Пираты Карибского Моря 6: Чёрная Жемчужина

Карибское море, закат. Капитан Джек Воробей стоял на корме «Чёрной жемчужины», опираясь одной рукой на штурвал, а другой придерживая бутылку рома, которая уже почти сравнялась с его тенью по длительности знакомства. Ветер лениво трепал выгоревшие ленты в его волосах, и где-то вдалеке, за линией горизонта, назревал лёгкий шторм — такой, что только освежает, но не топит. — Славный вечер, — сказал он сам себе, ибо больше на палубе не было ни одной живой души. — Совсем славный. Ни англичан, ни испанцев, ни этого… как его… того, с деревянной ногой. Тишина. Благодать. С минуту он наслаждался этой «благодатью», а потом вспомнил, что отправил всю команду на Тортугу за провизией. Гиббс возражал, говорил что-то про «капитана, который бросает корабль ради рома», но Джек великодушно разрешил себе остаться. — Кораблю нужен присмотр, — объяснил он тогда. — А вам — ром. Идите, идите. Теперь «Жемчужина» покачивалась на волнах, и в её чёрных, обгоревших на солнце бортах было что-то родное. Джек потрепал штурвал, как старого друга. — Мы с тобой ещё покажем этим… всем. Он допил остатки рома, развернулся и вдруг заметил, что с левого борта в воду что-то плеснуло. Не птица, не рыба — слишком тяжело. Он подошёл к фальшборту, прищурил свои накрашенные глаза и увидел, как в мелких волнах бьётся… рыба. Только не обычная. Рыба-меч, и довольно крупная, но странно — она не плавала, а лежала на боку, словно умирала. Джек спустился по трапу, достал гарпун (больше для потехи, чем из необходимости) и в мгновение ока поддел рыбу на палубу. Та дёрнулась раз, другой и затихла. — Бедняжка, — сказал Джек без особой печали. — Рыбный день нынче. Гиббс будет доволен. Он уже потянулся за ножом, чтобы разделать добычу, как вдруг заметил, что в раскрытой пасти рыбы что-то поблёскивает. Что-то синее, переливающееся, будто кусочек ночного неба, упавший на песок. Он осторожно просунул пальцы в пасть, вытащил… Амулет. Три маленькие, почти прозрачные капли, застывшие в серебряной оправе. На свету они отливали глубоким, почти живым синим цветом, и внутри каждой дышала какая-то сила. Влажная, солёная, древняя. — Что за… — протянул Джек, разглядывая находку. — Никогда такого не видел. Нет, вру, видел. Один раз. У одного продажного губернатора на Ямайке. Он потом исчез. Он повертел амулет, и капли в ответ слабо засветились. На внутренней стороне оправы были выцарапаны какие-то знаки. Не письмена, скорее, рисунки: волна, глаз, и три переплетённые линии. — Знаешь, — сказал он амулету, — ты выглядишь ровно как та штуковина, о которой лучше забыть. Или продать. Или… проверить. Джек никогда не умел удерживаться от проверки. Он поднял амулет к губам и громко произнёс, дурачась: — Желаю, чтобы моя бутылка с ромом никогда не пустела! Ничего не произошло. Он вздохнул с облегчением и разочарованием одновременно. — Мусор, — заключил он. — Но красивый. Повешу на шею. Для пущей важности. Он уже застёгивал цепочку, как вдруг в голову пришла другая мысль. Более шальная. Джек Воробей всегда действовал по наитию, и наитие это было сродни морской лихорадке. — А что, если… — он посмотрел на штурвал, на чёрные доски палубы, на гордую фигуру на носу — русалку с раковиной. — Что, если я загадаю желание? Настоящее. Чтобы ты, моя красавица, стала самым верным и живым спутником. Который никогда меня не подведёт. Он улыбнулся собственной шутке. — Ну, давай. Три капли, три желания. Говорят, в море полно таких безделушек. Слёзы Калипсо, душа моря, бла-бла-бла. Он зажал амулет в кулаке и чётко, с тем особым пиратским пафосом, который отпугивал трезвомыслящих людей, произнёс: — Я, капитан Джек Воробей, желаю, чтобы «Чёрная жемчужина» стала моим самым верным и живым спутником. И никогда, слышите, никогда меня не подводила! На секунду ничего не случилось. А потом амулет обжёг ладонь. Синий свет ударил из-под пальцев, побежал по палубе, обвил мачты, рифы, пушки. Джек услышал странный звук — будто весь его корабль вздохнул, глубоко и по-человечески. И в следующее мгновение мир перевернулся. Он стоял по пояс в воде. Солёные брызги хлестали лицо, под ногами ничего не было, кроме… обломка доски. Маленькой, едва держащей его на плаву. «Чёрная жемчужина» исчезла. Растворилась в воздухе. Не осталось ни щепки, ни паруса, ни пушки. — Что?! — заорал Джек. — Где мой корабль?! КОРАБЛЬ?! Вместо ответа раздался кашель. Женский кашель. Рядом, метрах в трёх, из воды вынырнула чья-то голова. Длинные чёрные волосы, смуглая кожа, а глаза — неестественно тёмные, блестящие, как мокрый уголь. — Ох… — женщина с трудом сгребла воду руками. — Что это? Где моё… моё тело? Что они сделали с моим корпусом? Джек вытаращился на неё. На шее у неё висел компас. Тот самый, волшебный, который всегда показывал на то, что он хочет больше всего. Только сейчас компас был не на Джекиной шее — а на её. — Ты кто? — спросил Джек, хотя уже догадывался. Женщина повернулась к нему. В её взгляде читалась обида, боль и странная, почти материнская узнаваемость. — Капитан, — сказала она голосом, который скрипел, как старая мачта на ветру. — Это я. «Чёрная жемчужина». Или была ею. А теперь… теперь я понятия не имею, что я такое. Джек медленно закрыл глаза, потом открыл. Женщина никуда не делась. — Ром, — выдохнул он. — Мне срочно нужен ром. Но бутылка тоже утонула вместе с кораблём.