожит и это было не от холода. Чарли чуть склонился к ней, приобняв, и заговорил. От его голоса исходила надежность, за которую она была так благодарна ему. - Все сегодня только об этом и говорят, Гермиона, - произнес он прямо, без лишних увиливаний. - Сегодня там будет весь свет. Полный состав Совета Попечителей и высокопоставленные чиновники, Визенгамот и пресса, её допустят до вашей вступительной речи, потом оставят только своих. Еще… я хотел тебя предупредить, - Гермиона напряглась, потому что Чарли подбирал слова и это было очевидно. - Чтобы для тебя это не стало сюрпризом. Новый Лорд Малфой тоже будет там. Это его первый выход в свет. Сказав это, Чарли наблюдал за ней, вглядываясь в её лицо. Гермиона судорожно втянула воздух и пальцами вцепились в края мантии, делая вид, что собирается запахнуть её поплотнее. - Новый Лорд Малфой? - Непонимающе переспросила она, нахмурившись. - Но Люциус... Она задумалась, вспоминая, когда ей в последний раз писала Нарцисса. Приблизительно около двух недель назад, но, наверное, эта женщина сообщила бы, если с её мужем случилось что-то непоправимое? В своих письмах она часто упоминала Люциуса, в основном рассказывая что-то забавное о его домашних делах, но никогда не упоминала, что здоровье его подводит. И с чего бы… Насколько она помнит из их последней встречи, Люциус Малфой выглядел… кхм... достойно. Гермиона поймала себя на том, что ей захотелось рассмеяться от собственных мыслей. Было, наверное, так нелепо и странно осознавать, что она всерьез запереживала за одного из самых ярых защитников чистоты крови. Хотя, конечно, она прекрасно помнила, как Люциус защитил её. Стоило бы отметить, что это происходило не раз, он делал это, рискуя собственной жизнью. Ох, конечно она не была наивной и не верила, что он окончательно оставил все свои радикальные взгляды в прошлом. Однако, она точно знала, для неё он сделал исключение. Хоть и не из-за самой Гермионы. Почему-то эта мысль, это странное покровительство старшего Малфоя, согревало её изнутри. Из мыслей ее вырвал ответ Чарли. - Папа сказал, что Люциус официально передал титул сыну, - мягко добавил Чарли, заметив её замешательство. - О... - только и смогла вымолвить Гермиона. Её сердце снова пропустило глухой, тяжелый удар. Значит, Драко теперь полноправный Лорд Малфой. Она заставила себя кивнуть, и перевела взгляд на пуговицы рубашки Чарли, которые машинально стала поправлять. - Хорошо... Спасибо, что предупредил. Я справлюсь... я готова. Чарли мягко перехватил её дрожащие руки своими, убирая их со своей рубашки. Он понимал, что скорее всего сейчас внутри у нее бушует буря, но зная Гермиону… она точно собиралась справиться сама. - Послушай меня, внимательно, - твердо сказал он, заставляя её поднять глаза. - Тебе не нужно ни с чем справляться в одиночку. Я прекрасно знаю, что между вами было. И я знаю, как тебе будет тяжело. Это нормально, Гермиона. - Он дотронулся до её волос и она слегка вздрогнула. - На тебя сегодня будут смотреть. Еще эти стервятники тоже будут нагнетать и пытаться делать колдо. Если станет невыносимо... если ты почувствуешь, что задыхаешься, просто крепко сожми мою руку. Одно движение, Гермиона, и я уведу тебя оттуда в любую секунду, плюнув на все. Чтобы не случилось, я пойму. Я постараюсь понять тебя и помочь… Договорились? - Он улыбнулся, но это вышло как-то сжато, ей показалось в его глазах была грусть…? Но Чарли уже снова смотрел на неё крайне серьезно, оценивая, насколько она вникала в его речь. Он крепко сжал её ладонь, будто подтверждая свои слова. У нее защипало в глазах. Эта бескорыстная защита и полное принятие человека, который не требовал ничего взамен. Это было так трогательно и она не понимала, чем же, действительно, заслужила такое. Чарли был настоящим мужчиной, о котором можно было только мечтать в этом мире, полном изломанных душ. Как жаль, что она в тайне все же мечтала о другом. - Договорились, - она искренне, с нежностью улыбнулась ему и доверчиво оперлась на предложенный локоть. - Пойдем. *** Замок Хогвартс. Бал Единства. Парадный вестибюль Хогвартса сразу же втянул её в водоворот празднества. Как только она появилась, повсюду стали сверкать вспышки колдокамер. Шум голосов, гул шагов и вопросы, которые сыпались отовсюду. Всё это напоминало ей хаос. В воздухе смешались запахи разнообразных парфюмов, алкоголя и хвои. Её итак подташнивало от нервов, а это всё только усугубляло. Гермиона поблагодарила себя за то, что сегодня почти ничего не ела, иначе она бы просто опозорилась, даже не дойдя до Большого зала. Ей не нравилось это внимание, оно напрягало и она покрепче вцепилась в руку Чарли. Он, будто считывая её состояние, тут же придвинулся ближе, вставая чуть впереди неё. Широкие плечи надежно закрывали её от самых наглых фотографов. Однако, уже в следующую минуту, её врожденная упертость и гордость взяли верх над раздражением. Гермиона заставила себя глубоко вдохнуть, расправила плечи и упрямо вздернула подбородок с той самой уверенностью, которая так раздражала её школьных врагов. “Улыбайся. Просто улыбайся”, - мысленно приказала она себе, растягивая губы в вежливой полуулыбке. Они медленно продвигались сквозь толпу. Людей было немерено, казалось, вся страна собралась тут. Многие смотрели на них и шептались, кто-то даже посмел в открытую указывать пальцами. Золотая Девочка, идущая под руку с одним из Уизли, наверное, они всё еще не забыли статью Скитер о них. Её дерзкое платье и идущий рядом спутник приковывали взгляды. Их пара вызывала у многих волну одобрительного и восхищенного гула. Люди улыбались им и здоровались. Они вежливо отвечали и шли дальше. Гермиона все делала механически, на самом деле не замечая ничего вокруг. Все было размытым цветным пятном. Её сердце билось так, будто решило выпрыгнуть из её тела. С каждым шагом, который приближал их к дверям Большого зала, паника росла с пугающей скоростью. Скорее всего он уже здесь. Гермиона остановилась перед дверями, а Чарли, словно ожидал этого и был готов, не выказывая удивления, сразу же тактично притормозил вместе с ней, давая время. В этот момент, к ним шумной стайкой приблизилось остальное семейство Уизли. Рон прошел мимо, бросив на Чарли недовольный взгляд, но промолчал. Джинни же, поравнявшись с ними, даже не посмотрела на них. Она озиралась по сторонам, явно ища кого-то конкретного в толпе, её глаза хищно блестели. Они все вместе шагнули