Silence

— А я сегодня пятёрку по математике получил, — Чонвон набирает на ложку побольше риса и пихает её себе в рот, продолжая делиться своими успехами в школе, — контрольная была. Я долго готовился. Мама, опустив взгляд, режет побольше лука на ужин, потому что папа любит, когда в еде его много. Ян Чонвон лук терпеть не может, но его никогда не спрашивали, что он любит по-настоящему, поэтому он всегда молча выбирал из своей тарелки то, что есть не станет. На этот раз будет точно также, ведь мама снова приготовит одно на всех, без учёта предпочтений всех членов семьи. Ведь в первую очередь всё делается для папы, который много работает для того, чтобы обеспечить всем необходимым любимую жену и двоих детей, что быстро растут. Пока старшая сестра осталась в школе на дополнительных занятиях, маленький Ян про себя радуется времени, которое он может провести с мамой наедине, рассказывая ей всё, что произошло с ним за эту неделю. — Ещё Пак Чонсон назвал меня заучкой, — вспоминая о вредном однокласснике, Чонвон невольно морщится, глотая остатки риса. — Потому что я единственный, кто получил отлично. Остальные плохо усвоили тему. Мама взгляд не поднимает, вытирает искусственные слёзы, которые вызвал запах лука, и шмыгает носом, продолжая нарезать овощ на маленькие кусочки. Зачем столько? Папа, несмотря на всю его любовь в луку, поест мамино блюдо всего один раз. И то из-за уважения к её труду. Потому что ему не нравится то, как она готовит. Он сам это неоднократно говорил, хотя просил не рассказывать об этом мама, чтобы лишний раз не расстраивать её. Пусть на самом деле ему просто не хотелось с ней ссориться. На заднем фоне играет телевизор, на экране которого показывают юмористическое шоу. Чонвон оборачивается всего на долю секунды, чтобы фыркнуть глупой шутке и вернуть своё внимание к рису. Мама всё ещё стучит ножом по деревянной разделочной доске. — И родительское собрание скоро, — сок в стакане чуть трясётся, потому что Ян под столом начинает активно дрыгать ногами. — Меня будут хвалить, ведь я первый по успеваемости в классе. Рис во рту быстро становится каким-то пресным, а Чонвон начинает чувствовать сытость, отчего двигает тарелку в сторону, бросая взгляд на маму. Мама у него самая красивая женщина на планете. Так папа говорит. Поэтому её надо любить, уважать и ценить всё, что она делает для своей семьи. Даже если еда не всегда у неё получается вкусной, а разговор стоит на месте, потому что желания интересоваться делами собственного ребёнка у неё нет. Чонвон маму любит больше, чем папу, но никому об этом не говорит, боясь обидеть. А мама, почему-то, не чувствует этого. И часто позволяет себе не поднимать взгляд на сына. Чонвон громко вздыхает. Запах лука начинает раздражать. Ян тянется рукой к стакану с соком, но неудачно задевает его локтем, из-за чего вся красная жидкость оказывается на деревянном столе с белой скатертью. — Ой, — тихо, спеша вытащить сухие салфетки из салфетницы, чтобы исправить свой беспорядок. Мама впервые поднимает на Чонвона глаза. И Яну бы хотелось чувствовать на себе тяжесть злого взгляда как можно реже. — Чонвон-а! — она встаёт со своего места и хватается хрупкое запястье так сильно, что на глазах маленького Яна выступают слёзы. Хочется попросить её отпустить, да только язык прирос к нёбу и не может пошевелиться. Чонвон терпит боль, смотря в злобные глаза напротив. — Сколько ещё раз нужно тебя просить быть аккуратнее за столом? Почему ты постоянно приносишь мне неприятности? Но Чонвон сегодня получил пять за контрольную по математике и снова стал лучшим в классе, а на родительском собрании учитель собирается ставить его в пример, как хорошего и прилежного ученика. И Ян только что говорил об этом своей маме, пока пытался проглотить рис, в котором явно было недостаточное количество соли. Но мама не слушала, потому что была увлечена тем, что резала лук на ужин. Женщина заставляет сына подняться на ноги. Чонвон послушно следует её резким и быстрым движением, глотая с остатками риса свою обиду, которая сразу же встаёт поперёк горло. Мама толкает его в спину, в сторону детской комнаты, где сейчас никого нет, потому что сестра вернётся ещё не скоро. — Если поел, то иди к себе, — на повышенных тонах, словно Ян разлил не сок, а потратил последние деньги семьи, которые должны были пойти на продукты. — Не действуй мне на нервы, прошу тебя. Чонвон и не действовал. Они лишь делился с мамой тем, что с ним случилось на днях. Пролитый на скатерть сок — случайность. Слушать объяснения она не стала, прибавила звук на телевизоре и вернулась за своё дело, не обращая внимание на то, что Ян остановился возле выхода из кухни, громко шмыгая носом. На самом деле, плакать не хотелось, а вот чтобы мама поняла свою ошибку, подошла и успокоила — да. Только мама редко когда слушает Чонвона. Ещё реже она обнимает и целует, поэтому Ян не стал стоять на месте слишком долго, чтобы не мозолить своим присутствием глаза мамы. Потому что Чонвон маму очень любит. Больше всех в этой семье, поэтому и не хочет, чтобы она злилась на него ещё сильнее.

