Раздень меня

Араи:        Сладкий сон прерывает звон будильника. Телефон на тумбе разрывается, и я в который раз откладываю его ещё на десять минут, которые так быстро проходят.        На десятом будильнике (если не больше, я не считал) я наконец вырубил его. На часах было восемь утра. До работы два часа, и надо успеть заехать за кофе.        Настроение было приподнятым. Тело приятно ломило как после хорошей тренировки, и это не могло не радовать. Я широко зевнул и поплелся в ванную, по пути залипая в телефон. Листал тикток, игнорируя звонки от бывшей. Заебала.        Бросил её в блок, зашел в Apple Music. Смывая с себя остатки вчерашней ночи, напеваю под нос Фараона. Ну как напеваю – ору так, что стекла дрожат. Если петь, то нормально, чтоб все слышали. Чего стесняться?        На волосах будто остался вишневый запах вчерашнего мужчины, и я закусываю губу, ощущая покалывания в пахе. Давно не курил, надо исправить.        Подкрашиваю корни под какой-то фонк. Не потому что на салон денег нет, а потому что это успокаивает.  Какао пилинькнул, и я дернулся, мазнув кистью по ебалу. Вот брови мне не хватало осветлить, блять!        Быстро начал стирать краску, одновременно заглядывая в телефон.        Хикару: ты ещё не в офисе?        Я тыкнул на звонок и сразу на динамик, совсем забыв, что Хикару, этот испуганный цыпленок, панически боится говорить по телефону. И как он умудрился устроиться на работу, где надо разговаривать с людьми?  Я же не люблю переписываться. Зачем? Тыкать по буквам это лишние телодвижения, я и так целыми днями печатаю на клаве. Не проще ли услышать голос человека, сразу понять интонацию, с которой он к тебе обращается?        Хикару взял трубку. Голос был запыханным.        — Опять опоздаешь? — спросил я, лениво подтирая осветлитель со лба и высунув язык.        — Да! Араи-сси, скажите, что я в пробку попал!        — А-я-яй, как не хорошо обманывать. У тебя и машины то нет, какая пробка? Анальная?        — А-Араи-сси! — взвизгнул Хикару и я заржал. А в переписке я бы не услышал его смущенный голос. Да сразу ясно, что он покраснел, вон как заикаться начал.        — Ок, но не факт, что я приеду раньше тебя. Пробки, знаешь ли.        — Да вы даже не выехали из дома!        — Ложь и провокация! Ты завтракал?        — Нет, я проспал, — измученно протянул цыплак, и я услышал, как сзади него кто-то засигналил. — О, меня подвезет Кирисима-сси. Отключаюсь!        — Кто бы сомневался, — буркнул я, слушая короткие гудки. Когда они наконец прекратились, музыка возобновилась, содрогая стекла ванной комнаты. За окном было пасмурно. Накрапывал дождь, и за мостом через Ханган виднелись тучи. Я глянул прогноз погоды, полистал ленту тиктока и наконец смыл осветлитель с волос.        Сегодня стоит дождь, но, не смотря на это, настроение приподнятое. Я обул любимые демисезонные берцы, накинул поверх цветастой рубашки кожанку, взглянул в зеркало.        — Лис, — вырвалось у меня. Вся шея в засосах, красных, фиолетовых, где-то даже следы зубов остались. И когда он только успел?       Я довольно хмыкнул, сверкнув клыками, и застегнул массивную серебряную цепочку на шее. Ещё раз взглянул на себя в зеркало, поправил отклеивающийся стикер с надписью: «Ты охуенный» собственного написания, и вышел из квартиры.              Тяжелые берцы эхом отозвались в лестничном пролете. Щелчок замка.  Часы показывали без тридцати десять, и я нырнул в лифт. Едва нажав на кнопку первого этажа, в нос ударил тот самый запах. Вишня, ананас, сливки. От этого сочетания я словно вернулся во вчерашний день. Я провел языком по пирсингу на нижней губе. Все-таки закурю.        Выйдя из подъезда, выудил из пачки Black devil с вишней, обхватил губами золотистый фильтр, нашарил в кармане ключи. Послышались два сухих щелчка замков, и габариты Crown коротко моргнули. Моя.        Я сел в тачку, хлопнув дверью и, не церемонясь, закурил прямо в ней. На зеркале заднего вида зазвенели маленькие боксерские перчатки.  Выдохнул вишневый дым, завелся. Двигатель замурчал.        Я бросил взгляд на заднее сиденье. Оно было завалено чертежами и пиджаками. Блять, опять забыл постирать. На выходных надо не забыть. Ебаный рот! Совсем забыл, что вчера закинул постельное в машинку. Оно наверное уже стухло.        