Колесо судьбы

‎Если вы думаете, что самая опасная часть работы аврора - это погони на метлах и перестрелки с темными волшебниками, то вы никогда не заполняли форму 14-Б "О применении нестандартных магических практик в полевых условиях". Гарри Поттер заполнял ее впервые. И, судя по выражению его лица, предпочел бы еще одну схватку с Волдемортом. ‎ ‎— Так, — проговорил он, уставившись на пергамент так, будто это был древний свиток на змеином языке, — "Обоснуйте необходимость применения невербального усыпляющего заклинания класса "гибернация" вместо стандартного обезвреживающего пакета "Ступефай-Инкарцеро"". Малфой, что мне тут писать? ‎ ‎Драко, сидевший за соседним столом в их общем - о, Мерлин, теперь уже общем - кабинете, оторвал взгляд от чашки с каким-то подозрительно зеленым чаем, от которого пахло так, будто кто-то заварил газон. ‎ ‎— Напиши правду, Поттер. "Мой напарник - высококвалифицированный специалист, в отличие от некоторых, и решил нейтрализовать противника гуманным методом, сохранив государственные ресурсы в виде стен". Которых мы , между прочим, неизбежно бы лишились при твоем стандартном подходе. ‎ ‎— Я напишу "тактическая целесообразность", — процедил Гарри, макая перо в чернильницу. — И добавлю "минимизация сопутствующего ущерба". ‎ ‎— О, ты учишься, — уголок губ Драко дернулся вверх, но тут же вернулся на место. — Запомни эту фразу. "Минимизация сопутствующего ущерба". Повторяй ее как мантру каждое утро. Особенно перед патрулями. Особенно перед патрулями со мной. ‎ ‎Гарри хотел было ответить что-то едкое, но в этот момент дверь кабинета распахнулась, и на пороге возник Рон Уизли с лицом человека, который только что стал свидетелем крушения всех своих жизненных убеждений. ‎ ‎— Гарри! — выпалил он, игнорируя присутствие Малфоя с той же грацией, с какой гиппогриф игнорирует садовые фламинго. — Ты не поверишь! Я сейчас видел, как Кингсли похлопал Малфоя по плечу. По плечу, Гарри! И сказал: "Рад, что вы с нами, Драко". Драко! Он назвал его по имени! ‎ ‎— Потрясающе, Уизли, — отозвался Драко, делая глоток своего газонного чая. — Твой репортаж с места событий достоин первой полосы "Ежедневного пророка". Прямо рядом с колонкой "Моя жена пересолила суп и я в ярости". ‎ ‎— А ты... — начал Рон, багровея. ‎ ‎— Рон, — перебил его Гарри, вставая и хватая друга за локоть, — пойдем-ка выйдем. Мне нужно... обсудить с тобой кое-что. Тактическое. ‎ ‎Он практически вытолкал Рона в коридор, успев заметить краем глаза, как Драко элегантным жестом поправил рукав и вернулся к изучению какого-то свитка с французскими печатями. Его лицо при этом было абсолютно невозмутимым, но Гарри уже начал различать оттенки этого невозмутимости. Сейчас это было "Невозмутимость №4: Легкое самодовольство с нотками предвкушения драмы". ‎ ‎— Рон, — сказал Гарри, когда они отошли на безопасное расстояние, — я понимаю твои чувства. Правда. Но он мой напарник. И сегодня он провернул довольно... впечатляющий прием. ‎ ‎— Впечатляющий? — взвился Рон. — Гарри, это же Малфой! Помнишь, как он называл Гермиону грязнокровкой? Как пытался убить Дамблдора? Как... ‎ ‎— Помню, — тихо перебил Гарри. — Я все помню. Но я помню и то, как он не выдал нас в Малфой-мэноре. Как его мать солгала Волдеморту . И как он три года проходил переаттестацию и психологическую проверку, чтобы его вообще допустили до работы в Аврорате. Знаешь, сколько людей проваливают эту проверку? Две трети. А он прошёл ее с пометкой "полная психоэмоциональная стабильность". Он буквально самый стабильный человек в этом здании. ‎ ‎Рон открыл рот, закрыл, потом снова открыл. ‎ ‎— Ты его защищаешь? — спросил он голосом, полным ужаса. — Гарри, ты... ты защищаешь Малфоя? ‎ ‎— Я не защищаю, я... — Гарри вздохнул и потер переносицу. — Я пытаюсь быть профессионалом. Как Гермиона. Она бы меня поняла. ‎ ‎— Гермиона, — произнес Рон таким тоном, будто это слово было козырем в споре, — Гермиона вчера сказала, что Малфой прислал ей служебную записку с благодарностью за ее законопроект о правах оборотней. С благодарностью, Гарри! И подписался "С уважением, Д. Малфой". Она теперь говорит, что мы должны дать ему шанс. Шанс! Моя собственная жена! ‎ ‎— Ужас, — кивнул Гарри с тенью улыбки. — Абсолютное предательство с ее стороны. Как пирог из отрубей, только хуже. ‎ ‎— Не начинай про пирог, — проворчал Рон. — Ладно. Допустим. Допустим, он изменился. Но ты-то как с ним работаешь? Он же невыносим. ‎ ‎Гарри задумался. Перед его мысленным взором промелькнули события последней недели: дыхательные упражнения перед завтраком, которые он начал