Раздень меня

Ёну:       Дверь номера закрылась с мягким щелчком, отрезая нас от коридора. Вспыхнул приглушённый свет от настенного бра, и я обернулся. Араи стоял в полумраке. Кожаная куртка уже валялась на полу, цветастая рубашка расстёгнута, под ней чёрная майка обтягивала вздымающуюся грудь. Он смотрел на меня голодно, как охотник на добычу.       Я выдержал его взгляд и улыбнулся той самой улыбкой, из клуба.       — Что? — он нахмурился, почувствовав подвох.       — Ничего. Просто подумал, что в прошлый раз ты много болтал.       Я шагнул к нему прежде, чем он успел ответить. Взял за плечи, толкнул к кровати. Он сел, удивлённо вскинув брови, и я не дал ему опомниться. Навис сверху, прижал к матрасу, впился губами в шею.       Он дёрнулся, упёрся ладонями в мою грудь – не отталкивая, а скорее от неожиданности.       — Ты че творишь? — выдохнул он.       — А что, не нравится?       Я провёл языком по его ключице, и он вздрогнул всем телом. Кожа была горячей, солёной, и под ней перекатывались мышцы – рельефные, мощные. В прошлый раз я не успел рассмотреть его как следует. Теперь я никуда не торопился.       — Ты же хотел меня трахнуть, — я оторвался от его ключицы и посмотрел в глаза, всё ещё удерживая его за плечи. — Но сегодня моя очередь.       На секунду в его чёрных глазах мелькнуло сопротивление, растерянность. А через секунду к этой смеси прибавился азарт. Он не привык уступать, но и не спешил меня останавливать.       — Ты же снизу, — выдавил он наконец.       — Не всегда.       Я не соврал. В ту первую ночь с ним почему-то хотелось подчиняться. Отпустить контроль, расслабиться, позволить этому громкому парню с пирсингом и наглой улыбкой делать со мной что угодно. Но сейчас, глядя на его растерянное лицо, я понял, что хочу по-другому. Хочу, чтобы он – дерзкий, вечно ведущий, душа компании – отпустил вожжи. Хотя бы на час. Хотя бы со мной.       Я стянул с него футболку. Он дёрнул её через голову, растрепав пепельные волосы, и несколько секунд я просто смотрел. Грудь, плечи, пресс, соблазнительная линия паха – всё говорило о том, что он не просто так ходит в тренажерку. Мощный, красивый. Но сейчас не он был главным.       Я толкнул его обратно на кровать, навис сверху, медленно расстегнул ремень. Он следил за моими пальцами, не дыша. Я чувствовал, как бешено колотится его сердце – или, может, это моё отдавалось в грудную клетку?       — Если передумаешь, скажи, — прошептал я, наклоняясь к его уху.       Вместо ответа он схватил меня за затылок и притянул к себе. Поцелуй вышел жадным, с зубами, с языком – он целовался так же, как трахался в прошлый раз: напористо, требовательно, словно пытался вернуть контроль. Я позволил ему эту иллюзию. Ответил на поцелуй, но руки уже скользили вниз по груди, по животу, к паху.       Он застонал мне в рот, когда я сжал его через ткань. Член стоял колом, горячий, пульсирующий под моими пальцами. Я провёл большим пальцем по головке, чуть надавил, и он разорвал поцелуй, хватая ртом воздух.       — Блядь, — прошипел он, откидывая голову на подушку.       Я стянул с него брюки вместе с боксерами. Он приподнял таз, помогая, и я усмехнулся. Даже сейчас, в роли «снизу», он оставался деятельным. Не пассивным, а именно позволяющим. Активно позволяющим. Это заводило больше, чем если бы он просто расслабился.       Я провёл ладонями по его бёдрам, чувствуя, как напрягаются мышцы под моими пальцами. Наклонился, поцеловал внутреннюю сторону бедра. Сначала левого, потом правого. Он дёрнулся, сжал простыню в кулаке. Его дыхание стало громче, чаще, и я слышал, как он пытается его контролировать.       — Не сдерживайся, — шепнул я, обдав горячим дыханием его мошонку.       Он закусил губу:        — Иди ты.       Я ухмыльнулся и взял его в рот.       Теплый, соленый. Он издал рваный стон – коротко, сдавленно, словно сам не ожидал. Его пальцы запутались в моих волосах, сжали их, притягивая ближе.       Я работал языком, медленно, дразняще, зная, что делаю. Пальцы второй руки уже нащупывали смазку, которую я успел бросить на кровать. Он проследил взглядом за моей рукой, напрягаясь.        