Something Sinister This Way Comes

Внутри ломбарда воздух был тяжёлым от запаха пыли и сигаретного дыма. Чанбин кашлянул в кулак, ожидая, и наблюдал, как старик за прилавком возится со своей работой. Почти полчаса он простоял там, стараясь не встречаться взглядом с чучелом летучей мыши, лежащим на стойке рядом, но в конце концов старик снял защитные очки. — Хорошие часы, — сказал он, поднимая золотые часы, которые Чанбин ему отдал. — Немного поцарапаны, но всё равно ценная вещь. Честно говоря, они стоят гораздо больше, чем я могу тебе заплатить. Ты уверен, что хочешь их продать? Чанбин кивнул, стараясь не выглядеть отчаянным, пока старик внимательно всматривался в его лицо в поисках хоть тени сомнения. Чанбин знал: эти часы стоят больше всего в этом убогом ломбарде — и по цене за грамм, и по своей ценности для него самого. Но у него не было времени. Поэтому он просто сказал: — Пожалуйста. И жестом попросил оформить сделку. Старик оглядел его с головы до ног, вздохнул и положил часы на прилавок между ними. Из ящика под кассой он достал блокнот и старомодную чернильную ручку. — Такие часы, как у тебя, уходят быстро, так что не затягивай, если надумаешь вернуть, — пояснил он, заполняя данные и прикрепляя к ним маленький бумажный ярлык с номером, совпадающим с записью в блокноте. — Если уверен — подпиши и поставь печать внизу. Впервые с того момента, как он вошёл, Чанбин почувствовал укол сомнения. Он знал, что не сможет выкупить часы обратно. У него просто не будет таких денег. Именно поэтому он и пришёл сюда. Эти часы подарил ему отец — последнее, что от него осталось, кроме таблички в зале памяти, куда Чанбин никогда не ходил. Он глубоко вдохнул и поставил подпись и печать внизу договора. Его отец мёртв. Часы ему больше не нужны. Зато у него есть семья, которая жива — и которой нужны деньги. Старик забрал блокнот и протянул Чанбину его копию, отпечатанную сквозь лист — и на этом всё было кончено. — У меня в кассе нет такой суммы наличными. Перевод подойдёт? Чанбин улыбнулся: — Перевод — отлично. Он протянул телефон, и старик что-то быстро набрал на своём. Через секунду телефон Чанбина звякнул. У него на мгновение сбилось дыхание, когда он увидел сумму на экране. Кажется, у него никогда раньше не было столько денег. — Сынок, — окликнул его старик, когда Чанбин уже направился к двери. Чанбин остановился, положив руку на отполированную серебряную ручку. — Ты выглядишь хорошим парнем. Разумным. Не вздумай спустить эти деньги на наркотики… или, что ещё хуже, в этих фэнгер-клубах. Живым оттуда не выходят, парень. Я такое уже видел. Старик похлопал по чучелу летучей мыши рядом с собой. — Держись от этого подальше. У Чанбина в горле поднялся тихий смешок. Может, это была эйфория от денег, а может — старомодная манера старика говорить о клыкастых гражданах, но спорить он не стал. — Да, сэр. — Он опустил голову, и он не лгал, когда сказал: — Я не собираюсь приближаться ни к каким вампирам. Старик, похоже, был этим удовлетворён, махнув ему рукой. Чанбин вышел из лавки. Снаружи было холодно, осенняя луна высоко стояла в небе. В заднем переулке воняло, но Чанбин всё равно улыбнулся, доставая телефон из кармана. Первое, что он сделал — ещё один банковский перевод. Затем он открыл контакты и нажал на единственный, который у него был сохранён в «Избранном». Он продолжал звонить, пока автоматический голос не сообщил ему, что его звонок не удался. Чанбин нахмурился, убирая телефон от уха, прежде чем заметил дату, отображённую на экране блокировки. Это была среда, так что у его брата было позднее занятие. 