Abstract Feelings

      И снова всё сначала.       Джекс в ужасе смотрит на дрожащую ладонь — по ней расползаются тёмные шипы, а сердце сковывает леденящий ужас.       Обморожение — подходящее слово для описания действия абстракции. Парень задумывается, так ли себя чувствует человек, провалившийся в ледяную реку?       Этого не может быть, этого не может быть, этого не может быть!       Абстракция стелется дальше, поглощая руку. Джекс сжимает запястье другой ладонью, будто силой хватки способен удержать её, но темнота стремительно ползет дальше.       Не забывай дышать, не забывай дышать, не забывай… — Что с тобой не так?       Его взгляд отрывается от руки. Перед ним стоит Рагата, это вызывает новый прилив адреналина.       Она все узнает. Она…       Но смысл её слов наконец-то доходит до него, и кролик взрывается истерическим смехом, пока абстракция поднимается все выше и выше. — Если ты ещё не заметила… — его голос пропитан язвительностью, но Рагата лишь качает головой и спокойно спрашивает: — Почему ты такой? — Ха… ха-ха… — хрипло выдыхает Джекс. — Ты серьёзно? Ты именно сейчас хочешь об этом поговорить?       Чёрная, шипастая смола ползёт всё выше. Рука онемела, словно её и вовсе никогда не существовало.       Позади слышится раздражённый голос Зубл: — Джекс, ну почему ты всегда такой? — Заткнись! — срывается он, когда по плечу пронзающей болью поднимается тьма. — Оставь свои жалобы при себе, разве не видишь, что со мной происходит?!       Сердце гулко колотится, тело вздрагивает, но Зубл лишь закатывают глаза и отворачиваются.       С другого конца доносится тяжёлый вздох Гэнгл. Джекс оборачивается — она стоит, держа в ленточных руках осколки комедийной маски, и с дрожью в голосе спрашивает: — Почему ты такой?       Брови парня хмурятся, но внезапная боль пронзает грудь, горло сжимается, и он, вскрикнув, отступает назад — прямиком в чье-то тело.        Джекс оборачивается, готовый разорвать любого, кто скажет хоть еще слово…       Но перед ним стоит Кауфмо.       Взгляд усталый, без тени улыбки: — Почему ты такой?       Кролик вздрагивает всем телом, резко мотает головой, горло будто заливает чёрная смола. Он пятится назад, разворачивается и бросается бежать.       Он несётся вперёд, в белое, бесконечно пустое пространство, где не ощущается движения. Абстракция сползает вниз по спине, опутывает ноги, поднимается к затылку.       Теперь она победит. На этот раз он не сумеет остановить её. Мысль сокрушает. Сердце колотится от паники.       Нет, нет, нет, нет!       Джекс не хочет этого! Он не хочет этого! Он не..       И вдруг впереди, вспыхнув ярким цветом среди абсолютной пустоты, возникает она.       Помни.       В груди вспыхивает невероятное облегчение, а с губ готов сорваться постыдный всхлип. Он бежит изо всех сил сквозь вязкое, тянущее вниз, черное месиво абстракции.        Только Помни сможет спасти его. — Пом… — пытается он крикнуть, но падает на землю. Ноги полностью отказали. Дыхание рвётся из груди обрывками. Слишком поздно.       Он отчаянно тянет руку вперёд — и вдруг, Помни прямо перед ним.       Она скользит взглядом по его руке, затем смотрит прямо в глаза. — Нет, ну серьезно. Почему ты такой? — произносит она ровно, холодно.       Воздух мгновенно выходит из его лёгких, отчаяние накрывает с головой. — Помни… — умоляюще шепчет он.       Девушка наклоняется ближе, в то время как абстракция уже карабкается к его лицу, готовая сомкнуться окончательно. — Разве не этого ты хотел? — тихо произносит она.       Затем выпрямляется, отворачивается и уходит прочь.       И Джекс проваливается. Вниз, вниз, вниз — мрак поглощает его целиком, не оставив даже пылинки.