внутрь. Свет парящих свечей сразу же отразился на платье Гермионы. Большой зал был великолепен, синий потолок, словно небо над головой, цветы, музыка живого оркестра... Все было красиво и дорого. На неё нахлынули воспоминания. Для неё это место было пропитано призраками прошлого - хорошими и плохими. Место, где прошло её детство, оно стало для неё домом, но так же напоминало о кровавой бойне. Здесь, на этих самых каменных плитах, лежали тела её друзей и знакомых. Здесь прошли последние, самые страшные часы войны. Она постаралась отогнать воспоминания. Ни к чему было прямо сейчас скорбеть. Как только они оказались в Большом зале, сразу же оказались под сотнями взглядов - любопытных, восхищенных, оценивающих и удивлённых. Слишком много чужого внимания. Ей даже не понадобилось искать его. Среди сотен лиц и вспышек камер, её сердце само, ведомое непреодолимой магией, потянулось к нему. Она нашла его в ту же секунду. Метрах в двадцати, спиной к ней, стоял Гарри, а напротив него, сжимая его ладонь в крепком рукопожатии, возвышалась фигура, от одного вида которой, у Гермионы мгновенно остановилось сердце и задрожали коленки. Драко. Он был здесь. Живой и настоящий, не на колдо в газете, не в её сводящих с ума снах, а всего в нескольких десятках шагов. Мерлин, каким же он был красивым. От этой красоты кружилась голова. Идеально сидящий черный костюм подчеркивал его напряженные плечи. Темно-изумрудный жилет выделялся пятном и она бы усмехнулась или даже рассмеялась от его дерзости, но губы её не слушались. Он решил просто поиздеваться над всеми, не имея возможности дерзить, он решил ткнуть всех малфоевской и слизеринской роскошью хотя бы так. В этом был весь Малфой, слишком гордый что бы смириться и показать себя слабым. Он был одет с иголочки, безупречно завязанный галстук-бабочка, ни одной лишней складки на белоснежной рубашке. В этой холодной, идеальности было что-то невероятно властное и недосягаемое. Её взгляд маниакально скользнул по его профилю. По заострившимся, бледным скулам, по платиновым волосам. Истинный Лорд Малфой. Он пожимал руку Поттеру. Они о чем-то говорили. Когда вдруг, словно почувствовав её, лицо Драко резко изменилось. Гермиона даже перестала дышать, наблюдая за ним. Драко смотрел на неё и мир вокруг них падал. Взорвался, растворяясь в небытии. Он всё ещё выглядел Малфоем, но на этот раз этого оказалось недостаточно, чтобы спрятать правду. Сейчас он рассыпался прямо на её глазах. Гермиона видела, как расширились его глаза, прикованных к её лицу, к её распущенным волосам, к её мерцающему черному платью, читался шок и дикое желание. То самое, которое она так хорошо помнила и от которого у нее всегда, и прямо сейчас тоже, подкосились колени. Он смотрел на неё, словно умирающий наконец увидел свой рай. В этих серых глазах была вся боль, вся разрушительная любовь, о которой он писал на полях подаренной им книги. Он не забыл. О боже, он ничего не забыл. - кричало её сердце. Её грудь часто вздымалась от нехватки кислорода. Ей захотелось броситься к нему. Вырвать свою руку из руки Чарли, пробежать эти жалкие двадцать метров, зарыться дрожащими пальцами в его платиновые волосы и впиться в его губы, заставляя весь этот зал наконец-то понять, что всё это фарс! Её тело предательски заныло от дикой тоски по его прикосновениям. Она так отчаянно, так до боли желала снова ощутить его руки на своём теле, почувствовать вкус его кожи, ощутить его обжигающее дыхание на своей шее. Каждая её клеточка кричала о том, что её место только там, рядом с ним, в кольце его рук. Любовь к этому сломанному мужчине переполняла её, сжигая изнутри сладкой агонией. Она хотела принадлежать ему прямо сейчас. Пусть и вопреки всему миру, вопреки гордости и рассудку. Только бы раствориться в нем без остатка. Она видела, как он дернулся вперед, словно собираясь сделать то же самое. Словно хотел вырваться от Гарри и шагнуть к ней навстречу. Видела, как на неё смотрел Гарри, а потом с силой удержал его и что-то зашептал. Гермиона, ослепленная вспышками камер и этим разрывающим душу взглядом, в поисках опоры сжала предплечье Чарли. Она увидела, как в ту же секунду взгляд Драко скользнул на её руку, а потом на мужчину, стоящего рядом с ней. В этот же момент свет в его глазах окончательно погас, уступая место мертвой темноте… Пока мир Драко и Гермионы рассыпался, Большой зал продолжал жить своей жизнью. Люди радовались встречам со знакомыми или друзьями, смеялись и праздновали. Блейз Забини, стоявший поодаль от друга, прекрасно видел как окаменел Малфой. Он проследил за его безумным взглядом и мысленно, но очень грязно выругался. Грейнджер. Припёрлась все таки с Уизли, вцепилась в его рукав, как в спасательный круг. Хуже сценария для психики Малфоя, который и без того едва держался на плаву, особенно в последние дни, просто не придумать. Забини тяжело выдохнул, видя как Поттер удерживает его, и отвернулся. Он пойдёт к другу, но прежде ему срочно нужен самый крепкий огневиски, который только можно найти здесь. И желательно двойная порция или тройная, чтобы пережить всё то, что неминуемо последует за этой встречей. Вечер обещал быть отвратительным. Он уже направлялся в сторону напитков, когда его планы были нарушены. Прямо по курсу, сквозь толпу гостей, как ледокол к нему направлялась Джинни Уизли. В синем платье, которое сидело на ней преступно хорошо, что Блейз забыл куда направлялся. Огненные волосы были распущенны, а взгляд насмешливый и абсолютно уверенный в себе. Она явно искала его, и, судя по её решительному шагу, она его нашла. - Забини, - её голос прозвучал дразняще, когда она остановилась прямо перед ним. Ему показалось, она сделала это намеренно, слишком близко, нарушая все допустимые рамки светского этикета. От неё не укрылось, то как он на неё смотрел. - Где же та хваленая выдержка, которой ты так хвалился на днях за кофе? Блейз медленно, с откровенным удовольствием заскользил по её фигуре, не скрывая своего искреннего восхищенного взгляда. - Рыжуля, - его губы изогнулись в ухмылке, а темные глаза лукаво блеснули. Он был похож на сытого кота. - Когда появляешься ты, любая выдержка летит к чёрту. Я смотрю, ты решила сегодня спровоцировать массовые сердечные приступы. Синий определенно твой цвет. Он отлично подчеркивает твою… назовём это - взрывоопасность. - Смотри не обожгись, - Джинни скрестила руки на груди, чуть склонив голову набок, с