Повелитель тайн

— Кто? Клейн, погруженный в размышления о таинственном самоубийстве прежнего владельца тела и возможной угрозе, при внезапном стуке в дверь машинально потянулся к ящику стола, достал оттуда револьвер и с явной настороженностью спросил: — Кто там? За дверью две секунды царила тишина, после чего слегка визгливый голос с характерным аховинским акцентом выкрикнул: — Я! Монбатон, Бич Монбатон. Голос на мгновение прервался, а затем добавил: — Полиция. Бич Монбатон… Как только это имя достигло слуха, Клейн сразу же вспомнил его владельца. Это был один из полицейских, патрулировавших район, где находилась квартира. Грубый, вспыльчивый человек, любивший распускать руки — впрочем, возможно, только такой и мог держать в узде местных пьяниц, воришек, мелких жуликов и бандитов. Да и его специфический голос был одной из его «визитных карточек». — Хорошо, сейчас открою! — громко отозвался Клейн. Он хотел было швырнуть револьвер обратно в ящик, но, подумав о том, что полиция может явиться с обыском, решил не рисковать. Он осторожно подбежал к печи, в которой давно погасли угли, засунул туда пистолет, засыпал его парой горстей угля из корзины и сверху поставил чайник, чтобы скрыть всё подозрительное. Закончив, он поправил одежду, быстро подошел к двери и, приоткрыв ее, невнятно пробормотал: — Извините, прикорнул ненадолго после обеда. На пороге стояли четверо полицейских в черной форме с белой клеткой и мягких фуражках с жетонами. Бич Монбатон, с его густыми каштановыми бакенбардами, кашлянул и обратился к Клейну: — Эти трое офицеров хотят задать тебе несколько вопросов. «Офицеры?» — Клейн машинально взглянул на их погоны. У двоих было по три серебряных шестиконечных звезды, у одного — две. Все они выглядели выше по рангу, чем Бич Монбатон, у которого были лишь три V-образные нашивки. Как студент исторического факультета, Клейн не был силен в полицейских знаках различия, знал лишь, что Бич Монбатон всегда хвастался тем, что он «старший сержант». «Значит, эти трое — уровня инспекторов?» — под влиянием разговоров старшего брата Бенсона и сокурсников вроде Уэлча, Клейн обладал некоторыми познаниями. Он отступил в сторону, указывая на комнату: — Проходите, пожалуйста. Что-то случилось? Старшим среди них был мужчина средних лет с настолько пронзительным взглядом, что казалось, он видит человека насквозь. Клейн невольно почувствовал тревогу. У мужчины были заметные морщины в уголках глаз, а из-под фуражки выбивались светло-каштановые волосы. Оглядев комнату, он глухим голосом спросил: — Ты ведь знаком с Уэлчем МакГроу? — Что с ним? — сердце Клейна дрогнуло, и вопрос вырвался сам собой. — Здесь я задаю вопросы, — голос инспектора прозвучал холодно. Стоявший рядом полицейский с тремя звездами на погонах посмотрел на Клейна и мягко улыбнулся: — Не волнуйтесь, это лишь формальный опрос. Офицеру было около тридцати, с прямым носом и серыми глазами, которые казались невыразимо глубокими — словно забытое лесное озеро. Клейн внутренне собрался и, подбирая слова, ответил: — Если вы имеете в виду выпускника Хойского университета Уэлча МакГроу из Констона, то да, я его знаю. Мы однокурсники, работали с одним наставником, старшим доцентом Квентином Коэном. В королевстве Лоэн «профессор» — это не просто звание, а должность, подобная совмещению профессора и заведующего кафедрой в его мире. Другими словами, на один университетский факультет приходился лишь один профессор. Чтобы занять это место, нужно было либо дождаться пенсии начальника, либо вытеснить его силой. Из-за нехватки кадров Высший комитет по образованию ввел систему «старших доцентов», чтобы поддержать ученых с высоким уровнем знаний или стажем, которые не могли занять профессорское кресло. Закончив, Клейн посмотрел в глаза инспектору и после секундного колебания добавил: — По правде говоря, мы были в хороших отношениях. В последнее время мы с ним и Найей часто виделись, обсуждали литературу IV эпохи — одну записную книжку. Офицер, что с ним случилось? Инспектор не ответил, а лишь перевел взгляд на своего спутника с серыми глазами. Тот, с обычными чертами лица и мягким голосом, ответил: — Примите наши соболезнования, мистер Уэлч скончался. — Как?! — несмотря на предчувствие, Клейн не смог сдержать изумления. «Неужели Уэлч погиб так же, как прежний владелец этого тела?» Это было уже пугающе! — А Найя? — Мисс Найя тоже скончалась, — спокойно продолжал офицер. — Оба они погибли в доме мистера Уэлча. — Их убили? — Клейн начал догадываться. «Может, это было самоубийство…» Офицер с серыми