Колесо судьбы

‎Понедельник в Аврорате всегда пахнет одним и тем же: перестоявшим кофе из кафетерия, пергаментной пылью из Отдела учета и тихим отчаянием сотрудников, которые провели выходные с семьей и теперь рады вернуться на работу, где можно заняться чем-то спокойным - например, обезвредить бомбу из навоза фестралов. ‎ ‎Но этот понедельник пах иначе. ‎ ‎Гарри Поттер вошел в свой кабинет (их кабинет, поправил он себя мысленно, и от этого почему-то стало тепло) и обнаружил на своем столе картонный стаканчик с чем-то горячим и маленький бумажный пакет. Рядом лежала записка, написанная тем безупречным каллиграфическим почерком, который вырабатывается только в частных школах и тайных сообществах аристократов. ‎ ‎"Поттер. Это матча-латте. Знаю, ты предпочитаешь сливочное пиво на завтрак, но понедельник требует цивилизованных решений. В пакете - веганский круассан. Попробуй, прежде чем скорчишь лицо. — Д.М." ‎ ‎— Матча-латте? — пробормотал Гарри, подозрительно разглядывая зеленый напиток. — Ты что, всерьез пытаешься сделать из меня парижанина? ‎ ‎Ответом ему была тишина. Драко, очевидно, куда-то ушел. Гарри сделал осторожный глоток, ожидая вкуса травы и разочарования, но вместо этого обнаружил нечто сливочное и неожиданно приятное. ‎ ‎— Хм, — сказал он вслух. — Сойдет. ‎ ‎Круассан оказался не менее сносным, хотя Гарри все еще считал, что выпечка без сливочного масла - это кулинарное недоразумение. Он как раз дожевывал последний кусок, когда дверь распахнулась, и на пороге возник Рон Уизли с лицом человека, который только что увидел призрака, играющего на волынке. ‎ ‎— Ты! — выпалил Рон, тыча в Гарри пальцем. ‎ ‎— Я, — согласился тот, слизывая крошки. — А что случилось? ‎ ‎— Не "что случилось", а "что происходит"! — Рон плюхнулся на стул и наклонился вперед, понижая голос до драматического шепота. — Только что, в коридоре, я столкнулся с Малфоем. ‎ ‎— Потрясающее начало истории, — хмыкнул Гарри. — Малфой вообще-то здесь работает. ‎ ‎— Знаю я, что он здесь работает! — зашипел Рон. — Но он... он спросил меня, как прошли выходные! ‎ ‎— Какой ужас. Вызови авроров. ‎ ‎— Я серьезно, Гарри! Он подошел ко мне - КО МНЕ ! - и сказал: "Уизли, надеюсь, твои выходные были продуктивными". Потом сделал паузу и спросил, не хочет ли Гермиона присоединиться к какому-то межведомственному комитету по этике заклинаний. Сказал, что ее статья про оборотней была "впечатляющей аналитической работой". Гермиона! Впечатляющая! Это Малфой сказал! ‎ ‎Гарри сделал еще один глоток матча-латте, пытаясь скрыть улыбку за краем стаканчика. ‎ ‎— Звучит как вежливый рабочий разговор. ‎ ‎— Вежливый?! — Рон всплеснул руками. — Гарри, это Малфой! Он не бывает вежливым! Он бывает саркастичным, холодным и язвительным! А этот Малфой... он другой. Ты что, заразил его чем-то? Какой-то болезнью под названием "быть приличным человеком"? ‎ ‎— Я не заражал его, — сказал Гарри, и это было почти правдой. Он не заражал. Он просто... провел с ним воскресенье в книжном магазине, выпил чаю в кофейне, рассказал о своем детстве и выслушал несколько пронзительно честных признаний. И теперь Драко Малфой, кажется, решил, что можно быть чуть менее ледяным с окружающими. ‎ ‎— И что это ты пьешь? — подозрительно прищурился