удовольствием принимая эту игру слов. - Надеюсь, ты уже мысленно готовишь свое эго признать поражение? Ты задолжал мне желание, моя команда всё же победила. - Рыжая бестия. С эго всё в порядке, а вот моя нервная система летит к чёрту. Особенно после того, как ты угрожала скормить меня садовым гномам, - Блейз сделал плавный шаг к ней, сокращая и без того крошечную дистанцию. Запах её цветочных духов смешался с ароматом его парфюма. - Я, между прочим, ждал тебя. Джинни выгнула идеальную бровь, и на её губах заиграла дерзкая, вызывающая улыбка. - Правда? И долго ли пришлось ждать? - Всю свою жизнь, - с хрипотцой в голосе бросил Блейз. Он плавно, с грацией хищника протянул ей руку. - Кажется, я задолжал тебе танец, Уизли. Джинни рассмеялась и без тени сомнения вложила свою изящную ладонь в его руку. Этот нахал был очень притягательным и хотя она не хотела бежать впереди паровоза, ей определенно хотелось почувствовать его вкус на своих губах. Возможно прямо сегодня… - Только попробуй оттоптать мне ноги, Забини. И тогда, вместо гномов, я скормлю тебя гигантскому кальмару, - пообещала она ядовито-сладким шепотом. - О, поверь мне, рыжуля, - прошептал он в ответ, уже увлекая её к центру зала, где кружились в вальсе первые пары. - Я умею вести в танце, смотри не забудь, как дышать. Драко стоял один наблюдая за кружащими парами. Большой зал дышал жизнью, наполнялся смехом, но для него всё это слилось в раздражение. В груди была огромная дыра, которую он безуспешно пытался заткнуть равнодушием, разглядывая присутствующих. Кингсли проделал поистине грандиозную работу. Министр собрал здесь все сливки их факультета, решительно показывая всем, что они снова все вместе. Единый мир, который больше ничего не расколет. Он заставил каждого из них держать вежливую, светскую мину для того что бы насильно стереть границы недавней вражды. Взгляд Драко скользнул по залу. Неподалеку Дафна о чем-то увлеченно беседовала с Миллисентой Булстроуд, которая появилась на балу со своим, кажется, весьма представительным мужем. Милли выскочила замуж почти сразу же после окончания войны и теперь жила в Америке, но ради Бала вернулась в Лондон, демонстрируя своё богатство, одетая в дорогое платье и бриллианты. Чуть поодаль - директор МакГонагалл вела сдержанную беседу с профессором Слизнортом. Старый жук, как только узнал, что Драко принял титул и стал новым Лордом, чуть ранее уже успел подойти к нему, настойчиво приглашая отобедать вместе на следующей неделе. Клуб Слизней снова открывал свои двери для влиятельных молодых людей. Драко это забавляло. У противоположной стены он заметил делегацию французов из Министерства магии Франции. Драко понимал, что ему следовало бы подойти к ним прямо сейчас. У Малфоев во Франции была уйма деловых вопросов и активов, которые нужно было обсудить. Но ноги отказывались нести его в ту сторону. Люди плавно кружили в танце. Сквозь мелькающие пары Драко видел как Астория Гринграсс, оставленная без внимания, гипнотизировала его своим выжидающим взглядом. Где-то у дальних колонн Пэнси стояла около Поттера, там же находилась Дафна. Они о чем-то напряженно, но без вражды переговаривались. Драко усмехнулся про себя - если из этого что-то выйдет, это будет самая странная пара десятилетия. Внезапно Драко почувствовал на себе тяжелый взгляд. Он обернулся ища того, кто прожигал его. Рыжий стоял у столов с напитками, сжимая в руке кубок, словно собирался раздавить его. Он выглядел подавленным и чертовски злым. Драко не составило труда понять причину его состояния. Более того, глядя в эти полные отчаяния и ревности глаза, Малфой с отвращением узнал в них самого себя. То же бессилие, беспомощность перед фактом, что она не с ним. Интересно, какого ему, это ведь его брат… Поняв, что его обнаружили, Уизли перевел взгляд в сторону центра зала, и хмыкнул. Малфой знал, куда именно и на кого он сейчас смотрит. Драко изо всех сил старался не смотреть туда. Только не туда. Чёрт возьми, возможно, ему действительно нужно прямо сейчас подойти к кому-нибудь. Может стоит пригласить любую ведьму на танец, просто, чтобы занять себя и не сходить с ума. Краем глаза он заметил, как сквозь толпу к нему снова собирается направиться Лорд Гринграсс. Он явно имел какую-то цель, шел, крепко держа под руку просиявшую Асторию. Драко внутренне застонал, понимая, что сейчас этот старый интриган всучит ему свою дочь для танца прямо на глазах у всех репортеров, и по правилам этикета Малфой просто не сможет отказаться. Его взгляд выхватил из толпы фигуру друга. Теодор стоял... в компании Невилла Долгопупса и Полумны Лавгуд. Драко даже моргнул от удивления, поразившись такой максимально нетипичной компании своего друга. Тео, словно почувствовав этот взгляд, обернулся. Поймав напряженные глаза Драко, он заметил надвигающегося на него Гринграсса, Нотт тепло, с легкой долей иронии улыбнулся, извинился перед гриффиндорцем и когтевранкой и быстро, сквозь толпу, направился прямиком к Малфою. Теодор перехватил его буквально за несколько десятков секунд до того, как Гринграсс успел открыть рот для приветствия, утянув Драко в другую сторону, будто кого-то показывая в толпе. Драко был просто бесконечно, искренне этому рад. Они остановились у другой колоны и Теодор встал рядом, опираясь плечом о каменнь. Он не смотрел на друга, лишь покачивал в руке бокал с огневиски. - Как ты? - негромко, без тени насмешки спросил Тео. - Я в порядке, - процедил Драко, запуская руку в волосы. Хоть он и старался держать голос ровным, челюсти его были стиснуты с такой силой, что сводило зубы. - То, что ты так упорно заставляешь себя смотреть в стену, говорит об обратном, - спокойно заметил Теодор. Он сделал глоток и всё-таки повернул голову, окинув друга сочувствующим взглядом. Только жалости и сочувствия ему не хватало, он итак в собственных глазах был жалким. - Окклюменция не поможет, Драко, если ты сам хочешь, чтобы тебе было больно. Ты знал, что она будет не одна. Драко ничего не ответил. Да, он знал, но знать и видеть… Это две совершенно разные пытки. Тем временем на импровизированную сцену, на том самом месте, где располагался преподавательский стол, уверенной походкой поднялся Кингсли. Усиленный заклинанием “Сонорус”, голос Министра магии сразу же заглушил музыку оркестра и разговоры гостей, призывая зал к тишине. Драко, не в силах больше находиться под прицелом чужих глаз, отступил в тень, продвигаясь к