Араи упал на подушку, когда я вставил первый палец. Задышал часто, коротко, закрыв глаза. Я дал ему привыкнуть, слушая его дыхание, чувствуя, как он принимает меня. Сначала один палец, потом два. Двигался осторожно, но настойчиво. Хотел, чтобы ему было хорошо. И когда его бёдра начали подаваться навстречу, я понял, что пора.       Щёлкнула застёжка на моих брюках. Он открыл глаза и смотрел, как я освобождаюсь от одежды. Рубашка полетела на пол, за ней брюки. Я выпрямился, давая ему рассмотреть меня. Татуированная грудь, плечи, предплечья. Член стоял не меньше, чем у него. И, судя по его расширенным зрачкам, он это оценил.       — Я ещё в прошлую ночь заметил, какой у тебя красивый хуй, — выдохнул он.       — Ты помолчишь сегодня? — я усмехнулся, открывая упаковку презерватива.        Я надел его, добавил больше смазки. Хотел, чтобы было гладко, легко, чтобы он не чувствовал ничего, кроме удовольствия.       Вошёл не полностью. Медленно, плавно, давая ему привыкнуть. Его тело напряглось, потом расслабилось, принимая меня, и я замер, давая ему секунду. Его мощная грудь красиво вздымалась, пальцы цеплялись за простынь, и я вошел полностью. Он закусил губу.        — Нормально? — выдохнул я.       — Да...       Первый толчок, и он вцепился мне в плечи, оставляя следы ногтями на коже. Я почувствовал жжение и удовольствие от его гримасы удовольствия. Второй толчок, и он прогнулся в спине, подстраиваясь под угол. Третий, и я уже не понимал, кто кого ведёт, потому что он двигался навстречу, жарко, тесно, идеально.       Я наращивал темп постепенно. Не хотел, чтобы всё кончилось быстро. Хотел, чтобы он запомнил каждую секунду. Его ноги обхватили мою талию, прижимая ближе. Его стоны – сначала сдержанные, потом громче, свободнее – заполнили номер. Он больше не сдерживался.       Я наклонился, поймал его губы. Поцелуй вышел смазанным, влажным, но именно таким и должен был быть. Мы дышали друг в друга, и ритм стал хаотичным, взбалмошным.       Он кончил первым. Без рук, просто от трения, от глубины, от того, как я вдалбливался в него. Горячая влага залила мой живот и его грудь. Его тело сжалось вокруг меня, и я рухнул следом, с хриплым стоном в его плечо.        Прошла минута, потом две. Мы молчали, и я слышал его громкое, рваное дыхание. Я лежал на нём, не в силах пошевелиться.       — Слезь, — прохрипел он. — Ты тяжёлый.       — Кто бы говорил.        Я скатился на спину, уставился в потолок. Сердце колотилось где-то в горле. Надо было встать, одеться, уйти. Так, как я делал всегда и как сделал в первую ночь. Но тело не слушалось.       Араи лежал рядом и молчал. Это было непривычно. Обычно он всегда заполнял тишину шутками, подколами, флиртом. А сейчас просто дышал, глядя в потолок, и его пальцы лениво выводили круги на моем бедре.        — Ты молчать умеешь? — усмехнулся я, прерывая тишину.        — Прикинь, только что научился. После того, как меня выебали.        Он сказал это, и мне показалось, что он обиделся. Но взглянув на него, я понял , что он улыбается.        — Это был твой первый раз?        Он закинул руки за голову.        — Так заметно?        — Нет, просто ты смешно испугался.        Араи фыркнул, но ничего не ответил, и я снова этому удивился.  Он положил голову мне на грудь, выводя пальцем контур татуировки.        — Почему летучая мышь? — спросил он, лениво целуя мне плечо.  Я улыбнулся, вспоминая историю этой тату.        — Отец как-то сказал, что я похож на летучую мышь. Не зверь и не птица, не понятно кто. Ну я и набил в ответ. Да, я такой, и что?        Араи усмехнулся мне в плечо.        — Так просто? Я думал, это что-то значит.       Я не сдержал порыв провести пальцами по его пепельным волосам. Он поднял на меня свои черные глаза, и я увидел в них недобрый блеск.        — Что ты задумал?        Не успел я опомниться, как Араи навис сверху, придавив меня к простыням. На его губах появилась та самая наглая улыбка, от которой у меня снова сбилось дыхание.       — Теперь моя очередь, лис.       — Мы же...       — Что «мы же»? Ты думал, я дам тебе уйти вот так? — он хрипло рассмеялся. — Сделал своё дело и свалил? Не-а.       