После всего

Уилтшир. Малфой-Мэнор. Высокие кованые ворота Мэнора показались из вечернего тумана. Драко стоял перед ними, не в силах сделать шаг. Горло сковало удавкой, руки были сжаты в кулаки. Он сделал глубокий вздох, приготовившись к тому, что его настигнет и раскрыл своё сознание, убирая окклюменцию. Воспоминания впились в него острыми когтями, вцепились в душу, не желая выпускать. Он задыхался, оседая и падая на колени, перед воротами. Все, что он наблюдал тут, смазанными лентами сейчас шелестело в его памяти. Драко готовился к худшему, он знал, что оно придёт, последует за всем тем, что уже пронеслось. Разорвет его на куски. Сквозь заплывшее сознание, он почувствовал как на оба его плеча, опустились тяжелые ладони друзей. Именно в этот момент оно всплыло. Он опустил лицо в свои ладони, крепко стиснув зубы. Блейз и Тео тащили его наверх, намереваясь поднять на ноги, удержать в реальности. - Мне нужна минута! Чёрт! - Хрипло вырвалось из его груди. Оно настигло его. Он погрузился во тьму, опустив лоб на холодную землю, согнувшись пополам. Она лежала на полу его гостиной... Он видел всё со стороны, будто парил высоко в темноте, наблюдая за собственной медленной казнью. Вот он, бледный, переступает порог своей гостиной, видит её, брошенную на холодный пол, а над ней - безумную Беллатрису. Её грязный бесформенный свитер, её дрожь и этот, рвущий в клочья душу, отчаянный взгляд, кричащий ему “Не смей выдавать себя ради меня”. Он чувствовал сильную руку отца, до боли вцепившуюся в его запястье, лишь бы удержать его от самоубийственного броска к ней. Видел, как легилименция Беллы взламывает её ментальные щиты, и как в центр зала вырывается серебристый туман, соткавший иллюзию заснеженного леса. Слышал звук крошечного, частого сердцебиения. Его кровь. Его нерожденный ребенок. Мертвая тишина окутала Мэнор в этот миг. Ужас в глазах матери и окаменевшее лицо Люциуса. И финальным ударом прямо в его сердце стали её слова о том, что всё кончилось. Вспышка Круциатуса обрушенная на неё. А его самого, пустую оболочку, мать буквально на себе вытаскивает из зала, пока его неконтролируемая магия искрила, готовая разнести этот проклятый дом по кирпичикам. Драко, судорожно дрожа, с шумом втянул в себя холодный воздух, вырываясь из удушливого, кровавого кошмара. Он всё ещё стоял на коленях на мокрой траве, вцепившись пальцами в землю. Грудь ходила ходуном, пока над ним возвышались Блейз и Теодор. Их руки снова крепко, держали его за плечи, не давая окончательно провалиться в безумие прошлого. Он, пошатываясь, с помощью друзей поднялся на ноги и, словно в бреду, поплелся к воротам. Никто из них не проронил ни слова. Когда кованые ворота бесшумно отворились, пропуская их внутрь, Драко медленно поднял голову, рукавом пиджака стер с лица холодный пот и замер в искреннем изумлении. Мэнор за его отсутствие преобразился. Фасад дома, некогда мрачный, с давящей магией, был очищен, и сиял в свете фонарей. Ужасающие статуи-горгульи исчезли. Идеально подстриженные, живые изгороди обрамляли вычищенные дорожки, а вокруг фонтана, несмотря на промозглость, пышно цвели белые и розовые розы. Те самые, о которых в своих письмах писала Нарцисса. В окнах горел теплый, золотистый свет. Ничто здесь больше не напоминало о логове Темного Лорда. Внутри трансформация была еще более шокирующей. Бархатные портьеры темного цвета, которые не пропускали солнечный свет, были заменены на легкий, светлый текстиль. Мрамор полов был отполирован и заменен на белый. Мрачные картины с кровавыми сценами исчезли со стен. Теперь по всюду висели красивые пейзажи и расставлены огромные вазы со свеже срезанными цветами из оранжереи матери. Мэнор дышал свежестью и свободой. Он снова стал домом. - Драко! Нарцисса Малфой спускалась по широкой лестнице. На ней было элегантное платье кремового цвета. Не дожидаясь пока он снимет верхнюю одежду, она подошла и крепко с порывом обняла сына, утыкаясь лицом в его плечо, тихо всхлипывая. Они не виделись несколько месяцев. Драко прикрыл глаза, вдыхая родной аромат розы, и обнял мать в ответ. Отстранившись от Драко, Нарцисса повернулась к Теодору. Её взгляд был тёплым, она мягко положила ладони на плечи Нотта. - Как ты, мой мальчик? - С искренней заботой спросила она. Тео, обычно отстраненный, рядом с ней всегда позволял себе расслабиться и впитывать её тепло. На его губах появилась слабая, но настоящая улыбка. - Всё ещё пытаюсь пережить всё это, Нарцисса, - честно признался он. - Наследство, суды за него и дивиденды... Это всё немного усложнило мне жизнь, но я справляюсь. - Ты справишься, Теодор. Этот дом всегда открыт для тебя и Люциус готов помочь, - она сжала его руку и повернулась с приветствием к Забини. Блейз, уже крепко жал руку Люциусу Малфою. У Забини не было отца, только бесконечная череда отчимов, исчезающих один за другим. Люциус всегда был для него хорошим советчиком, к которому Блейз питал уважение. Сейчас он выглядел слегка иначе. На нем не было вычурной мантии, он был одет в элегантный черный сюртук. Лишенный палочки и запертый дома человек, которого это, казалось, нисколько не сломило. Его осанка оставалась такой же прямой, а подбородок гордо вскинутым. Он