Abstract Feelings

      Помни бросает попытки достучаться примерно тогда, когда снаружи раздаётся болтовня солнца. Она стучала каждый час в надежде застать Джекса на месте. Теперь уверенность в том, что стряслась беда, стала почти осязаемой.       Но вокруг — покой. Значит, он не абстрагировался.       Помни с трудом сдерживает слёзы, в тысячный раз ворочаясь в постели. Сон не идёт, но, кажется, пришло время проверить, не видел ли кто Джекса.       Она садится на кровати, и в тот же миг глаза наполняются влагой. Вырывается короткий всхлип.       Нет, для истерики слишком рано. Нужно держать себя в руках. И она держится.       Помни быстро идёт по коридорам, нервно заламывая руки, пока из кухни не доносятся голоса. Внутри Рагата и Гэнгл сидят вместе, едят что-то похожее на овсянку и сонно переговариваются. — О, доброе утро, Помни, — приветствует Гэнгл, легонько махнув лентой. — Доброе… — Помни заставляет себя успокоиться. — Видели Джекса?       Те переглядываются и пожимают плечами. — Сегодня — нет, — отвечает Рагата. — Всё в порядке? Ты какая-то дёрганая. — А-а… да. Тяжёлая ночь. — О нет, — в унисон произносят обе с таким сочувствием, что Помни понимает: её видят насквозь.       И она знает, что они знают, что она знает: её видят насквозь. — Ну и что Джекс натворил? — в лоб спрашивает Гэнгл. — О-он, ну, — Помни чувствует себя так, будто попала под обстрел тяжёлой артиллерии. — Ну…       Обхватывая себя руками, сжимает локти. — Я просто… не могу его найти.       Гэнгл издает сочувственный вздох, но Рагата лишь скрещивает руки на груди. — Он просто невозможен.       Кукла явно предполагает худшее, и винить её сложно. И всё же из-за всей этой неопределённости в отношениях обсуждать ситуацию с остальными невыносимо. — Нет, я думаю, что-то случилось, — возражает Помни. — Когда мы виделись в последний раз, всё было нормально.       Рагата отмахивается. — Ой, да наверняка Джекс опять что-то выкинул. — Я серьёзно! — резко обрывает шут, чувствуя, как в груди вскипает гнев. — Я правда за него волнуюсь!       Собеседницы замолкают, уставившись куда-то ей за спину. Гэнгл указывает «пальцем». — Ну, вот и нашёлся.       Адреналин подскакивает. Помни оборачивается и утыкается взглядом в грудь Джекса. Делает шаг назад. Тот подпирает дверной проём, нависая над ней. На губах — лёгкое недовольство. Лицо невозмутимо. — Снова перемываете мне #%!$ косточки? — спрашивает кролик так, будто и не пропадал на всю ночь без объяснений.       Она не понимает, что читается в жёлтых глазах. — Отойди в сторону. Мне нужно поесть.       Помни смотрит на него снизу вверх. И вдруг внутри что-то надламывается, точно треснувший фарфор. Глаза снова застилают слёзы. Вырывается всхлип.       Джекс хмурится. — Пом… — Да пошел ты %$!#!       Помни толкает его, протискивается мимо и выбегает из кухни. Бежит изо всех сил, пока лёгкие не начинает жечь, а ноги — ломить.       И когда, наконец, падает на пол в относительной безопасности своей комнаты, ей хочется… — %#$!ов идиот! — срывается Помни, не понимая, к кому это относится — к Джексу или к себе самой. — Какой же ты! %#$ов дурак!       Дыхание сбито, кричать больше нет сил.       Она не планирует выходить отсюда до конца дня.       %#$! этот Цирк.

