Кукла Чёрного замка

Солнце начало настырно лезть в лицо, и девушка распахнула глаза. Мангл терпеть не может это светило по утрам. Очень мешает спать, очень раздражает и вновь заставляет её вскакивать с кровати раньше желаемого времени. Она поджала губы, прикрывая рукой глаза. Серые занавески были крайне неплотными, из-за чего солнце с лёгкостью проникало к ней в комнату, но до жути красивыми и раскошными. Поэтому она будет терпеть это безобразие. Будет. Обязательно будет. Смирительно вздохнув, девушка скинула лёгкое одеяло и встала с постели. Длинная челка жутко топорщилась в разные стороны, так что Мангл была вынуждена пригладить свои волосы, прежде чем подойти к окну. Когда девушка раздвинула мягкую материю, лучи света всё же обожгли ей глаза, и пришлось поморщиться какое-то время. Но когда она пришла в себя, то наконец взглянула на голубое небо за окном, нависшее над цветочными полянами и лесом позади них.  — Прогуляюсь сегодня по саду, — сухо и тихо пролепетала Рэтлифф, поправляя сорочку и быстро отворачиваясь от навязчивого света, просачивающегося сквозь уже закрытые шторы. Мангл редко выходит на улицу, но отчасти это из-за того, что ей нельзя. До её своеобразного «дебюта» она не имеет права покидать Черный замок. Вдобавок сады около поместья ей на редкость надоели, хотя летом они и приобретают невероятную красоту, гулять в одном месте наскучивает, особенно в одиночестве. В мире много всего интересного, прискорбно, что ей запрещается покидать дом. Ох, а как бы ей хотелось навестить своих собак или прокатиться на лошади, десять лет минуло с момента ее последней поездки верхом. Но и псарня, и конюшня вне территории замка. Девушка безразлично окинула взглядом свою комнату. Она была очень просторной. Двуспальная кровать едва занимала треть помещения, а двери казались крошечными. В детстве Мангл любила играть здесь со своими друзьями. В салочки, например. Однажды они в порыве «страсти» чуть не сорвали шторы, а Рэтлифф разбила дорогостоящую вазу… Навряд ли Мангл знает, зачем ей такая спальня сейчас. Она лишь навевает воспоминания, которые она хочет забыть навеки, и угнетающую тоску… И только ее собственные однотонные фразочки, совсем лишенные смысла и надобности, не дают ей забыться в этой тишине. Угнетающей тишине. Мангл медленно начала распускать косу, терзая при этом опустошенным взглядом письменный стол около двери, где когда-то красовалась фарфоровая ваза, расписанная незамысловатыми узорами. Кому-то это может показаться странным, но некоторые вещи, даже совсем незначительные, она предпочитает делать сама. Необходимые ей люди не всю жизнь будут рядом, придет время, и она останется одна… Поэтому всегда уповать на помощь горничной — это не её идеология. Не сейчас. Не в такой ситуации. — Вы уже очнулись? — Рэтлифф быстро обернулась на нежный женский голос, раздавшийся из-за спины и выдернувший её из мыслей. — А, — немного резко выдохнула леди, — Вернет, — она медленно прошла в сторону и присела на табурет около туалетного столика. Вернет, личная горничная леди Рэтлифф, чувствует, когда госпожа проснулась или ей нужна помощь. Вот и сегодня она как раз вовремя. Женщина положила чистое постельное белье на тумбочку рядом с кроватью леди и в мгновение ока подошла к ожидающей девушке, чтобы расчесать ее светлые, немного кудрявые волосы. — Как собаки? — Мангл рассматривала свое и Вернет отражение в зеркале, слегка наклонив голову на левый бок. Вернет самая обычная женщина, настолько простая, что Мангл не может выделить в ее внешности хоть одну стоящую того деталь: обычные темные волосы, собранные под чепчиком, серые глаза и часто скользящая на лице улыбка… Почему-то у всех знакомых ей людей есть привычка улыбаться. Без всякого повода. Ужасно, ведь Мангл тоже приходится улыбаться. Каждый день. Постоянно. На протяжении омерзительных десяти лет, высосавших из неё всё, словно избавляя её тело от псевдо смертельного яда. Но это ее не претило. Это ее даже забавляло. Занятно вселять надежду, а потом её рушить. Так ведь? — По прежнему плохо едят, леди, — печально произнесла женщина, расчесывая мягкие волосы девушки и иногда касаясь кончиками своих пальцев её шеи, обжигая кожу прохладой оных. Её руки слегка дрожат. — Понятно, — сухо ответила Рэтлифф. Безразличие — уже давно приемлемая вещь. Все разговоры с Мангл очень невзрачны, что складывается ощущение, будто с людьми она говорит только о незначительной ерунде. Однако вопреки этому чувству мысленно она всё же тяжело вздохнула, ей даже пришлось слегка склонить голову, поскольку на лице показалась ненавистная печаль. Вернет наверняка знает о её переживаниях относительно собак и без внешних сожалений, да только Мангл всё равно запрещает себе показывать ей последствия своей слабости. Она не ребёнок, чтобы ее утешали. Уже нет.

