Раздень меня

Араи:        Я проснулся в шесть утра, но не по своему желанию, не от будильника, а от яростного стука в дверь, который, кажется, не прекращался уже довольно долго. Я с усилием разлепил глаза. Башка раскалывается, перед глазами все плывет, ещё и в дверь барабанят так будто за мной примчались менты.       Я свалился к кровати, запутавшись ногой в одеяле, и выругался под нос. Во рту пересохло как будто кошки насрали, в ушах гудит, локоть, на который я приземлился, саднит. А стук в дверь не прекращается.        Ебаный рот. Да кого ж принесло в такое время?        Шатаясь и держась на стены, я добрался до двери. Двухкомнатная квартира в моменте стала десятикомнатной – казалось, что я вечность шел по бесконечным коридорам.        Я взглянул в глазок, но понял, что это бесполезно. Все равно я нихуя не видел. Перед глазами плыло. Широко зевая, я открыл дверь.       — Артем!        Ох, блять, зря я отрыл.        Отец ввалился в квартиру, затаскивая внутрь чемоданы. Вслед за ним вошла мать.        — Почему так долго не открывал?        — Спишь как убитый.        — Посмотри на себя! На кого ты похож!?        — Набухался вчера? Сколько раз говорить – не пей так много! Твой дядя помер от алкоголизма, и ты скоро пойдешь по его стопам!        Я устало тер глаза, жмурясь от громких возгласов. Мать как всегда начала причитать, отец смотрел с укором.        — Артем! — голос отца прозвучал слишком резко, и я зажмурился. В ушах зазвенело. — Хорошо отметил вчера?        Я широко зевнул, облокачиваясь на стену.        — Нормально.        — Опять на одном рамёне живешь! — мать выглянула из кухни, с укором глядя на меня.        — Я вчера готовил.        — Ты про макароны? Разве это еда?        — Это карбонара, — буркнул я под нос, но мать не услышала. И хорошо. Обойдусь без лишней мозгоебки. Отец что-то рассказывал, попутно разбирая чемоданы, а я стоял и пялил в стену совсем не слушая их. В голове будто прыгала обезьянка и била в тарелки.       Отличное начало утра блять. И это придется терпеть неделю. Нет, я быстрее с окна выброшусь.        На часах было 6:20, до работы почти четыре часа, ехать до офиса максимум полчаса – и это если пробки. Четыре часа терпеть их? Пиздец.        — Араи, сходи в магазин. У тебя тут есть круглосуточные?        Я глубоко вздохнул. Спокойно, четыре часа и свалю отсюда. Всего-то.  Под громыхание посуды на кухне и замечания отца я натягивал брюки и никак не мог вспомнить, что вчера произошло. Память как отшибло. Я же вчера ниче не натворил? Хотя что за вопросы, я не я, если не натворю какую-нибудь хуйню.        Наспех причесал волосы, умылся и вылетел из квартиры. В лифте я наконец смог выдохнуть. Находиться в одном помещении с родителями было взрывоопасно. Три упертых человека с ужасными характерами не могут жить вместе.        По пути в магазин я пытался вспомнить хоть что-то с прошлой ночи, но голова была пустой. К тому же ещё и сильно болела. Как я добрался до дома? Если crown на парковке, значит доехал на ней. Бухой? Интересно.        Накупил продуктов, старательно оттягивая момент, чтоб как можно дольше не возвращаться в квартиру. Но все же пришлось возвращаться.        — Араи, ты опять красишь волосы? Когда ты уже успокоишься?        — Мам, давай я сам решу, как буду выглядеть, — буркнул я и наткнулся на острый взгляд отца. Тут же прикусил язык. Только скандала мне щас не хватало.        — Мама как лучше хочет. Мы так давно не виделись, а ты грубишь.        — Прости.        Бросил пакеты на пол, взглянул на часы. 06:55.        — Я на работу пойду, — крикнул я матери и пошел переодеваться. Уж лучше я на работе посижу, чем буду терпеть их.        — Так рано? — она выглянула с кухни, уставившись на меня так, будто я сказал что-то противозаконное.        — Я же говорил, я сутками пропадаю на работе. Не успеваю с проектами.        — И куда ты в таком виде-то собрался?? Одеться как человек! Что это за рубашка с карпами? Ты с пирсингом на работу ходишь?        — Да какая разница? — я не выдержал и повысил голос. — Я лучший в отделе, и всем насрать на мою одежду и пирсинг. Вы приехали в гости или мозг мне жрать??        Мама округлила глаза, послышались шаги отца. Я схватил телефон, ключи от тачки и направился к выходу. Отец уже что-то кричал мне вслед, а я зашнуровывал берцы.        — Вернусь поздно, — крикнул я на прощание и закрыл дверь. На лестничной клетке все еще было слышно, как они громко разговаривают друг с другом и обсуждают «непутевого» сына, и я закатил глаза. Настроение ублюдское. Спасибо, родители.        Я нырнул в тачку и больно уперся коленями в приборную панель. Кресло было придвинуто слишком близко.        — Че за хуйня, — от неожиданности я даже выронил сигарету со рта, и стал настраивать кресло. Кто, блять, был за рулем моей малышки? Я же никого не подпускаю к ней!        Странная хуйня.        Я завел машину и уронил голову на руль. Тихое урчание двигателя усыпило меня, и я задремал. Проснулся от вибрации в кармане. Взглянул в телефон. Я подремал пол часа, но силы прибавились, будто я спал полноценные 8 часов. Звонил Кирисима. Я смахнул звонок:       — Алло.        — Не спишь?        — Сплю, и во сне тебе отвечаю.        — Чудеса. Ну ладно, давай, жду в офисе.        — Э? А че звонил-то?        — Да думал, ты не проснешься после вчерашнего, хотел разбудить, а ты уже бодрячком.        — А че, кстати, вчера было?        — Ты не помнишь?        — Не-а, наглухо, — я сладко зевнул в трубку и бросил взгляд на приборку. Движок работал на холостых уже полчаса, и бензин заканчивался.              Блядь.        До работы ещё есть время, надо заехать. Я зажал трубку между плечом и ухом, и тронулся, одновременно поджигая сигарету. Кирисима рассказывал, как прошел вчерашний вечер, и я угукал в трубку. Ну, ничего необычного.       — А кто меня довез вчера?        — Ёну-сси.        Я чуть не въебался во впереди стоящую тачку.        — Ты прикалываешься?        — Нет, я серьезно. Его Хикару попросил, и он не смог отказать.        — Нихуя, — присвистнул я. Теперь понятно. — Я-то думал, кто такой бессмертный сел за руль моей малышки.        — Я тоже удивился, что ты его впустил. Видимо, совсем в хлам был. В рабочий чат, кстати, выложили видео, как ты на барной стойке танцуешь.        — О, ебать, надо посмотреть! — заржал я, и Кирисима бросил трубку. Я заправился, заехал в магаз за сэндвичами и направился в сторону офиса.        До начала рабочего дня был ещё час, но офис бы полон. Сотрудники как штык сидели на своих местах и тыкали по клавиатуре. Трудоголики чертовы. А жить-то когда?        Хикару заметил меня и вскочил с места:       — Араи-сси, вы рано!        — Сам в ахуе, — буркнул я и протянул цыплаку сэндвич. Остальные три оставил себе. Жрать хотелось пиздец. Я пошел в столовую, по пути так широко зевая, что потекли слезы. Из-за этого я не сразу заметил сидевшего на столом лиса. Я нажал на кнопку чайника и плюхнулся на стул рядом с ним.        — Доброе утро, — произнес я, разворачивая пленку на своем завтраке.        Ёну кивнул и снова уткнулся в телефон. Я уставился на него.        — Это ты вчера меня довез?        Он коротко кивнул, не поднимая головы, но потом наконец взглянул на меня:       — А вы не помните?        — Не-а, — я налил себе кофе, выпил залпом всю кружку и налил вторую.        Ёну молчал.  Ёну:       Я наблюдал за тем, как он залпом выпивает кружку кофе, и понимал: он действительно ничего не помнит. Ну и хорошо…        Вчера я привез его в пол первого ночи. Адрес и номер квартиры я запомнил, поэтому даже не спрашивал. Да и спрашивать было не у кого – он вырубился, и я не мог его разбудить. Тормошил его, шлепал по лицу, громко звал. Так убьют, и не заметит.              Пришлось тащить его на себе. Он был не легким. Я закинул его на спину и приволок к подъезду. Нашарил в его карманах ключи от домофона, затащил в лифт. Бросил на кровать и чуть не рухнул рядом – настолько устал. Сколько же ты весишь?       Я бросил ключи от машины на тумбочку и почему-то замер, осматривая квартиру. Она была чистой, не такой как в первую ночь, но все равно это навевало воспоминания…        Я бросил взгляд на Араи. Он спал с открытым ртом и что-то бормотал во сне, и я невольно улыбнулся. Я начал стаскивать с него эти дурацкие тяжелые берцы, когда он, не просыпаясь, внезапно притянул меня за воротник. Я потерял равновесие и упал прямо на него. Он что-то сонно промычал, обдав мою щеку горячим дыханием с запахом алкоголя, и уткнулся носом в мою шею, закинув на меня ногу. Я пролежал так, парализованный, несколько минут, чувствуя каждый удар своего сердца.  Хорошо, что ты ничего не помнишь.        Я допил чай и вернулся к своему столу, уставился в монитор. Открыл чертёж, но не видел ни одной линии. В голове прокручивалось: «Это ты вчера меня довёз?» — и его удивлённое лицо, когда я кивнул.       Он не помнит. Совсем. Ни как орал на барной стойке, ни как вылил шампанское на того мужика, ни как обнимал меня на кровати, не желая отпускать.        Я выдохнул и поправил воротник. Сегодня он был застёгнут до кадыка – после вчерашнего мне нужно было вернуть контроль.       Вошёл Кирисима. Ровно без десяти десять, как всегда. Он окинул офис привычным взглядом, кивнул мне и Хикару, а потом осёкся. Его взгляд замер на столе Араи.       — Он пришёл? — спросил Кирисима у Хикару таким тоном, будто увидел призрака.       — Да! — радостно подтвердил мальчишка. — Араи-сси пришёл на час раньше!       Кирисима медленно перевёл взгляд на место Араи с уже включенным компьютером, потом обратно на Хикару.        — Он в столовой, — добавил Хикару. — Пьёт кофе.       Кирисима ничего не ответил, но я заметил, как он бросил на меня короткий взгляд, прежде чем пройти к своему кабинету. Араи:       Я допивал третью кружку кофе и пытался собрать мозги в кучу. Сэндвичи уже кончились. Родители всё ещё висели где-то на задворках сознания, но офисная тишина немного успокаивала. До начала рабочего дня оставалось минут десять, и я решил, что пора идти к столу.       Когда я проходил мимо стола Кирисимы, он окликнул меня:       — Живой?       — А что, не похож?        — Ты пришёл на час раньше. Это точно ты?        — Да ладно тебе.       — Я серьёзно. В последний раз, когда ты пришёл рано, ты ночевал в офисе, потому что тебя искала бывшая. Что на этот раз? — Родители, — буркнул я. — Приехали в шесть утра. Я свалил, как только смог.       Кирисима понимающе кивнул. Он знал про моих родителей.       Я перевёл взгляд в опенспейс, где за своим столом сидел Ёну – чёрная рубашка застёгнута на все пуговицы, волосы стянуты в хвост, лицо каменное.        