Раздень меня

Араи:       Басы били по барабанным перепонкам, отдаваясь вибрацией где-то в грудной клетке. Над ухом послышался громкий визг, и я поморщился, отшатнувшись от парнишки. Он был мокрым. Сначала я думал, что от пота, но потом учуял запах алкашки – кто-то окатил рыжика дешевым спиртом. Я дернул плечом, пытаясь пройти вглубь толпы.        Сегодня я по привычке приперся в этот клуб, как обычно, но настроение с каждой минутой неумолимо ухудшалось. Кто-то звонко смеялся, кто-то танцевал, толкая меня локтями. Лучше бы в тренажерку сходил, ей богу. Давненько не бывал там.  Раздражение накатывало. В нос ударила вонь пота и чьего-то кислого парфюма. Перед глазами мелькали одни и те же лица, и я даже заскучал.       Развернулся, чтоб пойти домой, но луч стробоскопа выхватил мужчину у барной стойки. Точнее не мужчину, а волосы. Светлые, русые – видно, что крашенные. Добротный такой хвост, густые патлы. Свет охватил его всего на пару секунд, но мне казалось будто я вечность гипнотизировал взглядом его затылок.         Меня будто за кадык поймали. Поймали и потянули вперед, туда, где видела эта белобрысая макушка и заигрывала с барменом. Звук музыки притих, стал каким-то гулким, будто я окунулся под воду. Я стал слышать стук собственного сердца в висках. Знакомые лица здоровались со мной, протягивали руки, но я игнорировал их, проходил сквозь чужие слова. Время вокруг остановилось, и стало плевать на толкающихся на танцполе парней, на оклики знакомых, и на все остальное.        Взгляд прикован к спине мужчины – такой широкой, что темно-вишневая рубашка готова была разойтись по швам. Хвост доставал до лопаток, и так хотелось намотать эти патлы на кулак, сжать, притянуть к себе…        Я не помню, как пересек танцпол. Уселся на стул рядом с мужчиной, жадно ловя его взгляд глазами. Он взглянул на меня. Небрежно, лениво, будто смотрел на очередного прохожего. И я увидел его глаза. Темные, болотно-серые, узкие. Породистый кореец. Губы тонкие, но красиво очерченные, так и манят потрогать, прижаться к ним, прикоснуться головкой члена. Боже. Успокойся. Давно я такого не ощущал.        Мужчина был старше меня, лет так на десять точно. Лоб пересекала едва заметная линия, у переносицы виднелись аккуратные морщины гордеца, выдававшие его возраст. Он лениво скользнул взглядом по мне и снова вернулся к кадрению бармена. Я вдруг почувствовал укол ревности. Нет, красавчик, сегодня ночью ты будешь смотреть только на меня.       Я оглядел его профиль. Острые черты лица, ровный нос, нижняя губа более пухлая, в свете ярких фонарей блестел пирсинг. Много пирсинга. Ухо было увешано серьгами, лабретом, гвоздиками – прямо находка для магнита. На изогнутой брови блестел микробанан, и я убедился в том, что красавчик осветлял волосы. Брови были густыми темными, да и за хвостом угадывались выбритые виски. Темные, жесткие, не такие, как остальные волосы.       На кадыке мелькнуло что-то черное. Тату уходило к шее, ключицам, груди, прячась за рубашкой. Она была расстегнута настолько сильно, что мой взгляд моментально приковался к его груди. Мощная, видно, что занимается. Тату обрамляли все выпуклости, скользили по мышцам, и я только щас понял, что пялюсь на его сиськи. Он заметил это. Блядство.        Его глаза тут же устремились на меня. Он стал осматривать меня с головы до ног, стараясь не упустить ничего из виду. От его взгляда я почувствовал, что плавлюсь. Тело горело. Он словно оценивал, стоит ли тратить на меня время, и я внутренне напрягся.       Сам, конечно, не подавал виду. Выпрямил грудь, облокотился локтем на барную стойку. Попросил у бармена счет. Не мой – я ведь даже не пил – а его. Его бровь вместе с блестяшкой вздернулась вверх. Он с интересом наблюдал, как я сую бармену смятую купюру, и не дожидаясь сдачи (она мне и не нужна была, да, могу себе позволить) нагло кладу руку на колено крашеного.       