Колесо судьбы

‎— Нет, Рон , ты не понимаешь. Он назвал мой новый маневр "акробатическим этюдом обиженного гиппогрифа". Обиженного гиппогрифа, Рон! ‎ ‎Гарри Поттер, сжимая в руке бутылку сливочного пива так, будто это была шея его бывшего напарника, рухнул на стул в кабинете лучшего друга. Стул жалобно скрипнул, выразив полную солидарность с его душевным состоянием. ‎ ‎Рон Уизли, чье внимание разрывалось между другом, кипой отчетов и подозрительным пятном от чего-то ораньжевого на галстуке, поднял на него глаза. ‎ ‎— Джонс всегда был ослом, Гарри. Помнишь, как на прошлом Хэллоуине он пытался арестовать заколдованную тыкву за хулиганство? ‎ ‎— То была учебная тревога! — взвился Гарри. — И то был не Джонс, а Стен Шанпайк. А главное - это не просто ссора! Он подал рапорт о переводе. Сказал, что его "психоэмоциональное состояние не резонирует с моей хаотичной энергетикой". Какое, к Мерлину, психоэмоциональное состояние у человека, который ест чесночные пироги на дежурстве?! ‎ ‎— Кошмар, — с чувством согласился Рон, прекрасно знавший о гастрономических предпочтениях Джонса. — И что теперь? Без напарника тебя одного в патрули не выпустят. Не после того случая с переулком в Лютном, где ты принял трансфигурированный мусорный бак за темную метку. ‎ ‎— Тот бак очень подозрительно светился зеленым, и ты обещал никогда об этом не напоминать! — Гарри стукнул бутылкой по столу. — Но ты прав, Робардс уже, наверное, подбирает мне кого-нибудь. Надеюсь, на этот раз это будет кто-то вменяемый. Может, Невилл? Мы с ним отлично ладим. Или кого-нибудь из новеньких, кого я не доводил до нервного срыва за первые два месяца. ‎ ‎— Гарри, ты любого доведешь, — философски заметил Рон. — Твоя способность влипать в неприятности и решать их самым взрывным способом - это легенда Аврората. Тут нужен кто-то с железными нервами. Кто-то… холодный, как задница мраморной горгульи в январе. Кстати, Гермиона просила передать, чтобы ты зашел вечером, она испекла свой новый "полезный" пирог из отрубей. Говорит, тебе нужна клетчатка для усмирения нрава. ‎ ‎— Спасибо, но я, пожалуй, лучше пойду сдаваться Пожирателям смерти, — мрачно пошутил Гарри. — У них и печенье, наверное, вкуснее. ‎ ‎В этот момент дверь кабинета с грохотом распахнулась, и на пороге материализовалась Гермиона Грейнджер собственной персоной. Вид у нее был такой, будто она только что проглотила лимон, нашпигованный канцелярскими скрепками. ‎ ‎— Так и знала, что вы здесь, в своем клубе любителей преувеличений, — заявила она, протягивая Гарри свиток пергамента с официальной печатью Министерства. — Пришло по внутренней почте. Гарри, это приказ о назначении твоего нового напарника. Робардс сказал, что кандидатура "идеальная" и "учитывает весь твой предыдущий опыт работы в команде". ‎ ‎Гарри выхватил свиток. У него было дурное предчувствие, обычно посещавшее его перед встречей с дементорами или журналистами. ‎ ‎— "Сим уведомляем вас, Гарри Джеймс Поттер, — начал читать он вслух, и голос его с каждым словом терял обычную веселость, — что в качестве вашего нового оперативного напарника утвержден аврор Драко Люциус Малфой, прошедший расширенный курс повышения квалификации в департаменте магической безопасности Франции…" ‎ ‎Бутылка сливочного пива выпала из ослабевших пальцев Гарри и с тихим звоном покатилась по полу. ‎ ‎— "…специализация: тактическое сдерживание, невербальная магия, кризисная психология, а также… — Гарри моргнул, перечитал строчку и севшим голосом закончил: — …продвинутая хатха-йога и магическая медитация?" ‎ ‎В комнате повисла звенящая тишина. Даже вездесущее жужжание министерской мухи, казалось, стихло от уважения к моменту. ‎ ‎— Малфой? — просипел Рон, побагровев до оттенка, напоминавшего семейный свитер. — Йога?! Они там что, в Париже, с ума посходили? Он что, теперь успокаивает преступников, заставляя их вставать в позу "собака мордой вниз"?! ‎ ‎— Рон, тихо! — одернула его Гермиона, хотя в ее глазах тоже читалось легкое замешательство. — Я слышала, у него действительно отличные показатели в Париже. Он работал под прикрытием в каких-то очень темных кругах… кажется, среди контрабандистов редких вин. ‎ ‎— Ну конечно, — простонал Гарри, закрывая лицо рукой. — Шпионил за сырными контрабандистами на Ривьере. Идеальный послужной список для охоты на темных волшебников в дождливом Лондоне. Одно я знаю точно, Рон. Джонс со своим чесночным дыханием был лишь цветочками. Ягодки, судя по всему, будут с