беззвездная ночь

ясный взгляд небес ii

за один год обучения в академии рощи наверняка гиацина поняла только одно: она ничего не понимает. когда она приехала в охему, она была уверена, что здесь все почти такое же, как дома, только больше и красивее. а затем ее оглушили великолепие гор, бесконечные вереницы людей, белые и золотые улицы, количество услышанных бранных слов и поразительные храмы всем известным богам.  а затем начались занятия в академии, и вся невыразимое сияние охемы забылось с первым же домашним заданием.  весь этот год гиацина страдала от недосыпа и ужасной еды, от требуемых объемов эссе и изнуряющих тренировок. никто так и не потрудился объяснить ей, зачем каждый студент академии обязан владеть боевыми искусствами. никто так и не потрудился объяснить ей, как связаны математика и борьба с черным течением.  и теперь перед гиациной лежит два приглашения. она уже знает, какое выберет. она с восхищением смотрела на наставницу гисиленсу на протяжении каждого занятия, она разговаривала с ее студентами и представляла себя среди них.  гиацина разламывает синюю, как море, печать и разворачивает свиток. тонким почерком наставница гисиленса перечислила все достоинства гиацины. тонким почерком наставница гисиленса выразила надежду, что гиацина станет ее ученицей. в тексте она называет гиацину не иначе, как очень талантливой студенткой.  гиацина разламывает зеленую, как трава, печать и разворачивает свиток. приглашение состоит только из одной строчки. гиацина заставляет себя не плакать, потому что это выглядит ужасно и ей так стыдно перед наставницей гисиленсой.  «я согласен обучать тебя дальше».  гиацина поднимает голову. наставник анакса не успевает сделать вид, что ему все равно, и на мгновение на его лице замирают ожидание и неуверенность. гиацина ничего ему не обещала, она должна поступить так, как будет лучше для нее самой.  она крепче сжимает приглашение, состоящее из одной строчки. есть кое-что, в чем никто из других наставников не может сравниться с наставником анаксой: только он может задавать вопросов больше, чем давать ответов. гиацина встает и, дрожа от волнения, на негнущихся ногах подходит к наставникам. она кланяется наставнице гисиленсе и извиняется перед ней.  гиацина делает глубокий вдох и обращается к наставнику анаксе. теперь его лицо не выражает ничего, кроме сдержанной скуки, и гиацина почти жалеет о своем решении. этого все равно недостаточно.  — я буду учиться у вас, наставник анакса.  — хороший выбор.  это все, что он говорит. но гиацина осторожно улыбается, стараясь удержать свое сердце в груди. она заставляет себя не обращать внимание на взгляды остальных наставников и однокурсников. гиацина уверена: все разглядывают ее, точно сумасшедшую. она, наверное, и есть сумасшедшая, совсем как ее наставник.  — пойдем отсюда. я пригласил только тебя.  теперь гиацина должна делать то, что говорит наставник анакса. она кивает, забывшись, затем кланяется. на ней остаются скользящие непонимающие взгляды, которые она теперь до самого окончания учебы будет хранить на своей коже.  коридоры академии выглядят непривычно пустыми. гиацина идет за наставником анаксой на почтительном расстоянии ровно в два шага. он останавливается у дверей в сад, и гиацина понимает, что дальше ей дорога закрыта. она сдерживает разочарование, подступающее к горлу.  — ты собираешься завтра на праздник? — неожиданно спрашивает наставник анакса.  — моя семья приезжает…  — ясно.  гиацина могла бы уйти прямо сейчас. она могла бы даже вернуться к остальным наставникам и передумать, никто бы ее не осудил. но вместо этого она всего на секунду делает из себя самого храброго человека во всем амфореусе.  — я могу пойти с вами. если вы хотите, наставник.  — тогда встретимся здесь после завтрака.  и он скрывается за дверью сада, а гиацина остается одна. только ей вдруг становится тепло-тепло от едва заметного облегчения, прозвучавшего в голосе наставника анаксы.   за один день гиацина отказалась ото всех своих старых амбиций, от всего, чему ее учили раньше, ради того, чтобы найти ответы на вопросы наставника анаксы. она думает об этом весь оставшийся день и всю ночь. несмотря на скопившуюся усталость, ей так и не удается уснуть.  утром гиацина рисует на своих руках два ока — это единственный способ оставить в самой себе хоть каплю семейного наследия. она берет с собой кисть и тушь на завтрак, и там никто на нее смотрит и никто не спрашивает, что же происходит в ее голове. она и сама не знает.  