той части зала где, отделившись от основной толпы, стояли аристократы. Там, среди множества знакомых лиц детства, с идеально ровной спиной стояла Нарцисса. Увидев подходящего сына, она извинилась перед дамами и пошла ему навстречу. Они чуть отделились от беседующих леди и лордов. Драко поравнялся с ней и Нарцисса невесомо положила свою ладонь на его напряженное плечо. - Ты прекрасно держишься, мой мальчик, - прошептала она тихо, её голос потонул в приветственных овациях зала, адресованных Кингсли. В её глазах была материнская гордость, смешанная с болью за него. Драко лишь дергано кивнул, не отрывая взгляда от сцены. - Всему нужно время, Драко, - продолжила Нарцисса, и её пальцы чуть крепче сжали его руку. - Мне так жаль... так жаль, что тебе... что вам пришлось и до сих пор приходится переживать это. Если бы только мы с отцом могли всё это исправить. Вернуть время вспять... Драко, ты веришь мне? Твой отец очень сожалеет. Больше, чем ты можешь себе представить. Драко на мгновение закрыл глаза. Слова матери, её искреннее раскаяние… Всё это должно было принести облегчение, но сейчас он был не способен их обдумывать. Потому что после короткой речи Министра, на сцену, под оглушительный рев толпы, пригласили их - Золотое Трио. Он уже не слышал и не слушал, говорила ли что-то еще Нарцисса. Министр Магии с гордостью передал им слово. Первым подошел Поттер. Гарри всегда чувствовал себя под прицелом сотен глаз крайне неуютно. Не поменялось это и сегодня. Он нервным жестом поправил очки и пятерней взъерошил свои непослушные черные волосы, словно всё еще был простым гриффиндорским школьником, который не знал ответа на заданный вопрос профессора. Мальчик который выжил, просто хотел наконец-то зажить спокойно, без всяких статусов и символических имен, которые на него вешали прямо с младенчества. У него не было заготовленной речи, Гарри говорил негромко, но уверенно. Прямота и честность было тем самым, что заставляло людей идти за ним. Он говорил о павших друзьях, имена которых они не имеют права забыть, о надежде и о том, что единство, за которое они так дорого заплатили, сохранится в мире. В противном случае, все жертвы были напрасны. Он упомянул насколько важна семья, он никогда не был по-настоящему знаком с этим понятием, а теперь и вовсе потерял почти всех. Но он нашел в себе силы упомянуть, насколько это важно для каждого - чувствовать опору и поддержку. Зал разразился искренними аплодисментами и сочувствием. Затем наступила очередь Рональда Уизли. Он подошел к трибуне, и залился красным цветом, даже уши его ярко пылали. Ему было не по себе под прицелом сотен пар глаз. Рон нервно потер шею, явно от волнения, забыв всё, что они репетировали. “Э-э... всем привет, - неловко начал он, переминаясь с ноги на ногу и глядя куда-то поверх голов. - Я, честно говоря, не мастер толкать речи. Мы... ну, мы победили. Мы через многое прошли, и это было... чертовски страшно. Мы потеряли близких, но мы держались вместе. И... э-э... спасибо всем, кто дрался рядом с нами. Здорово, что мы справились”. В этом был весь Рон такой искренний и прямой. Жаль, перед толпой его красноречие и хорошая память на выученное испарилась, превратив важную речь в скомканный, неуклюжий монолог. Гермиона Грейнджер шла к центру сцены, считая каждый свой шаг. Её ладони были ледяными, но мокрыми. Она переживала, прокручивая в уме заготовленную речь, которую репетировала всю последнюю неделю. Её раздражало то, как Рональд только что бездарно запорол ту блестящую подводку, которую она специально для него написала. Он должен был сказать о важности прощения, а вместо этого выдал невнятный лепет. Раздражение испарилось как только она оказалась у трибуны. Она подняла глаза и посмотрела на этот огромный, переполненный людьми зал. Слишком много живых воспоминаний. Она внутренне дрожала и, казалось, её пальцы, сжимающие свиток пергамента, тоже. Она писала эту речь пару недель, выбирая каждое слово, каждую метафору о возрождении, дружбе и силе света. Как истинная отличница, она опиралась на исторические факты, цитировала великих магов и даже маглов, выстроила целую структуру речи, разделяя все темы на абзацы. Но сейчас, стоя перед сотнями выживших лиц, она вдруг ясно поняла, что всё написанное на этом листе обычная фальшь. Пустые слова, которые от нее все ждут, но в которых нет её самой. Гермиона решительно опустила свернутый пергамент на трибуну, даже не развернув его. К черту факты и книги, они ей не помогут быть честной. Зал замер в напряженном ожидании, чувствуя её заминку. Она сделала глубокий вдох и заговорила. Она всегда полагалась на логику, но сейчас, глядя на эти разрушенные и собранные заново стены, всё это теряло смысл. Слова вырывались из её груди раньше, чем она успевала их обдумать. Они шли прямо из её израненного сердца и души. - Мы постоянно говорим о храбрости, - её голос, поначалу тихий, мгновенно обрел уверенную силу, которая когда-то заставляла прислушиваться к её спорам даже самых упрямых профессоров, - подразумевая под этим чаще всего дуэли. Мы говорим, что свет победил тьму. О силе духа и правильных идеалах. Но я думаю, что правда в том... что ни храбрость, ни магическая сила - не гарантируют победу. - она обвела взглядом затихший зал. Все слушали её завороженно. Нельзя было услышать даже шороха мантий, от того как было тихо. - Свет не всегда берет верх над тьмой только потому, что он свет, - продолжила Гермиона, и её голос эхом отскакивал от сводов. - Единственное, что действительно вытащило нас из этого ада... это любовь. Я говорю не только о любви к своим друзьям или к той правде, которой мы придерживались. Я говорю о безусловной любви, - она сжала пальцами края трибуны и её взгляд безошибочно нашел в толпе одного-единственного человека. Она смотрела прямо в серые глаза, не отрываясь, словно во всем огромном зале были только они двое. - О той любви, которая заставляет людей лгать прямо в глаза чудовищам, когда самому страшно, - её голос дрогнул, но стал лишь пронзительнее. - Та любовь, ради которой добровольно жертвуют своей безопасностью, гордостью, своим будущем. Та любовь, ради которой жертвуют своей душой. Любовь, которая продолжает жить даже в самом эпицентре тьмы. Которую не могут сломить ни холодные подвалы, ни поле боя. Эта любовь одерживает верх и расцветает вопреки всему. Мы все выжили только потому, что кто-то с готовностью пожертвовал всем ради