Он даже бровью не повел. Казалось, он был больше удивлен размеру купюры оставленной бармену, чем этому наглому нахальному жесту.  Я осмелел. Да что уж там, я всегда был смелым, этого у меня не отнимать, и сейчас я готов был кончить от одного взгляда этого мужчины – настолько он зацепил меня.       Прежде я его никогда не видел. Если бы выдел, давно бы уже оттрахал, и думаю, не раз. Я ждал реакции мужчины, но он лишь едва заметно улыбался уголками губ, и в глазах его плескался интерес. Боже, сейчас выебу тебя прямо тут, на этой стойке. И похуй, что здесь люди.        Я не стал ждать, пока незнакомец допьет свой коктейль и наклонился к его уху, ощущая его запах парфюма, смешанный с алкоголем. От него пахло безумно. Вишневый ликер, вперемешку с шампунем, видно он заботится о своих волосах, какой-то сладкий ананасовый парфюм, нотки чего-то сладкого, похожего на взбитые сливки. Его аромат был сладким но в то же время резким, с привкусом кислой вишни и ананаса.        — Здесь шумно, — красавчик опередил меня. Сказал это с такой интонацией, что мне соврало крышу. И все мысли, предложения потанцевать как ветром сдуло. Ткань широких брюк была свободной, но тут же натянулась, стала давить. Больно, но приятно. С предвкушением.        Я не спрашивал. Просто слез с барного стула и протянул руку раскрытой ладонью вверх. Хочешь – бери. Не хочешь – я всё равно тебя утащу, но красивее будет, если ты пойдёшь сам.       Он посмотрел на мою ладонь, потом на меня. Уголок рта дрогнул. Не улыбка, так, намёк, но глаза уже горели. Он вложил пальцы в мою руку. Ох, это ты зря. Теперь я тебя точно не отпущу.       Я пошёл первым, расталкивая толпу плечом. Кто-то врезался в меня, я даже не смотрел на них. Внимание было сконцентрировано в ладони – его пальцы, его шершавая ладонь. Я чувствовал его холодные тонкие пальцы. Скорее всего, работает в офисе – пальцы совсем без мозолей, ровные, как у пианиста.        На танцполе я развернулся, поймал его за талию и бесцеремонно дёрнул на себя. Он влетел в меня грудью, упёрся ладонями в плечи, задрал голову – я едва выше его, но сейчас он смотрел снизу вверх. Специально. Хитрый лис.        Он не просто поддаётся. Он позволяет. Он даёт мне вести, но каждую секунду решает, продолжать или нет. И от этого член стоит так, что в глазах зарябило. Насрать на эти танцы. Хочу выебать его в туалете.        Музыка лупила по ушам, но я её не слышал. Я чувствовал его. Его бёдра качнулись влево, и я повёл вправо. Он подстроился мгновенно, будто мы предварительно репетировали. Шаг назад – я шагнул вперёд, прижимая его к себе теснее. Его колено скользнуло между моих ног, и я чуть не застонал прямо в его волосы. Сука.        Он двигался плавно, тягуче. Не дёргался, как эти пацаны на танцполе, которые думают, что секс – это просто быстро толкаться. Его позвоночник гнулся под моими пальцами. Я надавил на поясницу. Он прогнулся, прижимаясь пахом к моему бедру, и я почувствовал, что у него тоже стоит. Уже давно.       — Блядь, — выдохнул я ему в ухо. — Ты танцуешь или трахаешься?       — А ты разницу чувствуешь? — ответил он, не оборачиваясь, но я услышал улыбку в его голосе.       Я чувствовал. Ещё как.       Я развернул его к себе лицом. Взял за бёдра и потянул вниз, заставляя опуститься на пару сантиметров. Ровно настолько, чтобы мой пах упёрся в его живот. Он понял. Опустился ещё ниже, скользнул ладонями по моей груди, зацепил большими пальцами ремень. Не расстегнул. Просто подержался. Дразнил.       Я толкнул бёдрами вперёд. Раз. Он ответил – качнулся назад, потёрся ягодицами о мой пах. Два. Я сжал его талию сильнее и повёл бёдрами по кругу, медленно, с нажимом, давая почувствовать весь стояк через ткань брюк. Три.       