После всего

А с рассветом ты просто растаяла воспоминанием...

*** Лондон. Косой переулок. За неделю до Бала Единства. Джинни превратила поиски платьев в настоящую военную кампанию, как бы это не звучало сейчас. Она подошла к этому вопросу с такой одержимостью, что Гермиона всерьёз опасалась ей перечить. За неделю до бала, когда сроки уже поджимали, а платья так и не были выбраны, ранним утром Джинни утащила её с собой в Косой переулок. Они обошли магазины мадам Малкин, заглянули в “Velours&Sortieges” и обошли, наверное, еще десяток других модных салонов, где продавали вечерние платья. Названия многих Гермиона даже не пыталась запомнить. Везде им предлагали одно и тоже то, что не устраивало Джинни. Пышные юбки с рюшами, тёмный бархат, расшитые золотом, вызывающие корсеты или скучную классику в пол, закрывающую всё тело. Всё это было не то. По словам подруги, ни одно платье не отражало того, кем они были и стали. К трем часам дня Гермиона, чьи ноги гудели от длительной ходьбы и бесконечных примерок, была готова сдаться и пойти на бал в чём угодно, взять бы к примеру её новую, так и не использованную школьную мантию. - Джинни, всё, я правда больше не могу, - простонала она, привалившись спиной к кирпичной стене в каком-то безлюдном тупике, куда они свернули, чтобы скрыться от назойливых репортеров. - Давай просто купим то синее для меня и красное для тебя у мадам Малкин и пойдем домой. - Ни за что, - отрезала Джинни, её прямые рыжие волосы огненной вспышкой мотнулись из стороны в сторону и рассыпались по плечам. Она упрямо скрестила руки на груди. - Синее делало тебя похожей на грустную сову, а красное - меня переспелым помидором. Нам нужно что-то... запоминающееся. Что-то, что заставит всех увидеть тебя и снова испытать тоже самое, как тогда, на святочном балу. Помнишь? - Еще бы не помнить, - пробурчала Гермиона, вспоминая свой первый поцелуй в тот вечер. Тогда Драко украл его у неё, даже не спросив разрешения. Гермиона лишь закатила глаза, когда Джинни потащила её к неприметной черной двери в самом конце тупика. На ней не было ни вывески, ни витрины, лишь серебряная ручка, в виде переплетенных роз, и табличка. “Maison de Minuit. Только по личной записи”. - Флёр рассказывала мне про это место, - благоговейно прошептала Джинни. - Это эксклюзивный бутик. Говорят, сюда запись ведется на полгода вперед. Посмотрим, сделают ли для нас исключение. - Бутик, принимающий по записям, и ты хочешь пойти именно туда? - Гермиона скептически подняла бровь. - Нас просто выставят за порог. - Гермиона, твое лицо смотрит со всех газет. Ты героиня войны! - Джинни решительно шагнула вперед и потянула за серебряную ручку. - Когда, как не сейчас пользоваться привилегиями? Дверь, вопреки ожиданиям, плавно поддалась и открылась. Как только они вошли, перед ними оказалось пространство, меньше всего напоминающие магазин. Их встретила роскошная комната, с приглушенным светом и зеркалами в пол, в воздухе витал запах сирени. Внутри бутик напоминал не магазин, а роскошную гостиную старинного палаццо. Никаких вешалок с одеждой здесь не было. Интересно, наряды тут создаются индивидуально или просто находятся в другом помещении? - Подумала Гермиона. Пока она раздумывала, скользя глазами по роскошной комнате, словно по-волшебству, в комнату вплыла элегантная ведьма, очевидно, хозяйка этого салона. Она сразу же узнала девушек и провела их вглубь бутика, за скрытую зеркалами дверь. Первой выбирала себе платье Джинни. Она долго описывала женщине, что именно хочет, и Гермиона, озадаченно наблюдавшая за тем как хозяйка внимательно и не перебивая слушала подругу, была просто уверенна, что теперь-то она точно выставит их, несмотря на популярность. Казалось, то что ищет Джинни - найти просто невозможно. Однако, спустя пятнадцать минут обсуждения, Гермиона, уже широко открыв глаза, восхищалась красотой вынесенного для Джинни платья. Оно было великолепным. Глубокого, насыщенного сапфирового цвета с длинными широкими рукавами и красиво расшитым декольте в форме сердечка, с вшитыми бордовыми камнями. Оно идеально контрастировало с её яркими рыжими волосами, струясь по фигуре и открывая спину до лопаток, там начинался корсет и ленты. Джинни выглядела в нем по-гриффиндорски дерзко. С Гермионой поиски затянулись. Мадам всё не могла подобрать то самое платье, казалось, она сама была заинтересованна, не меньше Джинни в том, чтобы сделать из Гермионы потрясающе запоминающуюся девушку на этом балу. Она приносила бордовое, золотое и даже изумрудное - которое Гермиона сразу отмела, хотя оно ей понравилось… всё было мимо. Никому не хотелось показать Гермиону - истинную гриффиндорку в бордо или подтверждать её статус «золотой девочки», облачив в золото. Поэтому дама извинилась и удалилась куда то минут на десять, но и через десять минут она так не вернулась. Гермиона уже теряла терпение и опустилась на бархатный диванчик, выпить чай, что так любезно предложила им хозяйка. Джинни, всё еще крутилась перед зеркалами, когда их уединение нарушилось. В зал вошли три ведьмы и Гермиона сразу же напряглась. Перед ней стояли Пэнси Паркинсон, Дафна Гринграсс и её младшая сестра - Астория. И если две первые вели себя нормально, то последняя, которая была одета в вычурное розовое пальто, заметив грифиндорок, скривила свое высокомерное личико. - Интересно, стандарты этого заведения совсем упали после войны, раз сюда пускают вне записи? - Громко, ни к кому конкретно не обращаясь, протянула Астория. - Либо начали принимать толпой. Иначе не могу объяснить, почему мы здесь не одни в наше забронированное время. Джинни мгновенно развернулась, её глаза опасно блеснули. - Очевидно, правила приличия в некоторых частях Франции начисто стираются из памяти, Гринграсс. Дафна быстро положила руку на плечо младшей сестры, успокаивая её. - Астория, помолчи, - тихо, но безапелляционно приказала она, а затем перевела на Гермиону и Джинни спокойный и дружелюбный взгляд. - Привет, девочки. Гермиона, Джинни вы тоже выбираете платья для бала? Гермиона, всё еще ожидающая подвоха от двух других, осторожно кивнула. Удивительно, но от Дафны, как и в прошлую встречу, веяло теплом, и даже Пэнси, одетая в безупречный черный брючный костюм и стоящая рядом, была вроде как спокойна, и лишь изучала Гермиону проницательным взглядом. По крайне мере, она не метала в них искры, чего не скажешь про Асторию. - Грейнджер, - Пэнси изящно опустилась на соседнее место, закинув ногу на ногу. Она не издевалась, только лишь смотрела с любопытством и это, кажется, напрягало еще сильней. - Ты что, тоже собираешься вернуться в Хогвартс? Тебе то это зачем нужно? Тебя и так с руками оторвут в любой отдел Министерства. Уверенна, Министр лично расстелет перед тобой красную ковровую дорожку, все-таки это ты причастна к его назначению, - и она весело ей подмигнула. Чего-чего, а вот такого она от Пэнси Паркинсон не ожидала. Что это было? Не став разбираться и решив сосредоточиться на том, что эта ведьма отчасти права. Она и правда могла бы воспользоваться своим положением, но это было совсем не в её стиле, поэтому Гермиона, чуть вздернув подбородок, ответила на её вопрос. - Я не привыкла пользоваться людьми и предпочитаю всего добиваться сама. К тому же, хотелось бы закончить начатое, Паркинсон. Школа и экзамены - это важно, это вложение в себя и свою будущее. А что про вас, вы тоже возвращаетесь? Пэнси усмехнулась, переглядываясь с Дафной. - А у слизеринцев особо нет выбора, Грейнджер. Нам не оставляют шансов просто исчезнуть и продолжить жить своей жизнью. Вернуться в школу - единственный способ публично доказать Министерству, что мы лояльны. Такие вот пушистики, готовые интегрироваться в ваше новое и светлое общество. - Она сделала паузу, разглядывая свой идеальный маникюр. - Радует только то, что это ускоренный курс и почти сразу же после возвращения будут рождественские каникулы. Думаю, потерпеть пол года мы сможем, Грейнджер. Предлагаю терпеть это без ссор, нам всем хватило. Гермионе хотелось себя щипнуть. Надо же, кажется только что Пэнси Паркинсон капитулировала первой, предложив ей белый флаг. Это точно было открытое и прямое предложение перемирия. Видимо, на её лице все-таки отразился шок и удивление, потому что Дафна сразу же вмешалась: - Пэнси права, - мягко добавила Дафна, присаживаясь рядом в кресло. - Мы бы правда хотели оставить всё в прошлом, и начать общаться нормально. Астория, стоявшая у стеллажей с аксессуарами и сумочками, закатила глаза и фыркнула с пренебрежением. - Как