***

      Джекс вскакивает так резко, что собственное тело отзывается болью. Он дёргается, судорожно хватая ртом воздух. Мечется в постели, пока не вжимается спиной в стену у изголовья. Руки лихорадочно шарят по телу, пальцы скользят по разгорячённому лицу, оставляя на коже влажные следы.       Невыносимо жарко. Мысли путаются, рвутся на клочки. В конце концов он съёживается в углу, там, где кровать упирается в стену, словно в ловушку.       Дыхание не выравнивается, лишь переходит в короткую, прерывистую дробь. Паника, тяжёлая и липкая, не отпускает.       Как такое могло произойти?       Джекс не должен нуждаться в других. Не может полагаться на них. Не имеет права позволить им полагаться на себя.       Раздражение перемешивается с болезненным жаром.       Глаза закрываются, и в памяти всплывает призрачное ощущение — прохладная рука Помни у него на лбу. Брови морщатся, он отшатывается от воспоминания, как от огня. Упрямо прижимается лицом к стене. Но Кейн, похоже, либо не подумал, либо попросту не счёл нужным снабдить её такой мелочью, как прохлада. Гладкая поверхность не приносит облегчения.       Что делать — он не знает. И именно это пугает его больше всего.       Он сжимается, жалкий и обессиленный, обнимает колени, запрокидывает голову — лишь затем, чтобы с глухим стуком уронить её обратно на стену. — Бл$%!#.

***

      Помни бродила по коридорам, бездельничая и пытаясь собраться с мыслями. Не то чтобы они приносили что-то, кроме новых размышлений и всё более мрачных умозаключений, но небольшие прогулки помогали разложить всё по полочкам.       Беспокойство терзало её измученные нервы, она продолжала двигаться на автопилоте.       Ей совсем не нравилось, на чём они с Джексом закончили прошлой ночью. Конечно, он был муд#%!$, но ведь он всегда муд#%!$.       Шаги Помни замедлились.       «Ты мне не нужна».       Он что, и правда думает, будто она так считает? Да, Джекс и правда в кое-ком нуждается… но точно не в ней. В психотерапевте. Или в хорошем пинке под зад.       И вдруг у неё мелькнула мысль: «Если бы не Джекс, это место могло бы стать хоть немного терпимее».       И в ту же секунду девушку накрывает. Чувство вины обрушивается на неё, ломая, давя, хлеща по нервам. Чудовищная вина.       А ведь Джекс действительно может исчезнуть в любой момент.       Помни резко мотнула головой и заставила себя идти дальше, шаг за шагом, словно в наказание.       Когда она снова пришла в себя, то заметила, что идёт по тому самому коридору. Прямиком в телевизионную. В который раз её сюда тянет… и каждый раз…       Помни резко развернулась. Сделала шаг в обратном направлении и замерла.       Что, теперь всю жизнь этот коридор избегать?        Это из-за плохих ассоциаций или от… страха?       Она резко обернулась и упрямо направилась к той самой двери. Но в нерешительности замерла, глядя на дверную ручку. И тут, как гром среди ясного неба, раздался грохот.       Грохот стекла разлетающееся вдребезги. Сердце забилось так громко, что составило б конкуренцию любому барабанщику. Она вздрогнула, услышав ещё один звон стекла.       Джекс… возможно, он абстрагируется. А что если уже поздно, и он… уже обратился?       А что если…?       Пальцы Помни сомкнулись на ручке. Она осторожно приоткрыла дверь. Совсем немного, лишь чтобы аккуратно заглянуть внутрь, и как раз застала очередной взрыв из осколков. Девушка резко ахнула, инстинктивно отпрянув назад.       Помни испугалась так сильно, что понадобилось несколько секунд, прежде чем осознать картину разворачивающуюся перед глазами. Пол был усыпан частями разбитых телевизоров.       Джекс стоял, упираясь одной рукой в бок, а второй небрежно держал закинутую на плече биту. Он нахмурился и приподнял бровь. — Извиняюсь, но я тут занят вообще-то. Вещи ломаю.       Помни накрыла волна облегчения. Она шумно выдохнула и положила ладонь на колотящееся сердце. — О, хорошо… Я уж подумала… — начала девушка.       