глазами покачал головой: — Нет. Судя по следам на месте преступления, это самоубийство. Мистер Уэлч бился головой о стену — много раз, пока она не залилась кровью. А мисс Найя утопилась в тазу… ну, в том, в котором умываются. — Это невозможно… — от этих слов у Клейна по спине побежали мурашки. Он представил эту зловещую сцену: девушка на коленях перед тазом с водой, погрузившая в него лицо… парень, лежащий на полу с разбитым лбом… Офицер с серыми глазами едва заметно дернул уголком рта: — Мы тоже так подумали. Но вскрытие и анализ места преступления исключили наркотики или внешнее воздействие. Ни у мистера Уэлча, ни у мисс Найи не было следов борьбы. Не давая Клейну опомниться, он шагнул в комнату и, как бы между прочим, спросил: — Когда вы в последний раз видели мистера Уэлча или мисс Найю? Он взглянул на своего напарника с двумя звездами. Это был молодой человек примерно возраста Клейна, с черными висками, зелеными глазами и романтичной внешностью поэта. Клейн лихорадочно соображал: — Кажется, 26 июня. Мы вместе расшифровывали новую страницу записок. После этого я вернулся домой готовиться к собеседованию — 30-го числа, собеседование на историческом факультете университета Тингена. Тинген называли «городом университетов» — здесь находились Тингенский и Хойский университеты, технические училища, юридические академии, и он уступал по значимости лишь столице, Баклунду. Едва он договорил, как заметил боковым зрением, что молодой офицер подошел к столу и взял ту самую «записную книжку», похожую на дневник. «Черт! Забыл спрятать!» — Клейн коротко вскрикнул: — «Эй!» Молодой офицер улыбнулся ему, но не перестал листать тетрадь. Офицер с серыми глазами пояснил: — Это необходимая процедура. Бич Монбатон и суровый инспектор молчали, не вмешиваясь. «А как же ордер на обыск?» — хотел было спросить Клейн, но вспомнил, что в правовой системе Лоэна такой вещи, похоже, еще не существовало — полицию создали всего лет пятнадцать-шестнадцать назад. В детстве прежнего владельца тела их называли констеблями. Клейн не мог помешать и лишь беспомощно смотрел, как офицер листает его записи. Офицер с серыми глазами больше не задавал вопросов. — Что за странности? — вдруг спросил молодой офицер, дойдя до конца. — И что значит эта фраза: «Все умрут, включая меня»?.. «Разве это не очевидно? Все смертны, кроме богов», — Клейн хотел было оправдаться, но вдруг подумал: «Мне же нужно установить контакт с полицией, чтобы обезопасить себя от неизвестной угрозы… Иного повода не будет». Меньше чем за секунду он принял решение. Он схватился за лоб и с мучительным выражением лица ответил: — Не знаю, правда… Когда я проснулся сегодня утром, я почувствовал, что со мной что-то не так. Словно я что-то забыл, особенно из того, что происходило последние несколько дней. Я даже не помню, почему написал эту фразу. Иногда откровенность — лучший способ решения проблем, но нужно уметь дозировать правду. Как эксперт-«диванный» аналитик, Клейн немного разбирался в психологии общения. — Абсурд! Ты что, держишь нас за идиотов? — взревел Бич Монбатон, не выдержав. Ложь была настолько примитивной, что он счел это личным оскорблением. — Это правда, — Клейн твердо встретил взгляды Монбатона и инспектора. Это была чистая правда. — Возможно, — медленно проговорил офицер с серыми глазами. «Что? Он поверил?» — Клейн был ошеломлен. Офицер улыбнулся: — Через пару дней к вам придет эксперт. Поверьте, она поможет вам восстановить утерянные воспоминания. «Эксперт? Психолог? — Клейна кольнуло беспокойство. — А что, если она вытащит мои воспоминания о Земле?» У него заныли зубы. Молодой офицер положил тетрадь, обыскал стол и комнату. К счастью, он сосредоточился на книгах и не заглянул в чайник. — Что ж, мистер Клейн, спасибо за сотрудничество. В ближайшие дни лучше не покидать Тинген. Если это необходимо — предупредите сержанта Монбатона, иначе вас объявят в розыск, — напоследок бросил офицер. «Это всё? Просто ушли? Не будут допрашивать, пытать?» — Клейн был в растерянности. Он хотел хоть как-то прояснить дело с Уэлчем, поэтому кивнул: — Хорошо. Когда они выходили, молодой офицер похлопал Клейна по плечу: — Рад за тебя. Тебе повезло. — Что? — Клейн в недоумении уставился на него. Офицер с зелеными глазами и лицом поэта чуть заметно улыбнулся: — Обычно в таких делах норма — когда все участники мертвы. Мы счастливы и поражены, что ты остался жив. С этими словами он вышел, аккуратно прикрыв дверь. «Норма — когда все мертвы? Рады, что я жив?» В этот июньский день Клейна охватил ледяной холод.