***

      Джекс на грани.       Образ парня, у которого «всё схвачено», держится на честном слове. Привычный защитный механизм едва не прикончил их отношения — если этого ещё не сделала ссора с Зубл.       Да, дела — блеск.       «Я сейчас абстрагируюсь».       Мысль пульсирует в голове, и приходится раз за разом убеждать себя, что всё под контролем. Больше из упрямства, ведь не хочется нуждаться в помощи Помни, пока она на него в обиде. Это ещё можно исправить — думалось об этом всю ночь.       Просто Джексу очень не хочется делать то, что для этого потребуется.       Сложно, когда замешан другой человек. Нельзя просто гнуть свою линию, чтобы оставаться на плаву, и это дико раздражает. Чертовы Зубл, это всё…       Вина Джекса.       Проглотить эту горькую пилюлю придётся — иначе ничего не наладить.       Напоминая себе об этом, сверлит взглядом физиономию Зубл на входной двери. Если их нет на месте, то точно сорвётся. Он стоит так уже пару минут — если не поторопится, кто-нибудь обязательно пройдет мимо.       Наконец, вздохнув, вскидывает руку и резко, нервно стучит. Проходит несколько секунд. Желание сбежать становится почти непреодолимым, но Джекс не двигается с места. — Давай же, — бормочет себе под нос.       Дверь открывается.       Зубл смотрят на Джекса, тот — на них. Секунды тикают.       Они начинают закрывать дверь. Джекс выставляет руку, хватаясь за край и не давая ей захлопнуться. — Погоди.       Те свирепеют, толкая дверь сильнее. — Я не в настроении! — Дай войти на секунду, — шипит Джекс, оглядывая коридор, и бесцеремонно вваливаясь в комнату. — Проваливай! — настаивают Зубл, бесполезно толкая в костлявое плечо. — Да послушаешь ты меня наконец?! — огрызается Джекс. Нервы натянуты так, что он сам не знает, чем всё это закончится. — Дай хоть одну причину, почему я должны? — спрашивают части; чаша их терпения явно переполнена. — Ты меня не слышишь, ты непредсказуем, ты выдумываешь про меня всякую %!#$ в своей голове и делаешь это моей проблемой! С меня хватит, Джекс! Ясно? Так что иди… — Прости! — выкрикивается у Джекса зло и почти истерично.       Зубл на мгновение замирают, будто смысл слов до них не доходит. Затем прищуриваются. — Что ты сейчас сказал?       Джекс яростно смотрит куда-то им за плечо, но, поймав своё отражение в зеркале, быстро переводит взгляд в пол. В груди всё колет от раскалённого добела напряжения. — Я сказал: «прости», ладно? Что, чёрт возьми, сорвался на тебя и наговорил этой %$#!. Иногда я не могу сдержаться, меня просто переклинивает…       Впрочем, до этого никому нет дела. — Так что просто… Мне плевать, нравлюсь я тебе или ты хочешь, чтобы я абстрагировался. Ненавидь меня всей душой, если хочешь, — выпаливает Джекс. Зубл и так его уже ненавидят. — Но Помни… Ходи на приключения ради неё. Пожалуйста.       Выдавить это из себя — всё равно что стекла наглотаться, но последовавшая за этим неуверенная пауза оказывается ещё хуже. Если они откажутся и после этого, тогда…       «Я точно абстрагируюсь».       Зубл пристально смотрят на него, а затем медленно и протяжно выдыхают. — Ладно, слушай меня внимательно, Джекс.       Уши Джекса поникли, но он резко кивает, продолжая сверлить взглядом пол. — Я буду ходить в эти приключения. Помогу Помни и тебе, но говорю на полном серьёзе: завязывай сходить с ума и выплёскивать это на меня, потому что иначе я перестану в них участвовать.       Глаз Джекса дёргается, но он снова кивает. — Я понял.       Зубл ворчат. — И, Джекс…       Рот сжимается в тонкую линию. По идее, должно наступить облегчение, но внутри всё по-прежнему готово вот-вот расплавиться. — Да? — В мои приоритеты не входит щадить твои странные чувства и безумные домыслы, но я знаю, что ты к этому чувствителен, поэтому постараюсь не подливать масла в огонь. Я не пытаюсь увести Помни или саботировать ваши отношения, или что ты там себе ещё вообразил. Но если не будешь осторожен, единственным, кто разрушит ваши отношения, будешь ты сам.       Как будто Джексу нужно, чтобы ходячая куча деталей говорили ему эту %#!$.       Тем не менее он проглатывает колкое чувство и заставляет себя посмотреть Зубл в лицо. — Ладно.       Он спас ситуацию. Помни не должна узнать, что он всё #%$!. Так что всё нормально.       «Если не считать всего остального».       Собеседник бросает на него тяжёлый взгляд. — Ладно. Тогда проехали, — они сужают глаза и вздыхают. — У нас и так хватает %#$!, с которой приходится возиться. Я не пытаюсь стать твоим врагом, Джекс. Поверь мне.       Джекс скрещивает руки на груди. Обычно он с радостью объявил бы войну кому угодно и за что угодно, но в этой ситуации… — Ага. Я тоже.       Зубл кивают, будто у них тоже гора с плеч свалилась. — Ты ведь не расскажешь Помни об этом? — сквозь зубы спрашивает Джекс. — Нет, — говорят они, закатывая глаза. — Тебе бы стоило, но это не моё дело. Если только ты снова не начнёшь ко мне !%#$ться, тогда я сделаю это и её делом тоже.       Джекс бросает на груду частей резкий взгляд, но не пытается спорить, хотя в груди всё ещё противно колет. — Я учту это, — бормочет. — Хорошо, рады слышать, — отвечают Зубл, как бы ставя точку. — Что-то ещё?       Джекс фыркает. Он знает, что должен быть благодарен Зубл, но сейчас просто пытается окончательно не сорваться. — Не-а. Мы квиты. Увидимся, Зубз.       С этими словами Джекс разворачивается и выходит из комнаты Зубл. Только когда дверь за ним закрывается, чувствует подобие облегчения, но оно тут же обрывается.       В конце концов, ему всё ещё нужно придумать, как наладить отношения с Помни.