***

Пекло. Полдень — самое зловещее время суток в летнюю пору. Прогулка по саду, кажется, станет персональной могилой Рэтлифф, если та не переживет сегодняшний день. Но, на её счастье, для таких моментов припасена беседка, расположенная в центре сада, в теньке которой можно немного расслабиться, так что леди немедля направилась туда. — Зря я решила выйти на прогулку в этом платье, — на секунду хмурясь, прошипела Мангл и ойкнула, когда в очередной раз споткнулась о камень и наступила на подол наряда. Удрученно вздохнув, она наклонилась и приподняла нижнюю часть платья руками. «Так-то лучше», —Рэтлифф с облегчением улыбнулась, хоть она и не особо горела желанием путешествовать по саду без возможности взять какой-либо предмет в руки. Ох, а веер сейчас здорово бы пригодился… Сад при Черном замке гигантский. Настолько, что если бы Мангл не жила здесь с ранних лет, то, вероятнее всего, заблудилась в считанные секунды. К счастью, чтобы насладиться чудесами этого места, не нужно заходить глубоко, достаточно пройтись по основным дорогам, выложенным из бледно-красного кирпича. Здесь можно встретить множество чудных растений: от простых гвоздик до разнообразных диковинных цветов, о названиях которых большинство и не в курсе. Но Рэтлифф смело может заверить: она отлично разбирается во всех находящихся здесь растениях и рада проконсультировать каждого желающего. По пути леди постоянно оглядывалась вокруг, засматриваясь на цветы и ища своих «любимчиков». У каждой дамы есть свой любимый цветок. И Мангл тоже его разыскивает, только делает она это ежегодно. Почему? У неё быстро меняются вкусы и нередко они зависят от настроения, поэтому цветы лаванды, с которыми она провела весь июль прошлого года, можно сказать, в обнимку, сейчас были не актуальны. Нет, ей не перестали нравится эти цветы, ведь, как минимум, она до сих пор любит их запах, просто сейчас девушка хотела чего-то другого, а вот что конкретно — загадка и для неё самой. В саду Рэтлиффов особое внимание уделено розам. В детстве юная леди очень любила эти цветы, так что было решено выделить для них приличную территорию сада. И они до сих пор обогащают это место чудным ароматом. Раньше девушку привлекала их нежность, красота и яркость, потому что в те времена девушка была крайне наивной и романтичной в душе, а сейчас…сейчас она изменилась и теперь знает, что даже самая скромная роза способна ранить… причинить боль, впиться, безжалостно разорвать. …отчего это звучит так надменно?.. Несмотря на всё произошедшее алый цвет до сих пор горячо ею любым, пусть и прошло много времени. Только отныне Мангл восхищается розой, ведь та может быть безжалостной и мягкой одновременно. слишком высокомерно. Завидя беседку, девушка случайно кинула взгляд куда-то вперёд и сильно удивилась, когда её внимание привлекли золотистые цветы. Что там означает желтый? Радость? Счастье? Девушка рассмеялась. Подойдя к вызвавшей у неё интерес поляне, Рэтлифф сразу же прониклась несказанной простотой цветов. Такие обычные, такие второстепенные… Цветочки, — просто именовала она. На удивление, она не знала их названия, хотя всегда была уверена: она гуру по делам этого сада. Мангл мысленно укорила себя за оплошность. Потому что неприемлемо. Но от самобичевания её мысли быстро перетекли в другое русло, когда она внезапно осознала, что цветы дикого происхождения, поскольку по внешнему виду очень напоминали привычные и знакомые всем одуванчики — ничего другого ожидать и не следовало. Оглядевшись вокруг, девушка поняла, что здесь совсем небольшая поляна золотой «неожиданности». — Мангл! — раздался мужской голос со стороны беседки, пропитанный легкой хрипотцой. «Дедушка Генри» — Рэтлифф с легкостью распознала хозяина. — Иду, дедушка! — лениво выкрикнула леди, попутно срывая несколько цветков, чтобы позже попросить Вернет вплести ей их в волосы. Мангл наконец скрылась от жгучих лучей солнца в теньке деревянной беседки, украшенной резьбой. Признаться честно, девушку охватила гордость над собой: она подошла к графу, ни разу не споткнувшись, а ведь придерживать подол могла только одной рукой. Вот уж чудо. Генри сидел на скамье и улыбался, но… Опять. Опять эта улыбка. отчего-то всё равно выглядел крайне обеспокоенно. — Ну как ты? — с ноткой печали поинтересовался он и кинул грустный взгляд своих серый глаз на желтые цветы, что девушка аккуратно уложила на деревянном столе. — В порядке, приступов больше не было, — покручивая в руке стебель одного цветка, ответила спокойно Рэтлифф, в голосе которой привычно читался холод, а потом мимолетно взглянула на как-то тоскливо улыбающегося деда. — Ничего, не переживай, скоро все прекратится…- последние слова граф вяло прошептал. Его взгляд повис на её руках и был словно мертвым — как будто сильный в прошлом дух мужчины окончательно потух. — Да, завтра мой день рождения, — девушка перебила его. — Все будет хорошо, — она улыбнулась в своей привычной манере: очень наигранно, с ноткой безразличия. Как и всегда. В ответ мужчина легонько кивнул и опустил взгляд. Мангл часто повторяла ему эти слова, видимо, поэтому Генри всё больше начинает ей не доверять. А ведь он всегда убеждал её в обратном. «Мы тебе верим, и ты верь нам» — слова, которые он произнес в один сильно угрюмый вечер. Глупый старик… Рэтлифф уже решила покинуть беседку и найти себе занятие в другом месте, однако… — Мы правда беспокоимся о тебе, — вдруг начал говорить мужчина после продолжительного молчания. Несмотря на то, что его голос немного дрожал, прозвучало это смело и даже уверенно. Какая-то бессмысленная бравада овладела им сегодня. Очень напрасная, потому что во взгляде его по прежнему читалась тоска и даже капелька страха. — Я знаю, — буркнула под нос Мангл и, попрощавшись, пошла прочь. Что за чушь Вы несете, дедушка?.. Вы хоть сами себе верите?