нас. И я... Я стою здесь сегодня живая, только благодаря такой любви. Голос Гермионы сорвался на последнем слове, но она гордо вскинула подбородок. Она говорила это не для репортеров, которые уже строчили в блокнотах. Не для Министра и не для того, чтобы войти в историю. Она сама до конца не осознавала зачем делает это. Она будто кричала эти слова прямо изнутри себя. К концу её речи зал уже почти не дышал. То тут, то там гости, не скрываясь, утирали слезы, потрясенные этой искренностью. В нескольких метрах от сцены, среди сливок общества, стояла Нарцисса Малфой. Она была пугающе бледна, её губы дрожали. Её идеальная выдержка, которую она носила десятилетиями, трещала. Опустив глаза, леди Малфой изящно и быстро промокала подступившие слезы уголком тонкого шелкового платочка. Каждое произнесенное слово проходило сквозь них - очень узкого круга людей в этом зале. Тех, что знали правду. Эта речь больше походила на реквием по тому, что произошло с ними двумя. Рядом с матерью, напряженный до предела, стоял Драко. Он смотрел на сцену не моргая, пойманный в капкан её невыносимо честных карих глаз. С каждым произнесенным ей словом, сердце колотилось с такой силой, что грозило проломить ребра. Всё сказанное проникало под кожу, растворяясь в крови, и отравляя всё его тело. Чёрт возьми! Она точно решила убить его сегодня. Что же ты творишь, любимая? Зачем поступаешь так со мной? С нами... Его Гермиона. Его храбрая и потрясающая Гермиона. Внутри Драко поднималась гордость за неё. Она стояла там, неоспоримая королева этого нового мира, и говорила о их любви! Перед всей чертовой магической Британией! Она не отреклась от прошлого и не забыла. Речь закончилась под оглушительные аплодисменты. Они были такими искренними и громкими, казалось, сотрясали сами своды Хогвартса. Сразу же после официальной части заиграл живой оркестр. Плавные, чарующие звуки скрипок заполнили Большой зал, возвещая об официальном открытии танцев. Толпа репортеров, хлынула было к месту где стояли друзья. Однако, служба безопасности Министерства, решительно оттеснила их. Гермиона спустилась с помоста, чувствуя, как дрожит после сказанного. Вспышки камер слепили, голоса сливались в неразборчивый гомон. Чарли пробился сквозь плотное кольцо гостей. Он подошел к ней и обхватил за талию, защищая от напирающей толпы. Притянул к себе и крепко поддерживающие выводил из кольца, при этом поцеловал в висок, восторгаясь тем как уверенно она держалась. - Это было невероятно, - тихо сказал он ей на ухо, перекрывая шум зала. - Ты просто... поразила весь этот зал своей честностью. Идем, нам нужно на танцпол. Он мягко, но настойчиво вывел её в центр зала, где уже начинали кружиться первые пары. Чарли положил одну ладонь ей на талию, второй перехватил другую руку, и они плавно влились в ритм вальса. Чарли что-то говорил ей, кажется хвалил её силу, её слова и стойкость, с которой она произносила речь. Она улыбалась ему в ответ, кивала, но не слышала ни единого слова. Её глаза отчаянно искали в толпе только одного человека. Она вытягивала шею, изящно поворачиваясь в танце, вглядываясь в знакомые и незнакомые лица. Она наткнулась на стоящую неподалеку Нарциссу Малфой. Женщина поймала её взгляд. Она выглядела серьезно и всё еще разбито, но тепло улыбнулась и понимающе ей кивнула. Им хватило этого жеста, чтобы понять друг друга. Драко рядом с ней уже не было. Гермиона не сдавалась и продолжила метаться взглядом по залу, пока сердце не пропустило удар - она нашла его. Драко стоял в тени, чуть поодаль от освещенного центра зала. Он не вышел танцевать. Пока она кружилась с Чарли, краем глаза она заметила, как к нему пытались подойти несколько красивых ведьм. Они кокетливо улыбались ему, что-то говорили, явно напрашиваясь на танец. Казалось, Драко их даже не замечал, отвечал не глядя и с неохотой. Он смотрел сквозь них, серые глаза были прикованы только к ней. Он наблюдал за каждым её движением. За тем, как чужая мужская рука лежит на её талии, обтянутой черной тканью платья, которое он сам, в своих мыслях уже сотни раз с неё срывал. Она была потрясающей и она была чужой. Воздух в Большом зале был таким, словно он вдыхал битое стекло, проталкивая его в легкие. Ему стало невыносимо, до боли в легких. Туго завязанная бабочка сдавливала горло. Было душно и нечем дышать. Драко поднял руку и резким, даже грубо-отчаянным жестом сорвал узел. Он развязал удавку, позволяя черным шелковым концам свободно повиснуть на груди, следом расстегнул верхние пуговицы белоснежной рубашки. Это неконтролируемое движение в один миг разрушило его безупречный образ. Но оно же и придало ему вид еще более магнетически-притягательный. Он выглядел диким и слишком чувственным. Лорд Малфой, которому стало абсолютно плевать на правила приличия, на этикет и на тысячи направленных на него взглядов. Люциус никогда себе такого не позволял, очевидно, над выдержкой нужно еще поработать. Потому что, он был просто мужчиной, который стоял и смотрел во все глаза, как его сердце танцует в руках другого. А он, блядь, должен наблюдать за этим, не имея ни малейшего права к ней прикоснуться. Гермиона, не переставая кружиться в танце, смотрела на него в ответ. Между ними, будто снова протянулась та самая волшебная нить. Драко дернулся, чувствуя, как внутри всё сворачивается в болезненный ком. Он отчаянно оглянулся по сторонам, ища глазами хоть что-то, что могло бы отвлечь его из этого гипнотического капкана. Где-то рядом, танцевал Забини. Блейз уверенно кружил Джинни Уизли, держа свою руку слишком близко к её ягодицам. Обоим было плевать. Между ними летели такие искры, что вокруг них можно было зажигать свечи без огня. Чуть сбоку, у огромных окон, плавно покачивался в танце Тео с Пэнси, которая тихо и возмущенно что-то шептала ему на ухо, и они иногда кидали обеспокоенные взгляды на него. Всему нужно время, ну конечно блин. - с горечью подумал Драко. Он опустил руку в карман брюк, сжимая пачку сигарет. Сколько еще мне ждать, чтобы это дерьмо сработало? Ни черта не работает это время. Месяцы прошли, они были в разных странах. Он отпустил её, подарил ей ту книгу, раскрывая свою суть. Он заставил себя поверить, что так будет лучше. Пытался вырвать её из своей груди, оставить там лишь пустоту. Ничего не помогало, внутри всё так же кровоточило, словно та зияющая дыра образовалась только вчера. Каждая гребаная секунда без неё была агонией, а