Он вскинул голову, и я поймал его взгляд. Глаза плыли. Зрачки – две огромные дыры, хотя вокруг мелькали стробоскопы. Он двигался в моих руках как пластилин. Куда хочу, туда и гну. Захочу – прогнётся в спине. Захочу – прижмётся грудью. Захочу – развернётся и сам сядет на мой хуй, и будет смотреть через плечо, кусая губу, пока я грубо беру его.        Я наклонился к его уху и шепнул то, от чего у самого перехватило дыхание:       — Я хочу, чтобы ты забыл, как дышать.       Он выдохнул. Резко. Как будто я ударил его под дых. И в этот момент я понял, что уже не могу сдерживаться. Ширинка брюк готова была разорваться от напряжения, член пульсировал, чувствуя тепло его ягодиц, которыми он так дразняще двигал. Черт.        Нащупал телефон в кармане брюк, вызвал такси. Время ожидания 3 минуты. Отлично. Я подхватил красавчика под локоть и потащил к выходу. Тот лишь ехидно улыбался, сверля мой зад таким взглядом, что яйца свело. Окажись мы в такси, он бы мне там отсосал и похуй на водителя. А такси уже подъехало. В России бы пришлось ждать полчаса. Здесь же всё мне на встречу. Будто сам бог хочет, чтоб я выебал сегодня этого лиса.        Он смотрит в окно, но я вижу, как на его шее пульсирует жилка. Припасть бы к ней губами. Его пальцы отстукивают ритм незамысловатой песни из динамиков такси, и в висках запульсировало – вспоминаю, как он касался этими пальцами моей ширинки, бляшки ремня. Вот же блять.       Собственные пальцы сжимают пластиковый подлокотник. Пытаюсь отвлечься на вид из окна, на яркие огни города, реку за мостом, но глаза предательски косятся на красавчика. На его лице играет улыбка. Он знает, что я сдерживаюсь. Ему нравится дразнить меня.       Он расстегивает пуговицу на рубашке. Да куда ещё! Начинает обмахиваться. Жарко стало? Оттянул ворот и бросил на меня голодный взгляд. Ебаный рот. Я откинулся на спинку кресла, тяжело дыша. Длинная рубашка уже не может скрыть стояк, он проглядывается через ткань. Я открыл окно. Холодный ночной воздух ударил в потное лицо. Я запустил руку в волосы, охлаждаясь, но хуй не падал. Сколько там ещё ехать!? Ненавижу этот город за то, что он такой длинный.        Двери лифта закрываются, и он трогается с легким толчком. Стоять с ним в таком маленьком пространстве когда он так тяжело дышит – что-то за гранью фантастики. Я набрасываюсь на него. Целую жадно, с зубами, не заботясь о том, что могу сделать больно. Запах вишни и ананаса заполнил весь лифт, и бошку окончательно снесло. Его пальцы уже под резинкой моих трусов, холодная ладонь обхватывает член у основания, и я сдавленно стону ему в шею. Кусаю, оставляю засосы, сжимаю в руках его задницу, прижимаю к себе.        Двери открываются. Мы вывалились на 8 этаже. Красные, тяжело дышим. Хорошо хоть в это время уже никого нет на лестничной клетке.        Вваливаемся в мою хату. Не разуваясь, толкаю его к стене, срываю с себя кожанку, она с грохотом летит на пол. Вжимаю его в стену, чувствую, как член упирается в его пах. Он стонет подо мной редко, сдавленно, но каждый его стон звучит как будто он сам не верит, что стонет. Закусывает губу, а тело предает – снова этот звук, и я готов кончить только от него.       Стягиваю с него рубашку, оголяя ключицы. Сосу их, кусаю, вывожу узоры языком по черной краске. Его рука уже шарит под моими трусами, пока я подгибаю ногу в колене, пытаясь расстегнуть молнию на берцах. Она не поддается, и мне приходится оторваться от его груди и присесть.       Он время зря не теряет, стягивает с меня футболку, случайно цепляет краем кольцо на губе, но мне плевать. Избавившись от обуви, я вновь прижимаю его к себе, он упирается ладонями в мою грудь, тяжело дышит, и в глазах плескается такое желание, что я срываюсь. Подхватываю его, тащу в спальню. Он оказался не легким, но и я не слабак. Бросаю его на кровать, та со скрипом прогибается под незнакомцем. Надо бы спросить имя, но, честно говоря, плевать.       