Сборник драбблов о Шисуи Учиха

В глубине ночи луна скрылась за тёмными облаками, а лес окутал мрак полночи, словно ткань из чёрного шёлка. Листья на деревьях шептались за спиной, насмехаясь, издавая едва слышный, зловещий шелест — будто кто-то невидимый слился с тьмой вечера. Ветер завывал, прокатываясь волной по пустынным тропам и вызывая мурашки на коже. Где-то в лесу, совсем рядом или далеко — разобрать было невозможно, — раздавались шорохи и таинственные, неразборчивые голоса — словно сама природа пыталась прошептать древние, забытые страшилки. По узкой, едва заметной тропинке ступала нога человека — осторожно, неуверенно. Тусклый фонарь мигал, бросая зыбкие тени на корни и камни, заставляя их понемногу оживать в темноте: двигаться, наслаиваться. Каждый шаг по мягкой траве отдавался непонятным эхом в собственном сознании, и казалось, что за каждым неосвещенным стволом поджидает что-то незримое, что-то, что уже давно вышло из глубин леса, чтобы следить и ждать… Лес вокруг был погружен в густую, почти кромешную тьму, где силуэты деревьев казались огромными, уродливыми стражами древнего мрака. Ветви, переплетаясь между собой, образовывали мрачные арки, будто пытаясь запереть путь и отрезать всякую надежду на спасение. В редких проблесках тусклого света сквозь листву мелькали странные, неведомые тени, дёрганные и смутные, словно души, затерянные между мирами. Воздух был густым и холодным, пропитанным прелым запахом глины и затхлостью, заставляющим сердце биться чаще. В каждом шорохе и треске слышалась скрытая угроза, как будто лес сам был жив и следил за каждым движением, готовясь внезапно поглотить путника в свои тёмные объятия. Лес вокруг казался живым кошмаром, наполненным тягучей, душащей тьмой, которая сгущалась с каждой минутой. С каждым шагом по покрытой мхом земле слышался тревожный хруст, словно кто-то невидимый шагает за спиной, приближаясь всё ближе. В густоте листвы мелькали силуэты, отчаянно приковывающие взгляд, но стоило моргнуть — и они исчезали. Холодный ветер завывал, будто здешние обитатели шептали свои проклятия. В этом лесу не было спасения, только постоянное ощущение, что что-то страшное всегда находится рядом, готовое вырваться из тьмы и поглотить тебя навсегда. Так Шисуи объяснил всем, что они тут вообще делают «в свои каникулы, в которые им и так есть, чем заняться». Он ударил фонарик о руку пару раз, чтобы тот перестал зловеще мигать, но, честно говоря, Учиха и не предполагал, что сегодня ему будет тоже тревожно тут стоять. Он ведь даже не собирался участвовать в тесте, только стоял здесь, посреди ничего, и отправлял вперёд других. Каждое их движение по хрустящей под ногами листве отзывалось эхом в пустоте, разбивая тишину, но не принося облегчения. Воздух был тяжёлым, пропитанным сырой влагой, не позволяя глубоко вдохнуть, наполнить лёгкие. Свет полумесяца, казалось, ускользал, оставляя присутствующих наедине со своей беспомощностью и страхом, который не требовал присутствия чего-то, чтобы быть настоящим. Оно было везде — в каждом тёмном углу, в каждом треске сухих веток, даже в собственных мыслях. Этот страх — безликий и немой — обволакивал разум сетью тревоги. Рядом перебрасывались колкостями Саске и Наруто, совершенно не замечая гнетущую атмосферу, Неджи что-то печатал в телефоне, а Обито-сан, зевая, осматривал окружавший их лес. В темноте, впрочем, ничего нельзя было увидеть, как ни старайся, зато сколькое могло показаться… Он хмыкнул, обращаясь к кохаю: — Так и что дальше, долго ты собираешься нас тут мариновать? Мне завтра на подработку, — Обито сунул руки в карманы, изображая безразличие к