трогательно, сестра. Может нам всем обняться и спеть гимн Хогвартса? Пэнси бросила на младшую Гринграсс убийственный взгляд. Когда эта малышка успела отрастить когти? Она уже собралась ответить ей что-то колкое в ответ, но её отвлекла владелица, которая вошла в зал. - Мисс Грейнджер, - счастливо и довольно произнесла хозяйка бутика, вплывая в зал. - Я нашла то, что нужно! Поверьте, это платье ждало именно вас. Следом за ней в зал плавно парил манекен, накрытый черным чехлом. Один взмах палочкой и чехол исчез. В комнате повисла тишина, даже Астория замолчала, приоткрыв рот. Это платье было произведением искусства, не простого, что создавали лучшие мировые дизайнеры. Платье буквально дышало магией. Оно было глубокого черного цвета и казалось невесомым. Гермиона тихо ахнула, оглядывая ткань и само платье. Ткань идеально облегала лиф корсетом, с глубоким, но элегантным V-образным вырезом. Корсет на талии переходил в юбку, которая мягко струилась к полу и создавал А-силуэт. Но главной изюминкой стал подол, он был чуть выше щиколоток и подразумевал, что девушка должна будет надеть высокие каблуки. Но дело было даже не в этом… Мадам снова взмахнула палочкой и манекен плавно закружился. Подол словно ожил, полупрозрачная пачка под ним и сама ткань лежащая сверху, при малейшем колыхании, искрили. По черной ткани пробегали маленькие искорки, заставляя её слабо светиться золотом, словно россыпь тлеющих угольков или звездная пыль. От этого наряда, такого мрачного и… одновременно безумно сексуального, невозможно было оторвать глаз. Оно будто было пропитано темной эстетикой, которая заставляла снова и снова возвращать к нему взор. Словно это платье обладало гипнотической магией. Гермиона смотрела не него не моргая, тяжело дыша и понимая, что это платье - абсолютно точно то, что ей нужно. Кажется, именно Пэнси первой очнулась и нарушила молчание. Она медленно поднялась с кресла, её глаза расширились от невольного восхищения. Она уж точно знала толк в красоте вещей и то, какой эффект это может произвести. - О, Салазар... - выдохнула Паркинсон, подходя ближе и протягивая руку, чтобы прикоснуться к платью, но в самый последний момент одергивая её назад. - Грейнджер… ты обязана согласиться! Это будет революция на этом сумасшедшем балу. Ты просто снесешь всем головы и разобьешь сердца. Астория, чье лицо слегка покрылось румянцем, скрестила руки на груди и презрительно скривила губы, смерив Гермиону оценивающим взглядом. - Гермиона-а, - протянула она её имя тонким голосом. - Ты собираешься кого-то свести с ума? - Процедила младшая Гринграсс, с еле сдерживаемой улыбкой. - Мы чего-то не знаем? Я думала, ты и так с Уизли? - Она подняла брови в притворном изумлении. - Для этого платья нужно иметь соответствующую внешность. Одни только восхищения в прессе не помогут. Гермиона даже не обратила внимания на этот выпад. Её мысли точно были не здесь. Она смотрела на платье, и в её голове бились запретные мысли о том, кто был совершенно недосягаем. Зато Пэнси, стоявшая рядом с манекеном, вдруг, проявила себя самым нетипичным образом. Она повернула голову к Астории и на её губах заиграла та самая высокомерная улыбка, которую она обычно берегла для врагов. И сейчас она была адресована той, кто раньше в её список не входил, ну или не считая тех нескольких раз, когда еще юная и милая Гринграсс пыталась захватить внимание того, кого Паркинсон считала своим. Как оказалось, они обе ошибались в нём. Очевидно, Астория до сих пор хранила свои детские чувства и была не в состоянии смотреть правде в глаза. - Не зарекайся, милая, - протянула Пэнси с ленцой, глядя прямо в глаза младшей Гринграсс. - На внешность Гермионы, смею тебя заверить, некоторые очень избирательные люди уже давно и безнадежно обратили своё внимание и даже свернули себе шеи. - Гермиона, ошарашенная таким высказыванием, перевела взгляд на Пэнси. Та лишь едва заметно подмигнула ей и добавила вслух: - Упакуйте его, мадам. Мисс Грейнджер его берет, - властный голос Пэнси прозвучал, не подразумевая отказов. - И спишите всю сумму с моего личного счёта. Гермиона резко вскинула брови и разозлилась. Она выглядела так, словно её окатили ледяной водой. Волшебное мгновение сразу же испарилось, когда Пэнси уже подписывала чек. - Что? Нет! Пэнси, подожди, остановись! - Возмутилась она, чувствуя, как щеки заливает румянец злости и растерянности. Шагнув вперед, она попыталась перехватить руку Паркинсон, не понимая её поступка. Она что, собиралась её унизить или что это еще за проявление дружбы? - Я прекрасно могу оплатить свои счета сама. Это безумие… и вообще! Я совершенно не могу принять настолько дорогой подарок, с какой стати ты вообще это делаешь?! Пэнси не отдернула руку, а просто изящно повернулась к Гермионе. И в следующий миг, оказавшись слишком близко, с её лица исчезла вся надменность, уступив место серьезности. - Это потому, Грейнджер, что это самое ничтожное из того, что я могу сделать в знак своей благодарности, - тихо, но веско, произнесла Пэнси. - Мы выросли и война закончилась. Ты даже не представляешь, что ты для меня сделала и скольким я тебе обязана. - Пэнси сделала паузу, её темные глаза пытливо вглядывались в лицо Гермионы, словно пытаясь передать то, что нельзя было произносить вслух. Гермиона лишь молча моргала, смотря в её лицо, и пытаясь понять о чём она вообще говорит. Грейнджер абсолютно точно была уверенна, что ничего не делала для Паркинсон. Более того, та должна была её ненавидеть, ведь из-за неё один хитрый блондин водил ее за нос какое-то время. Но Пэнси лишь грустно улыбнулась ей, выныривая из своих мыслей. - Я хочу подарить его тебе, - её тон стал мягким и она смотрела на неё, надеясь на доверие. - Ты пойдешь на этот бал и позволь мне вооружить тебя для этой ночи. Гермиона приоткрыла рот, отчаянно подыскивая аргументы, чтобы снова возразить. Гордость бунтовала против подачек от слизеринцев, но Пэнси, понимая её метания, тут же властно вскинула ладонь в черной перчатке, сразу пресекая любые отговорки. - Я знаю какая ты упрямая, но давай без споров, Грейнджер. - Она закатила глаза, показывая, что устала от этого разговора. - Считай это моим вложением в наше светлое будущее, за которое ты воевала. Ну или... моральной компенсацией за все те проклятия в школе. Гермиона медленно выдохнула, сдаваясь под напором этой странной искренности. Она коротко, с благодарностью кивнула и они обе улыбнулись. Уладив вопрос с оплатой под оскорбленный взгляд Астории, Пэнси грациозно развернулась к хозяйке, сообщая, что им тоже нужно подобрать платья, возвращая свой привычный тон общения. Но когда Гермиона и Джинни уже собрались уходить, она изящно обернулась через плечо и бросила лукавый взгляд на младшую Уизли. - Ах да, чуть не забыла, - протянула Пэнси с дразнящей улыбкой. - Уизли, ты же увидишь Поттера? Передавай ему от меня привет и скажи, что в этот четверг я предпочитаю двойной эспрессо, а не тот сладкий ванильный кошмар, которым он пытался меня отравить в прошлый раз. Ты ведь не против побыть совой-почтальоном для главного героя страны? Астория громко ахнула, прижав ладонь к груди ожидая скандал, Дафна же прыснула, смеясь в ладонь. Джинни даже не моргнула, скрестив руки на груди. Она чуть склонила голову набок, и на её лице расцвела абсолютно зеркальная усмешка. Рыжая бестия принимала вызов главной змеи Хогвартса. - О, я обязательно передам, Паркинсон. Можешь не сомневаться, - парировала Джинни, ядовито сладким голосом. - А ты, будь любезна, в свою очередь... передай мой пламенный привет Забини. И напомни этому пижону, что если он еще раз пришлет своего филина к моему окну после полуночи, я общипаю ему перья и скормлю своим садовым гномам. А потом возьмусь и за него самого. На секунду в воздухе повисло напряжение. Две ведьмы мерили друг друга взглядами, словно находились на грани вцепиться друг другу в волосы. А затем Пэнси искренне и удивительно легко рассмеялась. Она поправила сумочку на плече, и кивнула Джинни принимая её ответ. В этом коротком обмене колкостями не было вражды. Было лишь взаимное признание. Они все, прошедшие через огонь войны и ненависть, поняли друг друга без ненужных объяснений. *** Площадь Гриммо 12. За пару дней до Бала Единства Чем ближе приближался день Бала Единства, тем стремительнее Гермиона теряла связь с реальностью. Для девушки, пережившей столько потерь, пытки сумасшедшей садистки, месяцы холода и голода в лесах и в конце концов войну… нынешнее состояние казалось почти нелепым. Но страх, сковавший её, был куда