сейчас, видя её так близко… чужую и такую прекрасную... Он не мог больше на это смотреть. Задыхаясь от духоты, от приторного запаха паршивых духов вокруг, от музыки и, главное, от невыносимого вида её руки, лежащей в ладони другого, Драко круто развернулся. Он резко вышел из толпы, нырнул в бок и быстрым, почти срывающимся на бег, шагом направился к дверям, ведущим на большую каменную террасу. Ему нужен был воздух. Срочно, иначе он просто сдохнет прямо здесь. Ночная терраса встретила его холодным ноябрьским ветром и спасительной тишиной. Драко подошел к широким, каменным перилам и всем весом оперся на них обеими руками, низко опустив голову. Его плечи нервно поднимались и он дал себе немного времени, делая глубокие, рваные вдохи. Он пытался унять панику и сердцебиение. Отдышавшись, он выпрямился. Непослушными пальцами достал из помятой пачки сигарету, зажал её губами и поджёг серебряной зажигалкой. Огонек ярко вспыхнул во тьме, на секунду осветив его бледные скулы и закрытые глаза. Он глубоко затянулся, впуская в легкие едкий дым. Никотин ударил в кровь. Драко выдохнул облако дыма в черное небо, чувствуя, как токсичный туман медленно обволакивает сознание, чуть притупляя его боль. Тело понемногу расслаблялось, а пульс начал возвращаться в норму. Он стоял, оперевшись о камень и курил, глядя на темные очертания Запретного леса и озера. Музыка из Большого зала доносилась сюда приглушенно. Это была красивая и грустная композиция вальса. Гермиона видела, как он развернулся и ушел. Она будто потеряла опору из под ног, смотря в след удаляющейся, напряженной спине. Она понимала, наверное, могла бы понять, что он сейчас чувствует. Нет, она не могла этого вынести. Она больше не могла позволить ему снова погибать одному в его темноте. Он снова и снова разрушал себя. Снова и снова заставляя выбирать благородство. Долбанный Слизеринский принц пытался играть в благородного гриффиндорского рыцаря. - Чарли, прости меня, - сдавленно прошептала она, останавливаясь прямо посреди такта. - Мне нужно отойти. Чарли мгновенно выпустил её талию из рук. Он проследил за её отчаянным взглядом, устремленным на пустые двери. На его лице не было разочарования, он будто понимал, что ей это нужно. - Конечно, Гермиона, - сказал Чарли, чуть отступив в сторону и мягко кивнув ей, сдвигая их с центра танцпола. Она с благодарностью сжала его ладонь на секунду, подобрала тяжелый искрящийся подол своего платья и, не обращая внимания на некоторые удивленные взгляды их общих знакомых, почти бегом бросилась сквозь толпу. Она выскользнула из зала и свернула в бок к балкону, точно зная где его найти. Дверь, ведущая на террасу скрипнула, когда Гермиона потянула её на себя. Она вышла на улицу, зябко поежившись от пронизывающего холода, ударившего по обнаженным плечам и глубокому вырезу. Но сейчас холод не имел значения. Он стоял у ограждения, спиной к ней. Темный силуэт на фоне звездного ночного неба. Драко даже не обернулся на звук, ему не нужно было смотреть, чтобы узнать, кто это. Он почувствовал её присутствие кожей, каждой нервной клеткой. Тонкий аромат её духов - жасмин, сразу же смешался с запахом мороза и сигарет. У него закружилась голова от того, как сильно это било по рецепторам. Они не виделись так долго, с того самого дня суда, когда их пути разошлись, казалось, навсегда. Не находились наедине еще дольше. И вот теперь они стояли на этой пустой террасе, словно были одни во всем замке. Гермиона сделала нерешительный шаг вперед. Её решительность, которая так уверенно вела её сюда, сейчас куда-то исчезла. - Привет, Драко, - её голос дрожал и звучал тише и нежнее чем она хотела. Драко словно окаменел, услышав своё имя. Пальцы, держащие сигарету, дрогнули. Он очень медленно выдохнул тонкую струю дыма в холодное ночное небо и только после этого повернул голову. В его глазах, обрамленных тенями от бессонницы, отражалась луна. Они кричали ей о всей той боли, которую он так отчаянно пытался спрятать, отдыхая и наслаждаясь фальшивой жизнью. Он смотрел на нее, на её распущенные волосы, которые трепал ветер, на её замерзшие плечи, и чувствовал, как рушатся последние остатки самообладания. - Привет, Гермиона. От этого простого звучания её имени на его губах, произнесенного с такой бережной нежностью, у неё подкосились ноги и она пошатнулась. Драко развернулся к ней лицом, опираясь поясницей о каменные перила. Его взгляд обжигающе скользил по её платью, по открытым ключицам, по черному корсету, который делал её талию хрупкой, и ниже к дерзкому разрезу. Драко казалось, что он умирает от голода. - Ты потрясающе выглядишь, - его голос звучал низко, с хрипотцой. - Спасибо, - она нервно вздрогнула, по её телу прошла волна тепла. Кажется, Драко наложил на неё согревающие чары. Она промолчала, делая робкий шаг ближе. Ветер играл её длинными локонами, отбрасывая их на лицо. Её взгляд упал на тлеющую сигарету в его длинных пальцах. - Ты куришь? Никогда раньше не замечала за тобой этой привычки. Драко криво, безрадостно усмехнулся, поднося сигарету к губам и снова делая короткую затяжку. - Начал курить после судов. Некоторые привычки появляются, когда пытаешься пережить то, что пережить невозможно. Гермиона остановилась в шаге или двух от него, совсем рядом. Между ними словно искрило - не просто притяжение, какая-то непреодолимая сила, затягивающая их обоих в черную дыру. Невысказанные слова, подавленные желания и чувства висели над ними, готовые рухнуть в любой момент. Они оба сейчас молча кричали. Гермиона первой нарушила образовавшуюся паузу. - Есть какая-то конкретная причина, почему ты куришь сейчас? - тихо спросила она, глядя прямо в глаза, чувствуя, как отчаянно колотится её сердце в ожидании ответа. Драко стряхнул пепел за парапет. Он посмотрел на нее невыносимым взглядом, от которого ей хотелось сжаться. - Причина очевидна, Гермиона, - его голос понизился до бархатного шепота. - Она стоит прямо передо мной. Она задохнулась от того, как он это сказал. Он что флиртовал с ней? Её грудная клетка резко поднялась, черная ткань на лифе натянулась. Эта прямота, эта обнаженная честность, лишенная любых уловок и масок, выбивала почву из-под ног. Они стояли на этой холодной террасе, два сломанных войной человека, которые всё ещё любили друг друга до умопомрачения, но были слишком искалечены своими страхами и прошлым, чтобы сделать последний шаг навстречу. Из приоткрытой двери лилась скрипичная