Колесо судьбы

‎Диагон-аллея пребывала в состоянии того особого, слегка истерического хаоса, который возникает, когда по мостовой носится ядовитый монстр размером с тяжеловесную лошадь, а единственное, что отделяет мирных покупателей мантий от неминуемой гибели - это опрокинутая тележка с тыквами и чей-то героически забытый зонт. ‎ ‎— Почему зверинец?! — выдохнул Гарри, когда они с Драко аппарировали прямо в эпицентр суматохи, едва не наступив на чью-то потерянную сову в клетке ,при этом сова укоризненно ухнула. — Почему нелегальные торговцы животными всегда открывают свои лавки именно тут? Неужели на Косой аллее мало места? ‎ ‎— На Косой аллее хуже трафик, и аренда дороже, — механически ответил Малфой, оглядывая поле боя. — А также там нет такого количества архитектурных выступов, удобных для засады. О, смотри, она облюбовала крышу "Флориш и Блоттс". У мантикор вкус к литературе, кто бы мог подумать. ‎ ‎Гарри поднял голову и мысленно застонал. Мантикора действительно восседала на коньке книжного магазина, величественная и ужасная. Львиное тело блестело на солнце, крылья нервно подрагивали, а скорпионий хвост лениво покачивался, метко сшибая черепицу. Она смотрела вниз на мечущихся магов с выражением глубочайшего презрения, словно королева, обнаружившая муравьев в своей сахарнице. ‎ ‎— Ладно, — сказал Гарри, привычно переходя в режим "спасаем всех". — У меня есть план... ‎ ‎— О нет, — тихо произнес Драко. ‎ ‎— ...я подлечу на метле, отвлеку ее с воздуха, а ты снизу... ‎ ‎— О нет-нет-нет, — повторил Драко громче и заступил Гарри дорогу прежде, чем тот успел свистнуть метлу из ближайшей лавки. — Поттер, посмотри на нее. Ты видишь этот хвост? Угол наклона скорпионьего жала - примерно двадцать семь градусов относительно линии горизонта. Это боевая стойка. Если ты взлетишь, она воспримет тебя как воздушную угрозу и собьет. И мантия, которую ты купил вчера, будет испорчена. А она тебе идет, знаешь ли. ‎ ‎Гарри моргнул. ‎ ‎— Ты... тебе нравится моя мантия? ‎ ‎— У нее приличный крой, что для тебя редкость. Но сейчас не об этом, — Драко вытащил палочку. — У меня есть идея получше. Мантикоры чрезвычайно чувствительны к звуковым вибрациям. Определенная частота вызывает у них состояние транса. Это используется в дрессировке. ‎ ‎— Ты умеешь дрессировать мантикор?! ‎ ‎— Нет, но я читал об этом в одной книге в Париже. Она была на старофранцузском, и я осилил примерно две трети до того, как заснул. Должно сработать. ‎ ‎— Две трети книги?! — Гарри схватился за голову. — Малфой, это не контрабандист с арбалетом! Это мантикора! Если ошибешься, она разорвет тебя пополам и использует твой позвоночник как зубочистку! ‎ ‎— О, какое яркое описание, Поттер. Ты случайно не подрабатываешь автором готических романов? — Драко уже шел вперед, спокойный, как прогуливающийся по саду павлин. — Просто прикрой меня. И постарайся не делать ничего героического. Я знаю, это трудно для тебя, но попробуй представить, что ты обычный человек. Скучный. Предсказуемый. Рон Уизли, например. ‎ ‎— Эй! — возмутился Рон, который как раз в этот момент выбежал из-за угла с отрядом авроров и мгновенно побагровел. — Я все слышал! ‎ ‎— Прекрасно, значит, слух у тебя работает, — бросил Драко через плечо, не сбавляя шага. — А теперь всем молчать. Мне нужна тишина. ‎ ‎О остановился прямо напротив книжного магазина, на расстоянии, которое Гарри счел откровенно самоубийственным. Мантикора заметила его, наклонила голову, и в ее янтарных глазах зажегся хищный интерес. Хвост замер в боевой позиции. Кто-то из толпы взвизгнул. ‎ ‎Драко вложил палочку обратно в карман. ‎ ‎— Что он делает?! — прошипел Рон, хватая Гарри за руку. — Он что, с ума сошел?! ‎ ‎— Тише, — отозвался Гарри, не отрывая взгляда от напарника. ‎ ‎Драко Люциус Малфой, стоя посреди разрушенной Диагон-аллеи, начал... потягиваться. Медленно, плавно, с грацией, которой позавидовала бы любая гибкая кошка. Он поднял руки над головой, сложил ладони вместе и прогнулся назад — идеальная поза "приветствие солнцу", как если бы солнце светило исключительно для него. ‎ ‎— Что он делает? — повторил Рон уже с нотками паники. ‎ ‎— Кажется... йогу, — сказал Гарри, чувствуя, как реальность ускользает от него снова. ‎ ‎Драко тем временем перешел в следующую ассану - что-то с выставленной вперед ногой и разведенными руками. Его движения были текучими, размеренными, почти гипнотическими. Он не смотрел на мантикору. Он вообще ни на что не смотрел - его глаза были