более реальным, чем тот, что был, когда она, движимая адреналином, боролась с самыми темными волшебниками. Она не знала, чего ожидать и это безумно пугало её. Её блестящий мозг, способный разложить логически сотни вариантов развития событий, в этом эмоциональном напряжении давал полный сбой. Каждую ночь, глядя в темноту потолка своей комнаты на Гриммо, она прокручивала в голове их возможную встречу. Что будет, когда их взгляды пересекутся в толпе? Она переехала к Гарри, через пару дней после того как они получили те письма из Хогвартса. Под предлогом помощи Гарри с уборкой и ремонтом, она спаслась от уговоров Молли остаться с ними до того как уедет в школу. Гермиона просто почувствовала, что ей нужно больше пространства и тишины, потому что каждый её день сопровождался нервозностью и погружением в свои мысли. Это выматывало её физически. Возможно, также на неё действовал переезд, ведь именно тут они виделись в последний раз. Все напоминало ей об этом. Кажется, это был последний их счастливый момент, даже тогда, когда все горело в огне, а мир стремительно падал куда-то в пучину разгоревшегося огня. Она старалась вообще не входить в комнату с гобеленом от того, что боялась своих чувств и реакции. Гермиона потеряла аппетит, вздрагивала от каждого резкого звука и часто мерила шагами свою спальню, накручивая себя до состояния чуть ли не паники. Радовало только то, что Гарри и сам был потерян. Он либо был на своей стажировке, либо где-то пропадал, либо занимался восстановлением комнат и кабинета Сириуса и Регулуса. Они старались не задавать друг другу лишних вопросов, на которые оба не хотели отвечать. Они знали, что придёт время и они по собственному желанию откроются друг другу. Однако сегодня, Джинни, которая пришла, чтобы помочь с очередным разбором старых шкафов и покраской комнаты, наблюдала за ней и её целенаправленным саморазрушением с нарастающим раздражением. - Гермиона, если ты сделаешь еще один круг от шкафа к кровати, ты протопчешь дыру в полу, и мы обе с грохотом рухнем прямо в конуру Кикимера, - сухо заметила Джинни. Гермиона резко остановилась, нервно заламывая пальцы. - Я просто не могу, Джинни, не могу. Меня тошнит от одной только мысли об этом вечере. Я не знаю чего ожидать. Там будет пресса, что если он придет не один? А если... - Если ты сейчас же не выдохнешь и не возьмешь себя в руки, я применю к тебе сонное заклятие! - Джинни с тяжелым вздохом поднялась с её кровати, она подошла к Гермионе, жестко взяла её за плечи и слегка встряхнула, заставляя посмотреть ей прямо в глаза. - Я повторяю тебе это раз двадцатый, Гермиона, и видимо, повторю в двадцать первый. Это всего лишь бал! - Она закатила нервно глаза, мотая головой и всем своим видом показывая, что устала от этого. - Скорее всего, это будет скучный и пафосный министерский прием с отвратительной музыкой и кучей богачей в дорогих мантиях. Не своди себя с ума! - Джинни сделала многозначительную паузу, а её глаза сузились в хитрые щёлочки. Гермиона судорожно сглотнула, пытаясь отвести взгляд, но Джинни крепко держала её, не давая сбежать. - Хватит бегать, пора посмотреть правде в глаза, - ирония из Джинни мгновенно улетучилась, она решила идти в открытое наступление, безжалостно говоря подруге правду. - Ты боишься, но не репортеров и не того, что он пройдет мимо. Тебя пугает то, что произойдёт, если он всё таки подойдёт и заговорит с тобой. Боишься признать, что он имеет над тобой власть даже спустя столько времени и, что ты готова принять это и снова пропасть в нём. Гермиона зажмурилась от того, насколько точными были слова подруги. Они били по открытым ранам, не оставляя ни единого шанса на самообман. - И давай не будем забывать еще одну очаровательную деталь, - Джинни чуть склонила голову набок, вглядываясь в её лицо. - Ты переживаешь, если он придёт на бал с кем-то, но ведь и ты идешь туда не одна. Ты собралась появиться там под руку с моим братом. Кстати, раз уж мы разговорились... что вообще между вами происходит? Карие глаза в панике распахнулись, осознавая то, что говорила Джинни. Она ведь и вправду согласилась на то, чтобы Чарли сопровождал её. О чём она, чёрт возьми, думала… - Мерлин, что я творю... - выдохнула она, отступая на шаг и в отчаянии садясь на кровать, запуская руки в волосы. - Что если Чарли... что если Драко увидит нас и решит, что... Я даже не хочу думать об этом! - Она затравленно посмотрела на младшую Уизли, не понимая как всё это объяснить. - Джинни, я знаю, что он твой брат, и мне так неудобно. Но я не могу ответить тебе на этот вопрос. Мне просто хорошо с Чарли. Да, я не люблю его, но поверь… поверь, я не играю с ним! Клянусь, я бы никогда так не поступила. Джинни, с пониманием, вздохнула. Но в глазах мелькнула та самая, лукавая искорка. Она собиралась хоть немного разрядить эту удушливую драму. - Чарли взрослый мужчина и уверена, он прекрасно видит, с какими демонами ты борешься. Он, вероятно, знает, на что идет. Хотя, должна признать, - Джинни слегка скривилась, скрестив руки на груди, - меня начинает пугать эта твоя одержимая тяга к моим братьям. Сначала Рон, теперь Чарли. - Она хохотнула и откинула волосы с плеч назад. - Может, ну его, этого Малфоя? Выйдешь за Чарли, уедешь в Румынию, будем официально сестрами. Мама так вообще от счастья с ума сойдет. Гермиона горько усмехнулась и покачала головой, отводя взгляд. Шутка не удалась. Теперь она еще сильнее осознала всю запутанность ситуации, в которой она оказалась. - Джинни, ты ведь знаешь, что это и так невозможно. Между мной и Драко... всё кончено. Я почти смирилась с этим и сама согласилась на это, позволив ему уйти, не бросившись следом. Наверное... наверное, я могла бы тогда поступить иначе, могла бы бороться за нас до конца. Сейчас уже слишком поздно говорить об этом. - Ну-ну. Убеждай себя дальше, - Джинни выразительно отмахнулась от её слов, как от назойливой мухи. Она подошла вплотную, мягко взяла Гермиону за предплечья, и её голос снова стал твердым. - Продолжай рассказывать эти сказки мне и своему отражению в зеркале. Но давай смотреть на вещи реально. - Она выразительно кивнула на шкаф, где в чехле висело её платье для бала. - У тебя есть платье, от которого Хогвартс рухнет во второй раз. И ты наденешь его не для Чарли или газет с их дурацкими фотографиями. Ты собираешься надеть его для одного конкретного человека. Явно собираясь напомнить ему, кого именно он потерял из-за своего грёбанного, благородного идиотизма. Так иди туда с высоко поднятой головой и покажи ему это. Иначе всё, через что вы оба прошли, не имело никакого смысла. Гермиона сильно зажмурилась, а потом медленно открыла глаза. Паника, плескавшаяся в ней еще минуту назад, начала отступать. Появилось какое-то глупое смирение. Джинни была права, они, кажется, больше не имеют возможности прятаться. Пришло время встретиться с ним лицом к лицу. По спине заскользила капелька холодного пота, а колени дрожали, но она справится. Обязательно справится. *** Уилтшир. Малфой-Мэнор. За день до Бала Единства. За окнами завывал ветер, бился в зачарованные стекла, пытаясь прорваться внутрь, но в самой комнате был уютный полумрак. Троих парней согревало тепло от камина и крепкий, выдержанный огневиски. Они устроили себе мальчишник, который выглядел очень мрачным. Пэнси и Дафна отсутствовали и, без их уже привычного щебетания, они ощущали пустоту. Не хватало женской энергетики, которая всегда разряжала их угрюмость и разгоняла мрачные мысли. Теодор Нотт сидел в кресле, вытянув длинные ноги к огню. На нем просто не было лица, сидел чернее тучи и даже бокал в его руке оставался почти нетронутым. Он сфокусировался отсутствующим взглядом на языках пламени, будто ожидал, что найдет в них ответ. - Дафна не придет, - глухо, не отрывая взгляда от огня, наверное уже в десятый раз повторил Тео. - Мы поняли, Тео, - Блейз, устроившийся на соседнем кресле напротив, вздохнул и покрутил в пальцах хрустальный стакан. - Отец снова устроил ей сцену? Теодор с силой отшвырнул пачку сигарет, поймав на себе взгляд Драко, который отрицательно качал головой, намекая ему что курить тут нельзя. - Сцену? Он устроил ей настоящий разнос с применением фамильных угроз. Лорд Гринграсс непреклонен и дал понять, что если его старшая дочь появится на публике в компании “отцеубийцы и предателя чистокровных идеалов”, он лишит её доступа к семейному трасту и запретит видеться с сестрой, которой, по его словам, давно пора замуж. - Он выразительно посмотрел на Драко, который вообще не обращал внимание на