продолжал работать на Министерство в качестве консультанта по поимке оставшихся пожирателей, удерживая влияние исключительно силой своего изощренного ума. Драко, передав пиджак домовому эльфу, шагнул к отцу. - Отец, - Драко усмехнулся, оглядывая его с головы до ног и бросил ему насмешку, которую мог позволить себе исключительно в тесной семейной обстановке. - Знаешь, без палочки ты выглядишь даже слегка... безобидно. Будто передо мной стоит маггловский аристократ на пенсии. Глаза Люциуса блеснули опасным огоньком, но уголки губ дернулись в ответной усмешке. - Не обольщайся, сын, - парировал старший Малфой, похлопав сына по плечу. - Мой авторитет никогда не держался исключительно на куске дерева. К тому же, Министерство всё ещё слишком нуждается в моих знаниях и компромате, чтобы обращать внимание на это маленькое недоразумение. - И ты, конечно, снабжаешь их этими знаниями, ничего не утаивая? - Драко изогнул бровь, а следом и уголок губ. - Ну что ты, сын, как бы я посмел отказать в информации нашему дорогому Министру? - Люциус ответил ему похожим выражением лица. После этого обмена любезностями они оба, сбросив спесь, усмехнувшись, тихонечко рассмеялись. - С возвращением, Драко. К вечеру через каминную сеть прибыли Пэнси и Дафна. Ужин был накрыт не в огромном, леденящем душу обеденном зале, а в уютной малой столовой. Мягкий свет свечей в канделябрах, дорогой хрусталь и тепло растопленного камина создавали атмосферу семейной идиллии. Домовики, суетились вокруг стола, радуясь, что молодой Хозяин вернулся, подавали изысканные блюда, приготовленные специально для него. Что-то в них изменилось, они больше не жались к стенам и не тряслись от страха. На них была чистая, опрятная форма, состоящая из хлопковых комбинезончиков или платьев с фартучками, на которых спереди был вышит герб Малфоев. Нарцисса, заметив как Драко рассматривает эльфов, с нескрываемой гордостью объяснила. - Никто из них не захотел уходить, - заметила она, прося для себя еще вина. - Хотя, после суда я предложила им свободу или официальное жалованье. - Свободу? - Переспросил Драко и с полным непониманием поднял бровь. - Зачем ты это сделала? Это же эльфы, они служат роду и не знают ничего другого. Они никогда бы не захотели покинуть нас. Нарцисса отвела взгляд к камину, но быстро взяла себя в руки, отвечая на его вопрос. Хотя ответ прозвучал крайне неуверенно. - Я думала, так понравится больше... - Кому понравится? Мне? - Нахмурился Драко. - Ну... не тебе, мой милый, - она мягко вздохнула, не зная стоит ли это обсуждать за столом. Потом качнула головой, будто отгоняя надоедливый призрак прошлого. - Но я думала... Впрочем, это сейчас совершенно неважно. Драко замер, вилка в его руке остановилась на полпути ко рту. Он, сузив глаза, с интересом смотрел на мать. До него мгновенно дошел смысл сказанного. Значки Г.А.В.Н.Э и связанные шапочки, над которыми он искренне насмехался в школьное время, объясняя ей, что магия так не работает. Спорить с этой ведьмой было бесполезно, у неё была безумная одержимость правами домовиков и им подобным. Его мать, чистокровная ведьма и богатейшая аристократка до мозга костей, зная это, предложила свободу своим эльфам, чтобы сделать этот дом более... правильным для неё. Он опустил глаза в тарелку, чувствуя, как внутри разливается тепло, которое всё же отдавалось лишь горечью и принятием несбывшихся надежд. За исключением этой неловкой ситуации, разговор за столом протекал легко и непринужденно. В воздухе звучал настоящий, живой смех, которого эти стены не слышали целую вечность. Нарцисса с искренним интересом слушала рассказы девочек о яхте и итальянских вечеринках. Люциус, который сидел около неё, откинувшись на спинку стула, слушал Блейза, выбивая пальцами ритм по столешнице, словно вспоминая собственную безудержную молодость. - …и потом он, значит, выходит из воды, как сын Посейдона, - рассказывала Пэнси, активно жестикулируя и сдерживая смех. Люциус, уловивший последние слова из её монолога, вскинул брови. Драко и Тео засмеялись на реакцию Малфоя старшего. Потому что Пэнси, кажется, вообще не понимала того, что буквально прямо сейчас называла Люциуса - Посейдоном, беззаботно продолжая верещать дальше. - И эта бедная девушка, то ли француженка, то ли итальянка, просто… падает. Чуть ли не в обморок, ну вы знаете, Нарцисса, ваш сын умеет себя эффектно подать. Нарцисса рассмеялась вместе с Даф и Пэнс, отпивая из бокала. Потом, поставив его на стол, подняла бровь, обращаясь к сыну. - Драко, милый, ты снова кого-то доводишь до слабости? Драко, который как раз в этот момент сделал глоток, поперхнулся вином, мучительно закашляв. Тео, весь вечер пытавший Дафну своим, как ему казалось незаметным, взглядом, похлопал его по спине. И изящно отрезая кусочек стейка, безжалостно добил друга. - Миссис Малфой, это ещё мягко сказано. У Забини теперь новый официальный титул, специально для Драко. Его пока никто не побил, как бы мы не старались. Люциус сложил руки домиком и, глядя на смутившегося сына, абсолютно серьёзно, с истинно малфоевским высокомерием, произнес: - Что ж, я не сомневался, что мой наследник будет… впечатляющим. Девочки начали громко хихикать, Блейз