привкусом круассанов и старой школьной вражды. ‎ ‎Он поднял бутылку и допил остатки пива одним глотком. Пить в одиночку больше не хотелось. Хотелось найти машину времени, вернуться в прошлое и дать Джонсу в глаз чуточку сильнее, чтобы он не писал этот дурацкий рапорт. ‎ ‎Дверь кабинета, которую он аккуратно прикрыл, чтобы не разбудить храпящего на диване Рона (оставленного с супругой после стратегического спора о перспективах совместного быта), Гарри распахнул рывком. Нет, он не готов мириться. Он сейчас пойдет к Робардсу и… и просто попросит кого-то еще. Кого угодно. Даже оживший мусорный бак из Лютного переулка был бы лучшим напарником. ‎ ‎За этими героическими размышлениями он свернул в коридор своего сектора - и замер, будто споткнувшись о невидимую ступеньку. ‎ ‎У двери его кабинета, прямо на каменном полу коридора, сидел человек. ‎Он сидел с прямой, как мачта, спиной, положив расслабленные руки на колени и прикрыв глаза. Ноги его были сложены в идеальную позу лотоса. Человек был облачен в строгий, но элегантный темно-серый костюм, явно сшитый на заказ - рукава пиджака чуть сдвинуты, чтобы не стеснять запястья. Светлые, почти белые волосы были зачесаны назад безупречной волной. На лице, застывшем в выражении безмятежного холода, не дрогнул ни один мускул. Казалось, что этот человек не сидит на холодном казенном полу в ожидании напарника, а парит в двух дюймах над ним, постигая истинную суть мироздания. ‎Перед ним на полу стоял маленький ароматический диффузор в виде серебряной пирамидки, исторгающий тонкую струйку пара, пахнущую лавандой и чем-то, что Гарри счел «вселенским спокойствием». ‎ ‎Это был Драко Малфой. ‎ ‎Гарри моргнул. Потом еще раз. Видение не исчезло. Малфой, не открывая глаз, чуть заметно повел головой, и его безупречный нос уловил присутствие постороннего. ‎ ‎— Поттер, — произнес он голосом, который был мягче, чем помнил Гарри, но сохранил всю ту же фамильную, хрустальную холодность. — Твоя аура визжит, как мандрагора с похмелья. Это мешает мне концентрироваться на завершении утренней шавасаны. ‎ ‎— Ты… ты сидишь на полу, Малфой, — только и смог выдавить Гарри, чувствуя, как последние опоры его привычного мира рушатся с хрустом французского багета. — В моем коридоре. Перед моим кабинетом. ‎ ‎Малфой открыл глаза. Серые, спокойные, как воды озера в безветренный день. Он не спеша, одним плавным движением, поднялся, подхватил свой диффузор и спрятал его во внутренний карман пиджака. ‎ ‎— Я в курсе, Поттер. Местный фэн-шуй оставляет желать лучшего, но я смог найти здесь точку относительного энергетического покоя. Она оказалась прямо у твоей двери. Весьма символично, ты не находишь? — уголок его губ дернулся в подобии улыбки, которая тут же исчезла. — Полагаю, ты уже прочел приказ? Прекрасно. Я наслышан о твоих методах. "Спонтанное бесстрашие", кажется, так это записано в твоем досье. Во Франции это называется "профессиональная халатность с налетом героического идиотизма". ‎ ‎Гарри открыл было рот, чтобы возразить, но Малфой жестом остановил его, достав из кармана пару безупречно белых драконьей кожи перчаток и начав натягивать их на руки. ‎ ‎— Не трудись, Поттер. Я приму это как данность. Моя задача - нейтрализовать хаос, который ты генерируешь, и направить твой энтузиазм в контролируемое русло. Как говорит мой гуру по пранаяме, "даже дикого быка можно приручить правильным дыханием". Я предпочел бы начать с пары дыхательных циклов перед первым патрулем. Идем, — он кивнул в сторону лифтов. — Нас ждет одно рутинное дельце на Хоризонт-аллее. Контрабанда неправильно сваренного Оборотного зелья. Дыхание практикуем по дороге. Вдох на четыре счета, задержка на семь… ‎ ‎Он пошел по коридору легкой, пружинящей походкой, и Гарри оставалось лишь последовать за ним, чувствуя, как на смену праведному гневу приходит глубочайшее, всепоглощающее изумление. ‎ ‎— Малфой, а почему "на четыре счета"? — спросил он, чисто из профессиональной привычки собирать информацию о противнике. ‎ ‎Не оборачиваясь, Драко Малфой ответил с абсолютной серьезностью: ‎ ‎— Потому что счет "пять" зарезервирован для того момента, когда ты неизбежно скажешь или сделаешь очередную глупость. ‎ ‎Гарри прибавил шагу. Похоже, молитвы о напарнике с железными нервами были услышаны. Правда, как всегда, в самой издевательской манере, какую только могли позволить себе высшие магические силы. И у этого железного спокойствия было саркастичное лицо Драко Люциуса Малфоя.