после завтрака гиацину уже ждет наставник анакса у дверей в сад.  — пойдем.  — подождите. давайте я нарисую вам циркадное око.  — это еще зачем? — наставник анакса скрещивает руки на груди. — мне казалось, ты уже забыла эту чушь, раз пошла учиться ко мне.  — это символ моей семьи, наставник.  у него очень сложное выражение лица, когда он задумывается об этом. гиацина ждёт, затаив дыхание, пока он наконец не кивает. тогда давно отработанными движениями она рисует око на тыльной стороне ладони наставника. когда он вытягивает руку, чтобы посмотреть, у нее желудок скручивает от напряжения.  наставник анакса молча прикладывает руку к левой стороне лица, закрывая повязку. гиацина не может удержаться и нервно хихикает. он усмехается.  — теперь можем идти.  весь этот год гиацина практически не покидала стен академии, и теперь охема предстает перед ней во всем своем великолепии снова. в отличие от первого дня здесь, теперь она не чужая. вернее чужая, но по-другому, не как девочка с окраины страны, но как студентка наставника анаксы.  он превосходно ориентируется в пространстве узких улиц. он берет гиацину за руку, стараясь не повредить рисунок, и тянет вперед сквозь толпы горожан. она едва поспевает за его быстрым шагом и даже не вспоминает, что так и не предупредила родителей о своем отсутствии.  но это ведь нестрашно, правда?  наставник анакса ведет ее безымянными переулками с кошками и чьим-то мокрым бельем, безлюдными тропами, на которые выходят лишь маленькие окошки жилых домов. пока вся охема празднует день солнцестояния, на дорогах, которые он выбирает, нет ни единого звука.  они вливаются в толпу на главной площади как раз в тот момент, когда начинается парад. шестьдесят четыре бумажные фигуры богов плавно проплывают перед людьми, охемские жрецы призывают человеческие овации и восклицания, и каждый раз, когда показывается новый бог, лицо наставника анаксы приобретает новый оттенок презрения.  гиацина, затаив дыхание, смотрит на сотню бумажных глаз, подвешенных на нитки к шесту-небосводу. она одними губами шепчет слова молитвы только для того, чтобы выразить уважение к родителям, которых сегодня отвергла.  еще год назад она думала о том, как будет стоять здесь рядом с ними, а сегодня не может найти в себе настоящую веру в их бога.  после бумажных богов на площади появляется императрица со своими приближенными. прекрасная, светящаяся от золота своих одежд, она купается в свете солнца и всеобщем обожании. а рядом с ней, конечно, златиусы.  никто не называет господина фаенона принцем после того, как он подрался с однокурсником из-за этого слова, но все имеют его в виду. точно так же никто не называет принцем мидеймоса, просто потому что никто не признает его в этом ключе.   так или иначе, в этом году эти двое окончили академию. если бы гиацина не была так озабочена экзаменами, она бы присоединилась к всеобщим обсуждениям этого знаменательного события. но она осознает эту часть реальности только сейчас.  фаенон идет рядом с императрицей, не принц, но, все уверены, ее наследник, а мидеймос — на несколько шагов позади, дальше, чем леди трибиос, но рядом с касторией. о фаеноне, мидеймосе и кастории в стенах академии ходят легенды, их почти приравнивают к божествам и в шутку называют триумвиратом, и вот теперь двое из них окончили обучение. сможет ли кастория оставаться частью легенды? теперь, раз гиацина не выбрала наставницу гисиленсу, уже и не узнать.  гиацина не смотрит на мрачное лицо наставника анаксы. она жадно разглядывает каждую деталь в этом великолепии, она с удивлением легко отделяет религию от власти, и ничто не мешает ей наслаждаться видом самых прекрасных и влиятельных людей на свете. на мгновение ей кажется, что взгляд фаенона задерживается на ней. гиацина, словно их не разделяют шаги и человеческие тела, вглядывается в его глаза. она успевает заметить в них удивление и что-то похожее на шок, и ей нужно понять, что же это такое. она почти выходит вперед, ближе, чтобы дать себя рассмотреть.  чья-то сильная рука толкает ее обратно в толпу, и там, где только что была гиацина, теперь стоит наставник анакса. она понимает, что упала, когда он поднимает ее через несколько мучительных мгновений. он хватает гиацину за плечо и сильно-сильно, до боли, сжимает.  — не попадайся никому из них на глаза, — шипит наставник анакса ей в ухо.  он позволяет ей встать на прежнее место лишь после того, как императрица и златиусы исчезают.