и Тео всё еще делали вид, что пытаются сдержать смех, но выходило крайне неправдоподобно. Драко закатил глаза, наблюдая за этим цирком, который устроил его собственный отец, но губы уже сами собой растягивались в улыбке. Спустя какое-то время Люциус отпил воды и окинул тяжёлым взглядом сидящих за столом. Ему крайне не хотелось нарушать этот момент, но ему нужно было сообщить новости сыну. Он знал, что он воспримет их крайне негативно. - Это был чудесный ужин, - произнес он и атмосфера сразу же изменилась, потому что его голос снова звучал властно. Повернувшись к отцу, улыбка сразу же покину лицо Драко. Люциус смотрел на ребят и выглядел серьёзно. - Полагаю, нам стоит перейти в мой кабинет, нужно поговорить, у меня есть для вас новости. Блейз, Тео, Пэнси и Дафна нервно переглянулись. Слово “новости” от Люциуса Малфоя могло означать что угодно, но одно они знали точно - это никогда не было чем-то простым. *** Лайзард. Побережье Кельтского моря. В это время года ветер на побережье был диким. Он швырял пенистые волны о каменистый берег и разбивал их о скалы. Брызги летели высоко в воздух. Гермиона стояла почти на самом краю обрыва, неподалеку от ветхого маяка, который возвышался над бушующим морем. На ней был толстый шерстяной свитер, неприметного синего цвета, который она одолжила у Гарри. Заботливый Чарли накинул на неё свою непродуваемую куртку-дождевик. Это было идеальным местом для тех кто хотел спрятаться на краю земли. Чарли подошел к ней сзади, обнимая её своей широкой грудью, скрывая от порывов ветра. Воздух пах солью и надвигающейся бурей. - Мой отпуск заканчивается, Гермиона. - Сказал он, глядя на бьющиеся о скалы волны. Он говорил так тихо, что голос едва пробивался сквозь шум ветра и воды. - На следующей неделе мне пора возвращаться в Румынию. - Так скоро? - Гермиона повернула голову, прижимаясь сильнее к его груди. - Увы, я уже использовал все возможные причины для его продления. - Чарли тепло усмехнулся в её макушку, засунув руки в карманы накинутого на неё дождевика. - Я буду стараться приезжать. Не обещаю, что каждые выходные... но, надеюсь, хотя бы через выходные. Если, конечно, в заповедник не привезут очередного буйного новенького. Гермиона грустно улыбнулась, она была рада за него. Знала, как он любил свою работу, но собственное чувство одиночества снова подступало к ней. Она не знала насколько сильно её накроет, как только он исчезнет в портале. За это время она так сильно успела привыкнуть к его присутствию рядом. - Может... может, я бы навестила тебя? - Неуверенно предложила она ему. - Я так давно нигде не была. Последние года было не до путешествий, все что я видела - это холодные леса и окрестности Норы. Румыния... думаю, мне бы не помешало немного сменить обстановку. Чарли с нежностью посмотрел на неё сверху вниз, но его глаза плясали хитрыми смешинками. Он многозначительно тихо рассмеялся, качнув головой из стороны в сторону. - Боюсь, Гермиона, что в ближайшие полгода у тебя будет слишком плотный график для путешествий, - завуалированно произнес он. - Уверен, ты будешь... очень занята. Гермиона слегка нахмурилась и убрала с лица, щекочущую нос, прядь волос, которая всё равно потом снова выбилась от ветра. Занята? Чем она могла быть занята. Она так и не придумала чем хотела бы заняться, разве что ей стоит подготовиться к выпускным экзаменам, но она пока не понимала, когда им предоставят возможность их сдать. Гарри уже брал стажировку на неполную ставку в Аврорате, Рон иногда помогал Джорджу в магазине. Но в целом, они пока медленно свыкались со своей свободой и тем, что больше не нужно спасать мир. Не было ничего такого, что могло бы помешать ей выкроить пару выходных. Она хотела переспросить Чарли, но очередная мощная волна с грохотом разбилась о скалы внизу, обдав их мелкими брызгами. Звук выбил мысли из её головы. Она снова перевела взгляд на бушующее море. Холодное, мощное и серое, как и небо, которое простиралось над ним. Оно напомнило ей о глазах такого же штормового цвета. Он был где-то далеко, в солнечной Италии, так далеко от неё. Её мысли, как всегда, послушно и болезненно перенеслись к нему. Чем он занят сейчас? Пьет ли вино, любуясь морем? Смеется в окружении друзей и девушек? Думал ли он о ней? После того подарка, от него больше не было ни одной весточки. Газеты тоже больше не печатали о нем новостей. Скорее всего подсуетились его родители, оберегая своё имя и его от навязчивых сплетен. Очередной порыв ветра ударил с такой силой, что Гермиона покачнулась назад. Чарли, мгновенно отреагировав, прижал её плотнее к своему телу. Его руки уверенно скользнули по её талии притягивая к себе. Рев штормового моря отошёл на второй план, когда Чарли склонился к её лицу. Гермиона прикрыла глаза, чувствуя его горячее дыхание на своей замерзшей коже. В эту бесконечную секунду, когда их дыхание смешалось, её разум сыграл с ней в самую жестокую шутку. Перед её плотно сжатыми веками вместо теплых глаз Чарли, вспыхнули ледяные, пронзительно-серые глаза. Сквозь запах соленого ветра ей вдруг почудился до одури родной аромат его тела в перемешку с его парфюмом. *** Уилтшир. Малфой-Мэнор. Нарцисса изящно взмахнула рукой, подзывая