беззвездная ночь

оборотная сторона хаоса iii

время движется вместе с длинными тенями, лежащими на пыльной земле. они похожи на стрелки, что отсчитывают секунды до конца. возможно, первые люди так и придумали первые часы. они тоже хотели считать, сколько осталось до конца. он придет. цифер знает, что он придет. она оставила знаки, она была осторожна, теперь она выучила каждого в академии, их привычки и страхи. она видела их сны, которые они хранят под подушкой. а профессор анакса все-таки пригласил эту девочку. цифер жаль, чуть-чуть. теперь профессор анакса такой же, как все, а она все еще другая. она чует носом собирающиеся тучи, ведь теперь они постоянно собираются и никогда не проливаются дождем. а он придет, потому что глупый, потому что умный, потому что профессор анакса его не приглашал. цифер знает, как закладывать озарения прямо в голову. хорошо, что этим редко приходится пользоваться. пальцы отстукивают по коленке какой-то сложный ритм, похожий на тучи с рваными краями, из-под которых льется свет, из-под которого падают тени. цифер умеет не отбрасывать тень. значит, для нее не настанет конец. она подбрасывает монетку. монетка с тихим хлопком падает на ладонь, нагретая ее собственным теплом. длинная тень останавливается у ее ног. — молодой человек, я смотрю, вы заинтересовались нашим уникальным товаром! только сегодня вашему вниманию представляются самые удобные часы в мире! их не нужно подводить, ремонтировать, носить с собой. дважды в день они будут показывать вам точнейшее время по азимуту земли, и вы навсегда забудете об опозданиях и спешке. — не думал, что выпускники академии могут опуститься до мелкой нелицензированной торговли. и, кстати, эти часы не ходят. ах да, ты же даже не выпускница академии. — не думала, что выпускники академии могут опуститься до внимания ко всякому хламу. и, кстати, любые нерабочие часы точнее любых рабочих. — я знаю, что это ты привела меня сюда. зачем я мог понадобиться отчисленной выскочке? — а я мебелью барыжу, думала, вдруг вам дворец ремонтировать пора, а мебели нет. резны-ые комоды раннеохемского периода, по-одходим, вы-ыбираем, резны-ые комоды! цифер прячет смех в глазах, прищуриваясь, и наблюдает за тем, как раздражение на лице первого ученика академии фаенона из элизии сменяется стыдом и ужасом, а потом снова раздражением. она действительно хотела бы понаблюдать за императорским дворцом. она знает, как. но в последнее время загрей все чаще покидает ее и не сообщает, когда вернется, а ей нужна страховка. поэтому в последние месяцы она наблюдала за академией и теми, кто регулярно прогуливался туда из дворца. оттуда не выходит только глупая богиня. цифер не любит думать о ней. она почти уверена, что все, что происходит, как-то связано с ней, но не может достать ни одного доказательства кроме собственного носа, перед которым захлопнули белую дверь с золотыми узорами. поэтому все, что у нее есть — пойманная краешком глаза процессия министров, расставляющих стулья в зале переговоров. туда открывается хороший вид, если уметь лазить по кипарисам. если императрица планирует отступать на север, она не ведает, что делает, ведь только цифер знает о реликвиях. это станет ее гарантом безопасности, пока у нее осталось не так много попыток оступиться. а фаенон все еще раздраженно смотрит на нее с белеющим лицом. — не говори чепухи. откуда ты можешь знать, что происходит во дворце? помнится, в академии ты никогда не рвалась заслужить расположение императрицы аглаи. цифер пережует его слова и проглотит их вместе с косточками. она понимает, почему профессор анакса не приглашал его. — а я вообще умею бывать в двух местах сразу. вот я сейчас болтаю с тобой, а вторая часть меня наблюдает, как в академии наставница гисиленса варит яды из крови той девочки, что служит