Расстегиваю брюки, и они вместе с боксерами летят куда-то в коридор. Я не включаю свет, луна прекрасно освещает его тело, от вида которого член уже стоит колом. Он лежит на спине и ждет. Я притягиваю его за ягодицы, прижимаюсь пахом. Он закусывает губу, смотрит затуманенным взглядом и одновременно пытается расстегнуть молнию на джинсах. Я помогаю ему, стягиваю ненужную ткань и его член выпрыгивает мне на встречу. Прямо перед носом. Красивый. И размер не плох. Он бы и сам мог меня таким выебать, но сейчас я хотел другого.       Моя рука уже шарила в просторах ящика, нащупывая смазку и презики. В ящике чего только не валялось, и я еле нашел то что мне нужно. Руки красавчика шарили по моей груди, мацали ее, царапали, и я тихонько постанывал от удовольствия. Его ловкие пальцы захватили мои соски, и он впился губами в один из них. Кусал, лизал, выводил языком круги, и я готов был улететь в стратосферу. Мужчины опытный, знает как свести с ума любого, и это заводило ещё больше.       Я вылил холодную смазку на его бедра и вставил пальцы. Наклонился к нему, целуя татуированную шею, кусая, облизывая.        Мужчина тяжело дышал, хватал за волосы, требовательно притягивая ближе к себе. Я оторвался от его шеи и услышал шепот над ухом:        — Вставь уже.       Мне словно веслом въебали по башке. Я грубо схватил его за бедра, приставил головку ко входу. Он повел тазом вперед, насаживаясь на него, и я рывком вошел. Горячая плоть полностью приняла меня, обхватывая, засасывая внутрь. Я застонал от ощущений. Он обхватил мою талию ногами, прижимая ближе, направляя под нужным углом.        Я вжался в него ещё сильнее, стал двигаться. Яйца с влажными шлепками  ударялись о его ягодицы, и хотелось бесконечно слушать его сдавленные стоны, которые он так старательно сдерживал.        — Зачем ты сдерживаешься? Мы видимся первый и последний раз, — с каждым словом я все сильнее вдалбливался в него, засаживая так глубоко, что у него закатывались глаза. Последний толчок был настолько глубоким, что он не сдержался. Стон был хриплым, коротким, но таким сладким, как выстрел. Стонал он редко, но метко.        Больше он не пытался сдерживаться. Стонал в голос, хрипло, с подвизгом, когда я заходил особенно глубоко. Обхватывал меня руками, скрёб ногтями по спине, вёл тазом навстречу. Насаживался так жадно, как будто не мог наесться. А я вдалбливался в него, грубо, без жалости, трахал его пошлую задницу так, что кровать ходуном ходила.       Смазка текла по ягодицам, собиралась в ложбинке, и при каждом шлепке яйца липли к мокрой коже с влажным, непристойным звуком. Он вдруг притянул меня к себе, впился в мои губы, сосал язык, кусал, и я сразу не понял, как оказался снизу. Он рывком перевернул меня и навис сверху.       Русые волосы высыпались с хвоста, скрывая свое лицо от меня. Я протянул руку, заправил прядь за ухо, чтоб видеть это развратное лицо, его красную шею в синеющих засосах.  Член все ещё был в его заднице, и он начал двигаться. Двигался так красиво, закатывая глаза от удовольствия, и я даже почувствовал гордость за свой член – он насаживался на него, скакал с таким выражением лица, будто никогда в жизни не испытывал ничего подобного.       Лунный свет падал на его ключицы, и я видел, как блестит пот. От этого вида я чувствовал, что скоро кончу. Сжал его жопу в руках, до синяков, чтоб потом сидеть не смог, закусил губу. Все мышцы напряглись, готовые к разрядке. Он наклонился ко мне, вцепился зубами в мою шею, и я крепче сжал его жопу, кончая внутрь.       Он тоже кончил, заляпав мне грудь и подбородок. Он наконец оторвался от моей шеи, слизал сперму с моей щеки и привстал.        Нет, я тебя не отпущу.        Я рывком сел, вдавил его в кровать лицом. Он застонал в подушку, прогнулся в пояснице, выпятил зад мне навстречу.        Я раздвинул его булки, позволяя сперме вытечь и только потом вошел. Он стонал в подушку так, что, казалось, соседи надрачивали, слыша эти непристойные звуки.        