***

      Все собрались в общей зоне, сидят и разговаривают. Все, кроме Джекса.       Помни сидит на диване, положив руки на колени; она безучастно смотрит в пустоту и слушает сюжет фильма, который пересказывает Королёр и в котором нет ни капли смысла. Остальные изредка поглядывают на неё, но после дежурного «я в порядке», кажется, просто смирились с тем, что она не в духе и не хочет говорить.       Хотя Королёр то и дело встречается с ней взглядом, полным покрасневшего от лопнувших сосудов сочувствия.       Тошно.       Какое право имеет Джекс так легкомысленно с ней обращаться? Это так больно. Неужели он не знает, что она места себе не находила от беспокойства за него? Неужели ему вообще… плевать? Помни борется со слезами каждый раз, когда эта мысль всплывает в голове.       Всеобщее внимание переключается на Джекса, когда тот входит в комнату. Все просто уставились на него, кроме Помни, которая быстро отворачивается, чтобы не видеть выражения его лица. — Доброе утро, мои отважные авантюристы!       Голос Кейна прерывает неловкое молчание ещё большей неловкостью. Помни уныло поднимает на него взгляд, пока конферансье объясняет правила бог знает чего. — Готовьтесь к Ис-с-с-с-скажённому Дому Веселья! — Кейн размахивает руками в разные стороны. — Потеряйте себя в Зеркальном лабиринте! Или окунитесь в сухой бассейн! Выбор безграничен, но берегитесь — в комнате смеха прячутся чудаковатые личности, жаждущие запудрить вам мозги!       Великолепно. Помни бросает взгляд на Зубл, те отвечают усталым видом. Она так им благодарна, но понимает: никакими словами не передать глубину этой признательности.       Помни отключается, и следующее, что она осознаёт — её заталкивают в портал.       А потом собственный крик, потому что это отвесный спуск, переходящий в горку, которая закручивается в мертвую петлю — и она кричит ещё громче.       Затем их бесцеремонно выплёвывает из горки на землю. — О-о-ой, — жалуется Помни, потирая голову.       Глаза открываются, и сердце замирает. Зубл рядом с ней разлетелись на кусочки.       Она ахает. — Зубл! — Твою %$!#%#$!%!#$! — вскрикивает человек конструктор, уже на грани закипания.       Помни суетится, собирает их конечности и приносит обратно. Немного спотыкается, падая на колени, и начинает вставлять части Зубл на место. — Ох, Зубл, — раздаётся голос Гэнгл из-за спины Помни. Она наклоняется и помогает другу подняться, когда тех собрали воедино. — Ты в порядке? Как же паршиво. — «Паршиво» — ещё мягко сказано, — ворчит треугольная голова, двигая рукой туда-сюда, пока не раздаётся чёткий щелчок.       Боже, это чудо, что Зубл вообще согласились на это пойти. Кто знает, на сколько их ещё хватит.       Взгляд Помни на мгновение скользит в сторону Джекса.       Он смотрит в ответ. Сердце замирает, и приходится быстро отвести глаза. — Похоже, тут несколько путей, ребят, — говорит Рагата, прикладывая руку к подбородку. — Но ни один из них не подписан. Какой нам стоит… — Да плевать.       Помни не сразу понимает, что это сказала она сама. Ноги уже несут её вперёд, по одному из путей. То ли хочется поскорее закончить с приключением, то ли просто не в силах сейчас находиться рядом с другими, но девушка оставляет их позади.       Пусть выбирают любую дорогу.       Помни намерена со всем этим покончить.

***

      Остальные молча смотрят ей вслед. Рагата хмурится и делает шаг, собираясь догнать подругу. — Нам стоит… — Оставь её в покое, — глухо бросает Джекс.       Ему до смерти хочется броситься следом, но понимает: сейчас это — худшее, что можно сделать. — Но… — начинает Рагата.       Джекс напрягается, когда Зубл поддерживают его. — Дай ей остыть, Рагата. Каждому иногда нужно личное пространство.       Рагата с сомнением смотрит на тропу, но медленно кивает. — Да… ладно. Вроде место не выглядит особо опасным. Надеюсь, с ней всё будет хорошо.       Не будет.       И Джексу нужно поскорее свалить от остальных, иначе у него точно %$!# крыша поедет. — Ладно, неудачники, развлекайтесь. А я займусь чем-нибудь другим.       Крутанувшись на пятке, кролик скрывается в одном из проходов.       Пусть и пришлось приползти на поклон к Зубл, он всё ещё понятия не имеет, как мириться с Помни. Что ей сказать? Что у него просто выдалась паршивая ночь?       Она была так расстроена.       Джекс хмурится и, скрестив руки на груди, бредёт вперед.       На повороте он резко замирает: на него смотрят десятки собственных копий. Прямо как в коридоре у комнаты Зубл. Весь проход уставлен зеркалами. Парень недовольно кривится и отступает на шаг.       Зашибись, именно то, что ему сейчас нужно — созерцать свою кислую мину.       