Рон. — Выглядит как болотная вода. ‎ ‎— Матча-латте. Это полезно. Успокаивает нервы. ‎ ‎— Успокаивает... — Рон осекся и медленно перевел взгляд со стаканчика на лицо Гарри. — Ты. Ты и Малфой. Вы что, теперь... друзья? ‎ ‎— Мы напарники. ‎ ‎— Напарники не покупают друг другу болотную воду на завтрак. Напарники терпят друг друга, пока один не переведется в другой отдел! ‎ ‎— Может, — осторожно сказал Поттер, — мы просто научились ладить. ‎ ‎Рон открыл рот, закрыл, потом снова открыл. Он выглядел так, будто его мировоззрение дало микротрещину где-то в районе фундаментальных убеждений. ‎ ‎— Ладно, — сказал он наконец. — Ладно. Если ты говоришь, что все в порядке, я тебе верю. Но если он когда-нибудь... ‎ ‎— Рон, все правда в порядке. Честно. ‎ ‎Что-то в его голосе - спокойствие, теплота, возможно, даже нежность - заставило Уизли замолчать окончательно. Он долго смотрел на друга, а потом медленно кивнул. ‎ ‎— Ладно. Но обед сегодня с меня. Мне нужно обсудить с тобой кое-что, и это не связано с хорьками. ‎ ‎— Договорились. ‎ ‎Рон ушел, оставив за собой легкий запах удивления и невысказанных вопросов. ‎ ‎Драко появился через пятнадцать минут. Он вошел бесшумно, как всегда, неся перед собой чашку с чем-то, что пахло зеленым чаем и имбирем. ‎ ‎— Доброе утро, Поттер. Вижу, ты выпил матча. И съел круассан. ‎ ‎— Было сносно, — процитировал Гарри, и уголок губ Драко дернулся вверх. ‎ ‎— Высшая похвала. Я тронут. ‎ ‎— Ты купил мне завтрак, — заметил Гарри. — Это что-то новое. ‎ ‎Драко уселся за свой стол и начал поправлять стопку свитков с той тщательностью, которая обычно свидетельствовала о желании избежать зрительного контакта. ‎ ‎— Не делай из этого событие века, — произнес он, разглядывая пергаменты. — Я просто проходил мимо кофейни и вспомнил, что ты склонен забывать о завтраке. А голодный напарник - раздражительный напарник. ‎ ‎— Звучит как забота. ‎ ‎— Звучит как элементарная логистика. ‎ ‎— Малфой. ‎ ‎— Что? ‎ ‎Гарри помолчал, давая тишине сделать работу. Драко наконец поднял взгляд от свитков - неохотно, но все же. ‎ ‎— Спасибо, — сказал Гарри просто. — Мне понравилось. ‎ ‎Драко моргнул. На его лице промелькнула целая гамма микровыражений: удивление, подозрение, что его разыгрывают, смущение, попытка сохранить холодную маску и медленное, почти неуловимое смягчение. ‎ ‎— Всегда пожалуйста, — ответил он наконец, и это прозвучало почти обычно. Почти. ‎ ‎В дверь постучали. Вошла молоденькая стажерка из Отдела корреспонденции - та самая, которая вечно путала кабинеты и однажды доставила Гарри любовное письмо, предназначенное какому-то счетоводу с пятого этажа. Гарри до сих пор краснел при воспоминании. ‎ ‎— Аврор Поттер, аврор Малфой, — пролепетала она, явно нервничая под их взглядами (ну, под вежливым взглядом Гарри и оценивающим взглядом Драко). — Вам просили передать. Срочное дело. В Министерство магии Франции поступил запрос на консультацию... там какая-то проблема с международным порталом, и ваш отдел рекомендовал вас двоих. ‎ ‎— Франция? — переспросил Драко с интересом. — Порталы? ‎ ‎— Подробности в свитке, сэр! — Стажерка сунула пергамент в руки Гарри и почти выбежала из кабинета. ‎ ‎Гарри развернул свиток, пробежал глазами по строчкам на французском (Гермиона когда-то научила его основам, и он даже что-то помнил) и присвистнул. ‎ ‎— Что там? — спросил Драко, подходя ближе. ‎ ‎— Какая-то нестабильность между парижским и лондонским порталами. Им нужен кто-то, кто знает британскую систему магических координат, и кто-то, кто знает французскую. ‎ ‎— То есть мы. ‎ ‎— То есть мы, — подтвердил Гарри. — Завтра утром выезжаем. Точнее, выпорталиваемся. Ты же у нас эксперт по Франции? ‎ ‎— Я работал там несколько лет, Поттер. Я знаю Париж лучше, чем ты знаешь "Дырявый котел" после полуночи. ‎ ‎— Тогда ты будешь моим гидом, — улыбнулся Гарри. — Покажешь мне все. Кроме туристических мест. ‎ ‎— Кроме туристических мест, — эхом отозвался Драко, и в его голосе прозвучала странная смесь ностальгии и предвкушения. — Хорошо. Но предупреждаю: если ты попросишь сфотографироваться на фоне Эйфелевой башни, я оставлю тебя там навсегда. И буду медитировать на эту тему с чувством глубокого удовлетворения. ‎ ‎— Договорились. Никаких туристических глупостей. ‎ ‎— И чур я заказываю ужин. ‎ ‎—Почему это ты? ‎ ‎— Потому что ты до сих пор думаешь, что рататуй - это газонная трава. ‎ ‎— Это было один раз! ‎ ‎— Этого достаточно, Поттер. ‎ ‎Они улыбнулись друг другу почти одновременно. Гарри почувствовал, как внутри что-то разворачивается - то самое теплое, большое чувство, которое он уже начал узнавать. ‎ ‎— Значит, Париж, — сказал он. — Никогда не думал, что поеду туда с тобой. ‎ ‎— Жизнь полна сюрпризов, — философски заметил Драко. — Некоторые из них пахнут жасминовым чаем. Некоторые - твоей подпаленной мантией после очередного взрыва. ‎ ‎— Моя мантия подпалилась один раз! ‎ ‎— За последнюю неделю, Поттер. За последнюю неделю. ‎ ‎В коридоре послышались шаги - кажется, кто-то из коллег спешил на утреннее совещание. Гарри свернул свиток и положил на стол. ‎ ‎— Ладно, Париж - это завтра. А сегодня у нас гора отчетов. ‎ ‎— Ты предлагаешь заняться работой? ‎ ‎— Я предлагаю заняться работой сейчас, чтобы завтра нас не мучила совесть. Ну, меня - не мучила. Ты, кажется, с совестью в ладах. ‎ ‎— Ты удивишься, — тихо сказал Драко, но тут же встряхнулся и сел за свой стол. — Хорошо. Отчеты. Я возьму протокол по мантикоре, ты - по контрабандистам. И попробуй на этот раз писать разборчиво. ‎ ‎— Мой почерк прекрасен! ‎ ‎— У тебя почерк, как у гиппогрифа, который пытается написать сонет левой задней лапой. ‎ ‎— Очень конкретное сравнение. Личный опыт? ‎ ‎— Заткнись и пиши, Поттер. ‎ ‎Гарри усмехнулся, взял перо и углубился в пергамент. Но уголки его губ все еще были приподняты, и строчки протокола почему-то казались сегодня не такими скучными, как обычно. ‎ ‎Кабинет наполнился тихим скрипом перьев, шелестом пергаментов и - откуда ни возьмись - легким ароматом имбирного чая и лаванды. Гарри вдруг понял, что этот запах ему нравится. Что он стал частью его повседневности, такой же естественной, как вид метлы в углу или шрама на лбу. ‎ ‎И эта мысль больше не пугала его. ‎ ‎Она успокаивала. ‎ ‎— Малфой, — сказал он, не поднимая головы. ‎ ‎— М-м? ‎ ‎— Спасибо, что ты здесь. ‎ ‎Тишина. Потом тихий выдох. ‎ ‎— Пиши свой протокол, Поттер. И не говори глупостей. Это нарушает мою концентрацию. ‎ ‎Но Гарри мог поклясться, что в голосе Драко слышалась улыбка. ‎ ‎