Повелитель тайн

Больно! Ужасно больно! Голова раскалывается! Сон, полный сюрреалистичных видений и невнятного шепота, стремительно рассыпался на куски. Чжоу Минжуй, еще не до конца придя в себя, почувствовал в голове резкую, пульсирующую боль — будто кто-то со всей силы огрел его дубиной. Нет, даже хуже: словно в висок вонзили острый предмет и начали им ворочать! — Ссс… — сквозь туман Чжоу Минжуй попытался перевернуться, схватиться за голову, сесть, но конечности его не слушались. Тело словно ему больше не принадлежало. «Кажется, я еще не проснулся до конца, всё еще сплю… — подумал он, ведь с такими ощущениями он сталкивался не впервые. — А может, случилось ложное пробуждение, когда думаешь, что открыл глаза, а на самом деле продолжаешь спать». Чжоу Минжуй изо всех сил попытался сосредоточиться, чтобы вырваться из оков тьмы и дурмана. Однако в пограничном состоянии воля всегда ускользает, словно дым, — сколько он ни старался, мысли продолжали путаться, а сознание то и дело заполняли посторонние образы. «С чего бы это? Среди ночи — и вдруг такая головная боль? И такая сильная! Неужели кровоизлияние в мозг? Черт, неужели я так и отправлюсь к праотцам в расцвете лет? Проснись! Давай, проснись же!» «Хм, вроде боль стала потише? Но в голове всё еще будто тупым ножом водят…» «Так, спать больше нельзя. А как же работа завтра? Какая еще работа? С такой-то настоящей болью, конечно, надо брать отгул! И плевать на болтовню менеджера!» От этой мысли стало даже легче. «А ведь неплохо придумано, — усмехнулся про себя Чжоу Минжуй, — выгадать себе полдня покоя!» Очередная волна пульсирующей боли позволила ему собрать крохи сил. Он рывком выпрямил спину и наконец открыл глаза, окончательно сбрасывая оцепенение сна. Сначала всё расплывалось, но вскоре мир окутала бледная багряная дымка. Перед собой Чжоу Минжуй увидел письменный стол из натурального дерева, в центре которого лежал раскрытый блокнот. Бумага была грубой и пожелтевшей, а заголовок, написанный странными буквами, выведен глубокими, почти черными чернилами, которые казались до жути свежими. Слева, у самого края стола, лежала аккуратная стопка книг — штук семь-восемь. На стене справа от стола тянулись серовато-белые трубы, соединенные с настенным светильником. Лампа выглядела по-западному старомодно: размером примерно с полголовы взрослого человека, с прозрачным стеклом внутри и металлической черной решеткой снаружи. Чуть ниже погасшей лампы стояла чернильница, омытая тусклым красным светом; на ее рельефной поверхности угадывался нечеткий силуэт ангела. Рядом с блокнотом, справа, покоилась массивная темная перьевая ручка. Ее перо слегка поблескивало, а колпачок лежал возле револьвера с латунным отливом. «Револьвер? Настоящий?» Чжоу Минжуй опешил. Всё, что он видел, было абсолютно чужим и ничуть не напоминало его собственную комнату! В полном замешательстве он заметил, что стол, блокнот, чернильница и револьвер — всё подернуто тонкой «вуалью» багрянца. Это был свет, льющийся из окна. Инстинктивно он поднял голову и перевел взгляд выше. Там, в вышине, на черном «бархатном занавесе» ночи, застыла огромная багровая полная луна, озаряя всё вокруг своим безмолвным светом. «Это что еще…» — Чжоу Минжуя охватил безотчетный страх. Он резко вскочил, но не успел выпрямиться, как голову снова пронзила острая боль. Силы покинули его, и он с глухим стуком снова рухнул на жесткий деревянный стул. — Па! Боль не отступила, но он, упершись руками в стол, снова поднялся и в панике огляделся по сторонам. Комната была небольшой. По обе стороны — коричневые двери, у противоположной стены стояла деревянная двухъярусная кровать. Между кроватью и левой дверью расположился шкаф: сверху двустворчатый, снизу — пять выдвижных ящиков. На уровне человеческого роста из стены снова торчали беловато-серые трубы, ведущие к какому-то странному механизму, где кое-где были видны шестерни и подшипники. В правом углу, рядом со столом, громоздилось нечто, похожее на угольную печь, а рядом — кухонная утварь: кастрюли, сковородки. За правой