Выдохнул дым. Хуй с ним. Тронулся. По пути заехал в табачку, купил сиг, в кофейне захватил сэндвич для цыплака. Вечно он не успевает позавтракать, ещё и на обед не ходит. Скоро его ветром унесет.        В кофейне взгляд упал на сиропы. Вишня.        — Вам как всегда? Американо и четыре кубика сахара? — спросила девушка за стойкой, хотя уже начала его готовить даже без моего положительного ответа. Я вдруг завис на изображении вишни на стеклянной бутылке сиропа.        — Добавь вишневый сироп.        Какого хера я делаю? Никогда не любил вишню.        Перед глазами появился лис. Его аромат и запах вишневого ликера. Черт возьми.        Я ворвался в офис как обычно, толкнув стеклянную дверь ногой. Все уже были в сборе, хотя до начала рабочего дня оставалось девять минут. Я уже привык к тому, что все в Корее трудоголики, но сам не готов был приходить раньше. Ещё чего. Мой рабочий день с десяти. Скажите спасибо, что вообще пришел.        Весь офис вздрогнул, как обычно, обернувшись в мою сторону.        — О, попугай!        — И тебе доброе утро, — хмыкнул я и поставил на стол стаканчики с кофе. — Здесь только латте.        — Настроение хорошее? — хмыкнул Кирисима, заметив засосы на шее, и пожал мне руку, пока я пытался достать из пакета сэндвич. Хикару тут же обернулся в мою сторону.        — Приятного. Когда ты уже научишься завтракать? — бросил я, отдавая цыплаку его завтрак.        — Спасибо! Куда вам перевести?        — За щеку. Че за вопросы? Я когда-то просил с тебя денег? — недовольно буркнул я, заваливаясь в свое кресло. Коллеги столпились вокруг принесенного мною кофе, попутно здороваясь со мной и благодаря. Корейцы такие милые.        Я включил комп, стряхивая с него чертежи. Стол был завален бумагами, эскизами, какими-то стикерами с напоминалками:        «Позвонить заказчику по Тондэмуну!!!» - три восклицательных знака, написанных с нажимом. Этот долбоеб уже пятый раз переносит встречу.        «Купить молоко?» - молоко я никогда не пил, но почему-то написал. Не знаю, под чем я был, но бумажка висит уже пол года, загнулась по краям, но на всякий случай осталась. Мало ли что.        «Новый альбом флады» - этот стикер висит ещё со времен палеолита, как только я сюда устроился. Я тогда очень ждал альбом Fluddality. Сейчас же этот стикер висит как напоминание о существовании пиздатого альбома, который я часто переслушиваю.        «Не забыть, что ты охуенный!» - этот стикер самый яркий и самый любимый. Приклеен на верхнюю часть монитора прямо посередине. Иногда загораживает мне строку состояния, но мне похуй. Единственный стикер написанный по-русски. Никто даже не спрашивает, что это значит, ведь знают, что я могу выкинуть.        «Купить сиги и жвачку» - каждый день пригождается.        «Заблокировать бывшую» - ведомый возбуждением часто разблокировал ее, трахался с ней, потом жалел и забывал блокировать обратно. А она названивала.        Календарь на стене показывал неправильную дату. Мне было впадлу передвигать красный квадрат на нужное число, и он застрял ещё на прошлом году. А нахера, если дата есть на телефоне?        Ввел пароль, сунул руку в ящик. Какие-то бумажки, обертки от конфет, зачем-то пачка презиков – чего там только не было. Наконец я нашарил жвачку. Закинул в рот. Попалась мятная. Я скривился и тут же выплюнул. После неё кофе невкусный.        После разбора рабочей почты стало пиздец скучно. Хикару уткнулся в комп и что-то бормотал. Я встал, лениво потянулся и громко зевнул. Цыплак тут же обернулся. Остальные уже привыкли к подобным выкидонам.        — Че сэндвич не ешь? — спросил я, подойдя ближе к его столу. На мониторе мелькал чертеж. Хикару пыхтел над ним, как над своим детищем, и я хмыкнул.        — У тебя переговорная для супергероев? Только человек-муха пролезет.        Хикару захлопал глазами, переводя взгляд то к монитору, то ко мне. До него наконец дошло, что стена перекрывала дверной проем.        — Ой… Араи-сси, а я три часа мучаюсь с этим этажом…        Цыплак покраснел, и я хлопнул его по плечу. Не сильно, но Хикару поморщился. Я перехватил мышку.        — Смотри, у тебя здесь ось не привязана к сетке.       