9.54 p.m. [changbinbin]: хён позаботился о твоей оплате за семестр. я уже перевёл деньги, так что даже не пытайся со мной спорить. лучше скажи мне, что ты хочешь на ужин. я возьму что-нибудь навынос по дороге обратно. Он закончил своё сообщение стикером с подбадривающей свинкой и отправил его. Чувствуя себя вполне довольным собой и миром, он начал идти вверх по переулку к главной улице. Теперь у него было достаточно денег, которые он мог бы потратить на такси, но ехать на автобусе было более экономично, и он знал, что маленькие сбережения ведут к большим сбережениям, которые ведут к тому, что он снова останется без денег раньше, чем позже. Это было то, чего ему нужно было стараться избегать, по крайней мере до тех пор, пока его брат не закончит университет. Он почти достиг выхода из переулка, когда звук справа от него заставил его вздрогнуть. Он дёрнулся, выругавшись, когда его телефон выскользнул из пальцев. Давясь от усилившегося запаха мочи и мусора, он присел, чтобы поднять его. — Чёрт возьми! Он чуть не уронил свой телефон во второй раз, когда выпрямился и обнаружил, что он больше не один. Мужчина перед ним, вероятно, был самым красивым, которого он когда-либо видел. Он был выше Чанбина и стройнее, с изящными чертами и красиво очерченным ртом. Он растянулся в застенчивую улыбку, когда Чанбин смотрел на него. — Прости, я не хотел тебя напугать. Запах алкоголя и дешёвых духов наполнил нос Чанбина, когда незнакомец наклонился ближе, немного пошатываясь. Должно быть, он пришёл из одного из клубов на главной улице, его глаза были стеклянными, когда он пытался сфокусироваться на Чанбине. — Без проблем. — Чанбин усмехнулся, его улыбка исчезла, когда он заметил, что незнакомец дрожит. Это было не так уж удивительно, учитывая, что он был одет скудно — в обтягивающие кожаные штаны и прозрачный верх. Чанбин поспешно снял дешёвую толстовку на молнии, которую носил. — Вот, тебе, должно быть, очень холодно! Ты потерял своих друзей? Хочешь, чтобы я отвёл тебя обратно в клуб? Незнакомец наблюдал, как Чанбин кладёт толстовку ему на плечи, его зрачки заметно расширились. — Ты добрый. Чанбин пожал плечами, чувствуя, как его щёки краснеют, когда незнакомец обвил холодной рукой его обнажённую руку. — Это ничего. — Ты выглядишь сильным тоже. — Ну, — он неловко рассмеялся, инстинктивно напрягая бицепсы. — Я иногда тренируюсь, да. Незнакомец посмотрел на него, и Чанбин почувствовал, как его улыбка исчезает, когда обнаружил, что ему трудно разорвать зрительный контакт. Холод пробежал по его позвоночнику. Внезапно эти тёмные глаза заставили его нервничать. Они пожирали его, как будто голодные, и не в хорошем смысле. Чанбин заставил себя снова усмехнуться, тонко пытаясь стряхнуть руку незнакомца со своей руки, но это было невозможно. Как будто он был пойман в хватке мраморной статуи. — Ты сильный. — Незнакомец улыбнулся, краснота проступила в белках его глаз, когда он обнажил зубы. Чанбин ахнул, когда увидел клыки. — Ты — … Остальная часть его слов застряла в горле, когда холодная рука, державшая его, переместилась с его руки на его щёку, мягко лаская его тёплую кожу. Вампир проворковал, глядя на него с тем, что почти выглядело как обожание. — Ты выживешь, не так ли? — Ч-что? Теперь он боролся открыто, пытаясь освободиться, но он мог бы с таким же успехом бороться с валуном. Он был бессилен, когда холодные пальцы обвились вокруг его горла, его спина ударилась о кирпичную стену позади него, когда вампир толкнул их в тень. — Пожалуйста, — он попытался. — У меня есть семья. Что-то в его словах, похоже, разозлило вампира вместо того, чтобы успокоить его, и Чанбин всхлипнул, когда вампир опустил челюсть, его клыки блеснули. — Пожалуйста, — умолял Чанбин, но это было бесполезно. Его мир взорвался болью, когда острые зубы вонзились в место соединения его шеи. Последнее, что он зафиксировал — запах железа и холодную руку, вытирающую слёзы с его лица, когда он обмяк.