это. - Пэнси сейчас с Даф. Отпаивает её успокаивающим зельем и пытается убедить не проклинать старика. Драко, стоявший у книжного стеллажа всё это время, разглядывал корешки книг, а потом молча налил себе еще огневиски, с недовольным лицом. Он прекрасно понимал Теодора. Эта война испортила не только их репутации, она переломала им судьбы, заставляя расплачиваться за грехи их отцов. - Она справится, Тео. Дафна сильнее, чем кажется, - тихо сказал Драко, подходя к друзьям. Тео лишь горько усмехнулся и залпом выпил свое виски, морщась от обжигающего вкуса. Блейз, который был мастером разряжать обстановку и менять темы, когда те достигали своего апогея, сейчас собирался сделать точно так же, чтобы просто дать Теодору легкую передышку. Это было похоже на перекидывание горящего мяча из рук в руки, но их никогда это не волновало. Если они могли облегчить друг другу жизнь хотя бы на пять минут, они делали это. Именно поэтому, сейчас Блейз сидел с бешеными бесами в глазах. Они плясали и отбрасывали искры. Оба друга подозрительно посмотрели на него, желая чтобы он просто заткнулся и не начинал, но не тут то было. Если Блейз начинал что-то, он всегда доводил это до конца. - Ладно, оставим семейные драмы Гринграссов, - как-то буднично сказал Забини, взмахнув рукой. - У нас есть более насущные проблемы, например, ты, Драко. Малфой замер с бокалом у губ и подозрительно прищурился. Он знал, что энтузиазм, с которым Блейз перевёл внимание на него, ничего хорошего ему не сулит. - А что со мной не так? - Я просто, как лучший друг, обязан предупредить тебя, - Блейз широко ухмыльнулся. - Советую до завтрашнего вечера отточить навыки заклинания склеивания. Ты должен сработать идеально и без осечек. - Зачем? - Драко скептически выгнул бровь, вообще не понимая о чем говорит долбанный Забини. - Чтобы челюсть от пола отскребать, - с наслаждением выдал Блейз. - Мне пару дней назад подала эту идею Пэнси. Она сказала. что видела её платье. Воздух в комнате мгновенно стал тяжелым. Её имя никогда не нужно было произносить, потому что все прекрасно понимали - о ком речь. Сердце Драко предательски пропустило удар, а затем забилось быстрее. Он попытался сохранить на лице равнодушие, но Блейз знал своего друга слишком хорошо, чтобы купиться на это. - Откуда, черт побери, Пэнси вообще видела Грейнджер? - Процедил Драко, и его голос прозвучал куда более резко и дергано, чем он планировал. - И какого хрена ты лезешь ко мне с этим? Заткнись и отвали, Забини. - Ну-ну, - хмыкнул Блейз, совершенно не впечатленный его агрессией, и отсалютировав ему бокалом, он продолжил посмеиваться. - Я просто выполняю свой дружеский долг. Пэнси сказала, что это будет как выпущенная Авада прямо в сердце. Так что готовься, Малфой, я могу поспорить, что хваленая окклюменция завтра не пройдет краш-тест на прочность. Драко сглотнул, по спине, от таких слов и уверенности назойливого друга, пробежал холодок с диким, неконтролируемым предвкушением. Он итак сходил с ума, представляя их встречу, а теперь Блейз целенаправленно подливал масло в это адское пламя. - Но это еще не все новости, - сделал театральную паузу Забини. - Вы знали, что золотая девочка съехалась с Поттером? - Забини сделал невинное лицо, разглядывая напиток в своем стакане. - Это так заманчиво - два героя, живущих вместе. Кхх-кх. Теодор, который как раз выпивал обновленную порцию алкоголя, поперхнулся так сильно, что закашлялся, пролив всё из бокала на брюки. Драко стоял как вкопанный, серые глаза мгновенно потемнели, пытаясь понять суть сказанного. На помощь ему пришел Нотт. - В смысле с Поттером?! - Хрипло выдавил Тео, вытирая губы тыльной стороной ладони и глядя на Блейза вытаращенными глазами. - Это что еще за смена позиций? Золотая девочка решила собрать полную коллекцию из героев? Блейз не выдержал и, звонко смеясь, отвесил Тео подзатыльник. - Идиот, - фыркнул Забини, пока Нотт возмущенно потирал ушибленное место. - Они просто друзья. Рыжуля сказала мне, что Грейнджер переехала к нему, чтобы помочь с ремонтом и сбежать от суеты. Спят в разных спальнях, едят пиццу на вынос и, скорее всего, ведут себя как два пенсионера. Никакой романтики. Драко выдохнул, расслабляя мышцы сжатой челюсти. Если бы Блейз задержал эту паузу еще на секунду, Малфой бы точно не поручился за целостность мебели в этой комнате. - Забавное в этой ситуации другое, - Блейз повернулся к Драко, с откровенной иронией на лице. - Ты вообще осознаешь масштаб иронии, Драко? По факту, она сейчас живет в твоём доме. Драко нахмурился, поглаживая лоб, не понимая, к чему клонит друг. Он уже утомился от этого разговора. - Гриммо, 12, - любезно пояснил Забини, отсалютовав ему бокалом. - Родовое поместье Блэков. Твоя мать выросла в нем, разве нет? Это твое наследие, Малфой. Лицо Драко мгновенно помрачнело, черты заострились, превращая его в холодного и отрешённого. Осознание этого факта было странным. Это дом его предков, место пропитанное темной магией Блэков. В этом было что-то болезненно символичное. Магия однажды уже сплела там их кровь воедино, тайно и неразрывно, зародив то, что сломило каждого из них. Какого черта она решила, что в этом мрачном особняке ей будет лучше, чем в убогой, но безопасной лачуге Уизли? Он совершенно этого не понимал. Дом на площади Гриммо буквально был пропитан ядом и вековой ненавистью к маглорожденным. Драко помнил свой прошлый, тайный визит туда. В ту встречу он кожей ощущал, как древняя магия дома яростно противится её присутствию. Темные стены словно шептали, давили на разум, умоляя его, последнего истинного наследника Блэков, сотворить с ней нечто ужасное, очистить родовое гнездо. А тот злобный и фанатичный эльф? Он не забыл его бормотания. Отвратительно, просто отвратительно. Нет, этой девушке определенно не хватало благоразумия. Отрицать это было сложно, особенно учитывая, что она вообще когда-то добровольно связала свою жизнь с ним. Но каждый её подобный безрассудный и упрямый поступок лишь в очередной раз доказывал ему, насколько она сильная и необычная. Её невозможно было сломить. И, Салазар свидетель, как же он ей гордился. - Нет, я не знал, - холодно, пытаясь скрыть дрожь в голосе от жутких воспоминаний, процедил Драко. Он подошел к окну, отворачиваясь от проницательных взглядов друзей. - А еще я не знал, что ты, Блейз, заделался главным сплетником магической Британии. Тебе стоит начать вести свою колонку в “Пророке”. Скитер умрет от зависти. Блейз рассмеялся, а Тео, уже пришедший в себя после новости, понимающе хмыкнул. - Всё будет нормально, Драко, - тихо сказал Нотт, и в его голосе больше не было подколов. Драко промолчал. Он не хотел это обсуждать. Он смотрел в темноту за окном, и друзья видели, как он напряжен. Ему было не по себе от страха перед завтрашней встречей. Это сжирало его заживо, и никакие слова поддержки не могли заполнить ту пропасть, перед которой он стоял и готов был упасть в любой момент. Время близилось к полуночи. Угли в камине почти догорели, когда в дверь покоев постучались и вошли. На пороге стоял Люциус Малфой. На нем был темно-изумрудный мягкий халат, накинутый поверх шелковой пижамы. Длинные платиновые волосы были собраны в элегантный хвост. Он выглядел уставшим и сонным, но его осанка оставалась такой же ровной и властной, как и всегда. Блейз и Тео инстинктивно подобрались, выпрямляясь в креслах, но Люциус лишь махнул им рукой, проходя в комнату. - Сидите, не нужно этих церемоний в такой час, - голос Люциуса был мягким, лишенным привычной ледяной ноты. Он подошел к столику и плеснул себе огневиски из бара Драко. - Решил проверить, как вы здесь. Готовы ли к завтрашнему... триумфальному возвращению? - Пытаемся морально подготовиться, сэр, - вежливо ответил Тео. - И с кем же молодые лорды планируют появиться на этом историческом мероприятии? - Люциус сделал легкий глоток, обводя троицу оценивающим взглядом. - Надеюсь, вы не опозорите свои фамилии отсутствием достойных спутниц? Драко, всё это время стоявший у окна, раздраженно закатил глаза и развернулся к отцу. Ему еще его тут не хватало, с наставлениями и напоминаниями. От и так был чертовски измотан и напряжён. - Отец, ты же прекрасно знаешь, что я сопровождаю мать, - резко ответил он. - Прекрати этот цирк. Люциус ничуть не смутился перед осаждающим тоном сына. Наоборот, в уголках его глаз залегла легкая, почти теплая тень. Он перевел взгляд на Нотта. - А ты, Теодор? - Я одинок, мистер Малфой, мне отказано в даме. - Тео криво, безрадостно усмехнулся, салютуя ему бокалом. - Планирую