Джекс выгнул бровь ещё сильнее, и Помни поспешно отвела взгляд, но тут же вернула обратно. Решив не договаривать, пробормотала: — Н-неважно. Ты, э-э… —  уходить явно не хотелось, вместо этого она распахнула шире дверь и оглядела свалку из разбитых телевизоров. — Похоже, ты занимаешься важным делом.       Джекс недоверчиво посмотрел на неё, затем скользнул взглядом по комнате. На лице промелькнула тень гордости. — Ага. Утро выдалось крайне продуктивным.       Все еще пребывая в эйфории от облегчения, Помни слабо усмехнулась: — Хах… ну, да… в общем-то … —       Выпустил накопленную злость. Молодец. Пусть хоть так. Главное, что он не… — Ладно, не буду мешать. Развлекайся. — Помни махнула рукой, развернулась и направилась к открытой двери.       И вдруг застыла.       Злит то, что она, сама того не желая, всё же поворачивается и бросает через плечо: — Тебе лучше? — Я же громлю кучу телевизоров, разве нет?       Помни не понимала, как это вообще следует трактовать. Улыбка медленно сползает с её губ. — Джекс, я не понимаю, что это должно значить.       Кролик пару секунд смотрел на неё, а потом фыркнул. После вчерашнего Помни уже и не знала, чего ждать от него, кроме как очередных издёвок.       Парень наконец пожал плечами и медленно положил орудие. — Это Зубл мне посоветовали. А Кейн ничего не имеет против насилия, что неудивительно. Так что иногда я прихожу сюда и громлю телек или ещё что-нибудь, что Кейн подкинет. Неплохая штука для снятия стресса.       Затем кролик легко подбрасывает биту в воздух, ловит одной рукой и протягивает её Помни. — Хочешь попробовать?       Он игриво повёл бровями. — Ты ведь хочешь.       Она хочет?..       Помни уставилась на биту так, словно Джекс протянул ей змею.       А впрочем, какая разница?       Она тоже была постоянно на взводе. Злилась. Но это не то, чем бы ей хотелось делится с окружающими. Королёр, пожалуй, ещё понял бы. Но вот Рагата и Гэнгл — вечные паникёры. А Зубл… ну, Зубл бы отнеслись спокойно, но всё равно Помни не хотела бы, чтобы они узнали.       С Джексом же всё иначе. Вопрос в другом: «Он издевается надо мной?»       Она думала, что он шутит. Что он выхватит биту у неё перед носом, как только Помни потянется к ней? Но этого не случилось. Тяжесть предмета в руке ощущалась инородно. Конец был весь исцарапан от того, что им раскрошили дюжину экранов.       Помни подняла взгляд от железки к лицу Джекса. Тот улыбался. — Ну? Давай же, — он кивнул в сторону наполовину разбитого телевизора.       Девушка подошла к нему, и сердце забилось так сильно, что отдавалось во всём теле.       Может, это все же плохая идея?        Казалось, стоит только потревожить этот улей ярости — и всё вырвется наружу.       Помни сглотнула, сосредоточившись на черном ящике. Подняла биту над головой и обрушила её одним мощным ударом.       Раздался хруст: железный предмет врезался в корпус, глубоко вмяв верх и разнося стекло. Экран погас окончательно, и это оказалось… чертовски приятно.       Помни с удивлением поняла, что тяжело дышит, будто только что бежала марафон. — Вауу, — протянул Джекс. Он звучал будто из-под толщи воды. — Ты и правда…       Но не успел он договорить, как Помни закричала — от отчаяния, боли, злости — и со всей силы снова обрушила биту. И снова. И снова. Всё сильнее, пока телевизор не превратился в груду искрящихся осколков стекла и металла.       Искры погасли. Помни сосредоточилась на дыхании. Она в шаге от того, чтобы не начать задыхаться. Ей хотелось продолжения. Разбить ещё один.       Джекс издал одобрительный звук, и девушка вдруг вспомнила про его присутствие. — Вот ради этого чувства я и прихожу сюда, — сказал он.       Взгляд Помни метнулся к его лицу. Ей показалось, что парень выглядит уставшим.       Но Джекс снова игриво повёл бровями: — Давай, Помпом. Устрой настоящий разгром. Войди во вкус.       Помни неуверенно посмотрела на дверь.       А затем решительно направилась к следующему телевизору и снова обрушила биту. Даже не закончив с одним, она уже крушила следующий. Время замедлилось, девушка уже давно перестала считать сколько техники уничтожила. Четыре? Больше? В какой-то момент лишь осознала, что снова кричит.       