Честь и бумеранг

Ночь опустилась на лагерь у подножия гор, где ветер пах снегом и далеким дымом. Зуко лежал без сна, глядя на тлеющие угли костра, и слушал дыхание Сокки. Ровное, спокойное, такое знакомое, что от него щемило в груди. Завтра они достигнут убежища, где прячут Корру, и всё закончится. Так он думал, пока сон не утянул его в ледяную тьму. Ему приснился снег. Не мягкий и пушистый, как в детстве, а колючий, гонимый ветром, смешанный с пеплом. Зуко увидел себя. В изорванном плаще и он бежал. Бежал так, что легкие горели огнём, а в ушах свистел ветер. Впереди, на заснеженной поляне, спиной к нему стоял Сокка. Его меч — отцовский метеоритный клинок — описывал сверкающие дуги, отбивая атаки сразу троих магов Алого Лотоса. А позади Сокки, вжавшись в ледяную стену, стояла маленькая девочка с глазами, полными ужаса. Корра. Совсем ещё ребёнок. — Сокка! — закричал Зуко во сне, но голос утонул в грохоте. Он видел, как Сокка улыбнулся через плечо. Той самой кривоватой ухмылкой, от которой у Зуко когда-то впервые дрогнуло сердце, — и выдохнул облачко пара: «Я задержу их. Уводи её». А потом всё случилось слишком быстро. Земляной шип, пущенный одним из магов, пробил защиту. Клинок Сокки дрогнул, удар воды обрушился на его грудь. Зуко рванулся вперёд, выбрасывая струю пламени, но было поздно. Тело Сокки, нелепое и лёгкое, отбросило на снег, и алая кровь растеклась по белому, как распускающийся огненный цветок. Зуко упал рядом на колени, схватил его за плечи, тряс, кричал что-то бессвязное, а снег всё падал и падал на остекленевшие голубые глаза, которые уже не видели неба. «Я не успел, — хрипел Зуко, прижимая к себе холодное тело. — Я не успел...» Он проснулся в холодном поту, с именем Сокки на губах. Сердце колотилось так, будто хотело проломить ребра. Рядом заворочался Сокка, сонно пробормотал: «Зу? Ты чего? Кошмар?» — и нашарил его ладонь под одеялом. Зуко молча сжал его пальцы, чувствуя, какие они тёплые, живые. И понял вдруг, с пугающей ясностью, — что сна не забудет. На рассвете, пока остальные собирали лагерь, Зуко отозвал Сокку в сторону. Тот подошёл, ещё сонный, с вмятиной от подушки на щеке, и сразу насторожился, увидев лицо Хозяина Огня. За тринадцать лет рядом он научился читать каждый шрам, каждую тень в этих золотистых глазах. — Что случилось? — спросил Сокка тихо, без обычных шуток. — Я видел будущее, — сказал Зуко. Голос не дрожал, хотя внутри всё сжималось. — Или возможное будущее. Ты погибнешь, защищая Корру. А я... я не успею тебя спасти. Сокка моргнул. Открыл рот, чтобы возразить, но Зуко положил ладонь ему на грудь. Туда, где во сне расплывалось алое пятно. — Этого не будет, — сказал он так, словно отдавал приказ самой судьбе. — Я не позволю. — Зуко, послушай... — Нет. Ты послушай. — Его пальцы сжали ткань рубашки Сокки. — С тобой мир понятен. Даже когда страшно, даже когда кажется, что всё рушится, ты рядом, и я знаю, что справлюсь. А мир без тебя... такой мир мне не нужен. Сокка долго смотрел на него. На седые пряди в чёрных волосах, на упрямо сжатые губы, на глаза, в которых стояла невыплаканная боль из сна. Потом вздохнул и притянул Зуко к себе, уткнувшись носом в его макушку. — Ты дурак, — прошептал он. — Самый упрямый, самонадеянный дурак во всех четырёх нациях. Ты не можешь просто взять и решить... — Могу, — глухо отозвался Зуко в его плечо. — И решил. *** Бой у северного убежища случился на закате. Всё было в точности как во сне: колючий снег, трое магов Алого Лотоса, прижавшаяся к ледяной глыбе Корра. И Сокка, вскинувший меч, чтобы прикрыть её отступление. Но в этот раз, когда земляной шип ударил в защиту и водный хлыст устремился к груди воина, путь ему преградила стена пламени. И тело, шагнувшее вперёд. Зуко принял удар воды в грудь. Благословенно холодный, выбивающий весь воздух из лёгких. Он успел увидеть, как расширились в ужасе глаза Сокки, как рванулся он к нему, забыв обо всём. Успел выдохнуть струйку пламени в лицо последнему магу, давая Тоф время добить врага земляной глыбой. Успел упасть. Но не на жёсткий снег, а в тёплые, дрожащие руки. — Зуко! Зуко, нет, нет, посмотри на меня! — голос Сокки срывался, и Зуко, теряя фокус, подумал, что никогда не слышал, чтобы этот человек так кричал. — Тише, — прошептал он, чувствуя, как холод растекается от груди по всему телу. — Тише... ты жив. Корра в безопасности. Всё правильно. — Какое к духам «правильно»?! Ты обещал, ты, идиот огненный, ты не можешь... — Я люблю тебя, — выдохнул Зуко и улыбнулся, хотя губы уже плохо слушались. — Всегда любил. С первой твоей глупой шутки. Сокка прижал его к себе, баюкая, как ребёнка, и что-то шептал сквозь слёзы. А снег всё падал, но в этот раз не на мёртвые голубые глаза, а на всё ещё живые, золотистые, в которых отражалось алое закатное небо. Где-то далеко плакала маленькая Корра, ещё не понимая, что стала свидетельницей рождения легенды. Легенды о Хозяине Огня, который обманул судьбу и подарил миру будущее, отдав своё собственное. Когда всё закончилось, когда стихли шаги отступающего Лотоса и Корру укутали в тёплый плащ, Сокка ещё долго сидел на снегу, прижимая к себе неподвижное тело. Тоф стояла рядом, не говоря ни слова, сжимая кулаки до крови. А ветер уносил в горы едва слышный шёпот: — Ты говорил, что я делаю мир понятным... а ты сделал его осмысленным. И что мне теперь делать с этим смыслом без тебя, Зуко?