Хикару закивал, все ещё красный. Я усмехнулся, делая глоток кофе.        — Ничего, я в первый месяц вообще нарисовал лестницу, которая в потолок упиралась. Клиент сказал: это очень смелое дизайнерское решение, но я предпочту лифт.        Цыплак наконец расслабился, засмеявшись. Напряжение спало. Он работал здесь меньше месяца, и боялся накосячить, а мне не сложно было помочь. Иногда я даже брал за него трубку и разговаривал со слишком борзыми клиентами, от которых Хикару чуть в обморок не падал. Ниче, привыкнет.        — От тебя вишней пахнет. Новый парфюм? — неожиданно выдал цыплак, и я подавился кофе. Видимо, я неосознанно пытался вернуться в прошлую ночь – сиги, кофе…  Я выпрямился, отодвинувшись от Хикару.        — Типа того, — буркнул я, и мой взгляд упал на соседнее место, которое раньше пустовало. Оно было прямо напротив Хикару, и разделяла их одна перегородка, которая не спасет от лишних глаз, если стоять в полный рост.        За столом сидела русая крашенная макушка. Я даже поморгал несколько раз, думая, что уже совсем помешался на том лисе, что он мне теперь мерещится, но нет.        Мужчина поднял голову, и я не сразу понял, что произошло.        Это Лис. Но какой-то другой.        Волосы стянуты в тугой хвост, пирсинг отсутствует, на брови вместо микробанана едва заметная дырочка. Тату на шее спрятаны под высоким воротником. Черная рубашка застегнута на все пуговицы.        Нет, я не настолько тупой, чтоб не узнать того, кто вчера стонал подо мной как шлюха.        Я похлопал глазами. Болотные глаза мужчины абсолютно никак не отреагировали. Не узнал?        Я был не в силах доже раскрыть рта, чтоб поздороваться. Мужчина коротко кивнул, как незнакомцу, и обратно уткнулся в свой ноутбук.        Я стоял как вкопанный. Хикару что-то говорил, но я не слышал ни слова. Его голос доносился как сквозь воду, как та музыка в клубе, когда я впервые увидел лиса. Только теперь всё наоборот: тогда мир затих, потому что я его хотел. А сейчас – потому что он сделал вид, что меня не существует.       — Араи-сси?.. Араи-сси!       Цыплак дёрнул меня за рукав рубахи, и я вздрогнул, будто током ударило. Пальцы сжали стаканчик с кофе, и крышка хрустнула.       — А? Да, не за что. Обращайся.        — Я вообще-то спрашивал, как парфюм называется, — неловко произнес Хикару, не понимая резкой смены настроения.        — Black Afgano, — буркнул я невпопад первое, что пришло в голову. Хикару моргнул, явно не поверив, но переспрашивать не стал.        Я развернулся и пошёл к своему столу. Ноги ватные. В голове пусто. Сел в кресло, уставился в монитор, но видел только его глаза. Болотные. Холодные.       Не узнал? Да ладно. Блядь, ДА КАК ТАК-ТО?       Я затянулся сигаретой, которую даже не помнил, как поджёг, и выдохнул дым в потолок. Вишня. Сегодня вишня была везде.       Ну ладно. Поиграем, лис.       Я потушил сигарету о подошву берца и улыбнулся. Натянуто, но никто не заметил. Потому что я Араи Джун, и у меня есть только два настроения — охуенное и пиздец охуенное.       Пиздец. Кого ты обманываешь?  Ёну:        Отец не звонил уже около недели, и я даже слегка расслабился. Сходил в клуб, который до этого настойчиво игнорировал, даже переспал с каким-то парнем. Да, было супер, но он показался мне слишком настойчивым. Еще и болтал в процессе, сбивая весь настрой.        Сегодня я приехал на работу пораньше – надо успеть перенести некоторые вещи с нижнего этажа.  Я работаю архитектором, но не могу похвастаться каким-то супер талантом. Я просто трудоголик. Часто остаюсь допоздна, даже ночевал на работе – ничего странного, многие так делают. И все равно под сокращение попал именно я. Хотя я ночевал на работе чаще, чем дома.        Новый офис на двенадцатом этаже. Здесь тихо, спокойно. Коллеги нормальные, с лишними вопросами вроде не лезут.        Так было. До определенного момента.        На часах было без девяти минут десять, как вдруг офис содрогнулся. Стеклянная дверь в помещение распахнулась, с грохотом ударившись о стену, и воздух мгновенно наполнился ароматом кофе, табака и вишни. Я скосил взгляд на дверь. Там стоял он!        Черт возьми, тот самый парнишка с клуба.        