Его волосы снова привлекли мое внимание, и я намотал их на кулак, заставляя его выгнуться сильнее. Он запрокинул голову, и мы пересеклись взглядами. Я демонстративно грубо толкнулся внутрь, с удовольствием наблюдая за его реакцией. Он всхлипнул особенно громко, и этот звук отозвался в моем паху.       Его глаза закатывались от каждого толчка, и я будто сам чувствовал его наслаждение. На его широкой спине под татуированной кожей перекатывались мышцы. Он крупнее чем я, видно, что занимается. Тату на ребрах казались черными дырами на коже.        Я вдалбливался в него с таким остервенением, будто не трахался месяц, а такое редко бывало. Он уже всхлипывал с задранной головой – я не отпускал волосы, наслаждаясь его раскрасневшимся лицом и приоткрытыми губами.        — Хочу эти губы на своем члене, — прорычал я ему на ухо и сам удивился своему голосу. Хриплый, сорванный – я стонал не тише него. Услышав это, красавчик сжался изнутри, и я почувствовал, что уже близок.        Последний толчок. Хриплый стон в его плечо, его сладкий крик в подушку, и кровать стала липкой от кончи.        Я плавно вытащил член с хлюпающим звуком, и его плоть обвила головку, словно не хотела отпускать. Сперма хлынула из расширенного ануса, и я засмотрелся, растягивая дырку пальцами.        Он не опускал таз, ждал пока все вытечет и хрипло дышал от моих прикосновений.        — Ты такой чувствительный, — произнес я. Хотел добавить ещё что-то, но дыхание сбилось.       Я рухнул на кровать рядом с ним. Слышал, как бьется его сердце. Он встал с кровати, стараясь не испачкаться. Вся простынь сбилась, превратившись в липкое мокрое месиво.        Я проводил взглядом его голую задницу, мышцы которой так красиво перекатывались при ходьбе, и заметил, что возле копчика у него тоже тату. Какой-то иероглиф, не рассмотрел в темноте.       Он направился в душ и я прикрыл глаза, восстанавливая дыхание. Сейчас он вернется, и мы повторим.        Но спустя пол часа мужчина вышел, на ходу вытирая волосы, и направился в коридор, подбирать разбросанные вещи. Я приподнялся на локте:        — Уже уходишь?        Он обернулся ко мне. В его глазах невозможно было прочитать абсолютно ничего.        — Такой молчаливый, — протянул я, вставая с мокрой постели. — А так кричал подо мной.        Мужчина усмехнулся, хотя это больше было похоже на нервный смешок, и подошел ко мне. Я уже схватил его за запястье, хотел притянуть к себе, но он лишь потянулся к моему уху и шепнул:        — Мне пора.        Мурашки пробежали по коже, и член снова дернулся.       «Не, братан, нас отшили, можешь падать обратно,» — с досадой подумал я, наблюдая за незнакомцем.       Он натянул на такое привлекательное голое тело одежду, скрывая от меня свои прелести, и я облокотился на косяк, сверля его взглядом. Он словно не замечал меня. Я по-твоему дилдак!? Что вообще происходит? Почему ноль эмоций? Ему не понравилось?        — Тебя довезти?        — Нет. Такси уже приехало.        Вышел, хлопнув дверью. Вот так просто? Это все? А как же: «Мне было так хорошо с тобой, Араи!»        Точно, он ведь даже не знает, как меня зовут. Да и я имени не спросил.  И хуй с ним, больше не увидимся и слава богу. Слишком наглый.        Однако мысли мои не сходились во мнении с членом. Он стоял, готовый ко второму заходу. Я раздраженно врубил воду в душе, и меня окатило кипятком.        — Твою мать! — я шарахнулся в сторону, чуть не пробив затылком стекло душевой. Этот демон мылся в кипятке? Может, он не человек вовсе?        Член тут же упал, едва не сварившись от этой адской температуры. Хоть какой-то плюс.        Я зашвырнул постельное в стиралку, расстелил новое на отъебись. Разглаживать, заправлять углы было впадлу, и я завалился спать голышом, совсем забив хуй на стиралку. Под её монотонный звук я уснул.