мелодия. Драко бросил сигарету на каменные плиты, раздавил её лакированным носком туфли и, не отрывая от неё горящего взгляда, сделал плавный, шаг вперед. Он оказался так близко, что она почувствовала жар, исходящий от его тела, и этот сводящий с ума запах - амортенция, от которой она так и не смогла излечиться. - Подаришь мне танец? - хрипло спросил он. Он протянул ей ладонь. На пальце блеснуло кольцо Лорда Малфоя. Гермиона смотрела на его протянутую руку. Разум отчаянно кричал ей бежать отсюда. Чарли ждал её внутри. Её безопасная, правильная жизнь ждала её за этой дверью, в теплоте и свете, среди всех тех людей, которые одобряют её выбор. Но её сердце помнило другое. Оно было живым и билось только тогда, когда он был рядом. Она уже давно сделала свой выбор… Молча, дрожащими пальцами, Гермиона вложила свою ладонь в его руку. Драко притянул её к себе. С такой отчаянной нежностью, словно она была сделана из тончайшего стекла и могла разбиться прямо в его руках. Его рука собственнически легла ей на талию, обжигая кожу даже сквозь платье. Они начали медленно двигаться в такт музыке, едва слышно льющейся из-за двери. Здесь, на пронизывающем ветру, под лунным светом они танцевали свой танец на осколках их собственных жизней. Их тела помнили друг друга, словно два куска пазла, наконец-то сложившиеся в полноценную картину. Гермиона не выдержала первой и её плотина рухнула окончательно. Она подалась вперед и уткнулась лбом в его грудь, закрывая глаза. Боже, как же ей этого не хватало. Как же она скучала по его теплу, по запаху его кожи, по сильному ритму его сердца, тяжело бьющегося под тонкой белой рубашкой. Драко выдохнул и зарылся лицом в её мягкие, вкусно пахнущие волосы. Они пахли жасмином, точно так же, как и тогда, когда они прятались от всего мира в темноте коридоров, башни или Выручай-комнаты. Он закрыл глаза, жадно впитывая это мгновение, впечатывая его в свою память, потому что знал: оно скоро закончится. Он чувствовал, как её тонкие пальцы судорожно сжимают его рубашку, словно она до смерти боялась, что он исчезнет. Одинокие, горячие слезинки скатились по щекам Гермионы, оставив влажный след на ткани. Драко почувствовал эти соленые капли. Он мгновенно остановился, перестав танцевать. Он чуть отстранился, и его большие, холодные ладони бережно обхватили её лицо. Большими пальцами он стер влагу с её скул. Его глаза были полны мучительной нежности и боли, от которой у него самого перехватывало и сдавливало горло. Сейчас перед ней стоял мальчишка, который потерял весь свой мир. Он наклонился и мягко, совсем невесомо коснулся губами её щеки, прямо там, где только что была слеза. А затем запечатлел трепетный поцелуй на её макушке. - Не плачь, моя хорошая. Пожалуйста, не плачь, - прошептал он ей в волосы, и его голос сорвался, выдавая агонию, которая рвалась из груди. - Умоляю, ты не должна плакать из-за меня, пожалуйста. Ему самому хотелось сейчас зарыдать, как маленькому мальчику, упав перед ней на колени, но он только крепче стиснул челюсти. Она подняла на него заплаканные глаза. В них плескалась мольба, отчаянное желание быть с ним. Драко почувствовал, как внутри него с грохотом рушатся последние барьеры его защиты. Он больше не мог бороться. К черту благородство. К черту спасение её чистой души от его непроглядной тьмы. И к черту правильного, идеального Чарли Уизли. Если он отпустит её снова, то просто перестанет дышать. Этот ад без неё был слишком невыносимым. Что-то внутри него металось и ревело, требуя забрать своё. Он заберет её. Спрячет и утянет за собой на самое дно, но она будет его. Драко скользнул ладонью на её затылок, путаясь пальцами в волосах, и склонился к её приоткрытым, дрожащим губам. Их дыхание смешалось в одно целое. До поцелуя оставались жалкие миллиметры. - Гермиона... - его голос стал низким от сдерживаемой страсти и эгоистичной, разрушительной боли. Он говорил это прямо ей в губы. - Я... я не могу... Я пытался, но я не могу... Дверь на террасу громко распахнулась. Широкая полоса света из зала резко разрушила темноту, ударив им по глазам. Они резко отшатнулись друг от друга. Рефлексы, выкованные войной и постоянным ожиданием смерти из-за угла, сработали быстро. Драко мгновенно, одним движением задвинул Гермиону себе за спину, закрывая её своим телом. Его рука молниеносно метнулась во внутренний карман за палочкой. Но перед ними стоял Чарли, он был спокоен и не собирался устраивать сцен. Он не выглядел злым или преданным. Чарли стоял в проеме, спокойно опираясь плечом о косяк, и просто смотрел на них. На растрепанного, тяжело дышащего, готового к смертельному бою Малфоя. Его глаза горели и были дикими. И на заплаканную, раскрасневшуюся Гермиону, за его широкой спиной. Он оценил эту сцену за долю секунды. Чарли всегда знал, что соревнуется с призраком. Теперь же он видел этого призрака воочию. И призрак очевидно действительно был готов убить любого, кто к ней приблизится. - Гермиона, - мягко, но твердо позвал Чарли, абсолютно игнорируя агрессивную позу Малфоя. - Ты идешь? Гарри и Кингсли ищут тебя. Нужно сделать совместный кадр героев для Министерства. Гермиона не могла двинуться, словно её парализовало. Она была полностью дезориентирована, жестоко вырвана из хрупкого момента и кинута обратно в политическую реальность. Она переводила затравленный, полный слез взгляд с Чарли на Драко и обратно. Ей хотелось закричать “Нет!”. Ей хотелось остаться здесь, в этих руках, даже если весь мир вокруг падёт. Драко медленно опустил руку с палочкой и посмотрел на неё. В ту секунду, когда он перевел взгляд с её заплаканного, измученного лица на спокойную и надежную фигуру старшего Уизли, в нем что-то сломалось. Отчаянная искра эгоистичной надежды, которая вспыхнула минуту назад, была безжалостно раздавлена тяжелым чувством вины. Она снова плакала из-за него. Он посмотрел на Чарли, на человека, который не носил уродливую Метку. На того парня, который мог дать ей нормальную жизнь, уважение общества и безопасность. Тот, кто не стал бы вынуждать её прятаться по темным углам с бывшим Пожирателем, заставляя оправдываться за своё прошлое. Он ведь слышал каждый ядовитый шепот за своей спиной сегодня. Каждое презрительное слово, брошенное вслед “пожирательскому отродью”. Если они когда-нибудь объявят о себе, вся эта грязь, вся эта ненависть толпы неизбежно выльется на неё, пачкая её идеальную репутацию. Каким ублюдком он