смерти, а профессор анакса разговаривает с собственной тенью, составленной из семян, что не растут на живой земле. цифер тщательно подбирает слова, небрежно звучащие в ее полуулыбке. она действительно видела гисиленсу, чьи глаза наливались цветом моря, а лицо становилось белым, как китовая кость. гисиленса боится девочку, служащую смерти, боится, что она узнает, почему приехала в охему без своей бедной сестры. она действительно слышала анаксу, чей голос дрожал, когда он говорил с кем-то, у кого не было тела, и он говорил в пустоту, и он кричал, и цифер отбрасывало от окна порывом ветра, вырывавшемся изнутри его кабинета. может быть, он будет первым, кто сбежит с этой войны. цифер ничего не знает, у нее есть только монетка. — откуда ты вообще, что смеешь говорить об этом со мной? я еще в академии тебя презирал, только не понимал, отчего, но теперь ясно вижу. я не знаю, какую игру ты затеяла, но участвовать в ней не собираюсь. — игры — вся моя жизнь. такова участь детей загрея, извини. ты не хочешь верить мне, да только веришь. это ничего, фаенон из элизии. это говорит тебя цифер из подземного лабиринта, всезнающая. — ты ничего обо мне не знаешь. она откидывается назад на складном стуле и, вытянув руки, начинает перебирать лежащие на прилавке сломанные часы. она любит те, что подвешиваются на цепочке. поднимаешь их — и они качаются, как маятник, из прошлого в будущее, из тьмы в свет. она открывает золотистый корпус и небрежно оставляет его на столе. фаенон следит взглядом за ее руками. она знает, что он заметит мелкую гравировку на крышке, заметит и не разглядит, и возьмет часы в руки. — откуда у тебя часы из айдонии? на них снег нацарапан. цифер удовлетворенно хмыкает. — это вовсе не снег. фаенон не успевает что-то понять, потому что часы падают из его рук, и корпус с треском разваливается. цифер интересно наблюдать за ним. придет время, и он станет тем, кто, возможно, станет важным игроком на этом маленьком шахматном поле. а, возможно, и нет. цифер ничего не знает, у нее есть только монетка. — на твоей родине шел снег, фаенон из элизии? — не смей говорить об этом. ты не имеешь права. — это правильно, что не хочешь говорить. ты хоть раз видел ее на карте? если бы моей родины не было на карте, я бы тоже ничего не рассказывала о ней. — чего ты хочешь от меня?! цифер перемахивает ногами через прилавок и, поддев разбившийся корпус часов носком, ловит его за цепочку в воздухе. — просто немного поговорить. у меня есть информация, которая может тебе помочь, благодаря которой ты потом сможешь помочь мне. ты ведь не понаслышке знаешь, каково это, быть избранным наследником дворца? — я не понимаю тебя. во взгляде фаенона пробегает маленькими мышками что-то, чего там не было в начале их разговора. он поймёт, когда придет время. думай, фаенон, думай. — я ведь тоже могла такой быть, ты не знал? у нас обоих серебряные волосы, говорят, это признак древних высоких кровей. но конечно, трибиос ничего никогда не рассказывает. присматривай за ней. она принимала много неверных решений и заставляла принимать неверные решения императрицу. кто знает, какое она имеет отношение к тому, что было, и тому, что грядет. сейчас. корпус часов с мелкой россыпью маленьких лучистых точек покачивается перед его глазами. он напуган, он верит ей. сейчас она сможет сказать ему, что знает, и они будут связаны обещанием, и она сохранит оставшиеся жизни. фаенон смотрит на часы и вдруг вздрагивает. — мне пора, — почти выкрикивает он, прикрывая глаза, пока разворачивается в сторону от площади ко дворцу. — никогда больше не говори со мной! цифер останавливает покачивание часов и ловит их в ладонь. внутри нее уже почти рассеялось какое-то щемящее чувство, похожее на обиду, жалость сострадание. к кому же? она и сама не знает. ведь цифер ничего не знает.