дверью висело зеркало с двумя трещинами на стекле; деревянное основание было украшено простым, скромным узором. Бросив взгляд, Чжоу Минжуй смутно увидел в зеркале себя — нынешнего себя: черные волосы, карие глаза, льняная рубашка, худощавое тело, обычные черты лица, довольно глубокие контуры… Он судорожно вдохнул, и в груди поднялась волна растерянности и беспомощности. Револьвер, обстановка в европейском стиле, эта совершенно чужая багровая луна — всё указывало на немыслимое. — Я… я что, попал в другой мир? — Чжоу Минжуй приоткрыл рот. Он вырос на сетевых романах и часто фантазировал о подобном, но когда столкнулся с этим наяву, принять происходящее оказалось непросто. «Наверное, это и есть „страх перед драконом“, о котором говорят в легендах», — спустя минуту он нашел в себе силы на горькую иронию. Если бы боль в голове не была столь острой, заставляя мысли течь четко и напряженно, он бы наверняка решил, что всё это просто кошмар. «Спокойно, спокойно, нужно успокоиться…» — глубоко дыша, Чжоу Минжуй попытался взять себя в руки. И в этот момент, по мере того как он приходил в себя, в его сознании вдруг начали всплывать обрывки чужих воспоминаний. Клейн Моретти, уроженец города Тинген, графство Ахова, королевство Лоэн, северный материк. Только что закончил исторический факультет Университета Хой… Его отец был старшим сержантом королевской армии, погибшим во время колониальных войн на южном континенте. Пенсия за него позволила Клейну поступить в частную гимназию, что и заложило фундамент для поступления в университет… Мать, верующая в Богиню Ночи, скончалась в тот год, когда Клейн сдал вступительные экзамены… У него остались старший брат и младшая сестра, с которыми они жили в двухкомнатной квартире… Семья небогата, даже бедна. Сейчас всё держится на брате, который работает клерком в импортно-экспортной компании… Как выпускник исторического факультета, Клейн владел древним языком Фейсак — прародителем языков северных стран, а также языком Гермес, который часто встречался в древних гробницах и был связан с ритуалами и молитвами… «Язык Гермес?» — Чжоу Минжуй вздрогнул. Он прижал руку к ноющему виску и посмотрел на раскрытый блокнот. Странные символы на пожелтевшей бумаге вдруг перестали быть чужими: они стали знакомыми, понятными. Это были слова, написанные на Гермесе! Черные, как смоль, чернила гласили: — Все умрут, включая меня. — Ссс! — Чжоу Минжуя пробрал озноб. Он инстинктивно отпрянул, пытаясь отстраниться от блокнота, от этих слов. Он был так слаб, что едва не упал. Поспешно ухватившись за край стола, он почувствовал, как воздух вокруг словно завибрировал, а в ушах зазвучал едва уловимый шепот, похожий на те жуткие истории, что рассказывали старшие в детстве. Потряся головой, он отогнал видение. Всё это было лишь игрой воображения. Чжоу Минжуй выпрямился, отвел взгляд от блокнота и сделал глубокий вдох. Тут его взор упал на револьвер, поблескивающий латунью, и в голове возник закономерный вопрос: «При достатке Клейна, откуда у него деньги и возможности купить пистолет?» В глубокой задумчивости он вдруг заметил на краю стола полуотпечаток кровавой ладони. Цвет его был гуще лунного сияния, ярче призрачной дымки. Это был след крови. «След крови?» — Чжоу Минжуй непроизвольно взглянул на свою правую ладонь, которой только что опирался о край стола. Она была перепачкана кровью. В то же время голова продолжала гудеть от боли — она немного притихла, но не отступала. «Неужели я разбил голову?» — подумал он и, повернувшись, направился к треснувшему зеркалу. Через несколько шагов в отражении предстала фигура среднего телосложения: черные волосы, карие глаза, явная печать книжного человека. «Значит, это я теперь? Клейн Моретти?» Чжоу Минжуй замер. В полумраке ночи было плохо видно, и он подошел ближе, почти вплотную к стеклу. В багряном лунном свете он наклонил голову, осматривая висок. Зеркало беспристрастно отразило ужасную рану: рваные края, следы ожога, запекшаяся кровь, а внутри, в глубине раны, медленно пульсировало что-то серовато-белое…