Когда руки уже отказываются повиноваться, Помни роняет тяжелый предмет. Тело складывается пополам, ладони упираются в колени, дыхание сбивается в хриплый, обжигающий ритм. Лёгкие горят, тело ломит, и хотя всё это искусственно созданное Кейном, ощущение до странного — настоящее.       Под ногами мерцает изувеченный экран. В трещинах и искрах всё ещё проглядывает нелепое зрелище: птицы поедают мороженое.       Язык Джекса, лениво скользящий по холодному лакомству, — угроза, обещание, насмешка.       Холод пробегает по её венам. У Джекса нет границ, нет морали. Он — эгоист, хищник, жестокий игрок в этой странной семье, к которой её приковали.       Помни поднимает глаза. На его лице сияет привычная ухмылка. Он что-то говорит, но до неё не долетает ни звука. Снова экран. Она садится на корточки и вдруг начинает смеяться.       Смеяться, смеяться, смеяться.       Постепенно смех иссякает, и девушка ощущает ладонь кролика на своей голове. Она ждёт толчка, грубого щелчка пальцами по лбу или резкого жеста, но нет — он просто оставляет руку там. — Ну что, лучше? — звучит голос Джекса.       Последний смешок срывается у неё с губ — скорее усталости, чем веселья. Ей не хочется говорить о себе. — То есть ты доволен? — произносит она, будто обвиняя. — Ловкий уход от темы. Это точно мой приём, — Джекс наклоняется, поднимает биту и задерживает её взгляд. — Да, мне стало лучше, — наконец признаётся он, выпрямляясь и окидывая взглядом разгромленную комнату. — Кажется, ты разнесла почти всё. Не думал, что у тебя хватит духу, коротышка.       Помни хмурится. Затем тяжело выдыхает и проводит ладонями по лицу. — Я ненавижу это место, — тихо говорит она. — Ты и все остальные. Ты не особенная, — лениво бросает Джекс, перекидывая биту из руки в руку, словно играя с ней. — Ты тоже, — отвечает Помни, беспомощно пожав плечами. — Ты не лучше всех нас. У тебя тоже кризис.       Неясно, сочтёт ли он это упрёком или просто посмеётся. Но она не оставляет ему выбора, добавляя: — А теперь верни биту. Хочу врезать тебе.       На миг Джекс замирает, будто мечущейся между смехом и раздражением. Потом фыркает. Снова. Будто не верит. Она ждёт очередной колкости, но вместо этого он запрокидывает голову и заливисто смеется.       Парень выпрямляется и протягивает ей биту: — Видишь? Иногда полезно выплеснуть ярость.       Помни берёт предмет. Металл поцарапан, вмятины стали глубже. Отлично. Она поднимает её и направляет прямо на Джекса.       Тот лишь фыркает, скрещивает руки на груди и ухмыляется: — Давай. Сделай это по-настоящему.       Она отворачивается к оставшимся телевизорам. Выбирает самый большой, подходит и вонзает биту со всей силы в экран. Стекло трескается, искры вспыхивают, и она резко выдыхает.       Потом обрушивает биту снова. И снова. С каждым ударом в неё вливается сила, с каждым криком выходит боль. Последним рывком она разбивает телевизор и с яростно швыряет биту на пол. — ПОШЛО ВСЕ НА%#!$! — Что бы сказал Кейн, услышь он такую грязь? — протянул Джекс, с притворным укором качнув головой. — НА!%#$ КЕЙНА!       Она в ярости. Самой настоящей.       И Джекс снова смеётся, громко и от души. — Всё-таки иногда ты бываешь смешной, — выдыхает он сквозь смех. Потом качает головой, но не прячет улыбку. — Ладно. Я проголодался, наблюдая за твоим погромом. Хочешь перекусить? — Ч-что? — Помни моргает, потом прислушивается к себе и понимает: да, она голодна. Странно… это настоящий голод или всего лишь фантомные ощущения? — Наверное, да.       Она бросает на Джекса быстрый, любопытный взгляд, и тут же отводит глаза.       Они идут есть вместе. И это кажется странным.        В столовой Помни позволяет ему заполнять тишину жалобами на Гэнгл. Она почти не слушает, медленно жуёт, пытаясь понять вкус. Обычно еда — это целое испытание. Но сейчас всё не так плохо.        В памяти вспыхивает расколотое стекло, звук ударов. И от этого становится спокойнее.       Помни наконец-то почувствовала себя почти нормально.