эльфов и прося убрать со стола, сообщая, что стоит подать им чай в чайной. - Девушки, давайте оставим мужчин с их скучным делам, - с легкой, светской улыбкой произнесла она, вставая. - Пэнси, дорогая, Дафна, останьтесь со мной еще недолго, я заскучала одна в этом доме. Выпьем еще чаю, и вы расскажете мне подробнее про ваш план с открытием бутика и фонда. Пэнси благодарно кивнула, вставая и направляясь вслед за Нарциссой. Тем временем Люциус, кивком указав на дверь, вывел Драко, Тео и Блейза из столовой. Кабинет отца почти не изменился. Он снова встретил его запахом кожи, дорогого табака и отполированного эльфами дерева. В огромном камине уютно потрескивал огонь, отбрасывая длинные тени на пол. Люциус не стал садиться за свой стол. Он подошел к нему, взял три плотных, кремовых конверта, запечатанных бордовым сургучом с гербом Хогвартса, и повернулся к юношам. - Вы бы получили их совиной почтой только спустя две недели, в середине октября, - спокойно произнес старший Малфой, протягивая им письма. - Но я воспользовался некоторыми связями и взял их для вас заранее, когда на днях был в Министерстве. Теодор настороженно забрал свой конверт, смотря на него с таким опасением, будто ожидал, что раскрыв его, на него обрушится проклятье. Блейз брезгливо принял письмо двумя пальцами, словно оно было испачкано. Драко первым вскрыл конверт и быстро пробежался глазами по ровным строчкам, выведенными чернилами. В письме говорилось том, что Хогвартс почти отстроен. Совет Попечителей и Министерство магии совместно сообщали об окончании масштабной реставрации замка. Для тех, чей седьмой курс прошёл в военный год под режимом Кэрроу, вводился специальный укороченный дополнительный восьмой курс, чтобы дать возможность завершить образование и сдать экзамены. Возвращение к занятиям планировалось с первого декабря. Но их еще ждало главное событие. Бал Единства, который будет проходить в Большом зале. Он должен стать символом окончательной победы света и началом новой эпохи. Бал планировался грандиозным и должен был пройти за неделю до начала учебы. Официальные приглашения были вложены в каждый конверт. - Я никуда не поеду. - Драко развернулся и швырнул скомканный пергамент обратно на стол. Его действие было настолько резким и наполненным агрессией, что он едва не опрокинул рукой стоящую бутылку огневиски. Блейз, прислонившийся к книжному шкафу, лишь молча выгнул бровь, вертя своё приглашение. Тео напряжённо следил за другом, метая взгляд от скомканного письма к Драко. Нотт слишком хорошо понимал, что значит вернуться в те самые стены, которые впитали кровь и страх. Где всё напоминало об ужасных событиях. Люциус Малфой, опустившийся в кресло у растопленного камина, даже бровью не повел. Он положил руки на подлокотники и слегка забарабанил по ним пальцами правой руки. В его серых глазах, точно таких же, как у сына, горел огонь. Очевидно, он не был удивлен реакцией сына и ожидал именно этого. - Поедешь, Драко, - спокойно, с легкой, снисходительностью ответил отец. Он не смотрел на Драко, наблюдая за огнём в камине. - Ты посетишь этот бал, и поедешь на этот ваш восьмой курс. Это не обсуждается. Драко шагнул к креслу, встав прямо перед отцом. Тени от каминного пламени заплясали на его бледном лице. - Не обсуждается? - Его голос начал опасно повышаться, теряя всю его стойкость. - Ты всерьёз предлагаешь мне вернуться туда, куда я провёл Пожирателей Смерти по коридорам? Туда, где каждый гребаный кирпич полит кровью моих однокурсников и тех, кого я встречал на завтраках и ужинах в Большом зале!? Ты хочешь, чтобы я заявился на этот праздник жизни и на меня смотрели как на убийцу, а в спину шептали Пожиратель Смерти? Я не вернусь за школьную парту, отец. С меня хватит! Я тебе не какой-то там мальчишка! Никакого Бала и тем более никакого Хогвартса! Люциус довольно усмехнулся и откинулся на спинку кресла. - Тебе и не придется сидеть за школьной партой так же как всем. Ты не будешь выглядеть как будто ты какой-то провинившейся мальчишка, не беспокойся. - Намеренно лениво произнес Люциус. - Ты, видимо, невнимательно или вовсе не читал прессу последние месяцы. Малфои объявлены главными финансовыми спонсорами этой реставрации. Наши галлеоны подняли из руин Астрономическую башню, восстановили Большой зал и восточное крыло. Это я уже молчу о библиотеке, в которую мы пожертвовали несколько своих личных собраний. Наше имя высечено золотом на памятной доске в главном холле, Драко. Ты поедешь туда не как изгой. Поедешь туда как Лорд Малфой. Драко замер после сказанных слов. Его удивление было практически осязаемым. Стоящие рядом друзья так же продолжали молча наблюдать за происходящим, чуть ли не разинув рты. - Что ты сказал, отец? Как такое возможно… Теодор осторожно положил свое письмо на край стола. Он посмотрел на Блейза, и в их молчаливом обмене взглядами проскользнуло абсолютное понимание. Происходящее навсегда изменит расстановку сил. Они не вмешивались, потому что это была шахматная партия Малфоев, в которой сыну только что объявили шах и мат. Люциус тяжело вздохнул, подался вперед и посмотрел на сына оценивающим взглядом. Взглядом патриарха, передающего свою драгоценную