Джаным

Саундтрек: "Isabella's Theme" (Fahir Atakoğlu) — звучит на протяжении первой части главы Началось всё с того как Сулейман вернулся из похода но не один а с испанской пленницей принцессой Изабеллой Фортуной. Слухи разлетелись по гарему быстрее чумы. Шехзаде Мехмед первым прибежал к матери с новостью. — Валиде, он привёз её! — мальчик задыхался от бега. — Какую-то брюнетку, в дорогих одеждах. Говорят, она принцесса из Кастилии. Отец поселил её в охотничьем домике и навещает каждую ночь! Хюррем сидела у окна с вышиванием в руках. Иголка вошла в палец глубже чем следовало капля крови упала на белый шёлк. — Не мели чепухи Мехмед, — сказала она ровным голосом. — У твоего отца много дел. Ему некогда развлекаться с каждой пленницей. — Но я сам видел, как отец брал её за руку на дворцовой лестнице! — не унимался Мехмед. — А Ибрагим-паша говорил своим слугам что принцесса будет жить в гареме. Валиде, она красивая. Глаза зелёные как изумруды и волосы как спелая пшеница. Нарцисса тихо вошла в комнату поставила поднос с шербетом. Её лицо оставалось бесстрастным но внутри всё похолодело. Ещё одна шатенка. Ещё одна угроза для Хюррем. И для неё самой. Хюррем отложила вышивание и посмотрела на Нарциссу. В её взгляде читалось: «Ты слышала». — Мы сами увидим эту принцессу, — сказала султанша вставая. — Сегодня же. Но Хюррем ничего не могла сделать. Султан был непреклонен. Он обустроил для Изабеллы целые покои. Завалил её подарками. Навещал её чаще чем собственную жену. Гарем загудел как потревоженный улей. Старые наложницы злорадствовали. Молодые завидовали. А Хюррем день за днём сидела у окна и смотрела как Сулейман идёт по коридору не в её комнату. Начало. Принцесса в золотой клетке Изабелла Фортуна Кастильская была гордой. Слишком гордой для пленницы. Она не плакала не молила о пощаде не пыталась соблазнить султана. Она просто смотрела на него своими зелёными глазами и говорила: — Вы можете запереть меня здесь повелитель, но вы никогда не заставите меня полюбить вас. Я принцесса. Не рабыня. Сулеймана это заводило. Ему нравилась её дерзость. Нравилось ломать эту гордость по кусочкам. Он приносил ей шкатулки с драгоценностями — она отворачивалась. Присылал лучших портных — она рвала платья. Тогда султан сменил тактику. — Ты будешь жить в моём гареме, — объявил он однажды вечером сидя напротив неё в охотничьем домике. — Рядом с другими женщинами. Ты увидишь как прекрасна моя империя. И ты полюбишь меня. Изабелла впервые испугалась. Гарем. Варварское логово, где женщин держат как скот. Она слышала что султанши убивают соперниц травят ядом и топят в Босфоре. — Я не пойду в ваш гарем, — прошептала она. — Ты пойдёшь, — улыбнулся Сулейман, — потому что я так сказал. В тот же вечер Изабеллу перевезли в Топкапы. Ей выделили комнату в отдалённой части гарема подальше от покоев Хюррем. Но недостаточно далеко. Хюррем узнала об этом через час. Саундтрек затихает. Слышен только стук сердца султанши. Две королевы Их первая встреча состоялась в бане. Хюррем вошла в хаммам в сопровождении дюжины служанок. Изабелла сидела на мраморной скамье завёрнутая в белое полотенце. Её волосы мокрыми прядями падали на плечи. — Так вот ты какая, — Хюррем обошла её по кругу, разглядывая как товар на рынке. — Испанская принцесса. А выглядишь как простая рабыня. — А ты выглядишь как женщина которая боится потерять мужа, — Изабелла подняла подбородок. — И правильно делаешь. Нарцисса стояла у входа прикрывая дверь. Она наблюдала за их перепалкой с ледяным спокойствием. Две женщины. Две королевы. Но только одна из них умела убивать взглядом не оставляя следов. — Детка, — Хюррем наклонилась к уху Изабеллы и прошептала так чтобы никто не услышал. — Я прошла путь от рабыни до госпожи этого дворца. Я пережила десяток соперниц. Я заставила самого султана жениться на себе. А ты — всего лишь игрушка. Ещё одна шлюха с зелеными глазами. Таких как ты он забывает через месяц. Изабелла побледнела но не отвела взгляд. — Тогда почему ты пришла сюда? Чтобы напугать меня? — Чтобы предупредить, — Хюррем выпрямилась. — Держись от меня подальше. Не