Цзян Чэн и его даочжан

      Охота на горе Байфэн, как всегда, была олицетворением подлинной роскоши. Лань Ванцзи и Вэй Усянь были великолепны в алых одеяниях, расшитых золотом, и бело-голубых лобных лентах, верхом на превосходных лошадях, едва ли не во главе всех остальных. — Так похоже на то, как мы вступали в брак, — улыбнулся Вэй Усянь. — Эти алые ханьфу — совсем, как брачные. — Тогда мы не были верхом и наши ханьфу были куда скромнее всё же, — ответил ему едва заметной улыбкой Лань Ванцзи, наблюдая, как ловко Вэй Усянь ловит брошенный кем-то цветок. — Для тебя, любовь моя, — нежно сказал Второй Нефрит, вплетая цветок в волосы Вэй Усяня. — Лань Чжань… — неожиданно лукаво улыбнулся Вэй Усянь. — У тебя лобная лента съехала. Дай, я поправлю.       Но Лань Ванцзи едва заметно качнул головой, поймав ладонь любимого, уже тянувшуюся к его голове, и поцеловал её. — Мой Вэй Ин собственноручно повязывал мне сегодня лобную ленту — она не может съехать… — Мой Лань Чжань меня поймал, — тихо засмеялся в ответ Вэй Усянь.       Цзян Чэн, ехавший почти рядом, посмотрел на обоих и только хмыкнул. Прежде он измучился бы ревностью, но теперь думал больше не о том, что его шисюн предпочёл Облачные Глубины Пристани Лотоса и Лань Ванцзи — ему, а о Не Хуайсане. Это заметил Не Минцзюэ, ехавший рядом, мгновенно поняв, кому принадлежат мысли и улыбка юного Цзяна, и сказал: — А-Сана здесь нет, но я посвящу свою победу ему, Ваньинь. — А если Минцзюэ-гэ не одержит победы? — рискнул полюбопытствовать Цзян Чэн. Не Минцзюэ знал о близости младшего брата и Ваньиня, поэтому охотно позволил юному Цзяну звать себя именно так. — В любом случае, постараюсь сделать всё, что в моих силах, и посвящу это А-Сану, — ответил Не Минцзюэ. — Именно так.       Все — и Вэй Усянь с Лань Ванцзи, и Не Минцзюэ, и Цзян Чэн, и Цзинь Цзысюань — показали себя идеально. Вэй Усянь и Лань Ванцзи — друг ради друга, Цзян Чэн и Не Минцзюэ — думая о Не Хуайсане, Цзинь Цзысюань — просто из всегдашней привычки быть лучшим. Вэнь Жохань, наблюдая за ходом состязаний, даже нашёл в этом удовольствие, оценив ловкость и меткость участников. Разумеется, он не мог не видеть, что Вэнь Чао далеко до Второго Нефрита Лань — бесспорного лидера — и остальных, но не мог не заметить и злорадства своего младшего сына, несмотря на его проигрыш. И, несколько позднее, оставшись с Вэнь Чао наедине, глава Вэнь спросил: — Чему ты так улыбался, когда соревнования закончились, А-Чао? Ведь твои результаты нельзя было назвать идеальными. Вэнь Чао усмехнулся: — И что с того, отец? Даже мой проигрыш можно использовать во благо. Намекнуть ордену Лань, что его члены излишне высокомерны, и указать им на своё подлинное место, а заодно и остальным. Тут дело даже не в твоей мести Лань Цижэню — Вэнь Цин нам всё равно не вернуть, а этот заика Вэнь Нин… Я был бы благодарен Небесам, если бы он не возвращался вовсе. Нет, не только Лани — и остальные будут знать своё место… — Допустим, что ты прав, — согласился Жохань, подумав. — Но тебе-то какой в этом интерес? Отомстить Лань Ванцзи и Вэй Усяню за высокомерие? — Не только им, — признался Вэнь Чао. — Вэнь Цин тоже. Мне она никогда не нравилась, несмотря на всё её лекарское мастерство, а с тех пор, как с такой лёгкостью вступила в брак с Лань Цижэнем — тем более. Следовало бы показать ей, чем может обернуться столь лёгкий уход из родного клана. — Что ж, в самом деле, — признал Вэнь Жохань. — Мне, к тому же, не хватает её знаний с тех пор, как Вэнь Цин не здесь. Но сам я вторично в Облачные Глубины наведываться не стану, иначе Цижэнь о себе слишком много возомнит. Мы пошлём туда лучшего. — Старшего брата? — понял Вэнь Чао. — Он точно не оставит от Облачных Глубин камня на камне. А что буду делать я, пока брат будет в Облачных Глубинах? — Не у дел не останешься, — пообещал Вэнь Жохань. — Доверяюсь мудрости отца, — церемонно поклонился Вэнь Чао. Примерно в это же время Не Минцзюэ беседовал с Цзян Чэном по дороге домой: — Ты заметил, как Вэнь Чао смотрел на всех в финале соревнований? — спросил друга Не Минцзюэ. — Что, если он дал слабину нарочно? — Дабы обвинить прочие кланы в высокомерии и непочтительности и начать захватывать власть под мало-мальски благовидным предлогом? — понял Цзян Чэн. — Мать ни за что не поверит в подобное, а если и поверит, то точно не станет ничего предпринимать, не желая злить Вэнь Жоханя, пока не станет слишком поздно… — Он вздохнул. — Если будет совсем плохо, дай знать, — посоветовал Не Минцзюэ. — Даже если придётся это сделать тайком от отца и