беззвездная ночь

хрупкое постоянство памяти N

— мы — это просто сон бабочки. ты так всегда говорил.  — тогда ей пора проснуться.  — это правда. только ты уже никогда не проснешься. и уже никогда так не скажешь.

*** 

в академии спокойно. здесь нет ни одного по-настоящему глупого человека, и это хорошо, потому что в этой жизни анакса презирает только глупость. у него почти нет ответственности и почти нет обязанностей, лишь ученики, которым не нужны его наставления. никто здесь не доверяет ему достаточно, чтобы у него были ответственность и обязанности.  иногда анакса думает, что единственный по-настоящему глупый человек в академии — это он сам. едва эта мысль появляется в его голове, как он отвлекается. он забывает, что считает себя глупцом, пока снова не находит собственную глупость. в какой-то из бесчисленных дней анакса понимает: это происходит постоянно. это происходит каждую минуту.  эти минуты высыпаются из его пальцев, это страшное открытие будоражит его сознание. он снова забывает, и на этот раз мысль, он знает, ускользает навсегда. какая мысль? какая мысль это была? анакса пытается вместить в себя как можно больше, но воспоминания утекают сквозь незажившие трещины на его коже. и тогда он ищет императрицу, и тогда она ищет его. в такие дни анакса думает, что его губы созданы, чтобы складываться в непочтительные звуки ее имени. в такие дни он скучает по ней. в остальные дни он ее ненавидит. и в любой из дней он желает ее так, как не желал ничего другого.  даже имени аглаи не хватает, чтобы заполнить собственную оболочку. ведь она всегда будет сначала императрицей. ведь называть ее имя — значит проявлять непочтение.  он примеряет на свое лицо вечное раздражение, как идеальную посмертную маску, и оно прирастает к его коже. анакса забывает, каково это — быть другим человеком. каково это когда-то было быть собой? но он и так — он, и он не может вспомнить, что значит и эта мысль. а какая мысль? у него вечно было это хмурое выражение лица. в один из дней анакса уходит. на неделю или месяц, это неважно. время не имеет никакого смысла. он находит то, что искал, в горном озере. из безупречной водной глади на него смотрит бледное, как у него, лицо. только это лицо не знает ни застарелого раздражения, ни повязки на левом глазу.  — я нашел тебя.  у анаксы сотня вопросов, и он готов их задать. он готов заплатить за ответы своей жизнью, потому что она неполная, ненастоящая, потому что настоящий он уже давно…  — верно. только ты все равно меня забудешь.  озерная гладь трескается, лишая идеальное отражение левого глаза. оно виновато улыбается, кровь заливает его щеку и стекает вниз по челюсти.  — боюсь, я, как и ты, больше ничего не знаю.  он просыпается в собственной постели. в его пальцы вплетены золотые нити. и тени от этих нитей струятся под его кожей.  