переходи мне дорогу. И, возможно, ты останешься в живых. Она развернулась и вышла из хаммама. Нарцисса последовала за ней как тень. Ревность Саундтрек: "Hürrem's Jealousy Theme" (Fahir Atakoğlu) — звучит в сценах между Хюррем и Изабеллой Но Хюррем не могла держаться подальше. Она следила за каждым шагом Изабеллы. Подкупала её служанок. Заставляла докладывать о каждом взгляде которым Сулейман одаривал принцессу. Каждом прикосновении. Каждом вздохе. Нарцисса видела как это пожирает Хюррем изнутри. — Госпожа, — сказала она однажды ночью когда Хюррем в сотый раз переспросила «ты думаешь он спит с ней сейчас?». — Вы разрушаете себя. Эта принцесса не стоит ваших слёз. — Не стоит?! — Хюррем вскочила с кровати заламывая руки. — Он навещает её каждую ночь Нарцисса! Каждую ночь! Он дарит ей такие же подарки как когда-то дарил мне! Он смотрит на неё так же как когда-то смотрел на меня! — Он мужчина, — холодно ответила Нарцисса. — А мужчины... они ищут новизну. Но они всегда возвращаются к тем кто дал им власть. А вы дали ему пятерых детей. Что может дать эта девочка? Свою королевскую кровь? Она просто кукла. Хюррем упала на колени обхватив голову руками. — Ты не понимаешь. Я любила его. Я люблю его до сих пор. А он... он предал меня. Снова. Как с Гюльфем. Как с Махидевран. Как с каждой новой наложницей. Нарцисса присела рядом. — Так, может быть, не стоит любить того кто не умеет любить в ответ? Она не сказала это вслух. Но подумала. Предложение Нарциссы Прошёл месяц. Сулейман по-прежнему навещал Изабеллу. Хюррем наконец перестала плакать. Она заперла свои чувства глубоко внутри — туда где когда-то хранила ненависть к Махидевран и страх перед Валиде. Нарцисса выбрала момент когда султан уехал на охоту. Она закрыла дверь покоев Хюррем плотно задвинула засов и опустилась перед султаншей на колени. — Госпожа. Я должна вам кое-что сказать. Хюррем смотрела на неё устало. — Если ты снова скажешь что он вернётся — не надо. Я устала ждать. — Я скажу другое. — Нарцисса сделала глубокий вдох. — Я могу попытаться перенести нас в моё время. Хюррем нахмурилась. — О чём ты? — В моём мире, — Нарцисса говорила быстро словно боялась что передумает. — Есть магия. Я потеряла свою палочку, но сама по себе магия не исчезает. Она во мне. В моей крови. Я чувствую её иногда. Когда я злюсь или когда... когда вы рядом. Я думаю я могу открыть портал. — Портал? — Хюррем встала с кресла. — Ты хочешь забрать меня в свой мир? — Да. В своё время. — Нарцисса встала с колен. — У нас нет султанов. Женщины свободны. Мы не носим вуали. Мы командуем армиями. Мы управляем королевствами. Вы могли бы быть не просто султаншей в гареме — вы могли бы быть королевой по-настоящему. И никто не посмел бы вас предать. Хюррем долго молчала. В её глазах боролись страх и надежда. — Ты говоришь как безумная, — наконец сказала она. — Перемещаться между мирами? Это невозможно. — Я сама попала сюда через портал, — напомнила Нарцисса. — Значит это возможно. Она протянула руку и сосредоточилась. Закрыла глаза. Вспомнила как впервые появилась здесь — тот разрыв пространства, тот запах горящей земли. Она ощутила внутри себя что-то. Искру. Едва теплящуюся в глубине магического ядра. — Я чувствую это, — прошептала она. — Но не могу открыть. Словно что-то блокирует. Как будто сама судьба не пускает меня обратно. Хюррем подошла ближе. Положила ладонь поверх руки Нарциссы. — Попробуй ещё раз. Нарцисса попыталась. Кровь закипела в жилах. Кожа на руке пошла рябью. На секунду между её пальцами вспыхнул серебристый свет — и тут же погас как задутая свеча. — Не получается, — выдохнула она. — Магия... она здесь слишком слаба. Или проклята. Я не могу пробить стену между мирами. Хюррем отняла руку. Надежда в её глазах угасла. — Значит мы останемся здесь. И я буду терпеть его измены. — Нет. — Нарцисса сжала её ладонь. — Мы останемся здесь.