империю. - Мой домашний арест продлится еще минимум полгода. Если мне его не соизволят продлить, найдя любую причину, которая позволит им удерживать меня дома, вне политики. Мои связи в правительстве всё еще сильны и кажутся токсичными для новой власти. Из-за меня место Малфоев в Визенгамоте заморожено. Семье нужен действующий глава, чьи руки не связаны, поэтому я принял кое-какие решения. - Он встал и достал папку из запечатанного ящика стола. Торжественно положил её перед сыном и продолжил. - Я передаю тебе титул Лорда, Драко. - Люциус сделал паузу, давая разговору чуть больше драматичности. - Временно, конечно. Так же ты получишь полное управление всеми нашими активами и инвестициями по всей Европе, а так же и вся недвижимость переходит к тебе. Мое место в Совете Попечителей Хогвартса тоже становится твоим, по поводу Визенгамота - еще не уверен, но я решу и это. Несмотря на то, что сейчас это будет временная передача во имя того, что бы мы продолжали быть на плаву, потом, разумеется, ты получишь всё это навсегда. Именно из-за этого ты должен сделать то, что от тебя требуется. В этом я не уступлю! Драко ошарашенно смотрел на отца, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Люциус передавал ему не просто власть, он взваливал на его плечи огромную ответственность. Его отец, видимо, окончательно сошёл с ума, взваливая это ему на плечи в девятнадцать лет. Это было то, к чему его готовили всю жизнь, но сейчас происходящее казалось ему неподъемной ношей. - Твоя мать будет официально временно помогать тебе с документами и бухгалтерией, а я неофициально, - продолжил Люциус, и его тон стал жестче, приобретая приказной тон. - Но представлять семью в свете должен ты лично. Именно поэтому ты обязан быть на этом балу. Ты обязан показать всей магической Британии, что Малфои не сломлены, что мы не прячемся по углам, что мы вернулись и с нами снова нужно считаться. Это единственный способ окончательно отбелить наше имя в глазах общественности. Я не принимаю отказов. - Отец, я... я не могу, - Драко отвернулся к окну, чувствуя, как внутри разворачивается липкая паника. Он сжал руки в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Для него дело было не том, что в Совете Попечителей к нему отнесутся с усмешкой. Дело было не в том, что журналисты снова будут рассматривать его под лупой, обсуждая все гнусные предположения о нём. Ему было так же плевать на шепот за спиной. Ему было тотально плевать, что о нем подумает магическое общество. Плевать на всё и всех. Дело было только в ней. Если он поедет на этот бал, если вернётся в Хогвартс, он увидит её. Скорее всего, она обязательно будет там. Гермиона точно не упустит шанс доучиться. Он снова окажется с ней в одном замке. Он снова будет сталкиваться с ней в каменных коридорах. Сидеть на одних занятиях. А мысли о том, чтобы действительно надеть смокинг и заявиться туда, сводили его с ума. Грёбанный Бал! Он увидит её рядом с Уизли, старшим или младшим, теперь уже не имело значения. Он увидит её смеющуюся, счастливую и принадлежащую другому. Точно такую же, как на той колдографии, которая перевернула всё с ног на голову в Италии. После того, как он отправил ей ту чертову книгу Данте, после того, как он раскрыл свои чувства на её полях и после того, как он пытался отпустить её... Он просто физически не выдержит увидеть, как она счастлива без него. Его окклюменция, которая и так трещала по швам каждую ночь, измученная кошмарами, холодным потом и выкуренными одну за другой сигаретами, просто разорвется в клочья. Он сломается окончательно. Расщепится на атомы прямо посреди этого проклятого Бала Единства. Блейз тихо подошел к столу и плеснул огневиски в хрустальный стакан. Он со стуком поставил стакан перед Драко. Забини не произнес ни слова, но этот жест был громче любых утешений. Мы здесь. Мы видим, как тебя разрывает и мы снова пройдем через это вместе. Теодор опустил глаза в пол, понимая, что в Хогвартс ему тоже придется вернуться. Но, казалось, его собственный страх перед призраками замка ничего по сравнению с тем адом, который сейчас разворачивался в душе его друга. - Ты не посмеешь так со мной поступить, отец! Я сказал, я никогда туда не поеду! - Взревел Драко. Его выдержка окончательно разлетелась вдребезги. - Не посмею? - Голос старшего Малфоя был похож на шипящий шепот. - Я прошел через унижения, пытки и публичный позор ради того, чтобы ты сейчас стоял здесь, живой и свободный. Я выторговал твою жизнь у Темного Лорда, а потом мы торговались с Визенгамотом. Всё во имя этой семьи! И если тебе не хватает смелости посмотреть своему страху в глаза, то это твои проблемы, сын. Блейз и Тео переглянулись. Забини напрягся, готовый в любой момент вмешаться, но это напряжение в кабинете разрушил женский голос. - Хватит, - голос Нарциссы раздался от дверей. Проводив девушек, она вошла в кабинет, безупречная, как и всегда. Сейчас она предстала без привычной материнской мягкости, перед ними стояла истинная леди из дома Блэков. Она подошла к сыну, не обращая внимания на недовольный взгляд Люциуса. - Перестань вести себя как ребёнок, Драко, - процедила она каждое слово. - Ты смог выжить в Аду. Ты обманывал Темного