***

у анаксы не было жизни до охемы. кто-то говорит, он был бродячим ученым, кто-то говорит, он жил в бочке и вечно жаловался на жизнь. он сам не может вспомнить, как это было, но его это не беспокоит. он стал наставником анаксой, когда императрица восстановила академию, и с тех пор у него не было ни одного ученика.  многие пытались. слишком многие, должно быть, но анакса уже не вспомнит букв из их имен. все эти люди, которые давно стали учить жизни своих детей и своих слуг, сливаются в одного-единственного фаенона. потому что, при всей рассеянности анаксы, такого человека невозможно забыть. даже если очень хочется.  анакса решает заговорить с ним искренне только в тот день, когда точно знает: они больше не увидятся в стенах академии. если анаксе повезет, они больше не увидятся никогда. фаенон вернется в мраморный дворец, к императрице, которая обязана любить его, как собственного ребенка, и будет проживать свою жизнь лучшего из лучших.   анакса никогда не считал себя глупым человеком. как и все, он знает: когда-нибудь фаенон унаследует империю. он не знает, хорошо это или плохо. слишком субъективные понятия для власти. это просто порядок, с которым ему никогда не захочется спорить.   анаксе все равно. он уверен: ему никогда не застать времен без императрицы, она сначала выпьет всю его кровь, а уже потом найдет и свою смерть. она никогда не оставит анаксу в покое.  и, что гораздо страшнее, он сам никогда не оставит ее в покое.  — почему-то ты всегда думаешь, что я не вижу твой ум, — говорит анакса, не глядя на фаенона.  фаенон больше не является студентом академии рощи. настоящее облегчение для этих древних стен. анакса никогда не будет по нему скучать. и он все равно испытал странное чувство, напоминающее тепло, когда фаенон вошел в сад.  на самом деле, он пришел за своими вещами, какой-то книжкой, которую он оставил здесь, пока анакса заставлял его ухаживать за растениями.  — а вы видите? мне казалось… у вас не хватает чувства глубины для этого, наставник.  анакса отдает фаенону книгу, затерявшуюся среди горшков и инструментов еще три года назад. он не хочет искать остроумный ответ, предпочитает игнорировать все, что ему не по душе. анакса всегда так делает. если немного подождать, все забывается.  и то, что анакса на самом деле хотел сказать фаенону, тоже забывается. он ловит что-то совсем другое. чувствует, как вокруг пальца кто-то наматывает узелок. когда анакса опускает взгляд, он видит лишь тень узелка.  — ты никогда не задумывался, почему я заставлял тебя помогать мне здесь?  — потому что вы меня ненавидите?  анакса смотрит на фаенона, пытаясь выразить всю несуразность этой фразы. в таком случае, ему бы понадобился второй глаз. и правда, не хватает чувства глубины. но фаенон больше не обязан считать анаксу наставником, больше не обязан соблюдать правила приличия, а анакса не обязан пытаться научить его смирению.  — ее величеству очень нравятся цветы.  он не помнит, откуда это знает.  оливковое дерево отбрасывает неестественно длинную тень. анакса смотрит на нее, пока фаенон пытается разобраться со смыслом этих слов. это его последний шанс познать хоть что-нибудь в стенах академии.  анакса покидает сад, не объясняя даже самому себе, в чем дело. он находит в своем собственном утверждении десяток вопросов. он понятия не имеет, правда ли заставлял фаенона ухаживать за садом из-за императрицы.  к тому моменту, как анакса выходит во двор, чтобы найти гиацину, он не помнит, о чем говорил с фаеноном. к тому моменту, как анакса находит гиацину, он не помнит, что говорил с фаеноном.  он ведет ее в один из пустых кабинетов, и по пути почему-то им встречается фаенон, которого уже не должно быть в академии.  перед гиациной анакса раскладывает звездные карты. он рисовал их сам. в библиотеке еще сохранились книги с описанием звездного неба. этого хватило.  а еще иногда анакса думает, будто когда-то видел звезды. он проводит пальцами по созвездиям, пытаясь вспомнить, как они выглядели на небе, но это ускользает от него. у него никогда не получается вспоминать вещи. тем более те, которые он никогда не видел.  — что здесь написано, наставник?  анакса наклоняется, чтобы поближе рассмотреть подпись к созвездию, на которую указала гиацина. он понятия не имеет, что здесь написано.  — догадайся.  у гиацины лучше получается читать его почерк. у нее хотя бы получается его читать. у нее и императрицы. но императрица никогда не видела, как пишет анакса, поэтому он знает наверняка только о гиацине.  императрица никогда не видела ничего, кроме темноты.  — вы знаете, почему звезды исчезли?  анакса не помнит. он точно знал. он точно…  — нет.  он точно никогда не видел звезд. может, их никогда не существовало.  — у нас дома говорят, что один юноша обошел весь мир, чтобы найти достойный подарок для возлюбленной. и это так впечатлило аквилу, что он разрешил тому юноше забрать звезды с неба. и теперь, наверное, все звезды в какой-нибудь древней могиле.  анакса усмехается.  — тогда сегодня ночью мы с тобой пойдем раскапывать могилы.  но в эту ночь, конечно, никто не идет раскапывать могилы. анакса отпускает гиацину, обещая самому себе доделать проектор для нее, чтобы ей удалось представить первозданное звездное небо. он привязан к гиацине. и он никогда не скажет ей, что у богов на нее свои планы. он чувствует. вот только богов не существует.