Колесо судьбы

‎— Я все еще не понимаю, почему мы празднуем поимку мантикоры в "Дырявом котле", а не в каком-нибудь приличном месте, — заметил Драко, брезгливо разглядывая кружку, которую перед ним поставила мадам Розмерта. — В этом заведении даже у тараканов, кажется, алкоголизм в третьем поколении. ‎ ‎— Тараканов тут нет, — возразил Гарри, с наслаждением отхлебывая сливочное пиво. — Я лично проверял. В восемьдесят девятом, когда прятался тут от Министерства на четвертом курсе, я провел полную инвентаризацию местной фауны. Только пауки и одна очень наглая мышь, которую Сириус называл Барнабасом. ‎ ‎Драко посмотрел на него с выражением "ты только что подтвердил все мои худшие опасения", но кружку все-таки взял. Сделал маленький, осторожный глоток. На его лице отразилась сложная гамма чувств: удивление, сомнение и нежелание признавать, что сливочное пиво в этом заведении действительно отличное. ‎ ‎—Сойдет, — он вынес вердикт. — Для заведения, где люстру не меняли с позапрошлого века. ‎ ‎— Люстру меняли в девяносто восьмом, — подал голос Рон, который уже приканчивал вторую кружку. — Я знаю, потому что Фред и Джордж взорвали старую, испытывая какую-то хлопушку. Мама потом месяц с ними не разговаривала. ‎ ‎Повисла короткая пауза - та особая тишина, которая возникает, когда кто-то упоминает Фреда. Рон моргнул, но тут же улыбнулся, поднимая кружку. ‎ ‎— За Фреда, — сказал он просто. ‎ ‎— За Фреда, — отозвался Гарри. ‎ ‎Драко промолчал, но его кружка чуть приподнялась - почти незаметно, но Гарри заметил. Заметил и почувствовал, как в груди что-то теплеет. ‎ ‎Они просидели еще около часа. Рон рассказывал о том, как Гермиона пытается внедрить в Аврорате новую систему отчетности, а Драко - о своей парижской начальнице, которая требовала заполнять протоколы исключительно цитатами из Вольтера. К тому моменту, как часы пробили девять, Рон Уизли засобирался домой. ‎ ‎— Гермиона меня убьет, если я опоздаю к ее "полезному" ужину, — вздохнул он, натягивая мантию. — Вчера я попытался улизнуть и съесть пирог у мамы, и она узнала. До сих пор не понимаю как. ‎ ‎— Ты пахнешь мамиными пирогами за милю, — хмыкнул Гарри. — Это не магия, а простая физика. ‎ ‎— Предательская физика, — буркнул Рон и, махнув на прощание рукой, аппарировал от дверей паба. ‎ ‎Гарри и Драко остались вдвоем. ‎ ‎Это было странно. Не неловко - Гарри вдруг понял, что ему нормально, - а именно странно. Они сидели за шатким деревянным столом при свете оплывающей свечи, двое бывших врагов, нынешних напарников, и мир за окнами "Дырявого котла" казался далеким и неважным. ‎ ‎— Еще по одной? — спросил Гарри. ‎ ‎— Ты пытаешься споить меня, Поттер? — усмехнулся Драко, но кивнул. — Валяй. Но если я завтра опоздаю на утреннюю медитацию, виноват будешь ты. ‎ ‎— Ты медитируешь по утрам? — удивился Гарри, подзывая Розмерту. — В смысле, каждое утро? ‎ ‎— Разумеется. Каждое утро, в шесть часов. Час пранаямы и сорок пять минут ассан. Это держит мой разум в состоянии кристальной ясности и не позволяет мне убить тебя во время патрулей. ‎ ‎— Я польщен, — хмыкнул Гарри. — Твоя кристальная ясность держится на желании не убить меня. ‎ ‎— О, Поттер, ты даже не представляешь, каким мощным мотиватором является твое выживание. ‎ ‎Розмерта принесла еще две кружки, подмигнув Гарри с той фамильярностью, которая вырабатывается за годы подобной работы, и удалилась. Гарри сделал глоток, чувствуя, как тепло пива смешивается с чем-то еще - с тем теплом, которое он все чаще ловил в присутствии Драко. ‎ ‎— Малфой, — сказал он вдруг, — можно задать тебе вопрос? ‎ ‎— О, церемония официального запроса? Как в Аврорате? Форма 7-В, "Ходатайство о предоставлении личной информации"? — Драко скрестил пальцы на кружке, и свет от свечей отразился в его серых глазах. — Валяй. Я сегодня великодушен. ‎ ‎— Ты когда-нибудь... — Гарри замялся. — У тебя кто-нибудь есть? ‎ ‎Малфой замер. Ровно на секунду. Если бы Гарри не смотрел на него внимательно, он бы не заметил. Но он смотрел. ‎ ‎— В каком смысле "есть"? — уточнил Драко, и его голос стал на градус холоднее. — Ты имеешь в виду романтического партнера? Или домашнего питомца? Потому что у меня было несколько