Лорда прямо в этом самом доме, сидя с ним за одним столом. Мы рисковали всем. Твой отец уводил от Гермионы егерей и спасал не раз. Даже во время битвы, рискуя получить Аваду в спину от своих же! - Драко вздрогнул и отшатнулся от матери, когда она произнесла так спокойно её имя. - Я лгала в глаза чудовищу! Ты сам отдал всё - свою душу, безопасность и свое сердце. Всё ради того, чтобы она осталась жива! - Нарцисса схватила его предплечье, прямо за то самое уродливое клеймо, скрытое под его рубашкой. - Мы всё понимаем, Драко, - её голос вдруг дрогнул и потерял жесткость. Она смотрела на него с глубокой материнской горечью. - Я видела своими глазами, как мой сын прошёл ад. И ты вышел из него, как и она. Будь смелым, мой мальчик. Я уверена, все сложится правильно, просто доверься мне. Драко зажмурился, не желая верить в то, что с ним действительно это происходит, но слова матери затронули его глубины. У него перехватило дыхание от этой правды. Она была произнесена в стенах Мэнора, его дома, в месте, где происходили те самые худшие события. Люциус подошел к сыну. Он снял со своего пальца кольцо и со стуком положил его на стол рядом с Драко. Украшение зловеще блеснуло, ловя блики света. Кольцо Лорда Малфоя, то самое кольцо, которое он видел на своём отце всю свою жизнь. Смотря на это кольцо, на какой-то миг у Драко остановилось сердце. Он вспомнил то самое кольцо, которое Люциус отдал ему перед судом, дав молчаливое согласие на самый невозможный из всех возможных союзов. - Ты возьмешь это кольцо и наденешь на свою руку, - жестко произнес Люциус. - Раз уж не взял другое и не надел на ту руку, на которую должен был. Люциус замолчал, глядя на печатку Малфоев, а затем добавил сухо и по-деловому: - Она невероятно сильная ведьма, в ней больше внутреннего достоинства и стержня, чем в половине чистокровных идиотов, которые сейчас делят кресла в Министерстве. Этот брак был бы... политически выгодным ходом для нашей семьи, но важнее другое. Я вижу, что ты не готов. Я принял это, и твоя мать тоже. Но ты не посмеешь разрушать нашу семью из-за того, что случилось и не случилось. Вы оба сможете это пережить. Нарцисса мягко, но настойчиво коснулась ледяной щеки сына, заставляя его открыть глаза. - Я не позволю тебе разрушить свое будущее только потому, что ты трусишь встретиться с девушкой на балу, Драко, - твердо сказала она. - Ты пойдешь туда и будешь вести себя как мужчина. Наденешь костюм, поднимешь голову и войдешь в этот зал так, как подобает Лорду Малфою. Хватит бегать от призраков, иди и посмотри им в глаза. Драко посмотрел на мать, потом перевел взгляд на отца. Затем опустил глаза на фамильное кольцо, ждущее его на столе. Он был загнан в угол. Загнан собственной кровью, долгом перед семьей и их жертвенным принятием его чувств. - Хорошо, - глухо выдохнул он. Он протянул руку, взял кольцо и медленно, словно оно было проклятым, надел его на указательный палец. Холодный металл лег на кожу, закрепляя его новый статус. - Я сделаю это, но у меня будут условия. Я буду присутствовать на занятиях тогда, когда сочту нужным. Ты договоришься, отец, скажешь что угодно. Что у меня бизнес, счета, чертовы заседания. Придумай любую чушь. Люциус удовлетворенно, почти гордо усмехнулся. - Разумеется. Я свяжусь с Минервой МакГонагалл сегодня же. Мы обсудим твои особые условия. Можешь не сомневаться, к тому моменту, когда тебе придётся уехать, всё будет решено. Люциус подошел к бару, где в ряд на полках стояли бутылки дорогого алкоголя. Достав тяжелый хрустальный графин с многолетним огневиски, он плавно и элегантно наполнил четыре стакана. Звон хрусталя звучал в этом, наполненном напряжения, кабинете. Они тихо-тихо начинали приходить в себя. Он подал один стакан сыну, затем подошел и протянул по бокалу Тео и Блейзу. Забини принял напиток с одобряющей полуулыбкой, а Тео с уважительным кивком, признавая завершение этого вопроса. Люциус поднял свой стакан и его лицо светилось непоколебимой властью. - За нового Лорда Малфоя, - произнес он с гордым достоинством. Блейз и Тео в унисон подняли свои бокалы. - За Лорда Малфоя, - эхом откликнулись они. Драко стоял напряженный и смотрел на свою семью, людей которые его оберегали и всегда были рядом. Хрусталь столкнулся с мелодичным звоном, закрепляя новый и пока неопределённый этап в их жизни. *** Октябрь. Нора. В один из октябрьских вечеров, в окно гостиной “Норы” постучали четыре министерские совы. К их лапкам были привязаны конверты с гербом Хогвартса. Они вскрывали их все вместе, вчетвером сидя на диване в маленькой гостиной. Первой реакцией было оцепенение. Не удивилась только Джинни, она ждала этого письма, так как ей действительно предстояло вернуться и завершить свой последний, седьмой курс обучения. Для остальных троих эти письма стали совершенной неожиданностью. Прочитав письма и рассмотрев приглашение на Бал, они озадаченно переглянулись, все еще сохраняя молчание. Первым, предсказуемо, взорвался Рон. Он отшвырнул письмо на низкий столик перед диваном и с гневом, от которого его уши мгновенно покраснели, посмотрел на отца, читающего газету в кресле. - Папа! И ты хочешь сказать, что не знал этого?! - Возмущенно выкрикнул, сверля