происходящему. Ладони, скрытые от глаз, сжались в кулаки от очередного движения тени на периферии. — Э, сейчас, — Шисуи набрал кого-то в телефоне и ждал буквально пару секунд. — Привет, вы готовы? — он кивнул, будто его могли увидеть, закрыл раскладушку и ответил, — Обито-сан, ты первый. Освещено хоть как-то только самое начало дороги призраков. Дальше ты должен сам идти по флажкам. Ты волен выбирать любой цвет, но если собьёшься с пути, то призраки заберут твою душу в ад. — О, отлично, — он взял фонарь у Шисуи и, потягиваясь, спокойно пошёл вперёд, быстро скрывшись меж толстых тёмных стволов, склонивших свои «руки» над тропой. — Как-то… быстро он пропал из поля зрения, — Наруто сделал шаг вперёд, пытаясь увидать хоть что-то за семпаем, но ни его спины, ни света фонаря уже не было. В голове гудели тревожные вопросы и мысли, навевая кошмарные картины того, что может скрываться за деревьями, среди мрака, что так быстро проглотил старшего Учиху. Неджи недобро нахмурился и тоже рассматривал тропу. — Ха, боишься, усаратонкачи? — Саске, как обычно, сложил руки на груди, наблюдая, как Узумаки мельтешит туда-сюда. — Кх, а сам-то! Когда шёл, дёрнулся, я видел! — Потому что…! — Саске резко замолк, устремляя взгляд в глубину леса на долгую минуту. Страх медленно, словно ледяной яд, растёкся по венам, парализуя каждую мышцу и заставляя сердце биться оглушительно громко — как удар колокола в пустом храме. Он пытался заглушить этот страх, концентрируясь на дыхании, но с каждым вдохом холодный воздух будто проникал глубже в грудь, пробуждая внутренние тревоги. Мотнув головой, младший отвернулся. — Неважно. — Ладно-ладно, ребята, — Шисуи хлопнул по плечам обоих кохаев, — вы главное не заблудитесь, а то искать вас никто не собирается. Саске и Наруто как-то нервно сглотнули, замолкая и поворачиваясь на старшего. Шутит же? Шутит, да? — Что? — Шисуи резко осветил своё лицо фонарём снизу, и оба парня дёрнулись. — Иди ты, — Наруто сбросил руку старшего и отошёл ближе к тропе, что-то недовольно ворча. — Шисуи-семпай, — почему вы с Шино не участвуете? — подал голос Неджи, пытаясь отвлечься от гнетущего чёрного леса. — Кому-то из старших надо было заняться организацией. Обито-сан сразу сказал, что ему это всё… не надо, — пытаясь подобрать цензурную замену истинно сказанной фразе, Шисуи на секунду призадумался, — Тобирама-семпай и Хаширама-семпай до конца не знали, смогут ли участвовать из-за экзаменов. Дейдара-сан хотел быть участником и потащил за собой Итачи. Оставался я. А Шино и не собирался этим заниматься, но я искал помощника, и он откликнулся из-за спора с Кибой, как я понял. Как-то так. Шисуи стоял среди деревьев, поднимая глаза к мрачному, почти чёрному небу, покрытому редкими одинокими звёздами и тусклым полумесяцем, совершенно не спасающим ситуацию. Сердце ощутимо колотилось, а тело, казалось, покрывала дрожь не от холода — скорее от того, что лес, несмотря на свою неподвижность, словно наблюдал за ним, дышал беззвучным дыханием, полным тайн и угроз без формы. Треск ветки заставил всех школьников замолчать и навести свои фонари на источник звука. Яркие лучи гуляли по деревьям, траве, заглядывали между стволов, пытаясь уловить нарушителя, но было пусто. Они прислушались, но больше ничего не могли расслышать — и в этом безмолвии рождался самый страшный враг: воображение. В этот момент они ощутили себя маленькими, уязвимыми фигурами в океане беспредельного мрака и неизвестности, где страх — это не просто чувство, а живой, дышащий мир вокруг. — Тц, бред, — Наруто недовольно пнул траву, но подошёл ближе к остальным. — Ну, что, пока ждём, может по страшилке расскажем?