Он вздыхает. Возвращаться и пересекаться с остальными нет никакого желания. Приходится идти дальше, стараясь не смотреть по сторонам. Петляющая тропа кажется бесконечной, а обилие зеркал дезориентирует.       Ну почему он вечно раскрывает свой поганый рот и создаёт проблемы? И почему тот же рот намертво захлопывается, когда нужно сказать что-то важное? Всё это полный отстой, и Джекс ненавидит с этим возиться.       Завернув за угол, врезается в собственное отражение. — Ай.       Что, неужели тупик? Просто блеск.       Секунду Джекс сверлит взглядом двойника со всей накопившейся ненавистью к себе, а затем выплевывает: — %!#$ тебя.       И тут отражение начинает над ним смеяться. Кролик хмурится, воровато оглядывается — не видит ли кто — и снова свирепо пялится на это издевательство. — Заткнись!       Отражение наконец перестаёт хохотать и, ухмыляясь, подаётся вперёд: — Сам заткнись.       А затем руки двойника проходят сквозь стекло. Резкий толчок — и Джекс приземляется прямо на $#%!. — Что за…?!       Отражение выходит из зеркала и нависает над ним с мерзкой усмешкой. — Как жизнь, приятель?       Джекс, разинув рот, смотрит на копию, а затем вспыхивает: — Какого %$#, Кейн?!       Это последнее, с чем хотелось бы сейчас разбираться. — Послушай, фишка забавная, но давай-ка ты шагнешь обратно, а я разнесу это зеркало к чертям. В мелкую крошку.       Двойник прикрывает рот ладонью и смотрит на свой оригинал, как на идиота. — О-о-ой, ты так сильно себя ненавидишь? Ах, погоди, точно — ненавидишь! — Слышь, на $%!# пошёл? — огрызается Джекс, опешив от такого ответа.       Вообще не смешно. — М-м-м, я бы с радостью, но тогда мне придётся возиться с этим странным телом, да? — Э-э… — Джекс окончательно выходит из себя. — Ты что сейчас вякнул?       Лже-Джекс ухмыляется, подбоченившись: — Да ладно, ты всё прекрасно слышал! И что ты сделаешь? Истерику закатишь? Разно-о-оешься?       Подделка запрокидывает голову и хохочет, ставит ногу Джексу на плечо и вжимает в пол. — Ну и неудачник! Мерзкий, неприятный, жалкий. Ты ведь даже свою девчонку порадовать не можешь, а? — Что?! — рычит Джекс. Гнев застилает глаза. Откуда оно знает? Что это вообще за тварь?! — И это всё? Никаких острот? Даже банального «я тебя убью»? — двойник презрительно кривится. — Похоже, ты просто бракованная копия, дружок. Но не парься. Дальше я сам. Разгребу твою кашу с Пом-Пом и стану парнем, которого она заслуживает. — Ты…! — в ярости выкрикивает Джекс.       Пока он пытается вскочить на ноги, двойник срывается с места и с хохотом убегает в глубь лабиринта.       Джекс бросается в погоню, но с размаху влетает лицом в очередное зеркало. Перед глазами пляшут искры.       Куда делся этот пи%$!#?!       Он мечется, ощупывая стены и задыхаясь от ярости, пытаясь отыскать верный путь. Если этот урод доберётся до Помни…       Мысль прошивает позвоночник электрическим разрядом. Нужно найти её раньше, чем случится непоправимое.

***

      Помни бредёт по коридору, стены которого так причудливо изгибаются, что начинает кружиться голова. В конце концов приходится закрыть глаза и идти на ощупь, чтобы не стошнило. Выйдя с другой стороны, едва не падает в бутафорскую лаву.       Зал, в котором она оказалась, заполнен бурлящей красной жижей. Кое-где из неё выступают группы синих камней — очевидно, по ним и нужно переправляться. Тяжело вздохнув, Помни начинает прыгать. Геморрой б%#!$ ещё тот, и она невольно погружается в мысли.       Джекс — настоящий %$#!.       Бестактный, гордый, небрежно и буднично жестокий.       И всё равно она за него так волнуется.       Помни замирает на одном из валунов, оглядывая фальшивую лаву. Жара от неё нет, но девушка не сомневается: упадешь — и конец. Пшик. Шкварк. И нет тебя.       Может, Джексу на неё… просто плевать?       Эта мысль жалит, обжигает, вонзается в сердце так больно, что Помни приходится прибавить шагу, лишь бы убежать от неё. Она едва не соскальзывает в жижу, отчаянно замахав руками, давя в горле крик.       «Тише. Ты справишься».       Помни преодолевает ещё несколько камней, добирается до двери и распахивает её.       Она попадает в сад с топиариями. Кусты подстрижены в форме Кейна и Пузырька. Их тут штук двенадцать.       Жуткое зрелище.       Помни нервно постукивает пальцами по ноге, высматривая следующую дверь. Вот тебе и «комната смеха» — просто солянка из случайных идей! Впрочем, она не жалуется. Появилось время подумать.       Но внезапно раздается шорох, и размышлять становится некогда.       Помни напрягается. Монстр? Какая-то тварь, которая сможет прикончить…       Джекс выходит из-за живой изгороди, и сердце замирает.       