THE SEWED

20.12.2012, 6 часов утра. Девушка вяло раскрыла глаза от звука будильника, и тут же его заглушила. Взглянув на календарь, ее переполнило два конфликтующих чувства — тоска, и облегчение. Она встала с кровати, умылась, оделась в рабочую корпоративную униформу, и вышла за входную дверь, вовсе не запирая ее.   У девушки был составлен чеклист, который она намеревалась выполнить прежде, чем канет в небытие. Ну, умереть до заполнения всего списка тоже было вероятно — уровень криминала возрос, всех охватило чувство предсмертной свободы. Не исключено было оказаться убитым.   Девушка села в поезд, и открыла заметки в телефоне. Первым пунктом было увольнение, чем скандальнее — тем лучше. Находясь на должности адвоката, ее сегодня ждала защита клиента в 10 часов утра. Как только клиент услышал дату слушания, тут же запросил постараться выбить ему срок в пять лет. Странный какой, кому бы хотелось провести считанные, последние часы своей жизни взаперти? Впрочем, неважно. Перед слушанием оставалась лишь небольшая бумажная работа в офисе, рассмотрение дел, прием или отказ от клиентов, все тому прочее. Как же ей это все ненавистно. Видно, даже последние моменты жизни придется провести за бумагами.   Прибыв в офис, девушка зашла в свой кабинет, взяла папку бумаг с делами имеющихся клиентов и пропустила каждую через шредер. Бумаги с запросами на принятие как клиента же она пропустила через принтер, оставив поверх каждой изображение католической иконы богоматери с надписью «Суда дождетесь по ту сторону». Бумаги от начальства отделались легкими плевками в стопочку.   Оглядев свой кабинет, девушка приметила кружку. Симпатичная, подаренная коллегой, имела надпись «Лучше звоните ***!». Это был подарок на ее день рождения, кружка была именная. Наверняка это был единственный предмет, который трогать не хотелось. Несмотря на очевидную отсылку, предмет посуды все же ассоциировался у девушки с чистосердечным подарком, а не ее работой. Напоследок, девушка выкинула принтер через окно и вышла из кабинета.   Проходя сквозь коридор, девушка обратила внимание, что доброе большинство сотрудников тоже наводили последних дела. Кто-то прибирался, кто-то наводил хаос. Некоторые же действительно работали, словно вечер завтрашнего дня не их последний. Свой порядок она, впрочем, уже навела.   Зал суда. Предстояло защищать ответчика по делу кражи технологий под авторским правом, никаких продаж со стороны не было. Цель была условно помечена в категорию «хранение». Даже в свое последнее заседание, девушка идеально помнила все детали, которые впрочем, ей, не пригодятся.   После выслушивания обвинений, слово дали адвокату ответчика. Сделав шаг вперед, девушка начала:  — Согласно единому закону, то бишь слову Божьему, вынуждена сказать, что с вашей стороны это большая некомпетентность, организовать этот процесс за день до важнейшнего суда всего мирового существования. — зал наполнился разговорами, но голос адвоката не дрогнул. — Всех ждет одинаковый суд, с одинаковым судьей. Услуг адвоката вам там не предоставят.   По окончанию своего слова, девушка покинула зал, не оглядываясь на толпу. Вместо этого, она оглянулась на ответчика, которого должна была защищать. С небольшой улыбкой, он поднял два пальца вверх и заявил, что признает свою вину. Странный. Впрочем, можно понять. Наверняка тоже предсмертный авантюрист.   Другим пунктом в списке было навестить матушку, больную деменцией вот уж полгода, госпитализированную с тем же сроком. Стоя перед палатной дверью, девушка выдохнула, и вошла внутрь.   — Ох, медсестра, проходи. — раздался скрипящий голос.   — Здравствуйте, миссис ***. Как Ваше самочувствие? — девушка всегда подыгрывала, когда ее мама не вспоминала свою дочь.   — Все хорошо, разве что колени болят, но знаешь, это не так уж и беспокоит. Ходить много не приходится, е-хе-хе…   — И то верно, миссис.   Какое-то короткое время они просидели в тишине. Девушка разложила на прикроватном столике еду. Она всегда приносила что-то съестное, да такое, чтобы ее старушка была в силе это съесть. Вдруг, ее матушка снова заговорила.   — Вы не слышали ничего от моих дочерей?  Вопрос заставил девушку замереть. Мама спрашивала этот вопрос почти каждую их встречу. Но ответ всегда был один.   — Как обещали, приедут через месяц. Они передавали, что очень скучают, и желают скорейшего выздоровления.   — Славно, славно… Жду не дождусь!  — Месяц быстро пролетит, уверяю.   Девушка покинула палату вскоре после того, как дала ответ. Во рту осело кислое чувство лжи. Лучше матушке не вспоминать, что месяца ни у кого нет.   Вернувшись домой после выполнения еще нескольких дел, девушка оглядела пакетик в своей руке. Метамфетамин, несколько добротных граммов. Еще один пункт ее списка. Перед смертью, можно и попробовать.   Несколько часов прошли как несколько минут. 4 часа утра. Даже при большом желании уснуть, не вышло бы. Вокруг царил лишь хаос. Сирена, воздушная тревога, на улицах среди граждан беспредел. Кто торопится в бункер, кто исполняет последние, самые темные фантазии. Девушка подошла к столу, донюхала остатки, и вышла на улицу. В ночнушке, без какого-либо имущества с собой и напрочь забыв про список, она прогуливалась по улочкам города.   Присев на лавочку в парке после 19 часов брождений по барыгам да по городу, она попросила у прохожего сигарету, и закурила. Оставались считанные минуты до общего конца. Девушка прокручивала всю жизнь в голове. Моментами всплакивала, гневно выдыхала. Она не злилась на Бога, но на себя. За то, что держала матушку в неведении, за то, что не наладила отношения со своей младшей. Злилась, что на всю жизнь заперла себя в рамку идеальной картины, которая кроме нее никому больше не была нужна. Девушку мучали всякоразные мысли, но вопрос был един: достойна ли она милости. Полюбит ли Господь ее такую, какой она бы ни за что не показалась.  Последнюю минуту ожидания, она просидела с закрытыми глазами. Лишь спустя некоторое время, девушка заметила, что минута длится слишком долго. Открыв глаза, она посмотрела на часовую башню. На часах 00.01, она не умерла. Ее лицо посветлело в восторге, но тут же оказалось затуманено недоумением. В парке резко появились известные лица, некоторые ее коллеги рылись в земле и что-то устанавливали. Девушка помахала рукой одному из них.   — Джей! Вы тоже живы!  Последнее что она услышала был выстрел себе в голову.