Но вспоминая подробности, о которых рассказал мне Кирисима о вчерашнем вечере, теперь я знал: под этой бронёй скрывается человек, который умеет драться, водит мотоцикл и… трахался со мной так, что я до сих пор помню каждую секунду. Ёну:        День был спокойным. Не смотря на то, что моя любимая фраза была «понедельник – день тяжелый», сегодня он проходил довольно тихо. Клиенты сильно не надоедали, директор не высовывался из кабинета, отец не звонил, и даже чертежи как-то хорошо выходили, и я внутренне ликовал.        Я направился налить себе чай и услышал голос Кирисимы. Он стоял у стола Араи, скрестив руки на груди, и смотрел на него с тем самым выражением «я твой друг, но ты меня бесишь». Дверь в столовую была приоткрыта и потому я все слышал. Я включил чайник.        — Спать в офисе? Почему ты не хочешь переночевать у своей девушки?       Я замер с кружкой в руке. Чайник всё ещё кипел, но я перестал его слышать.       — У какой девушки? — голос Араи прозвучал удивлённо, почти растерянно.       Кирисима хмыкнул:       — У той, что оставила тебе засосы на шее на прошлой неделе. Ты тогда светился так, будто выиграл в лотерею.       Повисла пауза. Я стоял спиной к ним, но чувствовал, как воздух в офисе стал плотнее. Чайник закипел и отключился. Тишина.       — А, это, — голос Араи стал слишком небрежным. — Это так, на одну ночь.       Что-то внутри меня оборвалось. На одну ночь? Я вчера тащил его пьяное тело до квартиры, дрался за его друга, вёл его драгоценный Crown… Я сжал кружку до побелевших костяшек.       — Ладно, — Кирисима вздохнул. — Тогда советую запастись успокоительными. Неделя с родителями – это серьёзно, тем более с твоими.       — Я в курсе, — буркнул Араи. — Буду сидеть тут до ночи. Может, даже заночую пару раз.       Кирисима что-то ответил, но я уже не слушал. Налил чай и пошёл к своему столу, стараясь не смотреть в сторону Араи. На одну ночь. Конечно, а чего я ожидал? Что он скажет: «А, так это был Ёну! Вот он, кстати, сзади тебя стоит!»        И все равно я разозлился. На себя, на него, на то, что его слова задели меня сильнее, чем должны были.       Я сел за стол и уставился в монитор. Открыл чертёж. Линии расплывались перед глазами. На одну ночь…       Краем глаза я заметил, что Араи идёт к выходу с пачкой сигарет в руках. Он прошёл мимо, даже не взглянув в мою сторону. Оно и к лучшему. Я не хотел, чтобы он видел то, что я сам не мог до конца понять.       Злость, обиду и это дурацкое, совершенно неуместное желание, чтобы он сказал иначе. Араи:       День был взбалмошным. Едва я успел позавтракать, как меня завалили звонками. В этом месяце было много дедлайнов, а потому я разрывался сразу между несколькими заказчиками. Быстро набрасывал вручную эскиз фасада для нового офисного центра, раздраженно щелкал мышкой, пытаясь открыть завившую программу, и параллельно объяснял заказчику, что материал, который он хочет на пол, потрескается через год.        — Твою мать! — я отогнулся в кресле и рявкнул на весь офис. — Кто составлял чертеж для торгового центра в Мёндоне? Какого хрена несущую стену снесли?       Хикару испуганно вжал голову в плечи. Нет, цыплак, не ты. Ты у нас по другим проектам косячишь.        Я швырнул трубку после очередного клиента и уставился в монитор. Перед глазами плыли цифры, сроки, названия проектов. Семь чашек кофе и пачка сигарет не помогали. Я потёр переносицу – жест, который я ненавидел, потому что так делал мой отец, когда уставал – и попытался сосредоточиться на сводке. Не выходило.       Из-за перегородки послышался тихий голос Хикару – он с кем-то созванивался. Кирисима уехал на встречу с заказчиком. Остальные сидели тихо, как мыши, потому что утром я сорвался. Впервые за два года. Я никогда не повышал голос на младших дизайнеров, никогда не позволял себе срываться на них. А тут накричал.       