Это хуже.       Куда хуже. Она едва не разворачивается, чтобы сбежать обратно в зал с лавой, но понимает, что это бессмысленно. Приходится расправить плечи. — Помни.       Джекс изучает взглядом. Будто на что-то решается.       И вдруг его глаза теплеют.       Он подходит ближе, но останавливается, оставляя между ними немного места. — Ты заблудилась? — спрашивает он.       Напряжение только растёт. — Я…       Джекс сочувственно хмурится. — Я нашел выход через зеркальный лабиринт. Хочешь, выведу?       Помни скрещивает руки на груди и отворачивается. — Джекс, ты сейчас серьезно?       Уголки мужских губ опускаются. — Я думал, ты не захочешь разговаривать. Поэтому не навязываюсь.       Помни тяжело сглатывает. — Ну, рано или поздно нам всё равно придется поговорить. Тебе есть, что сказать?       Джекс хмурится, и невозможно отделаться от чувства, что он подыгрывает. — Помни… — делает ещё пару шагов парень, всё ещё соблюдая дистанцию. — Помни, мне очень жаль из-за вчерашнего. У меня был паршивый период, но это не оправдание. Я должен был впустить тебя.       Значит, он всё-таки был у себя. Сердце начинает болезненно ныть. — Что, вот так просто извиняешься? Ты это сейчас всерьёз? — Конечно, всерьёз! — настаивает Джекс. Он подходит ещё ближе, прижимая руку к груди. — Помни, ты слишком мне дорога, чтобы я так шутил.       Сердце пропускает удар, а затем сжимается так мучительно, что глаза снова наполняются слезами. — Тогда почему ты не отвечал?!       Взгляд кролика снова становится мягким, и это определённо какая-то… — Пом… — расстояние между ними тает. Маленькое тело оказывается в тисках чужих рук. Она пытается вырваться, но объятия лишь становятся крепче. — Прости меня, Пом. Пожалуйста. Терпеть не могу, когда ты на меня злишься.       Всё это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.       И всё же в себе не находятся силы оттолкнуть. Слёзы катятся по щекам, вырывается тихий всхлип. — Я так за тебя в-волновалась!       Она утыкается лбом в его грудь, и кольцо рук смыкается ещё сильнее. Девушка чувствует прикосновение губ к своей макушке. — Ну-ну, Помни, всё хорошо. Всё в порядке.       Она заходится в плаче уже всерьёз, не в силах сдержать рыдания. Прикосновение к ложбинке лба, затем губы скользят ниже, осыпая поцелуями всё лицо. — Эй, не плачь, — шепчет он. — Всё наладится, вот увидишь.       Помни так хочется, чтобы всё наладилось. Она позволяет слизывать поцелуями слезы, подбираясь всё ближе и ближе к губам. — А теперь, может, вернёмся в зеркальный лабиринт? — шепчет ей на ухо. — Хочу тебе кое-что крутое показать. — Убери свои грязные лапы от моей девчонки! — раздается голос Джекса. Что невозможно, ведь он стоит прямо перед ней.       Обнимавший её кривится. Помни выглядывает из-за плеча — и точно: поодаль стоит ещё один Джекс, сжимающий в руках огромный молот.       Тот, что рядом, тут же заслоняет обзор собой. — Опять этот. Пом, стой за мной. Я тебя защищу. — Чёрта %$!# с два ты её защитишь! — орёт второй, занося оружие. — Помни, уходи от этой твари! Он маньяк!       Помни застывает, переводя взгляд с одного на другого. — Да что за пи%$!# тут происходит?! — вскрикивает она. — Этот самозванец пытается тебя запутать! — бросает ей Джекс, стоящий впереди, полуобернувшись. — Но это я. Ты ведь знаешь, что это я. — Ничего она не знает! — кричит второй. — Ты ей тут наплел кучу всякого %#$!, конечно, она в замешательстве! Но это точно не он, Пом. %!$# его!       Первый фыркает: — Какая жалкая копия. — Это ты про себя!       Дело не движется.       Помни растерянно переводит взгляд с одного на другого. В конце концов терпение лопается, она хватает себя за кончики колпака, вцепляясь в бубенчики. — Или кто-то из вас что-то сделает, или я убью обоих! — визжит она. — Ого, это было больно, Пом, — произносит тот, что стоит рядом, прижимая ладонь к сердцу. Очень в его духе. — Ты же не думаешь всерьёз, что это он?! — возмущается Джекс с молотом. — Посмотри на него, он же на меня вообще не похож!       Они абсолютно идентичны.       Первый Джекс внезапно разворачивается и берёт белоснежное лицо в ладони. — Ты ведь веришь, что это я, Пом? — в его глазах — сама искренность. — Ты для меня всё. Я даже извинился. Всё будет хорошо.       Помни смотрит ему в глаза. Молчание затягивается настолько, что второй Джекс в панике вскрикивает: — Помни!       И тут она отступает на шаг. — Джекс, — обращается она к тому, что с молотом. — Врежь ему $#%!.       