поддерживать имидж мрачного и загадочного изгоя в гордом одиночестве. Люциус понимающе кивнул, зная о сложной ситуации с Гринграссом. Впрочем, этот старый спесивый индюк и самому Люциусу уже порядком надоел. Давно пора было бы разобраться с ним окончательно. В последнее время лорд Гринграсс стал слишком настойчивым и требовательным, активно напоминая о старых договоренностях между их семьями. Люциус прекрасно понимал, что ему стоит решить этот скользкий вопрос как можно скорее, до того, как Драко вообще о нём узнает. Сын просто убьет их с матерью, если эта давняя помолвка всплывет наружу именно сейчас, когда его нервы и так на пределе, а сердце безвозвратно отдано другой. Но в чем, собственно, они с Нарциссой были виноваты? Мог ли Люциус десять лет назад знать, что его единственный наследник пойдёт по самой непредсказуемой дорожке из всех возможных и выберет ту, чьё происхождение в их доме было сродни проклятию? Отогнав эти несвоевременные мысли, Люциус посмотрел на Забини, стараясь сохранить то же самое выражение лица, с которым он вошёл сюда. - Блейз? Уверен, у тебя нет отбоя от поклонниц. Какая-нибудь итальянская аристократка? Или, может, француженка? Блейз растянул губы в своей самой кошачьей и наглой улыбке, вальяжно откинулся на спинку кресла. По правде говоря, им иногда нравилось разговаривать с Люциусом в таком ключе, отец друга был к ним снисходителен и весьма понимающим. Но стоит все же отметить, что Драко, конечно, был не настолько доволен, как они. - О, нет, сэр. У меня на примете одна местная, думаю, мы встретимся с ней уже там. Настоящая рыжая бестия. Сплошной огонь, а не девушка. Лицо Люциуса мгновенно скривилось, словно он только что надкусил кислый лимон. Все его предрассудки, которые он так старательно пытался подавить после войны, вырвались наружу. - Салазар милосердный... - Люциус брезгливо поморщился, потирая переносицу. - Блейз, только не говори мне, что это дочь этого... этого нищего маглолюбителя Артура Уизли. Секундная тишина в комнате взорвалась. Драко, который всю неделю ходил как побитый эльф, не выдержал. Он искренне и громко засмеялся. - Кто бы говорил, отец! - Сквозь смех выдавил Драко, указывая на него рукой. - О, просто посмотри-ка на себя! Люциус с презрительностью посмотрел на него, принимая этот удар. До него конечно же сразу дошло, в чём смысл слов сына. Он, именно тот человек, который лично благословил своего единственного чистокровного наследника на брак с маглорожденной Грейнджер, потому что сын был в неё беспамятно влюблен. И сейчас, он же, кривил нос от того, что друг сына выбрал чистокровную, пусть и бедную, Уизли. Осознание собственного лицемерия было настолько абсурдным, что Люциус Малфой... если бы конечно он умел это делать, точно бы покраснел. Но у Люциуса отсутствовал этот талант. Поэтому, к абсолютному шоку всех присутствующих в комнате, губы Люциуса дрогнули и опустив взгляд на свой бокал, его грудная клетка затряслась от смеха. - Туше, Драко, - признал Люциус, поднимая бокал в знак поражения, а в его серых глазах плескалась настоящая отцовская теплота. - Туше. Признаю, я теряю хватку. Блейз и Тео хохотали так, что у них на глазах выступили слезы. Кабинет наполнился тем самым забытым и легким весельем, которое казалось невозможным в этих стенах еще год назад. Они смеялись над собой, над своими предрассудками, над этим безумным миром, который перевернулся с ног на голову. Миром, который заставил их всех изменить свои привычки и правила. - Ладно, молодые люди, - Люциус, наконец перестал смеяться, допив виски. Он поставил стакан на стол и с достоинством поправил шелковый халат. - Отдыхайте. Завтра будет долгий и интересный день. И, ради Мерлина, постарайтесь завтра ничего не натворить и не ввязаться во что-нибудь. - Не обещаем, мистер Малфой, - усмехнулся ему в спину Блейз. Люциус отправился в свои покои и парни тоже начали собираться. Тео и Блейз направились к камину, чтобы вернуться по домам и подготовиться к завтрашнему дню. - Ну что, Малфой, ты как? - Блейз хлопнул Драко по плечу, проверяя его напоследок. - До завтра? - До завтра, - кивнул Драко, если сегодняшний вечер и выбил его еще сильнее, то он умело пытался скрыть это. Надо отдать должное отцу, он действительно смог разрядить обстановку. - Встретимся уже в Хогвартсе. - Собери себя в кучу, брат, - тихо добавил Тео, бросая в огонь Летучий порох, возвращаясь в свое огромное, темное и холодное поместье. - Завтра мы все шагнем в этот зал вместе. Мы будем рядом, все вместе. Как всегда. Драко хотел было ответить, что с ним все нормально, не о чём беспокоиться. Хотел что-то сказать Тео, который сам находился в подавленном состоянии. Но не успел, зеленое пламя уже уносило его прочь, оставляя его одиноко стоять в пустой комнате. Он посмотрел на свое отражение в темном оконном стекле. Завтра он увидит её, спустя столько времени… он встретиться с ней. На этот раз, кажется, ему действительно придется посмотреть ей прямо в глаза. *** Малфой-Мэнор. Вечер Бала Единства. Драко стоял перед высоким, от пола до потолка, зеркалом в своей гардеробной. Он был спокоен, с методичной точностью приводил себя в порядок, хотя и был давно готов. На нем был идеально сидящий черный смокинг, подчеркивающий широкие плечи, белоснежная рубашка и темный, изумрудно-зеленый жилет. Он выбрал его, потому что хотел отдать дань уважения своему факультету. И еще тонко усмехнуться над теми, кто всерьез ожидал, что Малфои будут стыдливо прятать свои цвета. Он завязал галстук-бабочку так туго, словно это была добровольная удавка, на которой, если что, можно потом и повеситься. Опустив взгляд на свои руки, он разглядывал перстни на своих пальцах. На правом безымянном пальце, поблескивал его собственный фамильный перстень-печатка. С ним он не расставался уже много лет. Но теперь, на левом указательном, властно и давяще, сидело кольцо Лорда Малфоя. Два кольца, словно две эпохи соединились в одном человеке. Он ощущал эту невыносимую тяжесть и ответственность. Это был его первый официальный выход в свет в статусе действующего главы рода. Он ощущал себя человеком, который сегодня будет расплачиваться за поступки отца своим собственным лицом. Дверь за его спиной отворилась и в зеркале отразилась Нарцисса. Драко залюбовался матерью, пораженный её красотой. Она была само воплощение женственности и силы. На ней было темное, закрытое платье глубокого синего цвета, похожее на ночное небо. Оно подчеркивало её статность, а полупрозрачный кейп-мантия накинутый сверху, у которого края и линия груди были богато расшиты сложным узором из сверкающих серебряных кристаллов, напоминающие ему сияние звезд, придавал ей поистине королевское величие. Её светлые волосы были собраны в изысканную прическу, позволяя мягким локонам обрамлять лицо. На её тонкой шее, запястье и в ушах тяжело сияли фамильные изумруды в обрамлении бриллиантов из наследия Блэков. Она была прекрасна. - Ты так красив, мой мальчик, - её ласковый голос, излучал гордость. Она действительно залюбовалась своим сыном, улыбаясь ему нежной материнской улыбкой. Подойдя ближе, и становясь позади него, мама смотрела на их совместное отражение. Её пальцы ласково коснулись его плеча, смахивая невидимую пылинку с безупречно отглаженной ткани. - Готов? - спросила она, протягивая руку к его лицу. - Насколько вообще можно быть готовым. - Драко покрутил кольцо на пальце. - Мы добровольно идем в террариум, мама. Нарцисса слегка надавила ладонью ему на щеку, разворачивая его к себе. Нежность на её лице сменилась на непроницаемое и надменное выражение, которое поколениями передавалось в её семье. - Послушай меня, Драко, - её тон стал жестким. - Сегодня на тебя будут смотреть все. Тебя будут раскладывать взглядами, искать в тебе страх, вину или раскаяние. Всё что, по их мнению, ты можешь им дать. Но ты не посмеешь, ты не дашь им того, чего они хотят. Держи голову высоко и не опускай глаз. Ты - Лорд Малфой. Твои предки стояли у истоков магической Британии, когда половина этих, так называемых, героев еще не существовали в нашем мире. Мы заплатили свою цену сполна, а сверху присыпали всё золотом. На которое, к слову, они и отстроили этот замок заново. Не смей забывать об этом и не дай им забыть это. - Да, мама. Я помню, вы учили меня этому с пелёнок - никакой слабости. - Драко усмехнулся краешком губ. Она снова мягко коснулась его щеки. В этом жесте было столько материнской любви и боли за сына, не нужно было и тысячи слов. - Рада, что ты хорошо усваиваешь уроки, Драко. - Она улыбнулась, но