отца глазами. - Почему ты ничего не сказал нам?! Артур Уизли, как ни в чем не бывало, опустил газету. - Я хотел, чтобы это стало для вас сюрпризом, сынок, - примирительно ответил он. - Министерство готовило этот проект пару месяцев. Я ожидал, что вы обрадуетесь возможности вернуться к нормальной жизни. Гермиона смотрела на пергамент в своих дрожащих руках и чувствовала, что чуть ли не плачет. Она сама не могла понять причину возникших слез. То ли это была искренняя радость от того, что ей наконец-то не нужно думать, чем занять себя и что делать дальше, то ли это был сильнейший страх от осознания неизбежного, которое обязательно случится в скором времени. Она всей душой, каждой клеточкой своего тела желала его увидеть. И точно так же, до дрожи в коленях, боялась этого момента. Что будет, если они встретятся в коридоре? Он пройдет мимо, сделав вид, что не узнаёт её? Сможет ли после всего... сделать вид, что между ними ничего не было, что не было тех ночей и их разбитых сердец? Что с ними станет… Гермиона судорожно сглотнула, снова вспоминая свою обиду на Гарри. Она всё еще злилась на лучшего друга за то, что он не сказал ей о возвращении Малфоя в Англию. Ей пришлось узнать об этом случайно из газеты. “Ежедневный Пророк” на весь разворот напечатал огромное колдо из Атриума Министерства. Где Гарри Поттер, Герой магической Британии, уверенно и спокойно протягивает руку Драко Малфою и тот отвечает на это рукопожатием. Сенсационная бомба! Никак иначе. Бывший Пожиратель Смерти и Герой войны, спасший весь магический мир от безумного расиста и убийцы, пожимают друг другу руки в знак перемирия. Их чуть не окрестили лучшими друзьями в прессе. Гермиона даже не сомневалась - как сильно этому обрадовался Кингсли. Его план по восстановлению общества работал даже без его вмешательства. Джинни же в той газете, на колдо, поразило совершенно другое. Прямо рядом с Гарри, стояла красивая, модно одетая слизеринка. Задира их школьных лет и непробиваемая стерва - Пэнси Паркинсон. Джинни дулась на Поттера два дня, метая в него убийственные взгляды за ужином, а потом еще неделю ходила чернее тучи, узнав из переписки с Блейзом о том, что Гарри и Пэнси вместе ходили пить маггловский кофе. Не то чтобы она ревновала Поттера, хотя и это, наверное, тоже. Её больше возмущал сам факт того, что он не рассказал ей, позволив это увидеть вот так. Из газеты. Сама Гермиона была искренне рада тому, что они все, кроме Рональда, конечно, смогли закопать топор вражды и забыть школьные глупости. Но теперь её до ужаса пугала мысль о том, что Джинни, после того как увидела это колдо, уже, похоже, официально собралась окрутить Забини. А Гарри и вовсе, странно и совершенно нетипично для него, смущался, когда она или Рон пытались расспрашивать его о том, что он делал с Паркинсон. А сама она... сама она была бывшей тайной девушкой самого главного принца змеиного факультета. Как так случилось, что их всех внезапно занесло в этот змеиный клуб? И когда змеи вдруг стали так снисходительны к львам? Гермиона до сих пор не могла отойти от шока после того, что недавно случилось. Джинни тогда вытащила её на очередной набег по магазинам. Гермиона, по глупости, согласилась и даже позволила себе порадоваться нетипичной для себя покупкой. Она купила шикарные, облегающие черные замшевые сапоги до колен на небольшом каблуке. До сих пор не понимая для чего они ей понадобились, но абсолютно точно желая их в тот момент приобрести. После, они зашли в небольшое уютное кафе выпить кофе и там, совершенно случайно по словам Джинни (которым Гермиона, конечно же, не поверила ни на секунду), столкнулись с Теодором Ноттом и Блейзом Забини. Увидев их, Гермиона отчаянно надеялась не свалиться в обморок прямо перед ними, среди уютно расставленных столиков. Её сердце билось как сумасшедшее и она каждую секунду ожидала, что вот-вот откроется дверь и появится Драко. Но его не было. Вместо этого, к их столику подошла Дафна Гринграсс, которая была крайне дружелюбна с ней и Джинни. Ребята сдвинули столики и заказали кофе на всех. - Ты всё так же прекрасно выглядишь, Уизлетта, - с фирменной игривой улыбкой протянул Блейз, окидывая Джинни откровенно оценивающим взглядом. Потом он перевел мягкий взгляд на Гермиону. - Рад тебя видеть, Гермиона. Гермиона пробормотала скомканное приветствие и опустилась на стул, чувствуя себя совершенно опустошенной. Пока Джинни с легкостью отвечала на шутки Забини, а Дафна мило беседовала с Теодором и помешивала свой латте, Гермиона сидела в ступоре. Она отвечала на их вопросы односложно, безумно и затравленно обыскивая глазами пространство кафе. Каждый раз, когда колокольчик над входной дверью звенел, её сердце замирало и ухало куда-то вниз. Она ждала, отчаянно, до боли сцепленных под столом руках, ждала, что вот-вот и он сейчас войдёт в кафе. Так продолжалось минут двадцать, пока проницательная Дафна не уловила её нервные взгляды на дверь. Гринграсс всё поняла и решила разрядить обстановку. Дафна сделала глоток латте и аккуратно поставила чашку, как бы невзначай обмолвилась, обращаясь к Джинни: - Жаль, что Драко сегодня не смог составить нам компанию. Было бы здорово если бы мы прошлись все