Глаза Джекса перед ней расширяются, а затем он усмехается. — Серьёзно? Ты выбрала этого придурка вместо меня? Что ж, тогда тебе стоит знать правду. — Какая гадость, я ведь почти позволила тебе себя поцеловать! — в ужасе вскрикивает Помни, осознав масштаб угрозы. — Это отвратительно!       Взгляд самозванца леденеет. — Ты для него пустое место.       Глаза Помни округляются, наполняясь слезами.       Воздух прошивает яростный крик. Помни едва успевает заметить стремительный рывок: настоящий Джекс налетает сзади, всем весом обрушивая молот на двойника. Раздается тошнотворный хруст, в котором лишь мгновение спустя угадывается звон битого стекла — и фальшивка осыпается к ногам грудой зеркальных осколков.       Джекс вновь яростно, с досадой бьёт молотом по стеклянной россыпи — раз, другой. — Бл%!#$!       Тяжело дыша, отшвыривает оружие и оседает на колени прямо перед Помни. Та вскрикивает, боясь, что он изрежет ноги, но не успевает проронить и слова — Джекс уже прячет лицо у неё на плече. — Это неправда! — отчаянно мотает головой. — Он всё врал!       Слёзы, которых Помни даже не замечала, катятся по щекам. Руки медленно, неуверенно опускаются на худощавую спину. Тяжёлый вздох. — Джекс, что происходит? — спрашивает она тихим, дрожащим голосом. — И я не про двойника. Можешь просто… …быть откровенным. Хотя бы раз.       Тело кролика напрягается. Помни едва сдерживает рыдания, ожидая, что её снова оттолкнут. Секунды тишины, прежде чем он трётся лицом о плечо. — Я %$!#ался и не хотел, чтобы ты знала.       Помни не понимает. Но рука сама собой начинает мягко поглаживать плечо, бессознательно предлагая утешение. — О чём ты?       Длинные руки поднимаются выше, вцепляясь в женские бедра; слышен прерывистый, дрожащий выдох. — Я разругался с Зубл, ясно? $#%!ался и выбесил их, потому что сорвался… во мне просто куча всякой дряни. И я знал, что ты разочаруешься, — очередной неровный вздох. — Поэтому и не отвечал вчера, когда ты стучала. Не… не мог смотреть тебе в глаза.       Помни кусает губу. Новости нужно переварить. — Значит, ты про%$#!ался с Зубл… — выходит, была стычка. И Джекс сорвался. Это… — Вы из-за меня ругались?       Он снова напрягается, затем медленно кивает. — Накрутил себя. — И… чем всё закончилось? — Помни всё еще не до конца понимает ситуацию. Но Джекс так расстроен. Она тоже, но нужны ответы. — Я имею в виду, Зубл сегодня пришли. Если бы они так злились, то могли бы просто… остаться.       Джекс ворчит — тема явно болезненная. — …Я поговорил с Зубл перед приключением. Попросил прийти ради тебя.       Помни хмурится. — Господи, ну и идиот, — вырывается у неё. — Сказал, что попробуешь всё исправить, а в итоге чуть не угробил наше единственное решение!       Джекс весь подбирается. Помни вздыхает, но честно говоря… ей легче. Она несильно стукает его кулаком по затылку. — Это было ужасно, запредельно тупо. Мог бы просто прийти ко мне, — она понимает, почему он этого не сделал, но всё же… — Жизнь слишком коротка, чтобы не быть честным со своей $#%овой девушкой.       Джекс медленно поднимает голову. Стеклянные глаза кажутся необычайно яркими. — Я твоя $#%!овая девушка? — Помни смущается и снова легонько бьёт его по затылку. — В последний раз, когда тебя проверяла, было так.       Руки Джекса смыкаются за спиной, он прижимает её к себе с неистовой силой. — Прости, что я такой хреновый парень. Не хочу, чтобы ты расстраивалась. — Ну, когда ты молчишь о проблемах, я просто не могу чувствовать себя иначе, — ответ мягкий, но прямой. — Было страшно не знать, случилось ли с тобой что-то. Я думала, у нас всё хорошо.       Джекс снова кивает, не отстраняясь, а затем чуть запрокидывает голову, глядя на неё. — Прости.       Она смотрит на него сверху вниз, внезапно оробев. Серьёзно хмурится и тянется рукой к пушистой щеке. — Я прощаю тебя.       В глазах Джекса столько озабоченности, но под нежными пальцами, наконец, расслабляется. Кажется, наступило облегчение.       Потянувшись выше, он мажет поцелуем под скулой. — Ты слишком добрая, — затем вздыхает, пряча лицо у неё на шее. — Я так боялся, что ты пошлёшь меня прыгать со скалы. Или предложишь прогуляться по дну морскому.       Помни крепко обнимает его, прижимаясь всем телом. — Извинения много значат.       В ответ раздается резкий выдох; ладони сжимаются на талии чуть сильнее, чем нужно.       Ох.       Девушка ласково гладит его по спине и целует в висок. — Слушай, — тихо шепчет. — Может… просто свалим отсюда? Наверняка мы найдем выход.       Джекс на мгновение замолкает, затем вновь кивает: — Да.       Он снова смотрит на неё, поглаживая ладонью поясницу. Поднимается на ноги, бросая взгляд на груду осколков. На миг лицо темнеет. — Ты правда думала, что это я?       