ему показалось, что улыбка не коснулась её голубых глаз. - Идем, нам пора. *** Замок Хогвартс. Бал Единства. Они появились у ворот замка, когда прибытие первых гостей было в самом разгаре. Едва Драко и Нарцисса переступили порог парадного вестибюля Хогвартса, как вспышки колдокамер ударили им в глаза. Восстановленное помещение, так же как и зал, снова были в состоянии первозданного величия. Не без Малфоевских галлеонов конечно. Повсюду слышались голоса и он улавливал отрывки разговоров. Однако, стоило им появиться в поле зрения гостей, как вокруг, будто, изменили тональность. Какие-то разговоры даже стихли, где-то слышался напряженный шепот. Но Драко шел ни на кого не обращая внимания, ведя за собой мать и толпа расступалась перед ними. Во взглядах, обращенных на них, он улавливал разные эмоции - страх, жажда сплетен, уважение, и конечно же презрение и злобу. “Смотрите, это Малфои…” , “Хватило же наглости появиться здесь после всего…” , “Говорят, все отстроили именно на деньги из их сейфов…” , “Пожирательские отродья, пытаются откупиться золотом…” … и многое другое доносилось до слуха Драко. Несмотря на бушующую злость на тех, кто смел осуждать его и родителей, не зная и доли того, что именно они делали и через что прошли, его лицо оставалось бесстрастным. Он вел мать под руку с грацией, чеканя каждый шаг по каменному полу. Окклюменция работала безупречно, обрабатывая оскорбления и превращая их в белый шум. Навстречу им шагнула группа представительных волшебников в богато расшитых мантиях. Совет Попечителей Хогвартса - хмыкнул Драко, наслаждаясь их реакцией на него. Вперед выступил, уже лысеющий, мистер Аберкромби. Он был тучным и краснолицым, с бегающими глазками. Еще год назад этот толстяк пресмыкался и кланялся Люциусу, теперь же, изо всех сил пытался демонстрировать свою лояльность новому режиму. - Новый Лорд Малфой, Нарцисса... - Аберкромби растянул губы в фальшивой улыбке, не протягивая руки, игнорируя этикет намеренно. - Удивительно видеть вас здесь сегодня. Какая смелость, просто потрясающе, учитывая, сколько ваших... прежних знакомых не дожили до этого бала. А некоторые и вовсе наслаждаются гостеприимством где-то посреди моря. - С едким ехидством закончил тот. Атмосфера вокруг них мгновенно потяжелела, все выжидающе нервно ждали скандала. Кажется, к ним даже подобрались журналисты, предвкушая уловить скандал. Нарцисса лишь презрительно приподняла подбородок, однако, сын слегка сжал её локоть, давая понять, что он справится сам. Драко, с уничтожающей грацией, смерил стоящего перед ним старика взглядом с ног до головы. Он всем видом показывал, насколько тот ему неприятен и что он даже не собирается скрывать это. - Мистер Аберкромби, давно не заглядывали к нам в Мэнор. - Протянул Драко, а потом понизив голос, но говоря всё так же отчетливо, чтобы его услышали все кто находился даже в десяти метрах от них. - Если мне не изменяет память, именно на мои средства была заново отстроена крыша, под которой вы сейчас имеете удовольствие стоять. Учитывая размер моего последнего взноса в Фонд Попечителей, мне казалось, что вы должны встречать меня не с сомнительными комментариями, а как минимум с бокалом шампанского. Неужели смена ваших взглядов так негативно сказалась на ваших манерах? Кто-то из репортеров сзади тихо хмыкнул. Лицо тучного мужчины пошло бордовыми пятнами в возмущении от того, как этот сопляк позволил себе с ним себя вести. Он открыл рот, чтобы ответить, но тут толпа снова зашепталась и будто расступилась. Возвышаясь над всеми, к ним приближался Кингсли. Министр Магии был облачен в мантию темно-синего цвета с золотой вышивкой. Его присутствие внушало непоколебимый авторитет. Кингсли остановился перед ними и взгляд его темных глаз столкнулся со взглядом Драко. Вопреки ожиданиям толпы, которые жаждали увидеть как Малфоя младшего сейчас отчитают, Министр Магии сделал совершенно противоположное. Он повернулся так, чтобы их видела каждая колдокамера, и уверенно, даже с неким уважением протянул Драко руку. - Лорд Малфой. Миссис Малфой, - громко поприветствовал Кингсли, его голос разнесся по вестибюлю. - Я рад приветствовать вас сегодня. Ваша неоценимая помощь и щедрый финансовый вклад в восстановление Хогвартса - это именно тот символ единения, в котором мы все сейчас нуждаемся. Я рад, что теперь вы с нами. Толпа замерла, а вспышки стали ослепительными. Кингсли только что сделал шокирующее заявление, принимая публично, перед всем светом то, что Малфои на стороне нового мира. Драко даже не дрогнул, его лицо все также не выражало ничего. Он крепко пожал руку Министра, уверенным жестом двумя руками, демонстрируя на пальцах фамильные кольца. Словно он гордился ими и вовсе не собирался скрывать свою гордость и почёт, несмотря ни на что. - Благодарю, господин Министр. - Он звучал ровно, без привычного высокомерия Люциуса. В нём не было раскаяния, только искрила уверенность. - Прошлое оставило нам всем тяжелые шрамы, но Малфои всегда заботились о процветании магической Британии. Не смотря ни на что. Пришло время строить, а не разрушать. Сегодня мы здесь, чтобы доказать то, что раскол между нами преодолен. Мы с вами заодно - в стремлении сохранить этот мир. Репортеры начали усиленно строчить в блокнотах с поразительной скоростью. Аберкромби побледнел и поспешно отступил в толпу, осознав, как крупно он только что просчитался. Этих Малфоев, казалось, ничем не вытравить и не сломить. Кингсли одобрительно кивнул, а когда всё успокоилось, он сделал к Драко шаг ближе. Отрезав их от любопытных ушей репортеров, понизил голос и перешел на жесткий тон. - Отличная речь, Драко. Это был правильный жест, я так понимаю Люциус тебя всему хорошо обучил. Сегодня вечером вся Британия и не только, смотрит на нас. Я рассчитываю на благоразумие и готовность к сотрудничеству до самого конца. Никаких скандалов и провокаций. Драко выдержал этот давящий взгляд, даже не моргнув. Он физически чувствовал давление кольца и титула Лорда на себе. Политические интриги, фальшивые улыбки… он знал необходимость играть по правилам этих людей. Людей, которые еще недавно хотели, чтобы он гнил в тюрьме. Он должен был ответить что-то дипломатичное или что-то подтверждающее его готовность вести эту игру до конца. Но его взгляд скользнул поверх плеча Министра, туда где приоткрылись двери ведущие в Большой зал. Вся политика и угрозы Кингсли, яд от шепота толпы отошли на второй план. Он пытался понять, заглянуть в зал. Сердце, которое до этого билось ровно и холодно, сорвалось в удушающий ритм. Ему было как-то плевать на Совет Попечителей, на репутацию семьи и на то, что скажет пресса. Всё это было таким ничтожным, по сравнению с тем фактом, что она возможно уже была там. Девушка, ради которой он продал душу дьяволу, и которую сегодня вечером ему предстояло увидеть. Вот где было его настоящее испытание. Вот где был его личный, персональный ад. Что ему до этих ничтожных людей и того, что они считали важным или стоящим. Ему было плевать на всё это. Но Драко все же перевел расфокусированный взгляд обратно на Кингсли и сухо ответил: - Вы можете не сомневаться во мне и моих манерах, Министр. Я не планирую разрушать ваш праздник. Не дожидаясь ответа, Драко повернулся к Нарциссе и галантно подставил ей согнутую в локте руку. Его мышцы были напряжены до предела. - Идем, мама, - тихо произнес он, глядя прямо на высокие двери Большого зала. Они вошли в Большой зал, который сразу же ослепил их сотней парящих свечей. Они отражались в начищенном, до зеркального блеска, полу. Повсюду стояли группы волшебников в роскошных вечерних нарядах и мантиях. Оркестр играл легкий вальс, а в воздухе парил запах шампанского и хвои. Как только Драко и Нарцисса переступили порог, к ним, почти мгновенно, словно вынырнув из толпы, присоединились Теодор и Блейз. Парни выглядели так, словно всю жизнь посещали подобные правительственные рауты. Они и посещали, поэтому и были так расслабленны и безупречно одеты. Пока Нарцисса приветствовала и кивала знакомым, принимая ответные приветствия, Драко не обращал ни на кого внимания. Его лихорадочный взгляд цепко скользил по морю лиц, платьев и причесок. Он искал её. Искал ту единственную, ради которой он вообще переступил порог этого замка. Но глаза не могли найти её, кажется, её и вовсе тут не было. Блейз, заметив напряжение друга, тихо подошел к нему и, не меняя вежливой улыбки на лице, пробормотал сквозь зубы: - Выдохни, Малфой. Не ищи, их еще нет. Я всё проверил, пока ты любезничал с толстосумами и