***

      Помни находит приют в одной из немногих комнат, которые можно считать безопасными, — маленьком лаундже, созданном для их мимолётного отдыха. Едва переступив порог, она тяжело опускается на диван, прижимая к себе подушку, словно в поисках тепла и опоры.       Сегодня им не пришлось отправляться в очередное приключение, и от этого облегчение обрушивается на неё почти с оглушительной силой. После того, как девушка разгромила телевизионную, Помни будто ходит в полубреду, в вязкой дымке, которая не рассеивается.       Её взгляд скользит к экрану стоящего в комнате телевизора. Там отражается её собственное лицо — хмурое, уставшее.        Отражение кажется ей чужеродным.       Как же так вышло, что она взвалила на себя заботу о том, кто всячески отвергает её помощь? Кто нуждается в ней отчаяннее остальных — но каждый раз жестоко отталкивает. Помни ведь не обязана помогать Джексу. Никто её не заставляет, и девушка это знает.       Может, всё само как-то уляжется…       Но переживания о Джексе, о его вечных срывах и опасной близости к абстракции напрочь вытеснили из её головы другие мысли. Они давят, душат, лишают сил.       А сегодня он ещё и вёл себя странно. Совсем недавно кролик предельно ясно показал, в каких они отношениях. Но сегодня в телевизионной их разговоры казались почти… обычными?       Что это значит?       Она моргает, и с удивлением понимает, что так и зависла перед экраном, неотрывно глядя в глаза собственному отражению.       Что я делаю?       Девушка резко и судорожно вдыхает. — Что, телевизор сломался?       Помни вздрагивает так сильно, что чуть не вскрикивает. Девушка стремительно оборачивается. В дверном проёме стоят Зубл. Их единственный глаз прищуривается, выражение пластикового лица меняется — они словно пытаются прочесть её насквозь. — Ты в порядке? — Э-э? Ч-что? — Помни заикается. Она пытается успокоиться: — Да… да, всё нормально. Просто телевизор вдруг выключился, ха-ха. Я как раз собиралась…       Она в спешке нажимает кнопку, включая экран, словно этим скроет нервозность.       Зубл продолжают внимательно на неё смотреть. Помни ясно чувствует: они понимают, что с ней что-то не так. Но не давят, лишь пожимают плечами. — Тут всё время что-то глючит. — Ага, — вынужденно соглашается Помни. И это ведь правда. — Ты бы видела последние приключения. Некоторые даже не прорисованы до конца. — Да ну? — Зубл закатывают глаз. Но тут их лицо резко мрачнеет, словно в них вспыхнула старая, глухая обида. Они бросают на Помни быстрый взгляд, потом — в коридор, и всё же заходят в комнату, понижая голос: — Слушай, прости, что нагружаю тебя, но вроде как тебе можно доверять. Ты не против, если я выговорюсь? Только пожалуйста, оставь это между нами.       Глаза Помни округляются.        Зубл хочет излить душу? Ей? Ей доверяют?       И неожиданно от этого становится так радостно. Девушка улыбается и имитирует жест молчания: застёгивает рот на молнию и выбрасывает ключ.       