Ох. Попахивает вопросом, который может привести к новой ссоре. — На долю секунды, но… — слабо улыбнувшись, Помни берёт его за руку. — Нет. Слишком уж он гладко стелил.       Джекс не спешит веселеть, пристально глядя в глаза. — То есть, по-твоему, я не умею «гладко стелить»? Ни капельки? — Ну, умеешь, — легонько толкает его плечом. — Просто не настолько.       Кролик секунду изображает обиду, но потом расплывается в улыбке. — Приятно, когда тебя знают настолько хорошо, чтобы раскусить это зеркальное %$!#. Я в тебе и не сомневался. — Хех, — Помни, однако, оглядывается. — Откуда у тебя этот молот? Он же огромный.       Джекс косится на оружие, подбирает и небрежно закидывает на плечо. — Только не злись, но я позаимствовал его у одного твоего родственничка. — Родственничка…? — недоуменно переспрашивает она. — Ага, наткнулся тут на одного клоуна. Не парься, всё, что я с ним сделал, было ради общего блага — чтобы защитить тебя от той дешевой подделки.       Помни мрачнеет. — Ты убил клоуна? — Он был из воздушных шариков, я его лопнул, — приводит он «весомый» аргумент. — Значит, убил. — Послушай, — наставительно произносит Джекс. — В такой комнате смеха либо ты, либо тебя.       Он пускается в долгие оправдания, а Помни слушает, время от времени подкалывая.       Они бредут по коридорам, и девушка почти не смотрит по сторонам — только впитывает атмосферу.       Кажется, всё почти как раньше.

***

      Когда они входят в зеркальный лабиринт, Джекс издает тревожное ворчание, старательно отводя взгляд. — Смотри в них поменьше. Еще одной Помни нам тут только не хватало. Как я тогда смогу держать себя в руках? — Джекс, — сухо произносит девушка. — Ну что-о-о, я просто шучу. Очевидно, что мне нужна только одна Пом-Пом, — заверяет он. — Пойдем, сюда. Терпеть не могу эти зеркала, от них начинается клаустрофобия.       В лабиринте и впрямь жутко. Коридоры изгибаются, а от бесконечных отражений кружится голова. Трудно разобрать, куда именно они движутся.       Миновав зеркало, в котором Помни вытянулась до самого потолка, а Джекс стал коротким, как %#$! , девушка лишь качает головой. — Ты уверен, что знаешь дорогу? Кажется, мы это зеркало уже проходили. — Или Кейн просто использует старые ассеты. Боже, ну доверься мне хоть капельку.       Джекс замирает, потирая подбородок и оглядываясь. — Плохо, что путь ничем не пометить. Если так переживаешь, начни отрывать куски от своих помпонов и разбрасывать их, как хлебные крошки. — Я не стану этого делать, — отрезает Помни, когда они приближаются к огромному величественному зеркалу.       Кролик недовольно кривится. — Понятно. Идём дальше. И не смотри туда, Пом.       Он пытается увлечь её за собой, но Помни замечает, как собственное отражение хихикает ей в лицо. Она указывает на стекло: — Джекс, это что…       Очевидно, именно из этой рамы явился и двойник Джекса: отражение Помни спокойно выходит наружу и вальяжно следует за ними. — Эй, Джекс, — окликает его фальшивка. — Вернись.       Тот оборачивается через плечо, и его лицо темнеет ещё сильнее. — Отвали %!$#.       Зеркальная Помни заливается смехом и легкомысленно проносится вперёд, перерезая им путь. Она скалится в лицо оригиналу; обе щурятся, сверля друг друга взглядами. Что задумала эта дрянь? Пытаться убедить Джекса в своей подлинности — гиблое дело. Тогда в чём её план?.. — Она ведь тебе недодает, правда?       Что?       Самозванка тянется к груди и мягко приподнимает её над тканью комбинезона. — У меня-то побольше будет, — заявляет она, и у Помни отвисает челюсть. — И я позволю тебе зайти глубоко.       Как такое вообще разрешено, если здесь даже ругаться нельзя?! — Ого! — Джекс не в силах сдержаться; его челюсть падает почти так же низко, как у спутницы.       И это приводит Помни в бешенство. — Да, — поддразнивает фальшивка. — Я даже разрешу тебе…       Помни решительно шагает вперед и отвешивает ей такую затрещину, что всё видение разлетается на куски, осыпаясь на пол стеклянным градом.       Некоторое время они стоят в тишине, глядя на осколки. Помни, по правде говоря, и сама удивлена, что это сработало. Затем резко разворачивается к Джексу. — Никаких «ого»! — выкрикивает, толкая его в грудь. — Как ты смеешь?! — Это не было «ого» восхищения! — протестует тот. — Я был глубоко возмущён! Я — жертва!       Помни закатывает глаза и, скрестив руки на груди, стремительно уходит прочь. — Плевать, — бросает она. — Пошли. — Пом! — Джекс продолжает что-то доказывать, явно пытаясь загладить вину после такой сцены. Она пропускает слова мимо ушей, лишь мельком ловя в зеркальных отражениях надутую физиономию — кролик семенит следом, точь-в-точь как побитый щенок.       