***

Ставит точку в конце предложения и хватает раскрытую тетрадь за оба края, чтобы поднять её на уровень глаз. Чонвон перечитывает сочинение несколько раз и довольно улыбается, когда понимает, что результат его вполне устраивает. Учитель по корейскому языку просто обязан поставить ему высший балл за проделанную работу. Опускает тетрадь, смотрит по сторонам, но ничего не видит, потому что в комнате темно, а единственный источник света, в виде небольшой настольной лампы, освещает только часть рабочего стола, за которым сидит Чонвон. Но несмотря на полное отсутствие возможности разглядеть в глубине хоть что-то, Ян всё равно понимает, что сестра сейчас не спит и только пытается сделать вид, словно давно видит десятый сон. Мальчик хмыкает, собирает школьный рюкзак на утро, проверяя несколько раз расписание уроков, выключает свет и по памяти находит кровать старшей сестры. Без разрешения забирается под тёплое одеяло, слыша её недовольное мычание. Чонвон знает, что не разбудил Соён, однако ничего не говорит. — Эй, иди к себе, — и вопреки своим словам обнимает брата за плечо, проходясь пальцами по ткани удобной пижамы. — Время видел? Чонвон жмётся к сестре, чувствуя прилив усталости. На домашнюю работу ушло чуть больше времени, чем требовалось обычно, потому дела Ян закончил поздно. Были бы силы сделать лишние два шага до собственной кровати, то обязательно бы их сделал, но сестра была ближе. — У тебя тепло, — шепчет Чонвон, пытаясь найти удобное положение. — Моя кровать будет долго согреваться. Где-то над ухом чувствуется выдох, который пускает по коже приятные мурашки. Соён никогда не против того, чтобы младший брат засыпал в её кровати, но она почему-то всегда пытается показать обратное, несмотря на то, что оба понимают бесполезность её действий. Чонвон дрожит. Холод догнал маленькое тело только тогда, когда оно нашло укрытие под боком сестры, что переплетает свои ноги с ногами брата и недовольно бубнить под нос всякие ругательства, когда брат пытается лечь по-другому, чтобы было удобнее. И минут десять тратятся только на поиски положения, в котором Яну будет комфортнее всего находиться. — Вечно ты спокойно себя вести не можешь, — тихо ворчит Соён с закрытыми глазами. — Ещё раз двинешься — пойдёшь на свою кровать. Понял? — Понял, — говорит Чонвон в то время, когда рука затекла насколько, что перестала чувствоваться. — Больше не буду. И терпит так долго, как только может. Сестра не спит, но и не двигается, дышит ровно, однако выдают её аккуратные постукивания по плечу брата. Чонвон руку под собой словно потерял, потому что её будто теперь вообще нет, отчего становится страшно. Вроде, пролежал достаточно, чтобы можно было хотя бы попробовать перевернуться на другой бок, не получив от сестры пинок. Попытка оказывается успешной, потому Чонвон довольно улыбается и гладит себя по руке, чтобы та поскорее пришла в норму, перестав его беспокоить. Соён прижимается носом к мальчишескому затылку и, кажется, вдыхает запах травяного шампуня. Ян расслабляется окончательно, закрывая глаза. — Ты же не спишь, да? — спрашивает Соён, прижимая спину брата к груди. — У тебя сердце сейчас так быстро бьётся, я чувствую. Чонвон ничего не говорит и глаза не открывает, ждёт от сестры следующих слов. Соён долго молчит, словно не решается сказать брату что-то действительно важное, из-за чего терпение Яна начинает заканчивается. И только он собирается открыть рот, чтобы сказать сестре что-нибудь вслух, как его опережают: — Мама сегодня на тебя ругалась, — спокойно произносит она, — говорит, ты разлил сок на скатерть, пока ел. Разве можно быть таким неряшливым, Чонвон? А ещё Чонвон получил пять за контрольную по математике, к которой очень долго и усердно готовился. — Ей не понравилось, что ты даже не извинился, — продолжает, словно не ощущает, как тело брата снова напрягается. А потом Пак Чонсон, который не даёт Чонвону спокойно жить в стенах школы, назвал Яна заучкой и посмеялся над ним перед всем классом. Чонвону, между прочим, было очень обидно, ведь он всего лишь показал учителю результат, которого давно хотел достичь. — И ты даже не догадался убрать за собой посуду после того, как поел. — Но она сказала мне уйти, — с обидой в голосе. А ведь скоро действительность будет родительское собрание, на котором Чонвона назовут гордостью класса и похвалят его родителей за хорошее воспитание сына. — И что? Нужно было проявить сообразительность и настойчивость. Чонвон задыхается от собственных слёз, которые тихо стекают по его горячим щекам, пока сестра даже не догадывается, сколько всего хорошего её брат сделал в школе, ожидая дома похвалы за свой труд. Разве мама не могла сказать что-то по поводу его успехов? Почему она рассказывает Соён только о плохом, когда Ян столько всего добился? Ян сестре ничего не говорит, только выбирается из её объятий, мгновенно теряя тепло человеческих рук, и принимается носом к стене, дабы она не увидела то, как он плачет. Чонвон не хочет показывать, что его задевает такое поведение мамы, ведь он её любит и не хочет, чтобы она знала, как обижает своего ребёнка. Ян уверен, что мама бы расстроилась, если бы знала, что он плачет из-за неё. Сестра бы обязательно ей об этом рассказала, поэтому нельзя показывать свои влажные щёки и сопливый нос. — Тебе нужно больше думать о нашей маме. Чонвон думает, по крайней мере, старается.