Кажется, Зубл этого достаточно. Они делают шаг внутрь и полушёпотом признаются: — Последнее, чего я хочу, это участвовать в безумных затеях Кейна. Но он это просто так не оставил, и придумал для меня новое издевательство. Когда вы уходите на приключения, он заставляет меня играть «психотерапевта» под видом пациента. Это сводит меня с ума бл%#!$, — с этими словами они яростно выдыхают. — Психотерапевта…? — Помни морщится. — И про что он тебе рассказывает?       Зубл устало качают головой: — Не стану утомлять тебя подробностями. Скажу лишь, что в последнее время Кейн всё чаще жалуется на плохое качество своих приключений-пыток. Они шумно выдохнули и продолжили: — Похоже, он выдохся. Идей больше нет, и это его задевает. Он вдруг стал неуверенным, постоянно сомневается в себе и в том, что делает. У него кризис. А ИИ и кризис это не созданные друг для друга вещи, понимаешь? — Да уж… — Помни покачала головой. — Это безумие, Зубл.       Зубл закатили глаз: — Ещё бы. Но, знаешь, я не знаю, что случится, если я перестану подыгрывать Кейну. Его самолюбие и так уже пошатнулось. А я лучше абстрагируюсь, чем буду бесконечно сюсюкаться с ним.       Тут сложно не согласиться, — подумала Помни. — Когда он по-настоящему теряет контроль, всё вокруг начинает сбоить, — добавили Зубл, скривившись. — Как думаешь, Кейн способен абстрагироваться? Если да, то нам пи#%!$.       Помни нервно усмехнулась, тревожность накрыла с головой. Прекрасно, ещё один повод для бессонных ночей.       Она пожала плечами и сказала первое, что пришло на ум, в отчаянной попытке разрядить атмосферу: — Ну… по крайней мере, мы все тогда умрём.       Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Потом Зубл кивнули, неожиданно одобряя: — Знаешь, Помни? А ведь это меня даже успокаивает. Спасибо.       Она неловко усмехнулась: — Обращайся.       Разговор, вроде как, подошел к логичному завершению. Помни уже решила, что Зубл сейчас уйдут. Но они не сдвинулись с места, пристально всматриваясь в девушку, будто оценивая.  — Слушай… я не знаю, что у вас там происходит с Джексом, но не позволяй этому уё%#!$ помыкать тобой. Я понимаю, он давит, он умеет пугать. Он, конечно, тяжёлый человек, и это может сбивать с толку, но у тебя есть полное право сказать ему: «Иди на%#$!». Его проблемы с тобой — это его проблемы, а не твои.       Слова Зубл попадают прямо в сердце. Они правы: Джекс не властен над ней, как бы ни пытался подавить её своими странными выходками. — Спасибо, Зубл, — тихо сказала Помни.       В жизни Помни сейчас явно наступила черная полоса. На миг её охватывает жалость к самой себе, но девушка тут же отмахивается от неё. — Эй, а пойдём найдём Рагату и Гэнгл? Сыграем в карты, — предложила она.       Зубл внимательно на неё посмотрели, а затем пожали плечами: — Конечно, почему бы и нет.       И они отправились искать остальных.        Но мысли Помни всё равно раз за разом возвращались к Джексу.        Слова Зубл о Кейне зацепили: если кто и разбирается в абстракции, то именно он. И, может быть, ради общего блага, стоит задать ему пару вопросов.       Если Кейн и впрямь нестабилен, то, возможно, с ним нестабильна и сама игра. И это также может быть одной из причин абстракций Джекса.       И, если уж быть совсем честной, ей самой было любопытно поговорить с Кейном.