позировал. Драко лишь сильнее сжал челюсть, злясь на себя за такую беспечность, но удовлетворённо кивнул. - О, какая встреча, - раздался через-чур радостный голос сбоку от них. Драко обернулся, замечая, как к ним приближалось семейство Гринграсс. Лорд Гринграсс, мужчина с властными чертами лица, шел впереди. Рядом с ним, словно безупречная фарфоровая кукла, плавно вышагивала Астория. На ней было утонченное платье цвета чайной розы, идеально подчеркивающее её юность. За то время что они не виделись, она расцвела, превратившись в истинную чистокровную аристократку. Любой мужчина, не задумываясь, влюбился бы в эту чарующую красоту. Она не была стервой, как Пэнси, но и не походила на мягкий одуванчик, как её старшая сестра. В ней появилась уверенная женственность. Дафна в нежном голубом платье, следовала чуть позади вместе с матерью, её взгляд был прикован к стоявшему рядом с ним Тео. - Мальчик мой! Я слышал, ты теперь у нас Лорд Малфой! Нарцисса, вы как всегда восхитительны! - Лорд Гринграсс расплылся в широчайшей, подобострастной улыбке, чуть поклонившись, целуя руку Нарциссе. Чуть позже, когда очередь перешла к нему, Драко проделал тоже самое с дамами Гринграсс. - Какое удовольствие видеть вас в добром здравии. Драко, позволь выразить тебе моё глубочайшее почтение. Твой новый титул... в столь юном возрасте, несомненно, это вызывает восхищение. Астория так ждала этого вечера, так надеялась встретить тебя. Он слегка, но настойчиво подтолкнул младшую дочь вперед. Драко прекрасно помнил её еще на шестом курсе, еще тогда Дафна сказала ему, что Астория по уши в него влюблена и мечтает о свадьбе с ним. В те времена Тори, впервые решившаяся проявить к нему знаки внимания, была совсем юна, чтобы воспринимать её всерьёз. Она была милой, наивной девочкой, кажется, даже робела и смущалась, когда он просто проходил мимо и улыбался. Сейчас же, от той наивности почти не осталось и следа. Девушка выросла. Астория плавно подошла к нему, прямо и открыто глядя в глаза. Она явно знала, чего хочет, и всем своим уверенным видом демонстрировала готовность стать идеальной леди Малфой. - Здравствуй, Драко, - произнесла она, и её голос звучал мягко. - Мы так давно не виделись. Драко вежливо склонил голову в приветствии. Он совершенно не понимал, почему лорд Гринграсс так настойчиво и откровенно подсовывает ему свою младшую дочь. Это выглядело почти неприлично. Он мельком поймал взгляд Тео, который тоже нахмурился, наблюдая за этим фарсом. - Астория, - поприветствовал Драко, переводя взгляд на Дафну и заговорщически ухмыляясь ей. Лорд Гринграсс, в свою очередь, словно только сейчас заметил стоящего в метре от Драко Теодора, который здоровался с его женой и Дафной. Он небрежно и брезгливо скользнул по нему взглядом. - И вам доброго вечера... Нотт. - Это было неуважение. Он даже не удосужился назвать его полным именем, не говоря уже о титулах. Теодор сжал зубы, его пальцы в кармане сжались в кулаки, ему захотелось срочно выйти покурить. Однако Дафна, поймала яростный взгляд Тео. Она едва заметно, умоляюще, качнула головой, беззвучно прося его не срываться. Нарцисса видя это, чтобы избежать скандала, ненавязчиво вмешалась в разговор, переключив внимание старшего Гринграсса и его жены на обсуждение какого-то указа или сплетни, Драко не слушал. Он старался создать видимость, будто это он обращается к Дафне, создавая возможность и время для разговора Тео и Дафны. Он сам все также стоял рядом с Асторией, которая рассказывала ему, как провела последние пол года во Франции. Драко машинально отвечал на её вопросы и удерживал нить разговора, при этом крепко держал Тео за плечо. Сейчас была его очередь выказывать поддержку. Спустя минут пятнадцать, Нарцисса, наконец-то, плавно увела Драко в другую часть зала, а Теодор пошел на поиски Забини, чтобы срочно выйти покурить и освежиться. Весь следующий час Драко кружил по залу вместе с матерью. Он был учтив, целовал руки нужным дамам и сходился в рукопожатиях с нужными политиками. Нарцисса, словно невидимый режиссер, диктовала ему правила игры. Незаметно обращаясь к нему, она тихо шептала, скрываясь за бокалом шампанского и давала бесценные советы. - Улыбайся, Драко. Справа леди Селвин, сделай ей комплимент о её новом ожерелье. А вот тот седой маг у колонны является председателем банковского комитета, кивни ему с уважением, но не подходи первым…потом от него невозможно отвертеться. Хуже чем гоблин… Он выполнял её инструкции словно был рожден для этого. Казалось, он окончательно смирился, принимая свою новую роль и умело ей пользуясь. В его позе, в том, как он изящно держал бокал, в каждом его скупом, но уверенном жесте… Во всем этом была врожденная малфоевская стать, от которой многие подавляли вспышку зависти, а у многих дам перехватывало дыхание. Он был сыном своего отца. И пока сам до конца не определился, нравится ему это или нет. Его мысли все так же продолжали метаться, сбиваясь каждый раз, когда кто-то входил в зал. В какой-то момент его отвлек очередной гул, на этот раз совершенно вызывающий. Восторженные возгласы прокатились по Большому залу. Даже оркестр заиграл веселее. Люди вытягивали шеи, и с любопытством оборачивались к входу. В зал вошел Гарри Поттер. Он был без сопровождения - один. И Драко даже чуть было не застонал, то ли от облегчения, то ли от досады. Контраст между ним и Драко был заметен сразу же. Если Малфой купался в чужом внимании, принимая его как должное, то Поттер, очевидно, чувствовал себя откровенно паршиво. Герой магической Британии был одет в строгую парадную мантию, которая сидела на нем чуть помято. Либо он был слишком взволнован, либо злобный домовик Блэков не справлялся со своей работой. Поттер был смущен, напряжен и явно чувствовал себя не в своей тарелке. Он то и дело поправлял воротник, словно тот его душил, и щурился от ослепительных вспышек колдокамер, которые атаковали его со всех сторон. Толпа расступалась перед Поттером. Журналисты кричали его имя, засыпая вопросами. И словно ведомый какой-то извращенной магией, Гарри Поттер направлялся прямиком в ту часть зала, где стояли Малфои. Драко передал пустой бокал домовику и выпрямился. Когда Гарри подошел ближе, репортеры, следовавшие за ним по пятам, словно сошли с ума. Увидеть Героя и бывшего Пожирателя, а ныне Лорда, стоящих рядом, почти лицом к лицу, было пределом их грязных фантазий. Они толкались, наступали друг другу на ноги, пытаясь поймать идеальный ракурс. Гарри действительно приближался к нему и остановился в шаге от Драко. В его глазах читалось раздражение и усталость от всей этой показухи. Малфой, сохраняя лицо, спокойно протянул руку. - Поттер, - произнес он ровно, привлекая его внимание. Гарри с благодарностью и облегчением выдохнул, понимая, что Малфой намеренно берет инициативу на себя, и крепко пожал протянутую ладонь. - Малфой. Хороший вечер, не находишь? - Они оба усмехнулись, стараясь игнорировать ажиотаж вокруг. Вспышки камер превратили этот момент в сплошное белое безумие. Зал взорвался аплодисментами, символизируя то самое единство, ради которого они все здесь собрались. Именно в этот самый момент, когда их руки всё ещё были сцеплены в рукопожатии, тяжелые дубовые двери Большого зала вновь обратили на себя всё внимание. Гарри, стоявший спиной к двери, только лишь почувствовал, как рука Малфоя в его хватке мгновенно окаменела. Драко сжал его руку так сильно, что костяшки Поттера хрустнули от боли. Гарри вздрогнул от боли и резко перевел взгляд на лицо Малфоя. Однако то, что отражалось на лице его бывшего злейшего врага, заставило Гарри забыть и о журналистах и о собственном смущении. Ледяная маска Лорда Малфоя не просто треснула на его глазах, она рассыпалась в прах. Глаза, стоящего перед ним Малфоя, расширились. Его черные зрачки поглотили радужку. В этом взгляде, устремленном поверх плеча Гарри, читался такой сжирающий заживо шок, что в эту секунду Поттер бы поверил, что Том Реддл вернулся и решил выпить с ними шампанского, отмечая их победу и своё поражение. От сумасшествия и такого предположения останавливало только одно: в этих глазах он увидел отчаянную жажду. Наблюдая за эмоциями, которые в бешеном ритме сменялись одна за другой на лице Малфоя, Гарри стало всерьез не по себе. Малфой выглядел как человек, которому, после десяти лет в пустыне, показали океан пресной воды, но запретили к нему прикасаться. Казалось, сейчас в нём не было ни грамма выдержки, только чистая и вывернутая наружу правда, которую он не намеренно выставил напоказ. Драко явно не