Впрочем, неважно.       Она простит его позже.       Путь из лабиринта находится без дальнейших происшествий. Они бродят по окрестностям в поисках остальных, по дороге избегая очередного клоуна-NPC, который, кажется, принял Помни за свою. По крайней мере, одной головной болью меньше.       Наконец они натыкаются на остальную компанию, столпившуюся вокруг, пожалуй, самой большой в мире машины для сахарной ваты. Первым их замечает Королёр и машет рукой. Поверх обычной короны на нем красуется еще одна — из воздушных шаров. — О, смотрите, вот и Джекс с Помни!       Девушка машет в ответ. Пока они подходят, Рагата уже начинает крутить на палочку розовое облако ваты — судя по всему, для подруги. — Вы что, заблудились? — спрашивает Рагата. — Мы вас заждались! — Вроде того, — отвечает Помни, забирая сладость. Но тут же отдает её Джексу, а сама подходит к аппарату и начинает делать порцию для себя. — Ну и приключение, да?       Все согласно гудят, и лишь Зубл фыркают. — Единственное, что в нём хорошо — это то, что оно закончилось, — говорят они, закатывая глаза. — И машина с сахарной ватой, — добавляет Гэнгл. — Ну допустим, — голос Зубл звучит неубедительно.       Группа ещё немного болтает, уплетая приторно-сладкую вату. Помни невольно посматривает на Джекса: тот подтрунивает над очередным высказыванием Королёра, то и дело откусывая от своего розового облака.       Она слегка улыбается и берёт его за руку, переплетая их пальцы.       Брови Джекса взлетают вверх, а затем лицо озаряет настолько искренняя улыбка, что Помни замирает, и сердце пропускает удар. Следует лёгкий рывок за руку, после чего ладонь сжимается в крепком замке, пока спутник возвращается к своей вате.       Этот жест — неброский и почти бесшумный — становится своего рода признанием, их первым официальным выходом в качестве пары, хотя все вокруг, похоже, и так давно всё поняли. Помни чувствует, как к щекам приливает жар, но до самого конца приключения Джекс выглядит настолько счастливым, что она невольно и сама светится тем же теплом.

***

      После ужина Помни чувствует себя совершенно выжатой. Единственное желание — утянуть Джекса к себе и просто провалиться в сон. Но прежде нужно закончить одно дело.       Миновав комнату кролика, она проходит вглубь коридора и замирает перед дверью Зубл. Глубокий вдох — и раздается негромкий, робкий стук.       Спустя мгновение та приоткрывается. С той стороны выглядывают с явным подозрением, но, заметив гостью, тут же расслабляются. — А, привет, Помни. Что стряслось?       Сердце тревожно екнуло. — Джекс рассказал мне о том, что случилось, — произносит она. — Я просто хотела зайти и сказать… спасибо. Знаю, сегодняшний день выдался… не очень.       В памяти всплывает образ хаотично разобранных частей, брошенных на землю. Помни морщится. Собеседник явно думает о том же: на мгновение лицо искажает гримаса недовольства, но они быстро отмахиваются от этих мыслей. — Эх, не то слово, но бывало и хуже, — Зубл пожимают плечами. — Если честно, я вообще в шоке, что он об этом заикнулся. Или что вообще соизволил извиниться.       Они прищуриваются, глядя на подругу, но та не чувствует в этом взгляде никакой злобы. — Вы странная парочка, но, эй, если это работает — кому какая разница? Если тебе действительно удаётся сделать Джекса хоть каплю более терпимым, то ты заслуживаешь моего искреннего уважения. — Ха-ха… да уж.       Помни неловко чешет затылок, а затем искренне улыбается. — Спасибо за всё, Зубл. Я обещаю, что работаю над решением нашей проблемы. Просто… — улыбка гаснет. — Он очень много для меня значит. — Да ладно, забей, всё нормально, — отмахиваются Зубл, судя по голосу — скорее от смущения. — Я не против потерпеть эти вылазки ещё немного, лишь бы Джекс не слетал с катушек на ровном месте. Но, думаю, теперь всё будет путём. Он выглядел… искренним.       Казалось, им было нелегко произнести это слово в одном предложении с именем кролика. Тем не менее, Помни чувствует, как гора падает с плеч. — Ну тогда… — девушка делает бодрый жест рукой, стараясь выглядеть воодушевленно. — Не буду отвлека-а-ать! Я пойду… мне пора… — Тусоваться с Джексом? — заканчивают за неё. — Ха-ха-ха, — выдавливает Помни. — Ну да.       Зубл фыркают, но выражение их лица смягчается. — Слушай, забей на все подколы в ваш адрес. Я просто рады, что у вас двоих есть нечто, приносящее счастье. Здесь это чертовски важно.       Помни слабо улыбается: — Спасибо. — Угу. Давай, иди развлекайся. Иди уже, — они машут ей на прощание и закрывают дверь.