вместе. Гермиона замерла, боясь дышать и выдать своё напряжение. Она старалась смотреть куда угодно, лишь бы не на ребят. Какая-то картина на стене, со смешными надписями, охватила всё её внимание. - А где его носит? - Фыркнул Блейз, откидываясь на спинку стула и закидывая руку на стул Джинни. - Пэнси взяла его в оборот, ему теперь точно не выбраться. - Дафна слегка улыбнулась, делая непринужденный вид. - Он с самого утра помогает ей с этими запутанными бумагами для её нового бизнеса. Вы же знаете Пэнс, она вцепилась в него мертвой хваткой и не отпустит, пока он не проверит каждый пункт договора. В этот момент сердце Гермионы, которое и так было на пределе от нервного перевозбуждения, окончательно дало сбой. К тому же, обжигающая ревность ударила ей в голову, да так сильно, что перед глазами потемнело. Драко и Пэнси? Вдвоем? Разбирают какие-то бумаги… или просто проводят время в обществе друг друга? Она что, не могла нанять себе юриста?! Мысли яркой лампочкой засияли у неё в голове. Она резко, с громким скрежетом ножек по полу, отодвинула стул и вскочила как ужаленная. - О, Мерлин! - Воскликнула она, чувствуя, как горят щеки, а голос предательски дрожит. - Я... я совсем забыла! Все взгляды мгновенно обратились на неё. - Что случилось, Гермиона? - Джинни удивленно и недоверчиво приподняла бровь. - Заказ! Мой очень важный заказ в книжном магазине, - затараторила она, поспешно хватая свою сумочку уже накидывая на себя пальто. - Они скоро закрываются. - Демонстративно взглянув на часы, затараторила она. - Если я его не заберу, они могут отменить мою бронь. - Она краснела и врала друзьям, придумывая на ходу. - Простите, мне правда очень нужно бежать! Кажется, никто не удивился, что Грейнджер так волнуется из-за книг. Потому никто и не стал её останавливать, и она, облегченно вздохнув, договорилась встретиться с Джинни уже сразу дома. Только уходя и оборачиваясь на них в последний раз, она увидела как Теодор, всё это время молча и настороженно наблюдавший за ней, провожал её долгим и слишком уж понимающим взглядом. Она сбежала оттуда как последняя трусиха, даже не доев свой десерт. К чёрту всё это! Она просто больше не могла сидеть там с его друзьями и улыбаться им вежливой улыбкой, при этом размышляя о том, что в конце концов могло по-настоящему связывать Драко и Пэнси! Помогал ли он ей просто по старой дружбе, из чувства долга, или…? Думать о чём-то другом даже не хотелось. В конце концов, она знала, что Драко и Пэнси связывало общее прошлое. И сейчас это знание просто уничтожало её, подкидывая всё новые и новые картинки возможного. Спустя пару дней, она все также сходила с ума от этой мучительной ревности. Успокоилась Гермиона только после того, как Гарри, смущенно потирая шею, признался, что снова ходил с Паркинсон на обед, после того как они случайно столкнулись в Косом переулке. В тот момент Гермиона испытала невероятное, почти постыдное облегчение. Это дало ей спасительную передышку от съедаемых чувств. Она слишком хорошо знала его. Драко был собственником до мозга костей. Вряд ли он бы позволил своей ненаглядной ходить на обеденные перерывы с другим волшебником, тем более с Поттером. В конце концов, оставшись наедине со своими мыслями, Гермиона горько утешала себя тем, что вообще не имеет права на злость к нему. Разве она сама не проводила уйму свободного времени с Чарли? Гермиона сама до конца не понимала, что за отношения их связывают. Она не играла с ним, Чарли был слишком хорошим человеком для таких игр. Однако, по правде говоря, она и сама не знала, зачем удерживает его рядом и позволяет нечто большее чем дружба. Это было крайне не похоже на неё, поступать как последняя эгоистка, давая ложную надежду и наслаждаясь происходящем. С ним она убегала от реальности и тоски по другому мужчине. И она грызла себя еще и за это. Шумный голос Джинни вырвал её из потока мыслей и воспоминаний. Гермиона моргнула, и попыталась сфокусировать взгляд. Она снова оказалась в сознании, в гостиной на продавленном диване, и с зажатым в руках письмом из Хогвартса. В голове все еще была куча нерешенных вопросов. Джинни, сидевшая рядом, уже вовсю, с горящими глазами щебетала о предстоящем Зимнем Бале. - Вы только представьте размах! Министерство явно хочет пустить пыль в глаза, - воодушевленно говорила рыжая девушка, размахивая своим приглашением. - Гермиона, ты слышишь меня? Мы срочно, не теряя ни дня, должны начать поиски нарядов! Самых лучших, самых красивых платьев. Возможно, нам стоит даже заглянуть в магловские ателье, что скажешь? Героиня войны должна сиять так, чтобы ослепить всех в зале, а если и не всех, то хотя бы половину! Гермиона улыбнулась, переводя взгляд на последние строчки своего официального приглашения. В её письме, как и в письмах Гарри и Рона, было небольшое дополнение. Им троим предстояло выступить перед всеми гостями с торжественной речью. Остаться незамеченной и раствориться в толпе точно не получится. Ей придется выйти в центр и говорить речь. Только от мысли о том, что она будет стоять там и он будет смотреть на неё, давно уже больные, от её бесконечных нервов, бабочки встрепенулись и затрепетали крылышками, поднимаясь прямо к её горлу.