Он поздоровался со всеми, улыбаясь во все тридцать два зуба, одному вручил сэндвич, другому пожал руку. Я сверлил взглядом монитор, сжавшись так, чтоб меня не было видно за перегородкой. Если он меня узнает – будет катастрофа. Причем мирового масштаба!        Пока он проходил к своему месту в самом углу офиса, за ним тянулся шлейф, от которого пальцы начали судорожно сжимать мышку. От этого запаха я будто вернулся во вчерашнюю ночь. И вот я снова лежу под ним, он нависает сверху…        Боже…        Мышка в пальцах жалобно скрипнула, и я отпустил её. Все же она ни в чем не виновата.        Я незаметно выглянул из-за перегородки. Было видно только его макушку – торчащие во все стороны пепельные волосы. Вчера, кажется, у него были темные корни. Парень дернулся, откинувшись на спинку кресла, и я испуганно спрятался обратно.        Он громко зевнул и почему-то направился в мою сторону. Я внутренне сжался и тут же сделал вид, что чем-то занят (хотя работы и так было непочатый край, но сосредоточиться на ней было сложно)        Мышка в моих руках защелкала, я открывал и закрывал вкладки документов, изображая бурную деятельность. Но блондин остановился у места напротив – там, где сидел молодой мальчишка с огромными карими глазами. Тот самый, которому он принес сендвич. Они друзья? Или любовники?        — Араи-сси, — послышался тихий голос мальчики, и я понял, что отношения у них не настолько близки. Араи… японское имя? Не похож на японца.       — Клиент сказал: это очень смелое дизайнерское решение, но я предпочту лифт, — его голос словно разрезал воздух перед моим лицом. Он засмеялся, и от этого хриплого после сигарет смеха ноги налились свинцом. Что ж за реакция такая.        — От вас вишней пахнет, — тихий голосок. И правда, вишней. Табак смешался с запахом вишни, кофе и ещё чего-то едва уловимого.        Я прикрыл глаза, вдыхая запах, который буквально орал: «рядом с тобой ОН!»       Я зажмурился, пытаясь избавиться от наваждения. Ты пришел на работу, так будь добр, работай!        Я поднял голову. Не знаю, зачем. Задумался так сильно, что забылся.  И встретил его черные глаза. Они смотрели на меня ошарашенно, с узнаванием. Он узнал меня. Черт. Зачем я поднял голову?        Мысли в голове шевелились как тараканы на кухонной стене. Что делать? Поздороваться? Привет? Доброе утро? Промолчать? Сделать вид, что не заметил? Нет, так я себя точно выдам.         Я наконец взял себя руки, сглотнул и коротко кивнул. Как коллеге, не более. Опустил взгляд в монитор, мысленно молясь, чтоб он ушел. Ну же, уходи, хватит сверлить меня взглядом!        Повезло, что мальчишка его окликнул. Парень невпопад что-то ответил и вернулся к своему месту. Слава богам, он ничего мне не сказал. Но сто процентов узнал. По взгляду понятно.        В свете дня он казался ещё милее и моложе. Красивые карие глаза, почти черные. Пирсинг в нижней губе, густые брови. И вообще во всем этом сером офисе он казался ярким пятном. Не зря кто-то назвал его попугаем – черная футболка, обтягивающая грудь, сверху накинута свободная рубашка с каким-то ярким красным принтом. Будто на пляж пришел, ей богу. Но черт возьми ему идет. Безумно. На ногах армейские ботинки, в которые заправлены свободные светлые брюки. С военной службы вернулся?        Все, хватит думать о нем.        — Араи-я! Опять в своих сапожищах! — послышался женский голос, и я невольно поднял глаза. Почему все крутятся вокруг него?  Пожилая женщина мыла полы возле парня и ворчала. Он лишь улыбнулся ей, чудом не выронив сигарету со рта.        — Тёть Пак, не ворчите. Возьмите конфетку, — произнес он. «Тёть?» Это что значит? Что-то на русском?         — Опять на своем тарабарском! — продолжила ворчать женщина, но конфету приняла.        Араи-сси широко улыбнулся и показал уборщице язык:        — Не тарабарский, тёть Пак, а великий и могучий!        Женщина мягко улыбнулась и в шутку шлепнула его по обуви мокрой тряпкой. Я опустил взгляд, уткнувшись в экран. Он уже давно потух. Почему он со всеми на ты? Почему ходит яркий как попугай? Почему курит в офисе? Он сын директора, поэтому ему все позволительно? А я прячу татуировки…       По офису тянется вишневый дым, и я снова невольно вдыхаю его. Пассивное курение вреднее активного в несколько раз. Но, кажется, я уже вдохнул больше, чем нужно…