матери. Нечистая Юдоль отнюдь не так слаба. — Вэнь Жохань наверняка не станет связываться с орденом Не просто потому, что у Не нечего взять, кроме сабель, разве что, — невесело улыбнулся Цзян Чэн. — У Ланей — книги и музыкальные секреты, у нашего клана — плодородные земли, а Цзини уцелеют в любом случае — при их богатстве и осторожности главы Цзинь. — Или трусости, — хмыкнул Не Минцзюэ. — Из помолвки, устроенной твоей матерью для твоей сестры — всего одна выгода: у Цзиней твоей сестре будет безопаснее всего. — Но это немало, — заметил Цзян Чэн. — К тому же, госпожа Цзинь всё же мягче моей матери, да и попросту человечнее, говоря между нами, а Цзинь Цзысюань сестре по душе — при всех его недостатках. А вот если я хотя бы намекнул матери, что хотел бы быть вместе с А-Саном, то точно не избежал бы ударов кнута. — В любом случае, дай мне знать, если будет нужно, — просто ответил Не Минцзюэ. — Хочешь сейчас отправиться со мной в Нечистую Юдоль? Повидаешь А-Сана. Выражение лица Цзян Чэна мгновенно смягчилось. — Мне наверняка достанется от матери, но — с радостью, Минцзюэ-гэ. — Тебе нелегко в собственной семье? — понял Не Минцзюэ. Цзян Чэн вздохнул. — Иногда мне кажется, что я отдал бы всё, только бы освободиться, — признался он. — Особенно, сейчас, когда мать с отцом готовят сестру к переезду в Башню Золотого Карпа. Может, и лучше, что сестра выйдет замуж уже вскоре — у Цзиней сестре будет спокойнее: без вечного недовольства матери. Но я останусь один… Пока рядом был Вэй Усянь, я злился, что у меня забрали любимых собак, а Вэй Усянь вечно встревает в неприятности, за которые потом достаётся нам обоим, а теперь, когда отец купил мне вдвое больше новых красавиц, и больше никто не втягивает меня в неприятности, мне не хватает моего шисюна. Но сегодня, стоя рядом с Лань Ванцзи, он так сиял… Было бы бесчеловечно требовать его возвращения в Пристань Лотоса, да и мать никогда не простила бы Вэй Усяню, и вернись он в клан Цзян, притесняла бы его вдвое против прежнего… Прошу, Минцзюэ-гэ, отправимся в Нечистую Юдоль.       В Нечистой Юдоли обоих встретил Не Хуайсан, улыбнувшийся дагэ и Цзян Чэну так, что оба мгновенно забыли обо всех сложностях ночной охоты на горе Байфэн и о злорадстве Вэнь Чао. — Дагэ, Цзян-сюн… — Не Хуайсан поочерёдно обнял обоих. — Ванну или чаю? — Вы с Цзян Чэном выпейте чаю, а я — приму ванну, — решил Не Минцзюэ. — Дагэ… — Не Хуайсан взглянул на брата с такой нежностью и благодарностью, что вся суровость Не Минцзюэ угасла сама собой. — Рассказывай, Цзян-сюн, — потребовал Не Хуайсан после долгих объятий, в которые заключил Цзян Чэна, когда оба остались наедине.       Тот рассказал ему всё в подробностях об охоте на горе Байфэн. Не Хуайсан кивнул, соглашаясь и с утверждением своего дагэ о возможной будущей опасности, и в подтверждение собственных мыслей. — Дагэ прав во всём, — сказал он Цзян Чэну. — И в том, что орден Вэнь вскоре вполне может устроить всем нам серьёзное испытание, и в том, что мы — Не и Цзяны — можем и должны опереться друг на друга. Тем более, Цзян-сюн, нам не следует терять друг друга из виду.       Цзян Чэн тихо заплакал и младший Не снова заключил его в объятия и гладил по волосам и плечам, пока слёзы Ваньиня не утихли. — За что, мой А-Сан?.. — прошептал Цзян Чэн. — Мы должны страдать только потому, что Вэням так желанно потешить своё властолюбие? Как нелепо… — Если понадобится, свободные ордена ещё поборются, А-Чэн, — вполголоса уверил его Не Хуайсан. — Несмотря ни на что. Не отчаивайся заранее, это лишит последних сил. — Поборются, чтобы поплатиться свободой или жизнями адептов? — вздохнул Цзян Чэн.       Не Хуайсан вздохнул, понимая, что, скорее всего, именно так и случится, но, желая отвлечь близкого ему человека, спросил совершенно о другом: — Ты говорил, твоя сестра вот-вот вступит в брак с Цзинь Цзысюанем? Тогда возьми это. — Он протянул Цзян Чэну пару вееров. — В подарок для сестры и Цзинь Цзысюаня. И для тебя тоже, — с особенной нежностью добавил Не Хуайсан, протягивая Цзян Чэну третий веер. — Это не заменит защитного талисмана, но всё-таки. — Мой А-Сан… — благодарно прошептал Цзян Чэн, заключая младшего Не в объятия. — Я передам твои веера сестре и Цзинь Цзысюаню, непременно. — Как думаешь, Вэй-сюн получит приглашение на брачную церемонию твоей сестры? — спросил Не Хуайсан. — Впрочем, вряд ли, ведь госпожа Цзинь любит его не больше твоей матери, да и Вэй-сюн вряд ли захочет злить госпожу Юй… — Может, если бы они с отцом завели ещё детей, это смягчило бы мою мать? — предположил Цзян Чэн. — Кто знает…