Они все виновато смотрели, пряча глаза – кто в монитор, кто в чертежи. Я остыл почти мгновенно, но всё равно попросил прощения. Не люблю, когда на меня обижаются. Но осадок остался. Потому что я сорвался не из-за них. Из-за родителей, из-за лиса эти дни были слишком напряжёнными, и я чувствовал, что скоро взорвусь.       Ближе к вечеру я зарылся в документацию для проекта в Тондэмуне и почти не замечал ничего вокруг, когда телефон завибрировал. Схватил трубку, даже не глядя на экран – привычно зажал между плечом и ухом, наливая (какую по счету?) чашку кофе.       — Араи Джун, слушаю.       — Джун-а...       Я замер. Кофе полился мимо кружки.       — Джун-а, я знаю, что ты не хочешь меня слышать. Но я люблю тебя. Пожалуйста, дай мне ещё один шанс...       Голос бывшей дребезжал в динамике. Я поставил трубку на громкую связь и молча стал вытирать пролитый кипяток. Она продолжала говорить: что-то про судьбу, про то, что мы созданы друг для друга, что она не может без меня. Я скривился, взял телефон и сбросил. Заблокировал и этот номер тоже. Отложил в сторону. Сколько у неё ещё номеров?        — Это какая по счёту бывшая? — тихо спросил Хикару, который стоял рядом с кружкой и ждал, пока освободится кофе-машина. — Хрен знает. Не считал. Да и похуй, — буркнул я и закурил прямо у кофе-машины. Хикару не стал напоминать про курилку. После моего недавнего срыва все были ниже травы.  Ёну:       День клонился к вечеру. Я заканчивал последний чертёж, когда заметил, что Араи так и не ушёл. Странно. Обычно он сваливал ровно в семь, а сейчас уже почти девять, и он всё ещё сидел за своим столом, закинув ноги на тумбу, и пялился в телефон.       Кирисима уже собрался уходить, и остановился напротив Араи.        — Можешь переночевать у меня, — предложил Кирисима.       — Не хочу тебя стеснять. Да и у тебя студия, мы будем спать в обнимку, а я не в настроении.       — Как знаешь.        Кирисима похлопал его по плечу и ушёл. Его шаги стихли в коридоре, хлопнула входная дверь, и мы остались одни.        В офисе было тихо. Только кондиционер тихо гудел под потолком, и дождь снова забарабанил по окнам. Я тоже хотел уйти, но дедлайны горели, поэтому пришлось сидеть до посинения.        Телефон Араи зазвонил. Он взял трубку – на этот раз не рабочую, а личную. Я понял это по тону: не «Араи Джун, слушаю», а усталое «Да, пап».       — Артем, ты когда домой?       — Я же говорил, у меня работы много.        — Вечно ты так говоришь! Это все отмазки! Мы с матерью тебя ждем! Родители важнее!        Он был не на громкой связи, но говорил так, что в пустом офисе мне все было слышно. Араи тяжело вздохнул, откинувшись на спинку.        — Не могу говорить.        И сбросил. Швырнул телефон на чертежи и встал, разминая затекшую спину.        Я смотрел на него и не понимал. Артём? Его зовут Артём? А Араи тогда что? Псевдоним? Второе имя?        Он поймал мой взгляд, кажется, я слишком откровенно пялился. Усмехнулся.       — Что, лис, удивлён?       — Вас зовут Артём?       — Не, просто батя у меня с прибабахом, — он усмехнулся, а я продолжал непонимающе пялиться на него. Араи усмехнулся.        — Мать назвала меня в честь деда, он японцем был. А отец был против. Они даже развелись из-за этого. Потом, конечно, сошлись но отец принципиально не назвает меня по имени. А по паспорту я Араи.        — Почему оно ему так не нравится?        — Да хер его знает, — он безразлично пожал плечами и накинул на плечи кожанку. Собрался уезжать?              