очень породистых гиппогрифов в детстве. ‎ ‎— Я имею в виду, — Гарри чуть наклонился вперед, — есть ли у тебя кто-то, с кем ты можешь просто... поговорить. Не о работе. Не о мантикорах. О чем-то настоящем и важном. ‎ ‎Драко долго смотрел на него. Свеча потрескивала. Где-то в углу паба кто-то рассмеялся, но этот звук казался принадлежал другому миру. ‎ ‎— Нет, — ответил он наконец. — У меня никого нет. Во Франции... были знакомые. Коллеги по практике. Один очень настойчивый кондитер, который считал, что я привлекателен в своей холодности, но он цитировал Нострадамуса и ел чеснок перед свиданиями, так что это ничем не кончилось. — Он сделал паузу. — А что насчет тебя, Поттер? Ты задаешь этот вопрос, но не отвечаешь на него сам. ‎ ‎— У меня? — Гарри откинулся на спинку стула, который жалобно скрипнул. — Тоже никого. Ты же знаешь, я в разводе. ‎ ‎— Я в курсе, — кивнул Драко, и его тон вдруг стал тем самым "ненавязчивым", который на деле был сфокусирован как луч маяка. — С Джиневрой Уизли, если не ошибаюсь? Сестрой Уизли. Крайне талантливая охотница, капитан "Холихедских Гарпий", колонка в "Пророке", триумфальное возвращение в квиддич после того, как вы расстались... ‎ ‎— Ты что, читал ее биографию? — изумился Гарри. ‎ ‎— Я читал твою биографию, — поправил Драко, делая глоток. — Три биографии, если быть точным: одну авторизованную и две самодеятельные, полные возмутительных неточностей. И во всех трех раздел о твоем разводе занимает от одного до трех абзацев с формулировками вроде "остались близкими друзьями" и "обоюдное решение". Что, безусловно, является журналистским кодом для "никто не скажет правду, потому что это не ваше дело". ‎ ‎— Это действительно не их дело, — спокойно сказал Гарри. ‎ ‎— А ко мне это относится ? — Драко поднял бровь. — Мы с тобой напарники, Поттер. Я должен знать, какие факторы могут повлиять на твою психоэмоциональную стабильность в полевых условиях. Если в тебе бурлит подавленная ярость из-за разрушенного брака, мне лучше знать об этом заранее, чтобы вовремя применить усыпляющие чары. В целях безопасности. ‎ ‎— Ты только что попросил меня рассказать о причинах развода, используя служебное положение, — сказал Гарри с медленно расплывающейся улыбкой. — Это... очень по-Малфоевски. ‎ ‎— Благодарю, — сухо отозвался тот. — Я старался. ‎ ‎Гарри покрутил кружку в руках, глядя на танцующее пламя свечи. С чего начать? С того, как они с Джинни поняли, что их брак был построен на воспоминаниях о войне, а не на общем будущем? С того, как они сидели на кухне в Годриковой Впадине, оба уставшие, оба несчастные, и Джинни сказала: "Я люблю тебя, но я не могу быть призом, который ты выиграл в семнадцать лет" ? ‎ ‎— Это не было драматично, — сказал он наконец. — Вот что никто не понимает. Все ждали скандала, измен, публичных ссор. А ничего такого не было. Мы просто... поняли, что не подходим друг другу. Не в том смысле, что кто-то плохой, а в том смысле, что наши жизни хотели идти в разные стороны. ‎ ‎Драко слушал молча. Его лицо было спокойным, внимательным - лицо человека, который привык анализировать информацию и не перебивать. ‎ ‎— Джинни хотела путешествовать, — продолжал Гарри. — Играть в квиддич. Быть свободной. А я... я думал, что после войны хочу нормальной жизни. Дом, дети, ужины по воскресеньям у Уизли. Но оказалось, что "нормальная жизнь" в моем понимании - это аврорат, ночные дежурства и погони за мантикорами. Я люблю это. Я люблю хаос. А Джинни любила меня, но не любила хаос. ‎ ‎— И вы расстались, — тихо сказал Драко. ‎ ‎— И мы расстались. Сначала думали - перерыв, попробуем позже. Но "позже" превратилось в "никогда", и это было... правильным. Она сейчас встречается с каким-то маггловским спортивным агентом, который ничего не знает о Волдеморте, и счастлива как никогда. А я хожу в "Дырявый котел" с бывшим школьным врагом и рассказываю ему о своей личной жизни. ‎ ‎— Бывшим? — уточнил Драко, и в его голосе мелькнуло что-то похожее на улыбку. ‎ ‎— Бывшим, — подтвердил Гарри. — Теперь ты мой напарник, который медитирует, усыпляет врагов щелчком пальцев и задает очень личные вопросы под прикрытием "служебной необходимости". ‎ ‎— Это был