Но это не значит что вы должны терпеть. Бросьте его, госпожа. Покажите ему что вы не его вещь. Что вы можете быть свободной даже в этой золотой клетке. «Ты думаешь я люблю тебя?» Султан уехал снова. На этот раз надолго — в новый поход на Балканы. Изабелла осталась во дворце под надзором евнухов но без его защиты. Хюррем не навещала принцессу больше. Ей было всё равно. Пусть живёт. Пусть ждёт своего повелителя который никогда не вернётся к ней по-настоящему. В одну из ночей когда луна залила серебром сады Топкапы Нарцисса вошла в спальню Хюррем и легла рядом. Не как рабыня. Не как служанка. Как женщина которой больше нечего терять. Хюррем лежала с открытыми глазами глядя в потолок. — Ты думаешь я люблю тебя? — спросила она вдруг. В её голосе не было ни вызова ни театральности. Только тихая усталость. Нарцисса повернулась к ней. В лунном свете её бледное лицо казалось фарфоровым. — Я не знаю, — ответила она мягко. — И вы не знаете. Сейчас не время гадать о чувствах. Сейчас время выживать. Она поцеловала Хюррем в губы. Медленно. Не требуя ответа. Не вымаливая любви. Просто чтобы напомнить: я здесь. Я рядом. И пока я жива — ты не одна. Хюррем не отстранилась. Не заплакала. Просто закрыла глаза и позволила себе на несколько мгновений забыть, что она султанша, что она жена падишаха, что у неё пятеро детей и целая империя на плечах. Просто женщина. В объятиях другой женщины. — Я не знаю, что я чувствую, — прошептала Хюррем в темноту. — Но когда ты рядом... я не боюсь. Саундтрек затихает. Тишина. Балкон. Диалог о любви Саундтрек: "Grief" (Fahir Atakoğlu) — звучит в сцене на балконе Они стояли на балконе гарема глядя на ночной Стамбул. Тысячи огней мерцали внизу как звёзды упавшие на землю. — Расскажи мне о своём муже, — попросила Хюррем, облокотившись на каменные перила. Нарцисса помолчала. Потом заговорила: — Люциус был... красивым. Богатым. Влиятельным. Я вышла за него не по любви. По расчёту. Так делают все в моём мире. Чистокровные семьи — это политика. Дети — это инвестиции. А брак — это сделка. — Он любил тебя? — Он уважал меня. Это разные вещи. — Нарцисса усмехнулась. — Впрочем, я не жалуюсь. У меня есть сын. Драко. Я оставила его в моём мире. И иногда я думаю... может быть, это к лучшему. Там война, но без меня ему, возможно, безопаснее. А здесь... здесь я ничего не могу для него сделать. — ...Я оставила его там. И иногда я думаю: может быть, это к лучшему. В моём мире война, но он сильный. Он справится. А здесь... здесь я буду верить, что он жив и свободен. — Ты скучаешь по нему? — Каждый день. — Голос Нарциссы дрогнул впервые за много недель. — Но я ничего не могу изменить. Поэтому я не позволяю себе скучать слишком сильно. Хюррем накрыла её руку своей. — Ты сильная. Сильнее чем я. — Нет. — Нарцисса покачала головой. — Я просто научилась не показывать слабость. Но внутри я такая же как вы. Боюсь. Ошибаюсь. Скучаю. — И ты... — Хюррем запнулась. — Ты любишь меня? Нарцисса повернулась к ней. В лунном свете её глаза казались прозрачными. — Я не знаю что такое любовь. Я никогда не любила. Но я знаю что хочу быть рядом с вами каждую минуту. Что когда вы плачете — мне хочется убить того кто заставил вас плакать. Даже если этот человек — султан. Я знаю что когда вы смеётесь — я готова слушать этот смех вечно. Если это не любовь — тогда я не знаю как это назвать. Хюррем долго смотрела на неё. Потом шагнула вперёд и поцеловала сама. — Тогда назовём это любовью, — прошептала она между поцелуями. — Потому что у меня нет другого слова. Попытка убийства Мехмеда Мехмед не спал. Он прокрался по коридорам гарема с маленьким кинжалом подаренным отцом на прошлый день рождения. Лезвие было острым — отец лично проверил его заточку. Саундтрек: "Mehmed's Anger" (Fahir Atakoğlu) — звучит на протяжении всей сцены с Мехмедом Ему было всего двенадцать. Но он уже знал что такое честь и что такое предательство. Его мать — Хюррем Султанша — предала отца. А эта бледная наложница с серебряными волосами — предала её саму. «Она колдунья, — думал Мехмед, крадучись подходя к комнате Нарциссы. — Она околдовала мою мать. Если я убью её — мать снова станет нормальной. Отец вернётся к ней. И всё будет как прежде». Он тихо приоткрыл дверь. Комната была пуста. Мехмед нахмурился. Куда она могла пойти в такой поздний час? Он уже хотел уйти как