***

— Ха-ха-ха! И тогда я сказал Пузырьку: «Мы никогда больше не должны об этом говорить!».       Кейн изящно жестикулировал чашкой, мизинец оттопырен в сторону, пока он и Помни вели причудливое цифровое чаепитие в фальшивом кафе, окружённые столь же фальшивыми людьми. — Э-э… — Помни потрясла головой, пытаясь забыть услышанное. Ей удалось встретится с Кейном наедине, прикрывшись предлогом, что у неё есть идеи для новых игр. Но, как водится, до обсуждения так и не дошло: Кейн радостно говорил лишь о самом себе. — Это… ну, это действительно что-то, — выдавила Помни. — Именно так! — довольно изрек Кейн, явно хорошо проводивший время. — Итак, Помни, — он впился в неё своим жутковатым взглядом, — ты говорила, что хотела оставить отзыв насчёт приключений?       Это вовсе не то, что она ему говорила. — Ты любишь их? Ха! Ха-ха.. — его глаза на миг расфокусировались, взгляд ускользнул в пустоту, но вскоре Кейн дернулся и пришел в норму. — Т-ты любишь их?       Помни приоткрыла рот и застыла.       Они долго смотрели друг на друга, и казалось, что взгляд Кейна пронизывал её до глубины души. — Кейн, они просто чудесны, — солгала она.       Кейн разразился истерическим хохотом. — Отлично! Я счастлив, что ты наслаждаешься времяпрепровождением в Цифровом Цирке!       Господи… — Да, ну… — Помни попыталась подыскать слова, чтобы перевести разговор в то русло, ради которого она собственно здесь и сидела. — Но проблем не возникало? — вдруг спросил Кейн. — Что? — Помни моргнула. — Вопросы? Замечания? Опасения? — его круглые пустые глаза неотрывно смотрели на неё.       Добыча сама пришла в лапы охотника.   — Ну… раз уж ты упомянул, кое-что есть.       Кейн подался вперёд, положив подбородок на сцепленные ладони. Его тело оторвалось от стула и теперь причудливо парило в воздухе. — Продолжааай, — протянул он.       Помни замялась, но наконец выпалила: — Речь про абстракцию.       Она так привыкла к резкой реакции на это слово, что едва не вздохнула с облегчением, когда Кейн рассмеялся. — Ах, абстракция! Это такая занимательная вещь! — он вскинул палец, словно собирался произнести нечто глубокомысленное. — Забытьё! Только послушай как звучит! — А-ха-ха… — Помни нервно теребила свою чашку. — У меня, конечно, никаких проблем с этим нет! Со мной всё в порядке, просто… это обыкновенное любопытство.       Она тоже наклонилась ближе, заглядывая Кейнy в глаза. — Скажи… возможно ли, хотя бы в теории, вернуться оттуда? — Ха! Нет.        Прямолинейность этого ответа была как пощёчина. А потом Кейн добавил: — Скорее всего, нет. — Так что же всё-таки? —  переспросила Помни, сбитая с толку. — Да откуда же мне знать! Такого никогда не случалось, так что ничего не могу сказать! — Кейн пожал плечами. — Но… — она набралась смелости. — А если кто-то… ну, скажем, частично абстрагировался. Теоретически, конечно. — Разумеется, — согласился Кейн. — А потом вернулся… что тогда? — Что тогда? — он явно не понял вопроса, и сама Помни уже не была уверена, правильно ли донесла мысль. — Ха-ха! Ну, я бы не позволил такой угрозе разгуливать на свободе. Я просто…         Кейн щёлкнул пальцами. — Отправил бы в подвал!       Мир вокруг замер. Помни нервно рассмеялась. — Ха-ха… полезная информация… — Но куда важнее, Помни, — неожиданно серьёзно сказал Кейн.       Сердце у неё ёкнуло. — Я тут размышлял о новом сюжете для мини-игры. Она будет называться «Сбрендивший торговый центр», и цель в том, чтобы… найти парковку!       Помни отчаянно засмеялась. А дальше чаепитие продолжалось как в тумане.