Но спустя несколько минут вернулся, и я понял, что он ходил курить. Он направился в столовую и прошел мимо меня. Я почувствовал его запах, смешанный с табаком, и на несколько секунд отвлекся от чертежа. Так, надо собраться.        Через два часа я отлип от монитора и потёр глаза. На часах было почти двенадцать, и по-хорошему надо было идти домой. Но домой не хотелось. Я встал, прохрустев суставами, расстегнул три пуговицы на рубашке. В это время отец не придёт, и можно не прятаться. Закатал рукава и свободно выдохнул.       Захотелось кофе.       Я направился в комнату отдыха. В офисе было темно, только аварийное освещение горело вдоль коридора, и я шёл почти на ощупь. Дверь в комнату отдыха была приоткрыта, и оттуда лился слабый свет, кажется, кто-то забыл выключить ночник над диваном.       Я вошёл и замер.       На диване спал Араи.       Он лежал на спине, закинув одну руку за голову, вторую свесив в пол. Футболку он снял и бросил рядом, наверное, было жарко от кондиционера, который гнал тёплый воздух. В тусклом свете ночника его кожа казалась почти золотой. Пирсинг в губе тускло блестел. Волосы растрепались, пепельные пряди падали на лоб, и лицо было совсем не таким, как днём. Не наглым, не дерзким, а расслабленным. Грудь мерно поднималась и опускалась. Он спал так крепко, что даже мой приход его не разбудил.       Я замер у дверного проёма. Сердце колотилось где-то в кадыке. Я должен был уйти, но ноги не слушались.       Вместо этого я подошёл ближе. Остановился у дивана, глядя на него сверху вниз. На его приоткрытые губы, на которых ещё виднелась запёкшаяся кровь после драки, на его длинные ресницы, отбрасывающие тени на скулы. Идиот. Зачем ты полез в ту драку? Зачем ты вообще такой..?       Я протянул руку. Пальцы коснулись щеки. Его кожа была горячей, гладкой. Он нахмурился во сне, но не проснулся. Я провёл большим пальцем по скуле, убирая прядь волос с его лица. Он спал как убитый.       И тогда я сделал то, чего сам от себя не ожидал. Наклонился и коснулся губами его губ. Легко, почти невесомо, просто попробовать. Просто узнать, каково это – целовать его без спешки, без клубного дыма, без алкоголя.       Он пах вишней, горьким кофе и табаком.       Я уже хотел отстраниться, уйти, сделать вид, что ничего не было. Но его рука вдруг ожила и легла мне на затылок. Пальцы сжали волосы на затылке – не сильно, но властно. Я шокировано замер.       — Попался, — прошептал он, не открывая глаз.       — Ты не спал? — от удивления я даже перешёл на ты.       — Спал. Но ты меня разбудил.        И он притянул меня к себе. Поцелуй вышел совсем не невесомым. Глубокий, жадный, с привкусом вишни и металла от разбитой губы. Его язык скользнул по моим губам, и я перестал думать. Моя рука сама легла ему на грудь, чувствуя, как быстро бьётся его сердце. В том же ритме, что и моё.       Он оторвался от меня на секунду. Глаза горели.       — Так ты меня помнишь?       Я усмехнулся. Неужели это единственное, что тебя сейчас волнует?        — Помню. У меня нет Альцгеймера.       — Тогда какого хера ты делал вид, что я пустое место?       — Потому что ты выдал бы нас с потрохами, — я смотрел ему прямо в глаза, стараясь не показывать, как быстро бьётся сердце. — Это был секс на одну ночь. Я не ожидал увидеть тебя на работе.       — И что теперь? — он не отпускал, держал крепко, но не давил.       — А что ты хочешь?       — Тебя.       Я выдохнул. Он сказал это так просто, что у меня внутри всё перевернулось.       — Мы на работе, — напомнил я.       — За углом есть отель.        Я посмотрел на него. Растрёпанного, со свежим синяком на скуле, с блестящим пирсингом и совершенно сумасшедшим взглядом. И понял, что проиграл. Окончательно.       — Поехали.