образцовый пример ненавязчивого интереса, — заявил Драко, но его щеки - Гарри мог бы поклясться - чуть порозовели. — Я горжусь собой. ‎ ‎— Конечно, — хмыкнул Гарри. — А теперь твоя очередь. ‎ ‎— Моя - что? ‎ ‎— Твоя очередь отвечать. Почему у тебя никого нет? Ты умный, богатый, выглядишь как... — Гарри осекся. ‎ ‎— Как что? — холодно поинтересовался Драко. — Закончи фразу, Поттер. Я настаиваю. ‎ ‎— Выглядишь как человек, которому не пришлось бы долго искать партнера. Так в чем дело? ‎ ‎Драко некоторое время молчал, и Гарри уже решил, что перегнул палку, но тут он заговорил. ‎ ‎— Метка. Она все еще здесь. — Он коснулся левого предплечья сквозь рукав мантии. — Она не исчезла, когда Пожиратели рассеялись. И не исчезнет никогда. В Париже я мог притворяться кем-то другим. Там никто не знал, кто я. Но стоило кому-то узнать, что я - тот самый Драко Люциус Малфой... — он криво усмехнулся. — Люди не хотят связываться с бывшим Пожирателем смерти, Поттер. Это портит репутацию. И, возможно, они правы. ‎ ‎— Это чушь, — сказал Гарри с яростью, которая удивила его самого. ‎ ‎— Это реальность, — Малфой пожал плечами. — Я принял ее. У меня есть медитация, йога и работа. Этого достаточно. ‎ ‎— Достаточно... для кого? ‎ ‎Драко поднял на него глаза, и в этих серых глазах , всего на миг, промелькнуло что-то такое беззащитное, что у Гарри перехватило дыхание. ‎ ‎— Для меня, — ответил он. — Этого достаточно для меня. ‎ ‎Свеча тихо потрескивала. Гарри вдруг осознал, что они сидят гораздо ближе, чем в начале вечера. Он не помнил, когда придвинулся. Драко, кажется, тоже. ‎ ‎— Малфой, — сказал Гарри тихо. ‎ ‎— Что? ‎ ‎— Ты не просто "достаточен". Ты... — он запнулся, подбирая слова. — Ты самый интересный человек, с которым я работал за последние пять лет. И я рад, что ты мой напарник. Правда. ‎ ‎Драко моргнул. Один раз. Второй. ‎ ‎— Это пиво определенно что-то с тобой сделало, — произнес он наконец, но его голос дрогнул. — Возможно, в него что-то подмешали. Я завтра же подам запрос на токсикологическую экспертизу. ‎ ‎— Подавай, — улыбнулся Гарри. — Она подтвердит, что я говорил это на трезвую голову. Ну, почти на трезвую. ‎ ‎— "Почти" - это ключевое слово, — фыркнул Драко, но не отодвинулся. ‎ ‎Они просидели еще полчаса. Говорили о школе - на этот раз без яда, со смехом вспоминали дуэли и дурацкие выходки. Драко рассказал, как однажды пытался соблазнить мадам Розмерту на шестом курсе, чтобы получить бесплатное огневиски, и как она ответила: "Милый, я помню твоего отца в том же возрасте, и у него получалось не лучше". Гарри смеялся до слез. ‎ ‎Когда они наконец вышли на улицу, над Косой аллеей висели звезды - крупные, яркие, совсем не лондонские. Магия, наверное. ‎ ‎— Завтра у нас выходной, — сказал Гарри, кутаясь в мантию. — Какие планы? ‎ ‎— Медитация, — ответил Драко. — Потом, возможно, схожу в маггловский книжный. Там вышел новый перевод "Искусства внутреннего покоя" одного японского монаха. ‎ ‎— Звучит... одиноко. ‎ ‎— Это не одиноко, Поттер. Это умиротворенно. ‎ ‎— А можно... — Гарри замялся. — Можно мне с тобой? Ну, в книжный. Я никогда не читал ничего про внутренний покой. Может, пора начать. ‎ ‎Драко долго смотрел на него. Ночной ветер трепал его светлые волосы, и в лунном свете он казался сотканным из серебра и теней. ‎ ‎— Хорошо, — сказал он наконец. — Ровно в полдень. У маггловского входа на Чаринг-Кросс. И если ты опоздаешь, Поттер, я буду медитировать на твое опоздание целый час. И это будет самая яростная медитация в истории. ‎ ‎— Я не опоздаю, — пообещал Гарри. — Спокойной ночи, Малфой. ‎ ‎— Спокойной ночи, Поттер. И дыши носом. ‎ ‎— Всегда. ‎ ‎Они разошлись в разные стороны - Драко к аппарационной точке, Гарри в сторону "Дырявого котла", где он планировал переночевать в одной из гостевых комнат. Но на полпути Гарри обернулся и увидел, что Драко тоже обернулся. ‎ ‎Они встретились взглядами. На одно короткое, бесконечно длинное мгновение. ‎ ‎А потом Драко исчез с тихим хлопком аппарации, и Гарри остался стоять на пустой аллее с глупой улыбкой на лице и странным чувством, будто что-то важное только что началось. ‎ ‎Он пока не знал, что именно. Но очень хотел узнать. ‎