должен быть, чтобы поддавшись минутной слабости, разрушить её светлое будущее? Лицо Малфоя на глазах менялось. Мускулы на челюсти закаменели. Он сделал контролируемый шаг назад, увеличивая дистанцию между ними. Окончательно разрывая их близость. - Да, - голос Драко прозвучал сухо и отстраненно. - Тебе, наверное, пора. Тебя ждут, ты должна идти. Он будто сам себя убеждал в том, что делает и говорит. Гермиона посмотрела на него с ужасом и захлестывающей обидой. Он снова отступал. Снова возводил эти проклятые, непробиваемые стены между ними, заживо хороня их обоих ради своей извращенной жертвенности. - Драко... — слабо, умоляюще позвала она, качая головой и протягивая к нему дрожащую руку. Но он уже принял решение. Вынес им приговор. Он протянул руку, словно борясь с собственным телом, сопротивляясь каждой мышцей, вопящей о том, чтобы схватить её и прижать к себе намертво. Его пальцы едва ощутимо коснулись её обнаженного плеча, скользнули вверх и зарылись в её длинные, вьющиеся волосы. Он пропустил мягкую каштановую прядь между пальцами, чувствуя её шелковистость, запоминая это ощущение на всю свою пустую оставшуюся жизнь. - Мне очень нравится, как отросли твои волосы, - прошептал он так тихо, что за воем ветра это услышала только она. В этом шепоте была вся его невысказанная любовь и окончательное решение. - Ты невыносимо красивая, Гермиона. Иди. Новая слеза сорвалась с её ресниц, обжигая кожу. Она порывисто, с яростью вытерла её тыльной стороной ладони. Он ломал себя, ломал её. В ней внезапно вспыхнула гневная гордость. Если он так отчаянно хочет играть в мученика - пусть играет. Она гордо вскинула подбородок, стараясь сохранить остатки своего достоинства и резко развернулась к двери. Она пошла к Чарли, ступая высокими каблуками по холодным каменным плитам. На полпути она не выдержала и шаг сбился. Она остановилась и оглянулась на него. На своего демона и своего спасителя, стоящего во тьме ночи с расстегнутой бабочкой, со взглядом человека, идущего на эшафот. Драко непроизвольно подался вперед, имя вырвалось из его груди против воли, словно предсмертный стон: - Гермиона... Она не ответила и отвернулась от него. Чарли уже мягко, но настойчиво взял её за руку, переплетая свои теплые, мозолистые пальцы с её ледяными, и уверенно потянул за собой в шумный зал. - Пойдем, - тихо сказал Уизли. Тяжелая дверь за ними захлопнулась. Драко остался абсолютно один на ледяном ветру. Он стоял у перил, не отрывая взгляда от закрытой двери, физически чувствуя как внутри него с оглушительным грохотом рушатся все надежды. Весь его вымученный план, всё это проклятое самопожертвование вдруг показались чудовищной, непростительной ошибкой. Кого он обманывал? Кого он пытался спасти? Как же я смогу без тебя жить… безжалостная мысль ударила в виски. Его пальцы до побеления впились в каменный парапет. Темная ярость начала подниматься со дна души, сметая остатки искусственного благородства. Какого дьявола он вообще разыгрывает эту сцену великого мученика? Он ведь знал, читал в её глазах, чувствовал по сбитому дыханию, что она тоже этого хочет. Они оба точно знали, чего хотят на самом деле. И всё же он своими руками оттолкнул её. Но блядь… как она могла позволить ему это сделать?! Злость на самого себя мгновенно сменилась яростью на неё. Почему она просто развернулась и ушла? Почему не вцепилась в него, почему не ударила, не закричала, что всё это ложь? Она ведь гриффиндорка, она должна была бороться до конца! Она никогда не трусила, так как он! Но она покорно опустила руки и шагнула обратно в этот грёбанный, залитый фальшивым светом зал, оставив его задыхаться во тьме. И ради чего? Ради того, чтобы какой-то правильный, удобный до тошноты, Уизли сейчас обнимал её за талию под эту идиотскую музыку? Да он же никогда не поймет её так, как он! Он никогда не видел её по-настоящему сломанной. Не сидел с ней на полу ванной, не вытирал её слезы в три часа ночи, не собирал её по кускам, когда их перемалывали обстоятельства. Они, как два дурака, оба истекали кровью на этом балу, отчаянно притворяясь, что могут жить друг без друга. Но правда заключалась в том, что он никогда никого не любил до неё. И никогда не сможет полюбить после. Он был только её, всё что они потеряли… всё это было их общим. Чёрт! Голос в голове рычал, требуя выбить эту чертову дверь, ворваться в зал, наплевать на сотни объективов, на репутацию, на её безопасность и просто забрать её. Забрать без законов, без лицемерных правил приличия. Просто вернуть то, что принадлежит ему по праву выжившего. На секунду ледяной, безжалостный рассудок попытался вернуть его обратно под плаху. “Там она будет в безопасности. Тьма больше не коснется её”. Драко закрыл глаза, задыхаясь от этого сумасшествия. Он не хотел быть правильным, не хотел быть благородным ублюдком, жертвующим своей жизнью ради газетных идеалов. Не хочу без тебя. Больше не могу без тебя. В этом грёбанном аду, было лишь одно спасение от всепоглощающей пустоты. Сейчас, стоя в одиночестве на пронизывающем ночном ветру, без её тепла, без её запаха, он чувствовал, как сгорает дотла. Окончательно и безвозвратно, ему больше нечего терять. Он достал из кармана пачку, вытащил сигарету и попытался прикурить. Серебряная зажигалка выскользнула из крупно дрожащих пальцев, с металлическим звоном падая на каменный пол террасы. Он не стал её поднимать. Ноги перестали держать. Он опустился прямо на ледяной камень, прислонившись спиной к парапету, и закрыл лицо руками. Ох, грёбаный Салазар. Кого он обманывал? Он точно заберет её себе. Эта мысль пробилась сквозь отчаяние, черная и эгоистичная. Она была неоспорима. Даже если не сейчас, пусть через месяц, через два или через год. Он придет за ней, когда им окончательно станет нечем дышать. Он противился этому, пытался быть лучше, чем он есть, но… блядь, как же ему теперь плевать, что подумают остальные. Если цена за то, чтобы быть с ней - сжечь весь этот мир дотла, то пусть горят все синем пламенем. Он сам его разожжет. Пусть все горят в огне, но только чтобы он с ней горел вместе. Единственное, что заставляло его сердце сжиматься от ледяного ужаса то, что он так у неё и не спросил. Он не знал, готова ли она к этому. Готова ли она перестать притворяться хорошей девочкой и шагнуть к нему в бездну открыто? Осознавая, что пути назад уже не будет. Драко стиснул зубы. Даже если не готова, он больше не оставит ей выбора.