планировал, что Поттер или кто-либо другой, станет свидетелем того, как его душа выворачивается наизнанку. Однако, в этот момент оказалось, контролировать себя он больше не мог. Гарри медленно, с учащенным сердцебиением, проследил за взглядом Драко и обернулся к дверям, понимая, кого там увидит. Весь мир для Драко Малфоя в ту секунду просто перестал существовать. Исчезли репортеры, исчез Поттер, заглушилась музыка, померк свет и этот проклятый замок словно снова рухнул. Вся вселенная сузилась до одной единственной точки. Она стояла в высоких двойных дверях зала. Самая большая, жутко мучительная и непозволительная любовь всей его изломанной жизни. Она была красивее чем он помнил. Нет, она была не просто красива, она выглядела божественно. Его изголодавшийся взгляд метнулся к ней, прилипая намертво. Он перестал дышать, боясь спугнуть это видение. Его взгляд лихорадочно осматривая её, впитывая каждую деталь стараясь маниакально запечатлеть всё. Он смотрел так, словно пытался выжечь её образ в своей памяти. Словно верил, что он моргнёт и она исчезнет, растворится в воздухе, как дым от сигареты. На ней было черное платье, вероятно то, о котором предупреждали Пэнси или Блейз, он уже не помнил. Он потерял способность нормально мыслить. Платье будто бы было соткано из живых теней, идеально подчеркивая её фигуру. Плотный корсет стягивал её талию, делая её хрупкой. Драко почувствовал бесконтрольное желание сомкнуть на ней свои ладони и прижать к себе. Контраст этой темной роскоши с её светлым лицом и улыбкой, просто выбивал из него дух. Глубокий вырез открывал ровно столько, чтобы лишить рассудка. И он его лишился, смотря на изящную линию ключиц и ложбинку груди. Он был уверен, под корсетом сейчас бешено колотилось её упрямое гриффиндорское сердце. Но его взгляд уже скользил ниже… Он сразу же проклял себя за то что позволил себе это. Пышный, полупрозрачный подол с дерзким разрезом струился вокруг её стройных ног, которые хотелось закинуть себе на плечи. Но всё, что ему оставалось, это продолжать смотреть на эти ноги и подол, который был словно усыпан звездной пылью. При каждом её движении, по черной ткани пробегали золотистые искры, мерцающие в теплом свете парящих свечей. Она была невероятной. Она приковывала взгляд. Она выглядела как богиня ночи. Недосягаемая, прекрасная, способная убить одним лишь своим видом и абсолютно чужая. Он пил её глазами, жадно подмечая всё и моля, просто моля, чтобы она дала ему хотя бы глоток себя. Её гордый разворот плеч, то как она чуть вздернула подбородок, готовясь встретить любопытные взгляды. Её грудь… боже, она так вызывающе и часто вздымалась от волнения, что он чувствовал как пол уходит из под ног. Её волосы, те самые непослушные локоны, которые он так любил перебирать, пока она лежала у него на груди или на коленях. Длинные, густые каштановые пряди свободно рассыпались по её плечам и спине, манили его к себе, заставляя его желать отдать все на свете… лишь бы иметь возможность снова прикоснусь к ним, поцеловать её локон и накрутить на палец. Они придавали ей ту самую, до боли знакомую, трогательность и невинность. Однако, он всегда знал, что эта её хрупкость была смешанна с её дикой силой. Он хотел подойти к ней. Хотел растолкать эту чертову толпу, упасть перед ней на колени, вжаться лицом в её ладони и молить о прощении. Умолять простить его за каждую слезу, которую она пролила по его вине. За ту боль, что он оставил после себя. За то, что он, как последний трус, не смог спасти её. За то, что решил, будто ей будет лучше без него, хотя прямо сейчас, видя её, Драко с болезненной ясностью понимал - без неё нет никакой жизни. Только жалкая, пустая имитация в которой он существует. Вся его вымученная жертвенность, весь этот жалкий акт благородства казался сейчас невыносимым. Он был всего лишь лицемерным абсурдом. Его, изголодавшаяся по ней, темная душа выла. Срываясь с цепей, требуя разрушить любые преграды на пути между ними. Какая к черту разница, насколько он сломан и испачкан тьмой? Пусть он утянет её за собой на самое дно ада, пусть они оба сгорят в их общем персональном котле, лишь бы гореть вместе с ней. Лишь бы, последнее, что он ощутил - это её губы на своих. Дикая, эгоистичная потребность обладания уничтожала в нем остатки рассудка, заставляя его перешагнуть через всё - через её репутацию и свой здравый смысл. Только бы выкрасть её для себя, спрятать от всего мира и никогда больше не отпускать. Он любил её так отчаянно, это причиняло ему физическую боль. Разрывало его грудную клетку. Ему не хватало воздуха, горло перехватило и он задыхался. Он разучился дышать, грёбанный Салазар, как ему сделать это блядский вдох?! Мир замкнулся, он застыл только на ней, Драко просто сошел с ума. Она была так хороша, так прекрасна и чиста, что он все еще не мог совладать с собой. Драко сделал судорожный, неконтролируемый вдох или всхлип. Он резко дернулся, пытаясь вырвать свою руку из хватки Поттера и сделать шаг навстречу. Гарри, оценивший ситуацию и то, на кого смотрит Малфой и к кому вырывается, сжал его ладонь со всей своей силой, заставляя остаться стоять на месте. Он надеялся, что к ним подойдут друзья этого сумасшедшего, потому что ему на какой-то момент показалось, что он точно не справится с ним. Где, блин их носит, когда они так нужны. - Малфой, постой, - тихо, но жестко процедил Поттер сквозь зубы, не разрывая рукопожатия, кажется, вокруг них все еще щелкали какие-то камеры, но он молился, чтобы они уже переключились на вошедших Гермиону и семейство Уизли. - Драко! Гарри пытался удержать его от грандиозного скандала на глазах у всей Британии. Это было бы разрушительно. Потому что, видимо, Малфой по-настоящему был не в себе. Он не видел очевидного. Гарри даже было жаль его…  Только в этот момент, когда Поттер силой вернул его в реальность, зрение Драко заработало нормально, оценивая происходящее вокруг. Он увидел то, что растоптало его восставшую из темного мира душу. Малфой до боли зажмурился, продолжая делать глубокие, рваные вдохи. Он с силой проталкивал воздух в легкие, который сейчас ощущался как стеклянные осколки. И отчаянно попытался закрыть себя наглухо. Окклюменция. Она должна сработать. Стена льда. Бетонная плита. Вакуум. Пустота. Щиты, которые он возводил годами, сейчас снова трещали и плавились, но он заставлял их держаться. Он выстраивал всё что мог, вспоминал все уроки Северуса, отца и даже безумной тетки. Он сможет. Он обязательно сможет. Только так они оба остались живы в том аду. То, что происходит сейчас… Это всего лишь светский прием, жалкий фарс, который ничего не значит. Это ничто по сравнению с тем, как он скрывал её от самой смерти, стоя на коленях перед маньяком-убийцей, обманывая самых могущественных темных волшебников. Он выдержит. Он справится. В его вымученной темноте, за закрытыми стенами продолжалась агония. Говорят, любящие люди терпеливы и готовы ждать годами. Что ж, Драко Малфой никогда не отличался терпением. Он с детства привык ни в чём себе не отказывать, привык забирать то, что хотел и, тем более, не мог оставить то, что принадлежало ему. То, что он считал своим. Сейчас в нём, действительно, бушевала лишь слепая, изголодавшаяся жажда обладания. Любовь должна была излечить его. Какая лицемерная ложь, кто вообще это выдумал? Потому что его - любовь, только калечила, выкручивала его душу и с жестокой усмешкой толкала его прямо в пламенные языки огня самого дьявола. Как, черт возьми, можно во всё это верить, если он едва пережил эти несколько месяцев, умирая и возрождаясь каждый грёбанный день? Словно он был обезумевший феникс, который проживал несколько жизней за каких-то жалких шесть месяцев. Он смотрел на неё и понимал лишь одно. Она убила его одной лишь вспышкой света, появившись в этих дверях. О, она была беспощадна. Так беспощадна к нему, и даже не подумала пощадить… Он стоял в центре роскошного зала, стиснув зубы до боли. Внутри него все кричало, он задыхался от тоски и ненавидел весь мир и себя, в первую очередь. Ненавидел за то, что ради неё же самой отпустил её. Кажется, он погиб именно в эту секунду, когда увидел как она вошла в зал. Да, лучше бы он погиб… Почему? Почему он до сих пор не может сделать нормальный вдох... Потому что Гермиона Грейнджер стола в этом же зале и… Она была не одна. Её изящная рука доверчиво и крепко покоилась на предплечье взрослого, широкоплечего мужчины, который вел её сквозь толпу с уверенностью. Она действительно сделала это. Она вошла в этот зал под руку с Чарли Уизли.