делать уже без напоминаний; медитативное "ом-м-м", которое Малфой издал, когда их кофе случайно оказался без сахара; тот факт, что напарник ни разу не повысил голос и ни разу не попытался его задеть по-настоящему - только колол с ювелирной точностью, но так, что это почему-то даже бодрило. ‎ ‎— Знаешь, — медленно произнес Гарри, — он невыносим примерно как... очень дорогая зубная паста. Вроде полезно, и вкус странный, и пена слишком белая, но зубы потом действительно блестят. ‎ ‎— Что? — моргнул Рон. — Ты сравнил Малфоя с зубной пастой? ‎ ‎— Это был сложный рабочий день, — вздохнул Гарри. — Пойдем, угощу тебя обедом. Только заплатишь ты, у меня все деньги ушли на новую мантию. Старая пахнет тухлыми устрицами с прошлой операции. ‎ ‎— Сам виноват, что работаешь с психом, который швыряет напарников в рыбные лавки, — хмыкнул Рон, и они направились к лифтам, оставив дверь кабинета с табличкой "Поттер и Малфой" позади. ‎ ‎. . . . . ‎ ‎За этой самой дверью, в своем кресле с идеально прямой спинкой, Драко Малфой допил зеленый чай и позволил себе легкую, почти незаметную улыбку. Он слышал весь разговор - подслушивающие чары были бы слишком грубы, но пара французских акустических амулетов, настроенных на вибрацию стены, творили чудеса. ‎ ‎"Как очень дорогая зубная паста", - мысленно повторил он, и его улыбка стала чуть шире. ‎ ‎Что ж. Это, пожалуй, лучший комплимент, который он получал от Поттера. И, к своему удивлению, Драко обнаружил, что это ему приятно. ‎ ‎Он достал из кармана маленький блокнот в кожаной обложке и сделал пометку: "Неделя 2. Объект Поттер демонстрирует признаки адаптации. Метафоры становятся более сложными. Возможно, к концу месяца он сможет различить не менее трех оттенков моего сарказма. Прогноз: осторожно оптимистичный". ‎ ‎Закрыв блокнот, он поднялся и направился к выходу. По расписанию у него была двадцатиминутная медитация в тихом углу архива, но перед этим следовало заглянуть в кафетерий. Он слышал, что сегодня подают вегетарианский суп-пюре из тыквы с имбирем, а после рабочего дня, проведенного в попытках обучить Поттера тактическому дыханию, его душа определенно нуждалась в балансировке. ‎ ‎Миновав коридор, Драко вдруг остановился у окна. Внизу, во внутреннем дворе Министерства, Поттер и Уизли шли к выходу, о чем-то оживленно беседуя. Уизли размахивал руками, Поттер смеялся, запрокинув голову - беззаботно, открыто, так, как смеялся еще в школе. ‎ ‎Драко смотрел на них несколько секунд, и в его груди шевельнулось что-то, чему он пока не мог подобрать названия. Возможно, это была просто изжога от зеленого чая. Возможно - что-то иное. ‎ ‎Он отвернулся от окна и направился в архив. ‎ ‎Там пахло пылью, старым пергаментом и - едва уловимо - лавандой. Его любимый уголок уже был обустроен: маленький коврик для медитации, ароматическая свеча, которую он зажигал на время перерыва. Драко опустился на коврик, скрестил ноги, положил руки на колени и прикрыл глаза. ‎ ‎Вдох. Четыре секунды. ‎ ‎Задержка. Четыре секунды. ‎ ‎Выдох. И вместе с ним - прочь все мысли о золотом трио, о старых обидах, о том, как трудно быть единственным спокойным человеком в здании, полном эмоциональных смерчей. ‎ ‎Он уже почти погрузился в состояние глубокого покоя, когда дверь архива с грохотом распахнулась. ‎ ‎— Малфой! — раздался голос Поттера, запыхавшийся и взволнованный. — Ты здесь? Срочный вызов! На Диагон-аллее мантикора! Настоящая! Сбежала из нелегального зверинца! ‎ ‎Драко открыл глаза. Медленно. Очень медленно. ‎ ‎— Поттер, — произнес он ледяным голосом, — я медитировал. ‎ ‎— Поздравляю, — выпалил Гарри, хватая его за плечо и буквально вздергивая на ноги. — А теперь ты будешь медитировать на бегу. Мантикора, Малфой! Хвост скорпиона, ядовитые шипы, все такое! Это тебе не жабьи уши! ‎ ‎Драко позволил себя поднять, но выдернул плечо из хватки с достоинством оскорбленной королевы. ‎ ‎— Хорошо, — сказал он, поправляя мантию. — Но есть одно условие. ‎ ‎— Какое? — Гарри уже тянул его к выходу. ‎ ‎— Когда мы ее поймаем, ты напишешь в протоколе: "Малфой был прав, а я испортил ему медитацию и должен принести извинения в виде завтрака из французской кондитерской". ‎ ‎— Договорились! Идем! ‎ ‎Драко последовал за ним, на ходу проверяя палочку и прикидывая, какие именно невербальные чары лучше использовать против ядовитого хищника размером с лошадь. Где-то глубоко внутри, под слоями льда, сарказма и профессиональной невозмутимости, он чувствовал странное, почти забытое ощущение. ‎ ‎Это было предвкушение приключения. ‎ ‎И, что еще более странно, ему это нравилось.