***

      И снова Помни стоит перед дверью в телевизионную. Она чувствовала себя потерянной, девушка не знает, наступил ли уже вечер или сейчас вообще следующий день. Её ощущение времени и пространства было несколько смазано. Холодок металлической ручки пробрал пальцы, когда она потянула дверь на себя. Как отличить сон от реальности, когда даже такая мелочь, как холодная дверная ручка, присутствует в этом аду?       Реально ли вообще все это? Или её тело сейчас лежит в какой-то больнице перебивая в коматозном состоянии?       Разговор с Кейном не сулил Джексу ничего хорошего. Разумеется, она не собиралась рассказывать ему, но нести груз ответственности в одиночку было тяжко. Помни почти жалела, что вообще пошла к Кейну. И теперь, когда её опять накрыла тревожность — девушка снова оказалась здесь.       Она осознала себя стоящей посреди комнаты, и разглядывающей груду осколков. Разбитое стекло всё ещё искрилось на полу, а бита валялась там, где её и бросили. Помни подняла предмет. Целых телевизоров оставалось всего пару штук.       Губы предательски задрожали. Хотелось разрыдаться.       Она подняла биту и с силой обрушила её на один из экранов. Но дрожь не прекращалась. Слёзы подступали к глазам. — Ну-ну, вернулась за добавкой? — насмешливый голос Джекса раздался возле двери. — Не думал, что в тебе скрыта такая жажда разрушения, Помс.       Помни едва не выронила биту и резко обернулась, сжимая предмет так, будто собиралась отбить хаумран. — Ты меня напугал! — Я знаю, — ответил Джекс с довольным видом.       Девушка опустила орудие и прижала ладонь к сердцу, что скоро откажется от такой хозяйки. Её губы дрогнули. — Я просто… тут осталось всего ничего, и если ты хочешь их добить я уступлю…       Джекс перевёл взгляд на уцелевшие телевизоры, задумался, а потом пожал плечами, небрежно прислонившись к стене. — Нет уж, продолжай. Мне нравится смотреть, как ты тут все громишь, — он помахал ладонью, будто говоря: «Давай давай».       Помни колебалась секунду, но потом решила: пошло всё на%#!$.       Яростный крик вырвался из груди, когда она вновь замахнулась и обрушила орудие на экран. Девушка потеряла счёт ударам, вкладывая в каждый всё больше силы. Помни казалось, что Джекс видит её уязвимость, всю ту внутреннюю панику, которая требовала выхода.       Когда она наконец отступила и выронила биту, комната была в руинах. Тяжело дыша, девушка пустым взглядом оглядела осколки. Разбивать больше было нечего. А ей так хотелось продолжить.       И тут она заметила ухмыляющееся лицо Джекса. Слова Кейна всплыли в памяти. Однажды он абстрагируется окончательно. Джекс не должен об этом узнать. Но и молчать было мучительно. — Хорошая работа, — заметил кролик: — Столько разрушительной силы в таком маленьком теле.        Он оглядел разгром и снова посмотрел на Помни.       Они встретились взглядами — два человека, которые не знали, как обращаться друг с другом. Наконец Джекс усмехнулся и хмыкнул: — Можешь пользоваться этой комнатой, когда захочешь выплеснуть свою жажду насилия. А то ещё начнёшь на остальных бросаться, лишь бы утолить свою тягу к жестокости.       Будто она на это способна.       Помни прищурилась — сперва подозрительно, потом с недоумением. — Почему ты ведёшь себя со мной… дружелюбнее?       Слова заставили Джекса отшатнуться, и его привычная ухмылка мгновенно сменилась мрачной гримасой. Он подошёл к Помни, ткнув пальцем ей в лицо: — Не будь мерзкой.       Закатив глаза, парень развернулся и направился к двери. — Раз уж ты разрушила всю атмосферу, я ухожу. Хочешь — пользуйся ей, хочешь — нет. Мне всё равно.       Помни проводила его тяжёлым взглядом. Джекс бросил ответный — и исчез.       Девушка ещё долго смотрела на пустой дверной проём. Потом подняла руку и показала неприличный жест.       Облегчения это не принесло.       Выходя, Помни ещё раз обернулась. Осколки на полу напоминали звёздное небо — галактику, в которой так легко было бы потеряться. Но девушка заставила себя отвернуться и выйти.       Она была уверена, что вернётся сюда снова.