Он не дал мне возразить. Прижал к матрасу, вжался бёдрами, и я почувствовал, что у него снова стоит. Уже? Так быстро?       — Ненасытный, — выдохнул я.       — А ты только заметил?       Он стянул презерватив с моего члена. Потом взял смазку, выдавил на пальцы, и я понял, что сейчас всё повторится. Только наоборот.       — Ты же не думал так просто уйти? — он наклонился к моему уху. — Я тоже хочу.       Я не сопротивлялся. Когда он вошёл, медленно, но глубоко, я застонал громче, чем за всю эту ночь. Он двигался иначе, чем я: быстрее, резче. Он смотрел на моё лицо не отрываясь, как будто запоминал каждую гримасу удовольствия.       — Красивый, — шептал он. — Такой красивый, сука.       Я не ответил. Да и что тут скажешь? Я просто обхватил его ногами и притянул ближе.       Он вдалбливался в меня в такой яростью, что кровать под нами жалобно скрипела. Ваза, стоящая на тумбе рядом, с дребезгом полетела вниз, но нам было плевать. Я сжимал волосы на его затылке, выгибался навстречу, уже понимая, что завтра не встану с кровати без боли.        Он грубо сжимал мои ягодицы, шлепал, яйца с пошлыми звуками бились о мою задницу. Я притянул его ближе, впился в его шею.       И только попробуй завтра сказать, что эти засосы оставила девушка «на одну ночь».        Я кусал его шею, ключицы, холодная цепь на его шее приятно холодила лицо. Я вцепился ногтями в его спину, чувствуя, как он кончает внутрь, и я тоже кончил.       Черт, почему ты не признаешь презервативы?        Он рухнул рядом, и комната наполнилась рваными, тяжелыми вздохами.        Я лежал на спине и смотрел в потолок. В горле пересохло, тело гудело от усталости и удовольствия, и на одну короткую секунду я позволил себе ни о чём не думать.       — Ты же понимаешь, что это ничего не значит? — сказал я, глядя в потолок.       Голос прозвучал ровно. Даже слишком.       Он не ответил, и я повернул голову. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на меня. Не зло, не обиженно, а скорее задумчиво.       — Конечно, — сказал он наконец. — Секс на одну ночь?        Я закусил губу.        — Лучше назовем это «секс без обязательств».        — Хорошо, — он улыбнулся, нашаривая пачку сигарет.        Но улыбка, которой он это сказал, была слишком спокойной для него.        Я хотел встать с кровати, но он молча притянул меня к себе и уткнулся носом в мою грудь. Я чувствовал, как громко бьется мое сердце, и он наверняка это слышал. Его горячее дыхание обжигало мою грудь, и я на минуту расслабился. Но сердце всё ещё колотилось. Я пообещал себе, что это было в последний раз. Что со следующего дня только работа, только профессиональная вежливость, только дистанция.       Конечно я врал себе. И прекрасно это знал.         Я не заметил, как уснул, вдыхая запах его волос и вишневый аромат, словно преследующий меня после той ночи.        Я проснулся от будильника в 7:30. За окном было ещё темно. В номере пахло вишней, сексом и ещё чем-то – кажется, его шампунем. Араи спал рядом, раскинувшись на кровати звездой. Одеяло сползло до пояса, и я заметил небольшую татуировку на ребре.        55.6814° N, 37.8937° E       Координаты какие-то? Что это значит? Почему-то до этого я не замечал эту татуировку. Цифры были мелкими, но достаточно четкими.        Я быстро стал одеваться, стараясь не разбудить Араи, но он спал без задних ног, даже моментами похрапывал. В зеркале мелькнуло отражение, и я заметил засосы на своей шее. Его работа. Я застегнул воротник до кадыка. Кожаная куртка скрыла все остальное.        Перед уходом я задержался у кровати. Он сладко спал, приоткрыв рот, и пирсинг блестел на его разбитой губе. Я протянул руку, почти коснулся его волос, но остановился.        На тумбе рядом с его ключами лежала пачка Black Devil. Я взял одну, покрутил в пальцах, почувствовал знакомый, сладкий запах вишни, и вернул обратно. Одна из сигарет была почему-то перевернута фильтром вниз. Странно, зачем? Я не стал её трогать.        Дверь закрылась с тихим щелчком. В коридоре было тихо. Я прислонился спиной к холодной стене и выдохнул. Второй раз. Второй раз я провел с ним ночь. И все больше понимал, что это был не просто секс…