полуприкрыты, лицо расслаблено. ‎ ‎И мантикора... замерла. ‎ ‎Ее хвост медленно опустился. Крылья перестали подрагивать. Она склонила голову набок, словно огромный, смертоносный, очень озадаченный котенок. Из ее горла вырвался низкий, вибрирующий звук - не рык, скорее мурлыканье. ‎ ‎— Поттер, — тихо позвал Малфой, не прерывая потока движений, — она входит в транс. Медленно подойди слева. У тебя будет окно примерно в тридцать секунд, чтобы наложить обездвиживающие чары. Не упусти. ‎ ‎— Почему я? — прошептал Гарри, уже двигаясь. ‎ ‎— Потому что я занят тем, что очаровываю смертоносное чудовище своей грацией. Не перебивай. ‎ ‎Гарри крался вдоль стены, не сводя глаз с мантикоры. Та действительно выглядела... умиротворенной. Почти счастливой. Ее глаза следили за движениями Драко с выражением, которое Гарри мог бы назвать благоговением, если бы речь не шла о монстре с ядовитым жалом. ‎ ‎— Еще немного, — пропел Драко, переходя в позу "воина". — Ты почти у цели, Поттер. Только не споткнись, не чихни, не издай свой коронный испуганный вздох... ‎ ‎Мантикора дернулась. Гарри замер. ‎ ‎— Все хорошо, девочка, — мягко произнес Малфой, и его голос вдруг стал совсем другим - теплым, успокаивающим, обволакивающим. — Смотри только на меня. Только на меня. ‎ ‎Он сделал плавный выпад вперед, и его светлые волосы сверкнули на солнце. Мантикора издала тихий, почти мечтательный звук. ‎ ‎Гарри вскинул палочку. ‎ ‎— Петрификус Тоталус! ‎ ‎Заклинание сорвалось идеально. Мантикора застыла, как гигантская, крайне опасная статуя. Абсолютно неподвижная, с выражением глубочайшего покоя на морде. ‎ ‎— Готово! — выдохнул Гарри. — Она обездвижена! ‎ ‎Драко опустил руки и выпрямился. Он даже не запыхался. ‎ ‎— Видишь, Поттер? — сказал он, поправляя воротник. — Не все в этой жизни решается полетами на метле и воплями "Экспеллиармус". Иногда нужна утонченность. ‎ ‎— Ты только что... провел сеанс йоги с мантикорой. ‎ ‎— Я провел сеанс тактической нейтрализации через биоритмический резонанс. То, что это выглядело как йога - случайность. Но если хочешь, я могу дать тебе пару уроков. Тебе бы не помешало. Твоя спина вчера хрустела хуже рассохшегося шкафа. ‎ ‎— Моя спина в порядке! ‎ ‎— Конечно, Поттер. И крестражи - это просто модные аксессуары. ‎ ‎Рон подошел к ним, все еще держа палочку наготове, и недоверчиво уставился на застывшую мантикору. ‎ ‎— Ладно, — сказал он после долгой паузы. — Ладно, Малфой. Это было... круто. ‎ ‎Драко, уже собиравшийся уходить, остановился. Его брови чуть приподнялись. ‎ ‎— Что, прости? ‎ ‎— Я сказал - это было круто, — повторил Рон с видом человека, жующего лимон. — Но если ты кому-то расскажешь, что я это сказал, я буду отрицать. ‎ ‎Малфой посмотрел на него долгим взглядом, в котором читалось что-то среднее между удивлением и легким уважением. Затем перевел взгляд на Гарри. ‎ ‎— Поттер, твой друг сделал мне комплимент. Запиши где-нибудь. Это исторический момент. ‎ ‎— Обязательно, — хмыкнул Гарри, чувствуя, как напряжение минувшего рабочего дня сменяется странным удовлетворение. — А теперь, может, вызовем Отдел контроля магических существ и пойдем обедать? Я умираю с голоду. ‎ ‎— Отличная идея, — кивнул Драко. — Я знаю одно место, где подают превосходный рататуй. И там есть вегетарианское меню. ‎ ‎— Я не буду есть траву, Малфой! — запротестовал Рон. ‎ ‎— Уизли, слово "рататуй" означает "овощное рагу", а не "пучок газонной травы". Но если ты предпочитаешь что-то более привычное для твоего интеллектуального уровня, там также подают жареную картошку. Хотя я бы на твоем месте не так гордился своим кулинарным консерватизмом. ‎ ‎Они пошли по аллее втроем - Гарри слева, Рон справа, а Драко посередине, поправляя манжеты и рассказывая что-то о пользе дыхательных практик для пищеварения. Рон периодически фыркал, но уже как-то автоматически, без прежней ярости. ‎ ‎А Гарри Поттер вдруг поймал себя на мысли, что это - вот это нелепое, абсурдное зрелище: он, его лучший друг и его бывший заклятый враг, идущие обедать после совместной операции, - ощущается странно правильным. ‎ ‎И где-то глубоко внутри, в том уголке души, который он обычно игнорировал, шевельнулось теплое чувство. ‎ ‎Кажется, это было счастье. ‎ ‎— Поттер, — голос вырвал его из размышлений, — ты опять дышишь ртом. Что я тебе говорил? ‎ ‎— Что это создает конденсат драматизма? ‎ ‎— Хм. Ты запомнил. Прогресс. ‎ ‎И Гарри, сам того не ожидая, улыбнулся. Широко, открыто, по-настоящему. ‎ ‎День определенно удался.