вдруг услышал голоса. Из спальни матери. Он подкрался к двери и заглянул в щель. Нарцисса сидела на кровати рядом с Хюррем. Они разговаривали вполголоса. Но Мехмед не слушал слова. Он смотрел на их руки. Сплетённые вместе. На их лица. Спокойные, почти счастливые. На то как Нарцисса провела пальцем по щеке его матери. Как она улыбнулась. В животе у Мехмеда закипела ненависть. Он выхватил кинжал и толкнул дверь. — Убирайся прочь от моей матери! Хюррем вскрикнула. Нарцисса вскочила с кровати, оттолкнув Хюррем за спину. — Мехмед! — закричала Хюррем. — Положи нож! — Нет, валиде! — Мехмед наступал на Нарциссу, сжимая кинжал обеими руками. — Она испортила тебя! Ты раньше была хорошей! Ты любила отца! А теперь ты спишь с этой... с этой блондинкой! Я видел! — Мехмед, умоляю... — Хюррем попыталась встать между сыном и Нарциссой. — Отойди, валиде! — заорал Мехмед, размахивая ножом. — Я спасу тебя! Нарцисса не двигалась. Она стояла прямо, глядя на мальчика холодными голубыми глазами. — Убей меня, — сказала она спокойно. — Ударь. Но твоя мать будет смотреть. И она никогда тебя не простит. — Ты врешь! — Мехмед замахнулся. — Мехмед, нет! — Хюррем схватила сына за руку. Кинжал выпал из его пальцев и со звоном упал на мраморный пол. Мальчик разрыдался. — Почему ты защищаешь её?! — кричал он сквозь слёзы. — Почему ты не защищаешь отца? Почему ты выбрала её? Я ненавижу тебя! Ненавижу! Он вырвался из рук матери и выбежал из комнаты. Хюррем хотела броситься за ним, но Нарцисса её остановила. — Не надо. Пусть остынет. — Он же ребёнок, — прошептала Хюррем, утирая слёзы. — Он ничего не понимает. — Он понимает больше чем мы думаем. — Нарцисса подняла кинжал с пола. — И он прав. В одном. Вы выбрали меня. Вместо него. Вместо Сулеймана. Вместо всего. Она протянула кинжал Хюррем рукояткой вперёд. — Вы можете убить меня сейчас. И всё вернётся на круги своя. Хюррем посмотрела на лезвие. Потом в глаза Нарциссе. — Я уже сделала свой выбор, — сказала она, отталкивая кинжал. — Я выбрала тебя. И я не отступлюсь. Она обняла Нарциссу так крепко, словно боялась что та исчезнет. — Мы вместе. Что бы ни случилось. Нарцисса закрыла глаза и уткнулась лицом в волосы Хюррем. — Джаным, — прошептала она. — Будь что будет. Изабелла. Финал На следующее утро Хюррем навестила Изабеллу. Не для того чтобы угрожать. Не для того чтобы унижать. Просто чтобы посмотреть в глаза женщине, которая могла бы стать её соперницей. — Ты красивая, — сказала Хюррем, садясь напротив Изабеллы. — И гордая. Я была такой же когда только попала в этот дворец. Изабелла молчала. Она уже не боялась эту женщину. Она поняла что Хюррем не враг. Враг — сама судьба. — Ты когда-нибудь любила? — спросила вдруг Изабелла. Хюррем улыбнулась горькой улыбкой. — Да. И до сих пор люблю. Не мужа. Не империю. Женщину. Которая пришла из другого мира и перевернула мою жизнь. Изабелла удивилась. — Султанша Османской империи любит женщину? — Султанша Османской империи имеет право любить кого захочет, — Хюррем встала. — И не позволит какой-то испанской принцессе себя судить. Она вышла из комнаты оставив Изабеллу в раздумьях. Больше Хюррем никогда не навещала принцессу. Эпилог главы 4 Сулейман вернулся из похода через два месяца. Он сразу же отправился к Изабелле, но служанка сказала что принцесса не принимает его. Она сидела в своих покоях, смотрела на золотые монеты, которые он подарил, и плакала. Она поняла. Она здесь навсегда. Навсегда в золотой клетке, где её любят не как человека, а как трофей. Хюррем встретила султана на пороге гарема. — Добро пожаловать домой, повелитель, — сказала она с поклоном. Чисто формально. Холодно. Без той искры что была раньше. Сулейман посмотрел на неё. Посмотрел на Нарциссу за её спиной. Усмехнулся. — Твоя тень всё ещё с тобой, я вижу. — Моя тень всегда будет со мной, — ответила Хюррем. — Потому что она — моя. Она взяла Нарциссу за руку и увела в спальню. А Сулейман остался стоять в коридоре. Один. Впервые в жизни он почувствовал себя лишним в собственном доме. Конец четвертой главы. Саундтрек: "Closing Credits" (Fahir Atakoğlu) — звучит до конца.