***

— Вы выглядите чудесно, леди, — Вернет была ужасно довольна выполненной работой. Золотые цветы, вплетенные в волосы госпожи, прекрасно гармонировали с янтарными глазами и легким лиловым платьем, кружева которого подчеркивали мягкость и нежность леди, а простота цветочков придавала образу наивности. — Да, — неуверенно прошептала леди и тут же отвернулась от зеркала. В последнее время мисс выглядит крайне подавленной. И чем ближе был день дебюта, тем хуже.Кажется, Вернет знает в чем дело… Многие знают. Поэтому всячески стараются поддерживать Мангл в столь нелегком принятии действительности. Сейчас нельзя отступать. Ни в коем случае. Госпожа должна идти вперед несмотря ни на что. — Вернет, что это за цветы? — леди спросила тихо и боязливо, глядя в пол. — Не знаю, госпожа. Спрошу сегодня у мистера Керра, нашего садовника, — улыбка. Настолько искренняя, насколько это возможно. Когда леди Рэтлифф такая отрешенная, женщина до изнеможения переживает. Поэтому она старается чаще улыбаться, надеясь, что это вселит уверенность в леди, поднимет у нее дух. И пускай улыбка леди будет фальшивой... Вернет всегда так поступала. Если Рэтлифф грустила, то она успокаивала её. В час даже самого ужасного горя она была рядом. Тогда леди так сильно страдала… Верь нам, прошу, и всё будет хорошо. рыдала навзрыд днями напролёт, а она, простая служанка, поддерживала. Дарила ей тепло, что требовало её маленькое тело. А сейчас… нет…никогда больше… Сейчас госпожа отдалилась от неё. Больше не даёт к себе так прикасаться. А ведь Вернет просто хочет, чтобы эта комната вновь наполнилась радостным и звонким смехом леди, хочет, чтобы она стала прежней. Что произошло с Вами, леди? Моя дорогая леди… — Госпожа Мангл, мисс Вернет, прибыл граф Рипли со своей семьей, — в дверном проеме показался дворецкий мистер Мейсон.

***

— Добро пожаловать в Чёрный замок, — поприветствовал Мейсон. Началось. Первые гости, на удивление, прибыли на сутки раньше, чем ожидалось. «Бойеры». Мангл никогда прежде не встречалась с ними. Хотя дедушка, вроде бы, однажды сталкивался с графом Рипли на городском мероприятии. Но всё это не имеет никакого значения, ведь… — Добро пожаловать в Чёрный замок, — произнесла Рэтлифф, выдавив из себя ласковость и дружелюбие, легко поклонившись и улыбнувшись гостям. второстепенные цветы не могут быть особенными. Улыбка. Улыбка. Опять она улыбается. Тихая усмешка с болью отдалась в висках. — Мой сын Фокси, — граф Рипли представил лорда, что стоял в стороне.И когда Рэтлифф кинула на него взгляд, оказалось, он смотрел прямо на неё и был зол или же… напуган? Очень сложно определить. Некрасиво с таким выражением лица таращиться на леди, — озлобилась она. Но что точно читалась в его желтых глазах — сильно похожих на ее собственные, — так это недоверие. Заметил? — её брови приподнялись от удивления. «Прости, что тебе пришлось это видеть», — на лице девушки вновь показалась улыбка. Надо быть осторожнее.